фотошоп.

Последние дни перед фотосессией тянулись медленно, но Келус даже не замечал этого. Он работал как заведённый — фотографии, обработка, снова фотографии, снова обработка. Иногда вспыхивали споры: Гепард требовал переделать снимки в третий раз, потому что «не тот свет», Мидей жаловался на ретушь, а кто-то из новичков устроил истерику из-за того, что его лицо выглядит «слишком квадратным». Келус уже научился не принимать это близко к сердцу. Кивал, правил, переделывал и шёл дальше. Рутина затягивала, но он не жаловался. Работа есть работа. Химико пропадала в своей стилистической мастерской, окружённая образцами тканей, палитрами теней и ворохом фотографий. Она выбирала макияж для Дань Хэна — перебирала десятки вариантов, от естественного «нюд» до более выразительного с акцентом на глаза. Келус пару раз заглядывал к ней, и каждый раз видел одно и то же: та сидит перед зеркалом, наносит пробные макияжи на собственную руку, смывает, наносит снова, морщит лоб и бормочет что-то себе под нос. — Ты уверена, что нужно столько вариантов? — спросил он как-то, наблюдая, как она смешивает две тональные основы. — Должно быть идеально, — ответила Химико, не отрываясь от дела. — Дань Хэн не прощает ошибок. Если макияж будет слишком ярким или слишком бледным, он просто закроется, и всё. Я должна найти золотую середину. Парень тогда только кивнул и оставил её в покое. Всё же она знала свою работу лучше, чем кто-либо другой. Кастория, в свою очередь, занималась организационной стороной. Она редко появлялась в коридорах, предпочитая сидеть в своём кабинете с бесконечными таблицами и календарями. Келус знал, что именно она контролирует каждую мелочь: транспорт, питание, разрешения на съёмку, подписанные договоры. Тихая, незаметная, но без неё весь процесс рассыпался бы в первый же день. Однажды Келус застал её за тем, что она в сотый раз перепроверяла дату в календаре, водя пальцем по строчке и сверяясь с каким-то документом. — Всё под контролем? — спросил он, заглядывая в дверь. Кастория подняла на него спокойные глаза. — Пятница, семь утра, выезд от офиса. Не опаздывайте, — ответила она и снова уткнулась в бумаги. Келус усмехнулся и пошёл дальше. С такими людьми можно было не волноваться. А вот Авантюрин куда-то пропал… В последние дни его почти не было видно. Он не забегал в кабинет с кофе, не подкарауливал в столовой, не мелькал в коридорах. Келус сначала не придал этому значения — мало ли, дел у человека, — но потом Март просветила его. — А ты не знал? — спросила она, когда они обедали вместе, доедая свою булочку. — Авантюрин ходит к одному типу. Рацио его зовут. — Рацио? — Келус нахмурился. — Кто это? — Понятия не имею, — девушка пожала плечами, уже беря тост и намазывая масло на него. — Но поговаривают, что между ними странные отношения. То дружат, то нет. То вместе, то порознь. Никто ничего не понимает. Сам Авантюрин молчит, а Рацио вообще редко появляется в офисе. Загадка, короче. Но сероволосый задумался... Ещё одна загадка в этом и без того загадочном месте. "Идеально". — И куда он ходит? — спросил он. — К нему в гости, наверное. — Март откусила хлеб, заумавшись и нахмурила брови. — Или они встречаются где-то. Слухи разные ходят. Но одно ясно: Авантюрин не из тех, кто рассказывает о своей личной жизни. Так что лучше не лезть. Келус кивнул и решил последовать совету. Авантюрин — взрослый человек, сам разберётся. Тем более сероволосый даже рад такой тишине и возможности побыть одному, со своими мыслями, которые так и лезли в последнее время.

Но сегодня всё изменилось. Сегодня объявили собрание.

Собрание было назначено на три часа дня. Келус узнал об этом от Брони — сухое сообщение в мессенджере: «Явка обязательна. Кабинет Аглаи. Не опаздывайте». Ни слова о повестке, ни намёка на то, зачем всех собрали.

***

Келус поднялся на четвёртый этаж с чувством лёгкой тревоги. В коридоре уже толпились знакомые лица. Химико стояла у стены, нервно теребя край своей рубашки. Кастория замерла с планшетом в руках, сканируя помещение холодным взглядом. Броня уже заняла своё место у двери, наблюдая за входящими. Анакса и Аглая сидели рядом за большим столом — необычное зрелище, учитывая, что обычно они держались по разные стороны баррикад. Сегодня они выглядели почти единым фронтом. Парень прошёл внутрь, занял свободное кресло и огляделся. Не хватало только… И вдруг дверь открылась с тихим скрипом. В кабинет вошёл Дань Хэн. Келус замер. Химико прикрыла рот рукой. Кастория подняла бровь — единственное проявление эмоций, которое она себе позволила. Даже Аглая чуть склонила голову, словно не веря своим глазам. Дань Хэн выглядел… обычно. Тёмная одежда, бесстрастное лицо, взгляд исподлобья. Он не смотрел ни на кого конкретно, прошёл к свободному креслу в дальнем углу и сел, сложив руки на груди. Весь его вид говорил: «Я здесь, но меня нет. Не трогайте».

Все были в шоке.

Кроме… Авантюирна.

Он уже сидел в кресле напротив, развалившись с видом кота, который только что съел хозяйскую сметану. На лице играла довольная улыбка, а в пурпурно-голубых глазах плясали чёртики. Броня покосилась на него с явным подозрением. Её взгляд метался от Авантюрина к Дань Хэну и обратно, словно она пыталась сложить два плюс два. Но тот самый «кот» даже не взглянул в её сторону — он сосредоточенно разглядывал свои ногти, делая вид, что происходящее его совершенно не касается и он тут вообще не приделах. Через несколько секунд Броня сдалась с тяжелым вздохом и прикрыла свои глаза. Она отвернулась, поправила воротник и замерла у двери, изображая невозмутимость. Келус тем временем чувствовал, как внутри закипает странная смесь — удивление, радость и паника одновременно. Дань Хэн пришёл. Дань Хэн, который избегал собраний, который нигде не появлялся, которму даже близко не было дела до всех этих собраний. Фотограф мысленно вознёс молитву. Кому — неважно. Богам, судьбе, вселенной, старому знакомому, который когда-то сказал ему: «Дерзай». Лишь бы собрание прошло нормально. Лишь бы никто не ляпнул лишнего. Лишь бы Дань Хэн не передумал и не сбежал. Или Авантюрин не сказал какую-то ерунду. — Прошу внимания, — начала Аглая, и голос её разнёсся по комнате. — Мы собрались, чтобы окончательно утвердить детали предстоящей съёмки. Анакса кивнул, подтверждая её слова. — Присутствие Дань Хэна на этом собрании — знак того, что он готов к работе, — добавил он, бросив короткий взгляд в угол. — Я надеюсь, все оценят этот шаг. Сам Дань Хэн не шелохнулся. Только чуть сжал челюсть. Ему явно было непривычно всё это внимание и то, что он тут. Он и так еле как сюда пришёл, и лишнее внимание в его сторону — это последнее, что он хотел. Авантюрин, напротив, слегка приподнял уголки губ в улыбке, но промолчал. Этот хитрый лис точно что-то знал. Может, именно он уговорил Дань Хэна прийти. Может, пообещал что-то. А может, просто пригрозил, что будет доставать его каждый день, пока тот не согласится. Но чтобы тот ни сделал и ни сказал, это сработало. Модель, которую ждали, — именно тут. Келус покосился недовольно на Авантюрина, но тот сделал вид, что не замечает его или других взглядов. — Итак, — продолжила Аглая, раскрывая папку. — План съёмки, список участников, график и особые указания. Прошу слушать внимательно. И вот самое страшное… Сероволосый выдохнул и постарался сосредоточиться. Молитвы, кажется, помогли. Пока всё шло спокойно. В углу сидел Дань Хэн и смотрел в окно, делая вид, что его здесь нет. Но он был здесь. И это уже было победой. Келус украдкой посмотрел на него и в который раз подумал: «Справимся. Обязательно справимся». Собрание только начиналось, а впереди была пятница — съёмка, пляж, солнце и шанс, который нельзя упустить. Самое главное — не наложать в какой-то момент. Аглая выдержала паузу, обводя взглядом собравшихся. Её лицо оставалось бесстрастным, но в голосе появились металлические нотки — верный признак того, что разговор будет серьёзным. — Как вы знаете, — продолжила она, — через несколько дней мы выезжаем на съёмки. Локация — побережье, закрытый пляж в двух часах езды от города. Длительность проекта — две недели. По комнате прокатился тихий шелест. Две недели — это не шутка. Келус почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Он, конечно, знал, что съёмка будет не на один день, но чтобы сразу две недели… — За это время мы должны полностью закрыть летнюю коллекцию, — добавил Анакса. — Журнал ждёт от нас не просто снимки, а историю. Образы, настроение, динамику. Поэтому каждый из вас должен быть на сто процентов включён в процесс. Руководительница кивнула и развернула планшет, который был рядом, включила его и разблокировала, сверяясь со списком. — Распределение обязанностей следующее. Келус — главный фотограф. Всё, что касается света, ракурсов, итогового визуального ряда, ложится на него. Так же он отвественный за Дань Хэна. Парень выпрямился, чувствуя, как взгляды присутствующих устремились на него. Дань Хэн по-прежнему смотрел в окно, но Келус готов был поклясться, что тот слушает и что-то отмечает в голове. — Химико, — Аглая перевела взгляд, — отвечаешь за макияж и образы в целом. Ты работаешь в тесной связке с Келусом. Все изменения, все нюансы — через тебя. Химико кивнула, и в её глазах загорелся привычный азарт. Она уже мысленно перебирала палитры и текстуры, прикидывая, что лучше подойдёт для пляжной съёмки. — Март, — продолжила та, называя имена из списка. Но сам Келус чуть не поперхнулся воздухом, когда услышал имя подруги. Март? Второй фотограф? Он повернулся к ней, и сама девушка сидела в заднем ряду с самым невинным видом. Та подмигнула ему и показала большой палец — мол, не переживайте, всё будет хорошо. — Март будет вторым фотографом, — подтвердила Аглая. — Она снимает бэкстейдж, общие планы, детали. Её материалы пойдут в отдельный репортаж для социальных сетей и внутреннего пользования. — Без проблем! — бодро отозвалась розоволосая, и Броня метнула в её сторону недовольный взгляд. Но она сделала вид, что не заметила. — И наконец, — вдруг произошла пауза, — Рацио. Фотограф насторожился. Имя было знакомым — Март недавно рассказывала о нём, но сам Келус ни разу не видел этого человека. — Рацио будет помощником по переговорам, — продолжила Аглая. — Именно он общался с заказчиками, которые решились взять Дань Хэна. Его задача — сопровождать процесс, решать все административные и юридические вопросы, возникающие на месте. Он присоединится к нам позже, но будет на связи постоянно. — Рацио — профессионал высокого уровня, — вставил свое слово Анакса. — Без него этого проекта бы не случилось. Так что относитесь к нему с уважением. Келус кивнул, хотя внутри зашевелилось любопытство. Что за человек смог убедить заказчиков рискнуть с Дань Хэном? И какие у него отношения с Авантюрином? Вопросов было больше, чем ответов, которых до сих пор не было от слова совсем. В этот момент Келус краем глаза заметил движение. Авантюрин, который до сих пор сидел в своём кресле с видом скучающего кота, вдруг подался вперёд. В его глазах зажглось что-то похожее на надежду — или нет, скорее на настойчивое желание. — А я? — спросил он, и в голосе проскользнули нотки, которых фотограф раньше не слышал. — Когда мне собираться? Тишина в комнате стала почти осязаемой. Броня, стоявшая у двери, медленно перевела взгляд на Авантюрина. Её лицо вытянулось, а в глазах вспыхнуло холодное предупреждение. Она смотрела на него так, словно хотела испепелить на месте. — Ты не едешь, — отрезала девушка, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Тебя в списке нет. И не будет. Авантюрин оскорбленно фыркнул — громко, демонстративно, ничуть не смутившись её тона. Он закатил глаза к потолку, словно говоря: «Ну конечно, кто бы сомневался». — А я и не спрашивал разрешения, — пробормотал он, но достаточно тихо, чтобы Броня могла сделать вид, что не расслышала. — Авантюрин, — Аглая подняла руку, останавливая назревающую перепалку. — Ты нужен здесь. В агентстве. Пока часть команды в отъезде, обязанности по текущим проектам ложатся на тебя. — То есть я буду сидеть в четырёх стенах и перебирать бумажки, пока все будут загорать на пляже? — он даже изогнул бровь. — Это называется работа, — сухо ответила Броня. — Тебе бы стоило с ней познакомиться поближе. Авантюрин хотел что-то возразить, но Анакса кашлянул — негромко, но многозначительно. И Авантюрину пришлось прикусить язык, но на его лице застыло выражение оскорблённого достоинства. Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и уставился в потолок, всем своим видом показывая, что не согласен с решением, но спорить не будет.

Келус перевёл взгляд на Дань Хэна.

Тот по-прежнему сидел в углу, глядя в окно, но он заметил, как напряглись его плечи. Дань Хэн слушал. Впитывал каждое слово, хотя старался делать вид, что ему всё равно. С одной стороны, ему было действительно всё равно. Кто едет, кто остаётся — не его дело. Он здесь только потому, что подписал договор и не хочет подводить Анаксу, который поверил в него. Но с другой…

Он понимал.

Если он испортит эту съёмку — если сорвётся, закроется, не сможет работать, — это отразится не только на нём. На агентстве, которое рискнуло вложиться в этот проект. На Келусе, который в первый же день нашёл к нему подход и, кажется, искренне хотел помочь. На Химико, которая перебирала сотни вариантов макияжа, чтобы угодить ему. На Март, которая, несмотря на свою вечную суету, тоже была частью команды. И даже на Рацио, которого он никогда не видел, но который, по слухам, потратил уйму времени и нервов, чтобы уговорить заказчиков дать шанс. Дань Хэн сжал челюсть и чуть повернул голову, ловя взгляд Келуса. Тот смотрел на него с каким-то странным выражением — не жалость, нет. Скорее обещание: «Я рядом. Я помогу. Не бойся». Но Дань Хэн быстро отвернулся, чувствуя, как внутри закипает раздражение — на себя, на свои страхи, на эту чёртову ответственность, которая навалилась тяжёлым грузом. — Если вопросов больше нет, — Аглая закрыла планшет, — собирайте вещи. Выезд в пятницу, в семь утра от центрального входа. Опоздания не принимаются. — А кто поведёт машины? — спросила Март, поднимая руку. — Трансфер организован, — ответила Кастория, впервые подав голос. — Два микроавтобуса. Водители будут ждать. — А питание? — это уже Химико спросила. — Оплачено. Трёхразовое, плюс перекусы. Список аллергий и предпочтений сдадите Кастории до завтрашнего вечера. Вопросы сыпались один за другим, но Келус их уже не слушал. Он смотрел на одного человека, который так и не повернулся к остальным. — Всё будет хорошо, — прошептал Келус едва слышно, обращаясь то ли к нему, то ли к себе. Авантюрин, услышав это, повернул голову и улыбнулся — грустно, понимающе. Он перевёл взгляд на Дань Хэна, потом на Келуса, потом на Броню, которая всё ещё сверлила его взглядом, и тихо вздохнул. — Ладно, — сказал он, поднимаясь с кресла с театральной грустью. — Буду сидеть здесь и гнить в четырёх стенах. А вы там загорайте, веселитесь. Только без меня. К сожалению. Он направился к выходу, но у двери задержался и бросил через плечо: — Если что — звоните. Я приеду. Даже если Броня будет против. И вышел, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало. Броня проводила его взглядом, полным ледяного презрения, но ничего не сказала. Фотограф посмотрел на дверь, за которой скрылся Авантюрин, и подумал: «Этот парень точно что-то задумал… вот почему ему нельзя, спокойно, «. Аглая поднялась, давая понять, что собрание окончено. — Все свободны. Готовьтесь. Пятница — не за горами. Келус вышел в коридор с чувством, что внутри завязался тугой узел. Две недели. Пляж. Дань Хэн. И Авантюрин, который так хотел поехать, но остался.

Впрочем, как всегда. Он даже не удивится, если вдруг этот тип в какую-то передрягу вляпается, а потом всем отдуваться за его поступки.

Благо хоть это собрание закончилось, но напряжение не ушло — оно лишь расползлось по коридорам, оседая на плечах тонкой липкой плёнкой. Келус вышел из кабинета Аглаи последним, пропуская вперёд остальных. Ему хотелось немного задержаться, собраться с мыслями. Хотя еще пару человек там осталось. Парень слышал голоса за своей спиной. Две недели. Целых четырнадцать дней на побережье, вдали от этого офиса с его тёмными коридорами и вечными сплетнями. Келус уже мысленно перебирал оборудование, которое нужно будет взять, список backup-планов на случай непогоды, запасные карты памяти. Но голова была забита не только этим.

Авантюрин.

Келус усмехнулся про себя, шагая по коридору четвёртого этажа. Он уже давно смирился с характером этого парня. Яркий, непредсказуемый, вечно лезущий туда, куда его не звали, и исчезающий, когда он нужнее всего. Поначалу это раздражало. Келус не понимал, зачем Авантюрин вообще появился в его жизни — приносил кофе, заглядывал в кабинет без стука, задавал странные вопросы и так же странно на них отвечал. Но со временем Келус привык. Авантюрин был частью этого места, как старый, немного потрёпанный диван в приёмной — неудобный, но без него уже не представить обстановку. « — Он точно приедет, — подумал Келус. — Даже если Броня запретит. Даже если ему придётся топать пешком. Этот тип найдёт способ». Он уже открыл было рот, чтобы позвать Авантюрина — тот маячил где-то в конце коридора, разговаривая с кем-то по телефону, — но вдруг краем глаза заметил движение из кабинета, где было то собрание. Парень даже удивился и напрягся. Дверь приоткрылась, и оттуда вышел мужчина, которого Келус раньше не видел. Высокий, широкоплечий, в строгом сером костюме, который сидел на нём так, будто был сшит специально для него. Короткие тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, на лице — лёгкая, почти незаметная хмурость. Он нёс в руке тонкую папку и шёл быстро, словно опаздывал куда-то или, наоборот, пытался сбежать от того, что осталось за дверью.

Рацио…

Келус сразу узнал его по описаниям Март, хотя та говорила о нём смутно, больше намёками. Выглядел он внушительно — не столько из-за роста или одежды, сколько из-за этой холодной отстранённости, которая чувствовалась в каждом движении. Он не смотрел по сторонам, не здоровался, просто шёл по коридору, чуть нахмурив брови, и Келусу на секунду показалось, что этот человек способен видеть сквозь стены. Но фотограф не стал зацикливаться. У каждого свои дела, свои заботы. Если Рацио нужен будет на съёмках — они ещё увидятся. А пока… Он перевёл взгляд дальше, туда, где в конце коридора маячили две фигуры. Одна — яркая, как пламя. Химико. Её красные волосы горели даже в тусклом свете коридора, и она жестикулировала так активно, словно вела собственный персональный митинг. Другая — тёмная, почти сливающаяся с тенями. Дань Хэн. Келус замедлил шаг, сам не понимая зачем. Химико что-то увлечённо рассказывала, на ходу показывая на своём лице — вот тут макияж, вот тут контуринг, вот тут акцент на глаза. Она буквально сияла энтузиазмом, перебирая варианты, которые, по её мнению, идеально подходили для летней съёмки. — …поэтому я думаю, что лучше всего будет естественный тон, без тяжёлой текстуры. Ты же не хочешь, чтобы лицо выглядело как маска? А на солнце любая плотная основа поплывёт. Я подобрала несколько лёгких тональных средств, плюс прозрачную пудру, чтобы убрать жирный блеск, но оставить сияние. И глаза… Я долго думала над глазами. С одной стороны, нужно что-то выразительное, чтобы взгляд цеплял, но с другой — нельзя перегружать. Твоя внешность самодостаточна, Дань Хэн, излишняя косметика только испортит впечатление… Она говорила быстро, перескакивая с одного на другое, и Келус невольно восхитился её профессионализмом. Химико была из тех, кто живёт своей работой, кто может часами обсуждать оттенки и текстуры, и для неё не существовало мелочей. Но вот сам Дань Хэн… Он шёл рядом, чуть позади, и слушал краем уха. Келус видел это по его лицу — отстранённому, почти сонному, с лёгкой складкой между бровями, которая появлялась всегда, когда Дань Хэн находился среди людей дольше, чем ему хотелось. Он кивал через каждые несколько секунд — механически, бездумно, как китайский болванчик. « — Да, хорошо, конечно, ты права». Химико, увлечённая своей речью, не замечала этого — или делала вид, что не замечает. — …и я подумала про аксессуары, — продолжала она, сворачивая за угол. — Может быть, тонкая цепочка? Или ничего? Лучше ничего, чтобы не отвлекать. Но тогда надо проработать линию шеи… Дань Хэн кивнул. Снова. Келус остановился, наблюдая за ними издалека. Сердце вдруг забилось чаще, хотя причины для этого не было. Просто он видел, как Дань Хэн отстранён, как его мысли бродят где-то далеко, возможно, там, где нет ни Химико, ни макияжа, ни предстоящей съёмки. И ему отчаянно захотелось подойти, заглянуть в эти глаза, сказать что-то, что вернёт его в реальность. Что-то тёплое, ободряющее.

Но он не успел.

Дань Хэн вдруг резко обернулся, словно почувствовал взгляд на своей спине.

Их глаза встретились.

Сероволосый замер. Ему показалось, что время остановилось. Коридор, стены, тусклые лампы — всё исчезло, остались только эти тёмные, почти бездонные глаза, в которых читалась смесь усталости, напряжения и… чего-то ещё. То ли надежды, то ли отчаяния. То ли немой просьбы о помощи. Дань Хэн смотрел на него всего несколько секунд, но Келусу они показались вечностью. Он увидел, как дрогнули губы Дань Хэна, словно тот собирался что-то сказать. Как чуть расслабились плечи, которые до этого были напряжены, как струна. Как в глубине глаз мелькнуло что-то живое, настоящее, то самое, что Келус так хотел поймать на своих снимках. Тот хотел подойти. Келус был в этом уверен. Он видел это в каждом миллиметре его тела, в том, как он чуть повернулся в его сторону, как сделал маленький шаг, почти незаметный, но такой значимый. — Дань Хэн! Голос Химико прозвучал как удар хлыста. И конечно же, это заставило бедного парня чуть вздрогнуть. Даже сам Келус вздрогнул от такого оклика. Она дёрнула его за рукав — резко, нетерпеливо, и Келус заметил, как Дань Хэн вздрогнул от этого прикосновения. Совсем не так, как от его, Келуса, рук. Сейчас он вздрогнул, словно его обожгли. — Ты меня вообще слушаешь? — Химико нахмурилась, уперев руки в бока. Её красные волосы гневно взметнулись, когда она повернулась к нему всем корпусом. — Я тут распинаюсь, подбираю для тебя идеальный образ, а ты… Она не договорила, но взгляд её был красноречивее любых слов. В нём читалось и разочарование, и лёгкая обида, и понимание того, что её старания проходят мимо цели. Дань Хэн виновато опустил глаза, но Келус заметил, как он бросил быстрый взгляд в его сторону — перед тем, как отвернуться. — Извини, — глухо сказал Дань Хэн. — Я слушаю. Просто… — Просто ты витаешь в облаках, — закончила за него Химико, но голос её уже смягчился. Она вздохнула и покачала головой. — Ладно. Давай так: я пришлю тебе на почту варианты с примерами. Посмотришь дома, спокойно. А завтра обсудим. Идёт? Дань Хэн кивнул — на этот раз более осмысленно, чем раньше. — Идёт. Химико ещё раз строго посмотрела на него, потом перевела взгляд на Келуса — и вдруг улыбнулась. Не той дежурной улыбкой, которой улыбаются коллегам, а тёплой, почти сестринской. Она словно говорила: « — Я всё понимаю. Но работа есть работа». — Келус, — окликнула она. — Ты тоже зайди ко мне завтра. Покажу макеты. Согласуем цвета и свет. — Хорошо, — отозвался он, чувствуя, как внутри всё ещё колотится сердце после той короткой, но такой многозначительной встречи глазами с Дань Хэном. Химико развернулась и зашагала дальше, увлекая Дань Хэна за собой. Тот послушно двинулся следом, но на полпути обернулся — резко, словно не мог сдержаться.

И снова их взгляды встретились.

В этот раз Дань Хэн не отвёл глаза первым. Он смотрел на Келуса долго, пристально, и в этом взгляде было что-то, от чего у Келуса перехватило дыхание. Не вызов. Не страх. Не просьба. Что-то другое. То, для чего у Келуса пока не было названия. Потом Дань Хэн отвернулся и скрылся за поворотом вместе с Химико, которая что-то снова оживлённо рассказывала, не замечая его заминки. Келус остался стоять посреди коридора, чувствуя, как медленно оседает напряжение, как возвращается способность дышать полной грудью. — Ну и что это было? — спросил он сам у себя, но ответа не знал. Он перевёл взгляд на дверь, за которой скрылся Авантюрин, потом на то место, где только что стоял Рацио с хмурым лицом, потом туда, где исчезли Химико и Дань Хэн. « — Он хотел поговорить, — понял Келус вдруг. — Дань Хэн хотел подойти. Хотел сказать мне что-то. Что-то важное». Но Химико дёрнула его за рукав, и момент был упущен. Келус вздохнул и направился к лифту. Пятница приближалась, а с ней — две недели на побережье. Две недели, когда у него будет время и возможность поговорить с Дань Хэном по-настоящему. Без спешки, без Химико, без посторонних ушей. — Подожду, — сказал он себе, нажимая кнопку вызова. — Всему своё время. Двери лифта открылись, и Келус шагнул внутрь, чувствуя, как внутри разгорается странная, почти опасная решимость. Он дождётся. Он найдёт способ. И когда Дань Хэн будет готов — он будет рядом, чтобы выслушать, понять, помочь. А пока — работа. Подготовка к съёмкам. И мысли о том, что Рацио, кажется, тоже не так прост, как кажется, и Авантюрин наверняка уже придумал способ улизнуть из офиса, и Броня, скорее всего, будет злиться ещё больше, когда обнаружит его пропажу. Но всё это — потом. Сейчас надо отработать, а уже потом думать о другм. Сейчас Келус просто ехал вниз, глядя на своё отражение в зеркале, и улыбался. Потому что сегодня Дань Хэн посмотрел на него так, как не смотрел ни на кого другого. И это было началом. Хоть какой-то прогресс…

***

Келус вернулся в свой кабинет с тяжёлым сердцем и ещё более тяжёлыми мыслями. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком, отрезая шум коридора, и он наконец-то позволил себе выдохнуть — медленно, глубоко, как делают люди, которые слишком долго задерживали дыхание. Он подошёл к столу, взглянул на разложенные документы, которые оставила Кастория ещё утром. Списки оборудования, договоры, технические задания, календарные планы — всё это громоздилось неровной стопкой, напоминая о том, что отдыхать некогда. Даже сейчас, когда собрание закончилось и, казалось бы, можно перевести дух, работа не отпускала.

Он тяжело вздохнул.

— Ну да, конечно, — пробормотал он себе под нос, опускаясь в кресло. — Работа. Он откинулся на спинку, прикрыл глаза. В голове всё ещё крутились образы: Дань Хэн, его взгляд, полный невысказанных слов; Химико, дёргающая его за рукав; Рацио, хмуро прошедший по коридору; Авантюрин, закативший глаза на замечание Брони. Всё смешалось в кучу, как пазл, который никак не хотел складываться. Но больше всего Келуса мучил тот момент, когда Дань Хэн обернулся. Не просто обернулся — а посмотрел. Посмотрел так, что у Келуса внутри всё перевернулось. Что он хотел сказать? О чём думал? Почему не подошёл, если собирался? — Зачем усложнять, — прошептал Келус, открывая глаза и уставившись в потолок. — Просто бы подошёл и сказал. А ты… Он не договорил. В дверь постучали. Сероволосый даже не вздрогнул — слишком привык к тому, что Авантюрин вот так заявляется в любое время. Парень никогда не отличался чувством такта и врывался в кабинет без предупреждения, иногда даже без стука, просто распахивая дверь и начиная говорить с порога. Поэтому стук Келус воспринял как очередную причуду своего беспокойного знакомого. — Входи, — бросил он небрежно, даже не поворачивая головы. — Авантюрин, говори сразу, зачем пришел. Пока идти на перерыв я не хочу. Он ожидал услышать знакомый голос, привычное « — О, а я не за этим! », или « — Ты бы хоть улыбнулся, Келус, а то выглядишь как старик «, или ещё какую-нибудь колкость, которую Авантюрин умел отпускать с невинным видом.

Но ничего не произошло.

Дверь приоткрылась, послышались лёгкие шаги — совсем не похожие на уверенную поступь Авантюрина. Шаги были мягкими, почти бесшумными, словно человек ступал на цыпочках. Келус нахмурился. Это было странно. Авантюрин никогда не ступал тихо. Он входил, как ураган — громко, ярко, сметая всё на своём пути. А тут… тишина.

И в этот момент Келус осознал.

Авантюрин не стучит.

Он никогда не стучит. Он просто открывает дверь — резко, с напором, иногда даже не удосуживаясь закрыть её за собой. За все две недели, что Келус здесь работал, Авантюрин ни разу не постучал. Ни разу.

А сейчас кто-то постучал.

Келус резко обернулся, и сердце его на секунду пропустило удар.

На пороге стояла девушка.

Она была невысокой, но в её фигуре чувствовалась какая-то пружинистая энергия — как у кошки, готовой в любой момент прыгнуть или, наоборот, замереть в неподвижности. Короткие, почти мальчишеские волосы, почти белого цвета, с несколькими ярко-красными прядями, падали на лоб и слегка закрывали одно ухо. Они выглядели так, будто их только что взъерошил ветер — или собственная рука, привыкшая постоянно в них запутываться.

Но глаза…

Сероволосый замер, встретившись с ней взглядом. Глаза у девушки были тёмно-фиолетовыми, глубокими, почти космическими, и в них, словно два маленьких солнца, горели золотистые вкрапления. А зрачки… Келус никогда не видел таких зрачков. Они напоминали алмазную огранку — острые грани, преломляющие свет, делающие взгляд одновременно притягательным и пугающим. На ней были светлые джинсы, облегающие, но не в облипку, и простой топик, поверх которого наброшен тонкий свитер — расстёгнутый, свободный, словно она накинула его на ходу, выбегая из дома. Всё вместе выглядело небрежно, но продуманно, как у людей, которые знают, что им идёт, и не парятся по пустякам. — Привет, — сказала она, и голос её оказался неожиданно низким, с лёгкой хрипотцой. — Ты ведь Келус, не так ли?

И сам парень напрягся.

Внутри всё сжалось в тугой комок. Он не знал эту девушку. Никогда не видел её ни в коридорах, ни в столовой, ни на собраниях. А в этом агентстве, как он уже успел понять, чужие люди просто так не появлялись. Здесь каждый имел свою роль, свою тайну, свою причину находиться именно здесь. — Да, — ответил он осторожно, выпрямляясь в кресле. — А вы…? Он хотел спросить, кто она, но девушка уже шагнула в кабинет, не дожидаясь приглашения. Закрыла за собой дверь — тихо, аккуратно, без стука. Прошла к свободному креслу напротив его стола и села, положив ногу на ногу и сложив руки на колене. — А я Топаз, — представилась она, и уголки её губ чуть приподнялись в лёгкой, почти незаметной улыбке. — Я здесь… хм… как бы это сказать… помощница помощника? Ну, в общем, работаю на подхвате у Рацио. Вот этого он не ожидал… Келус даже моргнул несколько раз. Рацио. Снова Рацио. Тот самый таинственный переговорщик, которого никто толком не видел, но который, по слухам, обладал невероятным влиянием. И вот теперь — его помощница. С алмазными зрачками и волосами цвета снега с красными прядями. Почему нельзя хоть на день без приключений…? — Я не знал, что у Рацио есть помощница, — сказал Келус, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — О, многие не знают, — Топаз пожала плечами. — Я предпочитаю не светиться. Так проще работать. Она оглядела кабинет — быстро, цепко, словно сканируя пространство. Взгляд её задержался на документах на столе, на фотографиях, развешанных на стене, на ноутбуке, который тихо гудел, нагреваясь от работы. — Уютно, — заметила она. — У тебя тут почти как дома. Только кофе нет. — Кофе есть, — машинально ответил Келус, кивая на термос. — Авантюрин приносит. Топаз хмыкнула — коротко, почти беззвучно, но тот уловил в этом звуке что-то похожее на иронию. — Авантюрин, — повторила она, словно пробуя имя на вкус. — Да, наслышана. Тот ещё фрукт. — Ты его знаешь? — Лично — нет. Но Рацио много о нём рассказывает. — Топаз откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. — Их отношения — это отдельная песня. Скажем так, они друг друга стоят. Келус не знал, что на это ответить. Слишком много новой информации обрушилось на него за последние пять минут. Сначала девушка, которую он никогда не видел, заходит без предупреждения, представляется помощницей таинственного Рацио, а теперь ещё и намекает на то, что между Рацио и Авантюрином нечто большее, чем простое знакомство. — Зачем ты пришла? — спросил он прямо, решив не ходить вокруг да около. Топаз перевела взгляд на него, и в её алмазных зрачках мелькнуло что-то вроде одобрения. — Ценю прямоту, — сказала она. — Ладно, не буду тянуть. Рацио попросил передать тебе кое-какие документы. Касаемо съёмки. Там технические детали, которые он обсудил с заказчиками, плюс список особых требований. Он сказал, что тебе нужно будет с ними ознакомиться до пятницы. Она достала из кармана джинсов небольшую флешку — чёрную, матовую, без опознавательных знаков — и положила её на край стола. — Здесь всё, что нужно. Пароль от архива — твоя дата рождения, только цифры без точек. Рацио сам настроил, сказал, что так безопаснее. Келус взял флешку, повертел в пальцах. Маленький кусочек пластика, а сколько за ним может скрываться. — Спасибо, — сказал он. — Передай Рацио… спасибо за помощь. — Передам, — Топаз кивнула и поднялась. — Но это не всё. Она замерла на мгновение, словно собираясь с мыслями. Потом посмотрела на Келуса в упор — и в её фиолетово-золотых глазах появилось что-то серьёзное, почти тревожное. — Я буду на съёмках, — сказала она. — Не в основной команде, так, на подхвате. Рацио хочет, чтобы кто-то из своих был рядом, мало ли что. Поэтому если что-то пойдёт не так — обращайся ко мне. Я быстро решаю проблемы. — Какие проблемы? — насторожился Келус. Топаз усмехнулась — на этот раз более открыто, но в улыбке чувствовалась горечь. — С такими проектами всегда есть проблемы, — сказала она. — Либо с моделью, либо с заказчиками, либо с погодой. Я здесь, чтобы подчищать хвосты. Рацио не любит сюрпризов. Девушка встала со своего места, а после направилась к двери, но на пороге обернулась. — И ещё, Келус… — она прищурилась, и алмазные зрачки сверкнули в полумраке кабинета. — Ты мне нравишься. Ты не бегаешь от проблем, а смотришь им в лицо. Это редкость в нашем мире. Держись так и дальше. И вышла, оставив дверь приоткрытой. Келус остался сидеть, сжимая в руке флешку и чувствуя, как внутри разрастается странное, непривычное спокойствие. Топаз. Ещё одно имя в списке загадочных личностей этого агентства. Но почему-то от неё не веяло опасностью, как от Брони, или неопределённостью, как от Авантюрина. В ней чувствовалась какая-то надёжность, твёрдая уверенность, которая передавалась и ему. Он посмотрел на флешку, потом на документы на столе, потом на дверь, за которой скрылась незнакомка. — Ну что ж, — сказал он сам себе, вставляя флешку в ноутбук. — Ещё один союзник. Или, по крайней мере, не враг.

Наверное.