фотошоп.

Две недели пролетели как один бесконечный день.

Келус сидел в своём кабинете, уставившись в монитор, и чувствовал, как глаза начинают слипаться уже к трём часам дня. Перед ним на экране застыл очередной снимок очередной модели — кажется, это был кто-то из новичков, имя которого он уже успел забыть. Требовалось убрать шумы, подкорректировать цвет, сделать чуть светлее и "более живым", как просила одна из сотрудниц в своей обычной деловой манере. В принципе фотограф уже не удивлялся такому. Парень механически двигал мышкой, но мысли были далеко. Две недели. Четырнадцать дней. А он так ничего толком и не узнал. Не о Дань Хэне — тот после той первой съёмки исчез с радаров, не появлялся в офисе, не отвечал на сообщения. Кастория говорила, что это нормально, что у него "периоды затишья", но Келусу от этого легче не становилось. Он хотел работать, хотел снимать, хотел искать тот самый ключ, а вместо этого... Вместо этого его завалили работой. Только ничего другого он и не ожидал. С утра до вечера Келус обрабатывал чужие фотографии. Мидей, Гепард, Цзин Юань — их лица мелькали на экране так часто, что начинали сниться по ночам. Кто-то из отдела маркетинга присылал снимки с пометкой "срочно", кто-то из стилистов просил "чуть-чуть подправить тон кожи", а кто-то из других моделей — и это было самое ужасное — лично звонил в час ночи и капризничал. — Вот скажите, почему у меня здесь нос блестит? — возмущалась вчера другая модель, присылая одно и то же фото в десятый раз. — Я же просил матовую кожу! — Это же студийный свет, он даёт блики, — пытался объяснить Келус, но девушка уже вешал трубку. А сегодня утром, уже другая модель устроила настоящую истерику из-за того, что на одном из снимков у неё "не тот угол лица". Келус тогда чуть не зарычал в голос, но сдержался, сделал глубокий вдох и переделал всё с нуля. Как с такими работать? Как вообще можно сохранять спокойствие, когда каждый второй считает себя главным экспертом по фотографии? Келус не знал. Но он учился. И были в этом всём свои плюсы. Неожиданные, но приятные. Например, его начали хвалить. Не Аглая — та была слишком занята своими отчётами, чтобы раздавать комплименты. И не Химико — та и так относилась по-доброму, но её похвала была скорее дружеской, чем профессиональной. Да и она больше разбиралась в косметике, нежели в фотографиях... Поэтому врядли та что-то понимает. Хвалили другие. Те, кто работал здесь годами. Сотрудники, которые могли с одного взгляда определить, станет ли новый коллега обузой или принесёт пользу. Они подходили к Келусу в коридоре, в столовой, у кофемашины и говорили: — Хорошую обработку сделал вчера. Быстро и качественно. — С Броней подружился? Она же та ещё капризуля. Но ты молодец. — Слышал, как ты с той моделью разрулил. Она потом полдня ходила довольная. Фотограф сначала не верил, думал — просто вежливость. Но потом заметил, как изменились взгляды. Если раньше на него смотрели как на новичка-мебель, то теперь — как на своего. Пусть не полностью, пусть с лёгким прищуром, но уже без того отчуждения, которое чувствовалось в первый день. Даже Броня, кажется, и впрямь чуть смягчилась. Во всяком случае, она перестала сверлить его взглядом при каждой встрече. Теперь она просто проходила мимо с каменным лицом, и Келус считал это прогрессом. В общем, две недели стали испытанием, но он его выдержал. И даже начал потихоньку осваиваться в этом странном мире, где каждый второй носил маску, а за каждой дверью скрывалась тайна.

***

Сегодняшний день начался обычно. Келус приехал на работу (Март снова подбросила, болтая всю дорогу о своих делах), зашёл в кабинет, включил компьютер и уже собрался нырнуть в очередную порцию снимков, как вдруг дверь открылась без стука.

Авантюрин...

И снова он появился на пороге, без приглашения и с двумя бумажными стаканчиками в руках и своей неизменной лёгкой улыбкой. Сегодня на нём была свободная белая рубашка, расстёгнутая у ворота, и тёмные брюки. Келус хотел бы выкинуть его от сюда с пинками но... Ради приличия, надо потерпеть. Что-то вообще этот дурак стал часто к нему захаживать. Тут у него чем-то сладким намазано или что? — Доброе утро, наш фотограф, — сказал он, ставя один стаканчик на стол Келуса. — Держи. Кофе с карамелью, как ты любишь. Келус подозрительно посмотрел на стаканчик. Потом на Авантюрина. Потом снова на стаканчик. За эти две недели они виделись несколько раз. Авантюрин периодически появлялся в его кабинете — то приносил кофе, то заглядывал поболтать, то просто сидел в кресле и листал телефон, делая вид, что занят. И фотограф так и не понял, чем тот вообще занимается в агентстве. В базе моделей его не было, на съёмках он не появлялся, но все его знали и относились с каким-то странным уважением. — Ты чего смотришь? — Авантюрин приподнял бровь, заметив его взгляд. — Боишься, что отравлю? Келус наклонился и демонстративно понюхал кофе. — Мало ли. Авантюрин издал тихий смешок — тёплый, искренний, совсем не похожий на ту загадочную улыбку, с которой он появлялся в темноте. — Если бы я хотел тебя отравить, выбрал бы способ пооригинальнее. Пей давай. Но Келус хмыкнул, но сделал глоток. Кофе был отличный — именно такой, как он любил, с идеальным балансом горечи и сладости. — Спасибо, — буркнул он, отставляя стаканчик. Свеьловолосый устроился в кресле напротив, отпил из своего стакана и с интересом уставился на Келуса. — Ты сегодня какой-то замученный. Опять всю ночь не спал? — Спал, — Келус потёр глаза. — Просто... достало всё. — Работа? — И работа тоже. Авантюрин понимающе кивнул. — Знаю это чувство. Но у меня для тебя новость, которая должна поднять настроение. Келус насторожился. — Какая новость? — Для тебя и для Дань Хэна. Новая работа. Фотограф как раз сделал очередной глоток кофе — и едва не поперхнулся. Жидкость пошла не в то горло, он закашлялся, стуча себя кулаком по груди, а Авантюрин смотрел на это с неподдельным удовольствием. — Чего? — прохрипел Келус, когда смог говорить. — Того. — Авантюрин отставил стакан и сложил руки на колене. — Поступил заказ. Летняя фотосессия. Журнал хочет что-то лёгкое, воздушное, на пляже. И почему-то запросили именно Дань Хэна. — Почему? — Понятия не имею. — светловолосый пожал плечами. — Может, кто-то из старых клиентов его вспомнил. Может, Анакса постарался. Но факт остаётся фактом: съёмка утверждена, и ты будешь фотографом. Келус сидел, забыв про кофе, про усталость, про всё на свете.

Пляж. Летняя фотосессия. Дань Хэн.

Это был шанс. Не просто очередная рутинная съёмка в студии, где можно спрятаться за светом и декорациями. Это была работа на открытом воздухе, с естественным освещением, с водой, с ветром, с непринуждённостью. Если Дань Хэн справится — если Келус сможет ему помочь справиться — это станет прорывом. Это увидят все. И тогда, возможно, тот самый ледяной взгляд начнёт таять. — Когда? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — На следующей неделе. Подготовка уже идёт. Аглая будет координировать, Химико займётся образами. — Авантюрин внимательно смотрел на него. — Ты справишься? Келус выдохнул. — Должен. — Не должен, а сможешь, — поправил Авантюрин. — Я видел твои снимки. У тебя есть чутьё. Просто... будь с ним аккуратнее. На пляже много лишних глаз, много раздражителей. Ему будет тяжело. — Ты знаешь, почему он такой? — вырвалось у Келуса. Светловолосый замер на мгновение. В пурпурно-голубых глазах мелькнуло что-то тёмное, быстрое, почти неуловимое. — Знаю, — сказал он тихо. — Но это не мои прблемы. Если захочет — расскажет сам. Парень кивнул, принимая ответ. Он уже привык, что здесь никто не говорит прямо. — Ладно. — Он допил кофе и поставил пустой стаканчик на стол. — Когда начинаем подготовку? — Сегодня в четыре совещание у Кастории. Она введёт в курс дела. — Авантюрин поднялся, поправил рубашку. — А пока... отдыхай. Скоро работы прибавится. Он направился к двери, но на пороге обернулся. — И Келус... — Что? — Ты молодец, что не отказался тогда. От Дань Хэна. Многие бы сбежали. А ты остался. И вышел, оставив Келуса в тишине кабинета. Он смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как внутри разгорается странное тепло. Не от похвалы — от того, что он наконец-то получил шанс. Настоящий шанс сделать то, ради чего пришёл. Он повернулся к монитору, где всё ещё висел недообработанный снимок очередной капризной модели, и улыбнулся. — Потерпи ещё немного, — сказал он сам себе. — Скоро начнётся настоящее. За окном светило солнце, напоминая, что скоро так же будет и на пляже. А значит — близко и та самая съёмка, которая может всё изменить. Келус потянулся и с новыми силами принялся за работу. В конце концов, до четырёх ещё нужно было успеть переделать кучу дел.

***

После ухода Авантюрина Келус ещё несколько минут сидел неподвижно, переваривая новость. Но мечтать было некогда — на экране всё ещё висел недоделанный снимок, а в списке задач мигало ещё с десяток аналогичных. Келус вздохнул, поправил наушники и нырнул обратно в работу.

Часы потянулись с черепашьей скоростью.

Он правил цвета, убирал дефекты, менял экспозицию, сохранял, отправлял, открывал следующий файл. Руки двигались на автомате, глаза слезились от напряжения, но в голове крутилась одна и та же мысль: «Только бы не запороть, только бы не упустить этот шанс». Телефон разрывался каждые полчаса. Кастория просила срочно доделать подборку для презентации. Кто-то из отдела рекламы прислал список правок к вчерашним снимкам. Секретарь напомнила, что нужно сдать отчёт по использованному оборудованию. Келус кивал, отвечал «да», «хорошо», «сделаю» и продолжал щёлкать мышкой. И даже какой-то момент он поймал себя на том, что уже не различает лица на фотографиях. Мидей, Гепард, Цзин Юань — все они слились в один бесконечный поток идеальных черт и отретушированной кожи. Келус моргнул, потёр глаза и заставил себя сосредоточиться.

И тут дверь распахнулась.

— Келус! Он вздрогнул и едва не опрокинул клавиатуру. На пороге стояла Март — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с огромной стопкой папок в руках. Розовые волосы выбились из пучка и смешно торчали в разные стороны. — Март? Ты чего? — Некогда, — выдохнула она, влетая в кабинет и водружая папки на край его стола. — Кастория сказала срочно забрать у тебя отчёты за прошлую неделю. Где они? Келус моргнул, пытаясь сообразить. — В синей папке, на полке... — Он махнул рукой в сторону стеллажа. — А зачем? — Не знаю, — Март уже рылась на полке, ловко выуживая нужные документы. — Но раз надо — значит надо. О, вот они! Она схватила папки, прижала их к груди и только тогда перевела дух и посмотрела на своего друга. Глаза её загорелись. — Слушай, а мне Авантюрин сказал! Поздравляю! Летняя съёмка с Дань Хэном! Это же круто! Келус невольно улыбнулся — слишком уж искренней была её радость. — Спасибо. Но пока рано радоваться, надо ещё подготовиться. — Подготовишься, куда денешься, — Март подмигнула. — Ты молодец, я в тебя верю. Ладно, побежала, Кастория ждёт. Вечером расскажешь подробности! И она исчезла так же стремительно, как появилась, оставив после себя лёгкий запах ванили и лёгкий беспорядок на столе. Фотограф покачал головой и снова уставился в монитор. Работа, работа, работа.

Прошёл ещё час.

Потом другой.

Келус уже перестал замечать время. Он словно превратился в машину для обработки фотографий — открыть, поправить, сохранить, отправить. Глаза горели, спина затекла, в животе предательски заурчало, напоминая, что обед давно прошёл мимо. Он покосился на часы в углу экрана. Половина четвёртого. Через полчаса совещание у Кастории. А он даже не поел. — Чёрт, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла. Можно было бы сбегать в столовую, но времени в обрез. Да и аппетита особого не было — только пустой желудок напоминал о себе противным сосанием под ложечкой. Келус потёр живот и решил, что потерпит до вечера. В конце концов, ради такого шанса можно и поголодать. Он уже собрался вернуться к работе, как вдруг телефон на столе завибрировал. Келус глянул на экран — высветилось имя, от которого внутри всё сжалось.

Броня.

Он сглотнул и принял вызов. — Слушаю. — Келус? — голос Брони звучал сухо и официально, как всегда. — Вы нужны на собрании. Кабинет Аглаи, четвёртый этаж. Через десять минут. Не опаздывайте. — Но у меня совещание у Кастории в четыре... Но ей было явно было плевать. — Это важнее. Касторию я предупрежу. Жду. Короткие гудки. Келус уставился на телефон, чувствуя, как внутри закипает смесь раздражения и тревоги. Собрание у Аглаи. С участием Брони. Звучало угрожающе. Он вздохнул, выключил монитор и поднялся. Тело жалобно скрипнуло, напоминая о долгом сидении. Келус размял шею, поправил одежду — джинсы, свитер, всё как обычно — и вышел из кабинета. Коридор встретил его привычным офисным гулом. Где-то разговаривали, где-то стучали клавиши, пахло кофе и бумагой. Келус быстрым шагом направился к лифту, но вдруг замер. Желудок снова жалобно заурчал, на этот раз громче. — Да тихо ты, — прошептал Келус, прижимая руку к животу. — Потерпи немного. Он нажал кнопку лифта и прислонился к стене, прикрыв глаза. В голове крутились мысли о предстоящем собрании. Зачем они его вызвали? Что-то по поводу съёмки? Или опять будут проверять? Или, не дай бог, отменят? Лифт приехал, распахнул двери, впуская его. Келус нажал четвёртый этаж и поехал вверх, глядя в своё отражение в зеркальной стене. Видок был тот ещё — бледный, с тёмными кругами под глазами, взлохмаченный. Он попытался пригладить волосы, но вышло не очень. Четвёртый этаж оказался тише и строже остальных. Здесь располагалось начальство, и атмосфера чувствовалась соответствующая — ковровые дорожки, дорогие двери, никакой суеты. Келус прошёл по коридору, сверяясь с табличками, и наконец остановился перед массивной деревянной дверью с табличкой «Аглая.». Он глубоко вздохнул, постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. Внутри было светло и просторно. Большой стол, кожаные кресла, панорамные окна. За столом сидела Аглая — идеально причёсанная, в строгом костюме, с непроницаемым лицом. Рядом с ней, чуть поодаль, стояла Броня с планшетом в руках и смотрела на Келуса своим обычным тяжёлым взглядом. А в кресле напротив, расслабленно откинувшись, сидел Анакса. Второй начальник, который когда-то спас Келуса от отказа. При его виде внутри чуть потеплело. — Проходите, Келус, — сказала Аглая, жестом указывая на свободное место. — Присаживайтесь. Парень сел, стараясь не ёрзать. Желудок снова напомнил о себе, но он сделал вид, что ничего не происходит. — Мы собрали вас, чтобы обсудить предстоящую съёмку, — начала Аглая без предисловий. — Проект с Дань Хэном — важный для агентства. От него зависит, вернём ли мы эту модель в оборот. Фотограф кивнул, стараясь выглядеть уверенно. — Я понимаю. — Понимаете ли? — Броня подняла бровь. — Работа на открытом воздухе, много посторонних, непредсказуемые условия. Дань Хэн в таких обстоятельствах ещё не снимался. Вы уверены, что справитесь? Келус почувствовал, как внутри закипает раздражение. Но сдержался. — Я сделаю всё возможное. — Этого мало, — отрезала Броня. — Нужен результат. — Броня, — вмешался Анакса спокойно. — Дайте человеку слово сказать. Броня поджала губы, но замолчала. Анакса повернулся к Келусу и чуть улыбнулся — ободряюще, по-доброму. — Мы верим в вас, Келус. Вы уже показали, что можете находить подход к сложным моделям. Эта съёмка — ваш звёздный час. Не подведите. Келус выдохнул. — Спасибо. Я не подведу. — Хорошо, — Аглая кивнула, словно подводя черту. — Тогда перейдём к деталям. Броня, введите в курс дела. Броня открыла планшет и начала зачитывать: — Съёмка назначена на следующую пятницу. Локация — пляж в пригороде, закрытая территория, посторонних не будет. Выезд в семь утра от офиса. С вами едут: визажист Химико, два ассистента, стилиист. Кастория будет координировать процесс удалённо. Оборудование предоставит агентство, список получите завтра. Фотограф слушал, кивал и мысленно запоминал. Всё было серьёзно, всё по-взрослому. — Есть вопросы? — закончила Броня. — Пока нет, — ответил Келус. — Тогда свободны. — Аглая махнула рукой. — Броня, задержитесь. Келус поднялся, кивнул на прощание Анаксе и вышел. В коридоре он перевёл дух и прислонился к стене. — Вроде пронесло, — прошептал он. Желудок снова жалобно заурчал. — Да знаю я, знаю, — буркнул Келус, направляясь к лифту. — Сейчас поем. Но в лифте он вдруг понял, что есть совсем не хочется. В голове крутились детали съёмки, локация, Дань Хэн, этот чёртов шанс, который нельзя упустить. — Ладно, — решил он. — Сначала работа, потом еда. Он нажал кнопку своего этажа и поехал вниз, чувствуя, как внутри разгорается азарт. В конце концов, голод — не проблема, когда на кону стоит нечто большее.

***

Дань Хэн сидел в своём кабинете и пил чай. Это было, пожалуй, единственное, что он делал в последнее время с каким-то подобием удовольствия. Чай был зелёный, дорогой, с едва уловимым цветочным ароматом — Химико как-то притащила целую пачку, сказав, что это «помогает расслабиться и думать о хорошем». Дань Хэн тогда хмыкнул, но пачку принял. И теперь каждое утро заваривал себе чашку, садился в кресло у окна и просто смотрел на город. Кабинет был маленьким, но своим. Агентство выделило его несколько лет назад, когда он ещё считался перспективным. Тогда здесь бывали люди, обсуждались проекты, кто-то приносил цветы и открытки. Сейчас кабинет превратился в убежище. Тишина, полумрак, зелёный чай и вид на крыши. Он сделал глоток и прикрыл глаза. Мысли текли лениво, ни на чём не задерживаясь. Утро было спокойным, даже слишком. Никто не дёргал, не звонил, не присылал сообщений с пометкой «срочно». Идеально. Даже уже почти задремал, убаюканный теплом и тишиной, как вдруг дверь распахнулась с таким грохотом, что чашка в его руке подпрыгнула, расплескав немного чая на колено. — Дань Хэн! В кабинет ворвался Авантюрин. Весь такой сияющий, с папкой в руках и улыбкой до ушей. Волосы растрепаны, рубашка навыпуск, глаза горят — классический Авантюрин в своём лучшем проявлении. — Ты чего ломишься? — рявкнул Дань Хэн, ставя чашку на подоконник и стряхивая капли с джинсов. — Постучать нельзя? — Некогда стучать! — Авантюрин подлетел к его столу и с размаху бросил папку на столешницу. — У меня новости! Потрясающие новости! Ты просто обязан их услышать немедленно! Дань Хэн посмотрел на папку с подозрением, потом на Авантюрина. В последний раз, когда тот врывался вот так же, речь шла о том, что в агентстве завелись мыши и нужно срочно вызывать дератизацию. Дань Хэн тогда полдня проверял свои вещи. — Что там ещё? — спросил он устало, беря чашку обратно. — Мыши? Тараканы? Или опять кто-то решил, что я должен участвовать в благотворительном показе? Светловолосый засмеялся — звонко, искренне, как умел только он. — Лучше! Гораздо лучше! — Он ткнул пальцем в папку. — Открывай и читай. Дань Хэн вздохнул, поставил чашку и нехотя раскрыл папку. Внутри лежало несколько листов — договор, техническое задание, какие-то подписи. — Что это? — он пробежал глазами первые строки и замер. Летняя фотосессия. Локация — пляж. Организатор — агентство. Модель — Дань Хэн. Фотограф — Келус. — Что? — выдохнул он, чувствуя, как внутри всё холодеет. — То! — Авантюрин всплеснул руками. — Поздравляю тебя! Теперь ты участвуешь в фотосессии со своим фотографом! Дань Хэн смотрел на бумаги и не верил глазам. Летняя съёмка. Пляж. Открытое пространство. Люди. Свет. Камеры. — Это шутка? — спросил он тихо, поднимая взгляд на Авантюрина. — Ты решил надо мной пошутить? — Какие шутки? — Авантюрин выглядел оскорблённым. — Я, между прочим, лично участвовал в утверждении! Это реальный проект, реальный заказ, реальные деньги. И ты будешь сниматься. Дань Хэн отодвинул папку, словно она была заразной. — Я не буду. — Будешь. — Нет. — Дань Хэн... — Авантюрин примирительно поднял руки. — Послушай меня. — Я сказал нет. Авантюрин вздохнул, но не сдвинулся с места. Он смотрел на Дань Хэна с каким-то странным выражением — смесью сочувствия, упрямства и тёплой настойчивости. — Знаешь, — сказал он тише, — я понимаю, что для тебя это... сложно. Я знаю, что ты не любишь всё это. Внимание, прикосновения, толпу. Но тут же Келус. Дань Хэн дёрнулся, услышав это имя. — И что с того? — А то, — Авантюрин присел на край его стола, игнорируя недовольный взгляд. — Что он единственный, кому ты позволил к себе прикасаться. Единственный, перед кем ты не закрылся в ракушку. Ты думаешь, я не заметил? Все заметили. Это событие, Дань Хэн. — Ничего не было, — буркнул Дань Хэн, отворачиваясь к окну. — Он просто поправлял одежду. Это работа. — Это была не работа. — Голос Авантюрина стал серьёзным. — Ты позволил ему дотронуться до себя. Ты не дёрнулся. Не ушёл в глухую оборону. Для тебя это — подвиг. Дань Хэн молчал, глядя на город за стеклом. Внутри всё бурлило, но он привык не показывать этого. — Я не хочу, — сказал он наконец. — Там будет много людей. Свет, камеры, вода... Я не справлюсь. — Справишься, — Авантюрин встал и подошёл к нему, останавливаясь чуть поодаль, на безопасном расстоянии. — Келус будет рядом. Химико поедет, она умеет работать аккуратно. Кастория будет на подстраховке. Я, если хочешь, тоже приеду — постою в сторонке, помашу рукой. Дань Хэн покосился на него. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Авантюрин улыбнулся — тепло, ободряюще. — Ты не один, понял? Мы все заинтересованы, чтобы у тебя получилось. И не потому, что агентству нужны деньги. А потому что ты... ты заслуживаешь вернуться. Заслуживаешь сниматься, а не сидеть в этой каморке с чаем и видом на крыши. Парень отвернулся, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Авантюрин умел говорить такие вещи, от которых хотелось одновременно зарычать и заплакать. Он слишком хорошо знал его слабые места. — Дай посмотреть, — буркнул он, протягивая руку к папке. Авантюрин просиял и тут же пододвинул документы ближе. — Вот, смотри. Локация закрытая, посторонних не будет. Только свои. Выезд в семь утра, чтобы успеть до жары. Келус будет снимать плёнку и цифру, Химико подготовила несколько образов — лёгких, летних, ничего навязчивого. Я видел эскизы, тебе понравится. Дань Хэн листал страницы, вчитываясь в сухие строчки технического задания. Время, место, участники, требования. Всё было расписано до мелочей. — А если я сорвусь? — спросил он тихо. — Если в последний момент не смогу? — Не сорвёшься. — Авантюрин положил руку на папку, перекрывая ему обзор. — Ты сильнее, чем думаешь. Просто привык прятаться. — Я не прячусь. — Прячешься. И я тебя понимаю. Но иногда нужно выходить из тени. Хотя бы ради того, чтобы снова почувствовать солнце на лице. Дань Хэн посмотрел на него долгим взглядом. Авантюрин выдержал его, не отводя глаз. — Почему ты так заботишься об этом? — спросил Дань Хэн. — Тебе-то какое дело? Авантюрин улыбнулся — немного грустно, немного загадочно. — Потому что мы с тобой одной крови, — сказал он. — Потому что я знаю, каково это — когда все видят только красивую обёртку и не замечают, что внутри. Келус заметил. Он увидел в тебе что-то настоящее. И это дорогого стоит. Светловолосый молчал, переваривая его слова. — Ладно, — сказал он наконец. — Я попробую. — Правда? — светловоломый просиял. — Но если что-то пойдёт не так... — Дань Хэн предостерегающе поднял палец. — Я уйду. Сразу. Без объяснений. — Договорились. — Авантюрин вскинул руки в примирительном жесте. — Никто тебя не будет держать. Но я знаю, что всё будет хорошо. Он поднялся, поправил рубашку и направился к двери. На пороге обернулся. — И Дань Хэн... — Что? — Твой фотограф сегодня чуть кофе не поперхнулся, когда узнал новость. Сидел весь бледный, но глаза горели. Он очень хочет, чтобы у тебя получилось. Не подведи его. И вышел, оставив дверь приоткрытой. Модель смотрел на папку с документами, на зелёный чай, остывающий на подоконнике, на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пыльное стекло. Мысли путались, сердце билось неровно.

Келус.

Этот странный фотограф, который появился из ниоткуда, смотрел на него не как на проблему, а как на загадку. Который поправлял воротник спокойными, уверенными руками, от которых не хотелось шарахаться. Который, кажется, действительно хотел понять. Парень вздохнул и сделал глоток уже холодного чая. — Посмотрим, — прошептал он, глядя на город за окном. — Посмотрим, что из этого выйдет. Внутри колотился страх, но где-то глубоко, под слоями боли и защиты, трепыхалось что-то ещё. То ли надежда, то ли любопытство. То ли просто усталость от бесконечного одиночества. Он допил чай, аккуратно сложил документы обратно в папку и убрал в ящик стола. До съёмки ещё есть время. Время подумать, подготовиться, настроиться. Или сбежать, если станет совсем невмоготу. Но почему-то впервые за долгое время Дань Хэну не хотелось сбегать. Хотелось остаться и посмотреть, что будет дальше.