фотошоп.

Следующее утро выдалось на удивление спокойным. Солнце заглядывало в окно кабинета Келуса мягкими лучами, разгоняя тени по углам, и даже старый кондиционер под потолком жужжал как-то миролюбиво, без обычного раздражения. Келус сидел за своим рабочим столом, перебирая файлы с флешки, которую вчера принесла Топаз, и тихо радовался, что сегодня никто не дёргает по пустякам. Ни срочных правок, ни капризных моделей, ни вечно недовольной Брони на горизонте. В кабинете, естественно, был Авантюрин. Он устроился в кресле напротив, положив ноги на низкий столик, и с видом короля, снизошедшего до простых смертных, потягивал кофе из пластикового стаканчика. Кофе, как успел заметить Келус, был из автомата в коридоре — Авантюрин презрительно фыркал на него каждое утро, но упорно покупал, потому что « - в столовой очередь, а я не люблю ждать». Сегодняшний стаканчик был тёмно-коричневым, с крышкой, на которой уже успело образоваться маленькое кофейное пятнышко. — Ты сегодня какой-то слишком молчаливый, — заметил Келус, не отрываясь от экрана. — Обычно ты начинаешь трещать с порога. — Думаю, — многозначительно ответил тот, делая глоток. — О вечном. О смысле жизни. О том, почему в нашем автомате кофе на вкус как жжёные подошвы. — Никто не заставляет тебя его пить. — Садист, — Авантюрин прижал руку к сердцу. — Ты просто не ценишь мой героизм. Я жертвую собой, чтобы составить тебе компанию. Келус усмехнулся и покачал головой. За две с лишним недели он привык к этому странному, постоянному присутствию Авантюрина. Тот мог исчезать на несколько часов, а потом снова материализоваться в кресле, будто его и не было. Мог завалиться с кофе в семь утра, когда Келус ещё не успел открыть ноутбук, а мог ворваться в обед, когда в кабинете пахло остывшими бутербродами и усталостью. Фотограф уже не обращал на это внимания. Авантюрин стал частью интерьера — неудобной, но уже родной. — Кстати, — сказал Келус, вспоминая вчерашний вечер. — Я вчера видел Топаз. Он сказал это просто, буднично, как говорят о погоде или о том, что закончилось печенье. Не придал значения, не подумал, что это может вызвать какую-то реакцию. Просто факт: пришла девушка, передала флешку, представилась. Авантюрин, который как раз в этот момент отхлёбывал кофе, вдруг издал звук, похожий на смесь кашля и всхлипа утопающего. Кофе пошёл не в то горло, стаканчик дрогнул, и несколько капель тёмной жидкости шлёпнулись на светлую тряпку кресла. Авантюрин забился в приступе кашля, прижимая руку ко рту, а его глаза — пурпурно-голубые, с вечно насмешливым блеском — стали круглыми, как две монеты. — ЧТО?! — выкрикнул он, когда смог дышать. Голос прозвучал на удивление громко — настолько, что Келуса аж передёрнуло. Он зажмурился от неожиданности, словно кто-то ударил в гонг прямо над ухом. В ушах зазвенело, а по спине пробежал холодок раздражения. — Тише ты! — сероволосый резко повернулся к Авантюрину. — Стенки тут тонкие, услышат ещё! И вообще, чему ты так радуешься? — Я не радуюсь! — возмутился тот, ставя стаканчик на стол (небрежно, так, что тот чуть не опрокинулся). — Я в шоке! Ты, ты видел Топаз?! И просто так сидишь?! — А что мне делать? Бегать по коридорам и кричать «караул»? — Нет, но... — парень запустил пятерню в волосы и растрепал их так, что они встали дыбом. — Ты хоть понимаешь, кто это? Ты вообще в курсе, с кем разговаривал? Келус пожал плечами. — Сказала, что помощница Рацио. Передала флешку. Ушла. — Помощница Рацио, — мрачно повторил Авантюрин, и в его голосе зазвучали нотки, которых Келус раньше не слышал. Что-то между насмешкой и уважением. — Она ещё и глаза свои добрые покаывала, да? — Ну...да... Да что в этом такого? — Ох... — Авантюрин закрыл лицо ладонями и просидел так несколько секунд. Потом резко убрал руки и уставился на Келуса горящим взглядом. — Ты ничего не понял, да? Совсем ничего. — А что я должен был понять? — То, что эта девушка — не просто «помощница»! Топаз — это... это... — Авантюрин замялся, подбирая слова, и его лицо сделалось почти обиженным. — Да она ни к кому не подходит просто так! Она не помогает! Она, если уж появляется, то или проблема большая, или... или... — он закашлялся, на этот раз уже от возбуждения. — Да ты ещё её не знаешь! Да чтобы она, она! Помогала?! Да снег пойдёт, нежели эта девушка будет дружелюбной! Келус смотрел на Авантюрина с нарастающим изумлением. Этот вечно уверенный, насмешливый, скользкий как угорь парень сейчас вскочил с кресла и расхаживал по кабинету, размахивая руками с такой экспрессией, словно защищал диссертацию. Стаканчик с кофе остался стоять на столе, и одинокая капелька медленно сползала по его стенке. — Она была вполне дружелюбной, — спокойно сказал он, решив подлить масла в огонь. — Сказала, что я ей нравлюсь. Потому что не бегаю от проблем... Милая девушка. Авантюрин замер на полшаге. Он вытаращил глаза, и его рот открылся, потом закрылся, потом снова открылся, издавая нечленораздельные звуки. На секунду Келусу показалось, что у него случится микроинсульт. — Тебе... — прошептал он. — Сказала... что ты ей нравишься? — Ага. — хмыкнув, кивнул фотограф. — Нравишься?! — резко воскликнул Авантрюрин и посмотрел на него подозрительно. — Ну, в смысле, как человек, — уточнил быстро Келус. — Не в романтическом плане, прекрати. — Да какая разница! — Авантюрин обеими руками схватился за голову, словно пытаясь удержать её на месте. — Ты понимаешь, что это ненормально с ее стороны?! Это, это... я не знаю, как называется, когда невозможное становится возможным! Топаз! Сказала, что кто-то ей нравится! Да она же обычно молчит, как рыба, и смотрит так, будто ты копошащийся червяк! Келус не выдержал и расхохотался. Глядя на парня, который метался по кабинету с видом оскорблённого до глубины души пророка, он вдруг почувствовал, что напряжение последних дней отпускает. Этот парень был невыносим. Но иногда — очень иногда — он был забавен. — Успокойся, — сказал Келус, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Она просто передала флешку. И сказала, что будет на съёмках, если что — обращаться. — На съёмках?! — Авантюрин резко развернулся, так что полы его рубашки взметнулись. — Она едет на съёмки?! А я нет?! Это возмутительно! Это дискриминация на корню! — Ты сам слышал Броню. Тебя не приглашают. — Плевать я хотел на Броню! — он схватил стаканчик с кофе, сделал судорожный глоток и поморщился — кофе уже остыл. — Если Топаз едет, значит, там что-то не так. Она появляется только тогда, когда дела идут хуже некуда. Ты понимаешь? Это как чёрная метка. Как знак, что всё вот-вот рухнет. — Или как знак того, что Рацио хочет подстраховаться, — возразил Келус. — Ты слишком драматизируешь. — Я? Драматизирую? — Авантюрин ткнул пальцем в свою грудь. — Да у этой девушки репутация хуже, чем у меня! А я, между прочим, тот ещё фрукт, как ты выражаешься. Но Топаз... — он понизил голос до шёпота, подавшись вперёд. — Топаз может быть милой ровно до тех пор, пока ей что-то не понадобится. А если ей что-то понадобилось... — он многозначительно замолчал. Келус задумался. Вчера Топаз показалась ему... нормальной. Немного странной, с этими алмазными зрачками и резкой сменой настроения от дежурной улыбки до серьёзного взгляда. Но нормальной. Не такой монстр, как её описывал Авантюрин. — Может, она просто меняется? — предположил Келус. — Или ты её плохо знаешь. — Я её знаю прекрасно, — отрезал он, возразив. — Мы с ней... Знаем друг друга достаточно. И каждый раз я оставался с чувством, что только что прошёл через мясорубку и меня выплюнули обратно. Она опасна, Келус. С ней нужно держать ухо востро. — Опаснее тебя? — вдруг спросил вдруг сероволосый, даже как-то... Особо не подумав. Авантюрин замер. Потом медленно, очень медленно, расплылся в улыбке — но улыбка эта была какой-то... странной. Не насмешливой, не хитрой, а почти грустной. — Я — открытая книга, — сказал он тихо. — Всё, что обо мне можно знать, ты уже знаешь или скоро узнаешь. А Топаз... она как шкатулка с двойным дном. Откроешь одно — а там ещё одно. И никогда не угадаешь, что внутри в этот раз. Он подошёл к окну, упёрся лбом в холодное стекло и замолчал. Келус смотрел на его напряжённую спину, на горькую складку между лопаток, и вдруг подумал: а что, если Авантюрин не просто «тот ещё фрукт»? Что, если за его маской лёгкого, беззаботного парня скрывается что-то, о чём он молчит? Такое же, как у Дань Хэна? Или другое? — Ладно, — сказал Келус, нарушая тишину. — Я буду осторожен. Спасибо, что предупредил. Авантюрин не обернулся. Но плечи его чуть расслабились. — Не за что, — пробормотал он. — Ты хороший парень, Келус. Не хочу, чтобы тебя размазали раньше времени. — Трогательная забота, — усмехнулся Келус, возвращаясь к файлам на экране. — Не ожидал от тебя. — А я вообще полон сюрпризов, — Авантюрин наконец повернулся и, подхватив стаканчик с остывшим кофе, направился к двери. — Ладно, пойду, налью себе новый. Этот уже остыл и напоминает о моём горе. Он уже взялся за ручку, когда Келус окликнул его. — Авантюрин. — вдруг позвал он того. — М? — Авантрюрин обернулся и посмотрел на него. — Она сказала, что Рацио говорил о тебе... Что у вас особые отношения. — даже слишком осторожно сказал фотограф. Боясь сказать что-то не то. Авантюрин даже как-то вздрогнул, услышав эти слова и нахмурился. Его рука, лежащая на ручке, чуть дрогнула. — Рацио много чего говорит, — ответил он, не оборачиваясь. — Не всему стоит верить. И вышел, закрыв за собой дверь — на этот раз тихо, почти бесшумно. Келус остался сидеть, глядя на закрытую дверь и перебирая в голове услышанное. Авантюрин недоверяет Топаз. Или, по крайней мере, уж точно ничего не хочет слышать про неё. Топаз принесла флешку от Рацио. Рацио связан и с Авантюрином, и с Дань Хэном, и со всем этим проектом. Снова загадка... Но теперь у Келуса было предупреждение. И он собирался им воспользоваться. Он вздохнул и снова уткнулся в экран, открывая следующий файл с техническим заданием. Работа не ждёт, а съёмки приближаются.

***

Утро пятницы встретило Келуса серым, мрачным небом, которое никак не вязалось с летней фотосессией. Он стоял у подъезда с двумя чемоданами — один с оборудованием, другой с вещами — и с надеждой всматривался в горизонт. Тучи ползли медленно, тяжёлые, словно набитые ватой, но дождя пока не было. Воздух пах озоном и мокрым асфальтом: ночью, видимо, прошёл небольшой дождь, оставив после себя лужи и свежесть. Машина Март, та самая белая Toyota C-HR, подкатила ровно в шесть утра. Келус даже не удивился — его подруга была педантична в вопросах времени, когда дело касалось важных событий. Из окна высунулась её растрёпанная голова, и она широко улыбнулась. — Загружайся! — скомандовала розоволосая девушка. — Кастория сказала быть в офисе к половине седьмого, не опаздывать. — А сама ты почему такая растрёпанная? — спросил Келус, закидывая чемоданы в багажник. — А я не умею собираться быстро, ты же знаешь. Полночи перебирала, что взять. В итоге взяла всё, — она хихикнула и поправила зеркало заднего вида. — Ладно, садись, поехали. Дорога до офиса заняла около получаса. Келус смотрел в окно, наблюдая, как город просыпается: зажигаются огни в окнах, открываются двери круглосуточных магазинов, дворники сметают остатки ночного дождя с тротуаров. Настроение было странным — смесь волнения и усталости. Он почти не спал, перепроверяя оборудование: камеры, объективы, светофильтры, запасные аккумуляторы. Всё должно быть идеально. Когда они подъехали к офису, у входа уже царило оживление. Два небольших микроавтобуса стояли у тротуара, их двигатели тихо урчали. У первого автобуса суетилась Кастория — в неизменной серой юбке и белой блузке, с планшетом в руках и списком в голове. Она была похожа на дирижёра оркестра, раскладывающего музыкантов по местам. У второго автобуса, скрестив руки на груди, стояла Броня. Выглядела она так, будто только что проглотила лимон и теперь пыталась переварить его без воды. Её острый взгляд перебегал с одного человека на другого, а губы были сжаты в тонкую линию. — Келус! Март! — окликнула Кастория, заметив их. — Быстрее, вы у нас в первом автобусе. Места у окна, вторые и третьи ряды. — А почему не первые? — спросила Март, таща за собой огромный розовый чемодан. — Первые — для руководителей, — отрезала Броня, даже не повернув головы и фыркнула. — Садитесь и не мешайте. Март скорчила рожицу за её спиной, но промолчала. Тем временем помощники, трое крепких парней в форменных футболках, уже грузили чемоданы в багажные отсеки автобусов. Вещей было много: оборудование Келуса, кофры с одеждой от Химико, несколько сумок с косметикой, личные вещи участников. Багаж укладывали аккуратно, пирамидой, чтобы ничего не помялось и не разбилось. Сероволосый закинул рюкзак с техникой на плечо и пошёл к первому автобусу. Но подруга увязалась за ним, волоча розовый чемодан, который раздражал Броню одним своим видом. — Я же говорила, брать надо что-то нейтральное, — буркнула девушка, провожая чемодан взглядом. — А я люблю розовый, — парировала Март, вздёрнув подбородок и закатила свои глаза. Келус только вздохнул и покачал головой. Спор был бесконечным, как и сами эти двое. Он уже собирался забраться в автобус, как вдруг услышал знакомый голос сбоку. — А вот и наши путешественники! Уезжаете, бросаете меня здесь, в одиночестве, на съедение Броне и бумажной волоките... Келус обернулся. Авантюрин стоял у края тротуара, засунув руки в карманы лёгкого пальто, и смотрел на них с выражением побитой собаки. Правда, глаза — пурпурно-голубые, с вечным блеском — выдавали, что он вовсе не страдает, а скорее кокетничает. — А тебя и не приглашали, — напомнил Келус и хмыкнул, подходя ближе. — И плевать, — Авантюрин пожал плечами, цикнув языком. — Я пришёл проводить. Чтобы вы знали, что я здесь, скучаю по вас и, возможно, плачу в подушку. Март фыркнула на эти слова, когда услышала знакомые голоса и подошла ближе. — Ты плачешь? Авантюрин? Да ты, наверно, уже придумал, как улизнуть из офиса и приехать следом. — Типун тебе на язык, — Авантюрин приложил палец к губам, но в глазах заплясали чёртики. — Но это идея... — Не смей! — рявкнула откуда-то Броня, услышавшая этот обрывок разговора. — Авантюрин, ты не в списке! Даже не думай! Но Авантюрин только закатил глаза, но промолчал. Он подошёл ближе к Келусу и понизил голос: — Слушай, я тебе серьёзно говорю: будь осторожен с Топаз. Келус вздохнул и закатил глаза — точь-в-точь как Авантюрин секунду назад. — Я помню. Ты уже говорил. — напомнил он, смотря на него. — А я повторю, потому что ты, кажется, не воспринимаешь всерьёз! — он обиженно надул губы. — Она опасна, Келус. Не лезь к ней, не задавай лишних вопросов, и если она предложит помощь — хорошо подумай, прежде чем соглашаться. — Ты сам говорил, что она может быть полезна. — снова напомнил фотограф. — Полезна, да. Но не безопасна. Это разные вещи. — Авантрюрин даже нахмурился. Келус кивнул, показывая, что услышал. Авантюрин, кажется, хотел добавить ещё что-то, но в этот момент уже Март его перехватила, положила руку Келусу на плечо и уставилась на Авантюрина с лёгкой улыбкой. — Слушай, — сказала она. — Ты как какая-то мамочка, Авантюрин. Всё переживаешь, наставляешь, предупреждаешь. Не хватает только пледов с собой сунуть и тёплых носков. Авантюрин на секунду опешил, потом издал смешок — негромкий, удивлённый, словно ему вдруг стало смешно от того, что он сам на себя со стороны посмотрел. — Мамочка? — переспросил он. — Я? — Ну да, — девушка подмигнула ему. — Заботливая, нервная, с комплексом наседки. Если бы ещё вязать умела, то и шарф бы нам связала в дорогу. — Я умею вязать. — Авантрюрин даже закатил глаза на это. — Что, правда?! — вдруг воскликнула Март, а глаза так и загорелись. — Нет, — Авантюрин ухмыльнулся. — Но звучит эффектно. Келус не выдержал и улыбнулся. Спор Авантюрина и Март был похож на дуэль двух фейерверков — ярко, шумно и с непредсказуемым финалом. — Ладно, — сказал он, похлопав Авантюрина по плечу. — Спасибо за заботу. Я буду осторожен. Обещаю. — Смотри мне, — Авантюрин покачал пальцем, как строгая учительница. — Если вдруг узнаю, что ты там помятый или в депрессии — я лично приеду и буду лечить тебя своим обществом. — Это страшная угроза, — серьёзно кивнула Март. — Мы учли, только давай без разных советов про жизнь там и тому подобное... — Иди ты, — Авантюрин легонько толкнул её в плечо и отступил назад. — Ладно, езжайте. И... — он замялся, потом бросил короткий взгляд в сторону автобуса, где уже виднелся тёмный силуэт Дань Хэна. — Передайте ему... ну, скажите, что я желаю удачи... И чтобы не дёргался. — Передадим, — пообещал Келус, улыбнувшись, кивая. Он развернулся и направился к автобусу. Март потянулась было за ним, но на полпути обернулась и крикнула Авантюрину: — Присмотри за офисом, мамочка! И не вздумай по нас скучать! — А вот это уже вряд ли получится, — ответил Авантюрин, и в его голосе впервые за утро прозвучало что-то искреннее, без привычной иронии. Март улыбнулась и залезла в автобус. Келус занял место у окна — второе с краю, как и велела Кастория. Март плюхнулась рядом, устроив свой розовый чемодан под ногами. В салоне было чисто, пахло кожей и чем-то нейтрально-цветочным — ароматизатор, видимо, стоял под сиденьем. Через стекло Келус видел Авантюрина, который всё ещё стоял на тротуаре. Пальто развевалось на ветру, волосы трепал порывистый, влажный ветер, но парень не уходил. Он просто смотрел на отъезжающий автобус и, кажется, улыбался — той самой лёгкой, грустноватой улыбкой, которую Келус уже начал узнавать. Автобус дёрнулся и тронулся. Келус высунулся в окно и помахал рукой. Авантюрин отсалютовал в ответ — двумя пальцами к виску — и, наконец, развернулся, зашагав обратно к офису. — Трогательная сцена, — заметила Март, поправляя волосы. — Я и не знала, что он такой сентиментальный. — Он вообще полон сюрпризов, — пробормотал Келус, откидываясь на спинку кресла. Автобус вырулил на трассу. Город медленно таял за окном, уступая место пригородам и полям. Небо постепенно светлело — тучи расходились, и в разрывах уже проглядывало голубое небо. Впереди были две недели. Пляж. Солнце. Работа... И он очень надеялся, что без приключений. Келус достал наушники, вставил их в уши и закрыл глаза. — Всё будет хорошо, — сказал он себе под музыку. — Всё обязательно будет хорошо. Автобус мчался вперёд, увозя команду к побережью, оставляя позади офис, Авантюрина и Броню, которая, скорее всего, уже строчила список нарушений в планшете.

***

Время тянулось медленно, как патока. Келус уже потерял счёт минутам, растворившимся в монотонном гуле мотора и ровной дороге, уходящей за горизонт. Он покосился на часы в телефоне — половина одиннадцатого утра. Выехали около семи, значит, в пути уже почти три с половиной часа. До места оставалось ещё около часа, может, чуть больше. Кастория говорила, что вся дорога займёт часа четыре с учётом остановок. Салон автобуса погрузился в ту особенную атмосферу дальней поездки, когда все уже перезнакомились, обсудили все новости и теперь каждый занимался своим делом в тишине. Где-то впереди мерно посапывал один из помощников, уронив голову на плечо соседа. В середине салона двое техников играли в какую-то игру на телефонах, изредка перебрасываясь короткими фразами. Рассадка за время пути не изменилась. Келус мысленно пробежался по рядам, фиксируя, кто где находится. Передний ряд справа — Кастория. Она так и не оторвалась от планшета. Стилус двигался по экрану: она подписывала, сверяла, вычёркивала. Казалось, она вообще не спала последние сутки, но держалась молодцом: спина прямая, взгляд сосредоточенный. Иногда она подносила к глазам очки в тонкой оправе — Келус впервые видел её в очках, и это делало её почти человечной. Слева от прохода, в первом ряду — Броня. Она, конечно, не спала, хотя лежала с закрытыми глазами уже больше часа. Её ровное дыхание было слишком уж контролируемым для сна. Келус заметил, как она чуть приоткрыла один глаз, когда водитель объявил первую остановку, и сразу же закрыла его, убедившись, что ничего экстренного не происходит. Она напоминала сторожевого пса: вроде бы дремлет, но в любой момент готова вскочить и зарычать. За Касторией, во втором ряду, устроились Химико со своим ассистентом Линем. Химико, в отличие от большинства, не уставала и не скучала. Она перебирала на планшете палитры, что-то быстро зарисовывала в блокноте, и её губы шевелились, беззвучно проговаривая какие-то мысли. Линь сидел рядом, время от времени кивая и делая пометки. Он выглядел немного испуганным — то ли от перенасыщения информацией, то ли от энергии своей наставницы. Третий ряд — Келус и Март. Март уснула уже после второй остановки и теперь дрыхла без задних ног. Она сползла на сиденье так, что её розовая макушка уткнулась Келусу в плечо, а ноги, обутые в кеды, вытянулись в проход. Келус не сдвинул её — пусть спит. Она заслужила отдых, учитывая, что последние дни помогала ему с подготовкой, а ночью наверняка опять не спала, перебирая свои вещи. В наушниках играла спокойная инструментальная музыка, которую Келус включил, когда Март начала клевать носом. Она просила что-нибудь «убаюкивающее» — он скинул ей свой плейлист, и она вырубилась мгновенно. Сам он спать не хотел. Он смотрел в окно, где сменяли друг друга пейзажи, и краем глаза следил за тем, что происходило в салоне. Через проход от них, в четвёртом ряду, сидели два ассистента по оборудованию — крепкие парни, которые грузили чемоданы у офиса. Их имена Келус уже забыл, но они, кажется, звались Жэнь и Тай. Оба в наушниках, оба листали ленту социальных сетей, изредка показывая друг другу смешные картинки. Пятый и шестой ряды занимали остальные члены команды — визажисты, помощники стилиста, молодой человек, отвечающий за координацию на месте. Келус не запомнил их всех, но знал, что они свои работники агентства, проверенные и надёжные. А в самом конце, на седьмом ряду, сидел Дань Хэн. Он занял место у окна, согнувшись и положив голову на стекло. Рядом с ним, в кресле у прохода, сидел тот самый парень, которого Келус приметил ещё при посадке. Высокий, худощавый, с короткими тёмно-русыми волосами и внимательными светлыми глазами. Звали его Яньли. Келус мельком слышал, что Яньли приставили к Дань Хэну как помощника — не столько для съёмок, сколько для общей координации, чтобы у модели была хоть одна точка контакта, кроме начальства. Яньли выглядел спокойным и терпеливым. Он не лез с разговорами, когда Дань Хэн явно не хотел говорить. Он просто сидел рядом, иногда что-то негромко говорил — возможно, пояснял детали расписания или технические моменты. Дань Хэн слушал краем уха: иногда кивал, иногда просто молча смотрел в окно, давая понять, что услышал, но не готов отвечать. Келус заметил, как Яньли достал телефон, показал Дань Хэну что-то на экране — вероятно, фотографии локации или примеры образов. Дань Хэн скользнул взглядом по экрану, что-то сказал в ответ — коротко, односложно, — и снова отвернулся к стеклу. Яньли не обиделся, убрал телефон и откинулся на спинку, давая модели тишину. Автобус останавливался три раза. Первый раз — примерно через час после выезда. Обычная придорожная заправка с туалетами и автоматом с кофе. Остановка была короткой, минут пятнадцать. Кто-то вышел размяться, кто-то побежал в магазин за водой. Келус остался в автобусе, но краем глаза следил, как Дань Хэн вышел последним, отошёл в сторону и встал у края асфальта, глядя на пустое поле. Он стоял, засунув руки в карманы, и ветер трепал его тёмные волосы. Одиночество вокруг него было почти осязаемым — невидимая стена, которая отгораживала его от всех остальных. Вторую остановку сделали через полтора часа, на более крупной заправке с кафе и магазинчиком. Остановка была длиннее — полчаса. Водитель объявил, что можно перекусить, заправиться и спокойно сходить в туалет, не спеша. Март проснулась как раз к этому моменту. Она потянулась, зевнула так громко, что Броня в первом ряду поморщилась, и объявила: — Я хочу есть. И кофе. И ещё что-нибудь сладкое. Она вытащила Келуса из автобуса, и они пошли в магазин. Келус купил бутылку воды, сэндвич и плитку шоколада. Март набрала чипсов, печенья, два йогурта, бананы, бутерброды и три банки кофе. — Ты что, голодала неделю? — спросил Келус, глядя на её корзину. — А вдруг там кормить не будут? — парировала розоволосая. — Надо иметь запас. Когда они вернулись в автобус, Келус заметил, что Дань Хэн сидит на своём месте и смотрит в окно. Яньли куда-то вышел, и модель осталась одна. Келус на секунду замер, подумав — подойти? Сказать что-нибудь ободряющее? Но Март дёрнула его за рукав, увлекая на место, и момент был упущен. Третья же остановка была короткой, чисто технической — заправиться и сменить водителя. Келус даже не вышел, только на секунду отвлёкся от окна, когда почувствовал, что автобус остановился. Март уже снова спала — сытая и умиротворённая, с печеньем в руке, которое так и не доела. Келус снова смотрел на Дань Хэна. Тот теперь сидел, чуть повернувшись к Яньли, который вернулся и что-то тихо говорил. Келус не слышал слов, но видел, как Дань Хэн слушает — не отстранённо, а внимательно, хотя без особого интереса. Видимо, речь шла о деталях фотосессии: расписание, образы, технические моменты. Дань Хэн кивал, иногда задавал короткие вопросы, и Яньли терпеливо отвечал. Келус вдруг поймал себя на мысли, что уже представляет, как всё будет, когда они приедут. Отель. Небольшой гостевой дом на самой кромке побережья. Келус видел фотографии, которые Кастория показывала на собрании: белые стены, голубые ставни, терраса с деревянным настилом, от которой тропинка ведёт прямо к пляжу. В номерах — большие окна с видом на море, лёгкие занавески, которые колышет ветер, и кровати с белым постельным бельём. Две недели они проведут там. Две недели, чтобы работать, жить, дышать солёным воздухом и ловить кадры, о которых он мечтал. Келус представил, как они приезжают. Как все выгружаются из автобусов, помощники тащат чемоданы, Кастория раздаёт ключи от номеров. Как Химико уже на ходу трогает ткань костюмов, проверяя, не помялись ли в дороге. Как Март, конечно же, сразу побежит к морю, несмотря на усталость, и будет орать: « — Келус, смотри, вода!» Как Дань Хэн выйдет из автобуса последним, не спеша, и остановится на пороге, вдыхая свежий воздух. В его глазах — вот увидит Келус — мелькнёт что-то живое. Может быть, удивление. Может быть, лёгкая, почти незаметная улыбка. Может быть, просто тень той защиты, которую он носит, упадёт на секунду. Фотограф знал, что Дань Хэну будет непросто. Открытое пространство, люди, постоянное внимание — всё это для него пытка. Но он также знал, что другого шанса может не быть. Эта съёмка — пропуск в большой мир. Если всё получится, Дань Хэн снова станет востребованным. Снова будет сниматься. Снова будет жить, а не прятаться. А если не получится... Келус не хотел думать об этом. Он отвёл взгляд от Дань Хэна и снова уставился в окно. За стеклом проплывали холмы, поросшие соснами, и где-то вдалеке уже угадывалась синяя полоска — море. Ещё немного, совсем немного. Автобус мягко покачивало, музыка в наушниках играла что-то меланхоличное, и Келус закрыл глаза, позволяя себе просто быть здесь и сейчас. Мысли текли плавно, не цепляясь друг за друга.

***

Келус не заметил, как закрыл глаза. Музыка в наушниках давно сменилась на что-то тягучее, инструментальное, без слов, и ритмичное покачивание автобуса делало своё дело. Тёплый воздух из системы климат-контроля, слабый запах кофе, оставшийся после утренней остановки, и приятная тяжесть Март, всё ещё спавшей на его плече, — всё это убаюкивало, затягивало в полудрёму, где мысли теряли чёткость и растворялись в мягком полумраке за опущенными веками. Он провалился в сон незаметно. На минуту, на две, на десять — он не знал. Сознание отключилось, отпустив контроль, и Келус просто плыл по течению этого странного состояния между явью и сном, где звуки становились приглушёнными, а время теряло значение. Разбудил его чей-то голос — громкий, властный, знакомый до боли. — Проверку никто не отменял! — Аглая стояла в проходе, держась одной рукой за спинку кресла, и обводила салон внимательным взглядом. — Все на месте? Перекличка! Келус моргнул, прогоняя остатки сна. Март рядом тоже зашевелилась, недовольно что-то пробормотала, но глаз не открыла. Аглая двигалась по проходу, сверяясь со своим планшетом. Она выглядела так, словно только что вышла из переговорной — причёска идеальна, костюм без единой складки. Как ей это удавалось после нескольких часов в автобусе, оставалось загадкой. — Кастория — здесь. Броня — здесь. Химико? — Аглая подняла бровь. — Здесь! — отозвалась красноволосая стилистка, не отрываясь от своего планшета. — Линь? — Тут, — вздохнул ассистент, поднимая руку. — Жэнь, Тай? Оба парня из четвёртого ряда кивнули, снимая наушники. — Март? Март не ответила. Она снова уснула, на этот раз уронив голову на колени Келуса. Келус легонько потряс её за плечо. — Март. Ты здесь. — А? — она приподняла голову, щурясь. — Да, я тут. Жива, здорова, не сплю, — она зевнула так широко, что Келус увидел её нёбо. — Ладно, сплю. Но на месте. Аглая поставила галочку и двинулась дальше. В конце салона Анакса, сидевший напротив Брони (по слухам, они поменялись местами, чтобы Броня могла «отдохнуть от руководства», что было явной насмешкой), подал голос: — А если кого-то забыли? — спросил он, и в голосе его послышались шутливые нотки. — Мы же никого не забыли? Может, кого-то на заправке оставили? Март услышала и фыркнула. — Вот было бы весело, — сказала она, потягиваясь. — Приезжаем на место, а половины команды нет. «Ребята, а где Жэнь с Таем?» — «А они там, на тридцать пятом километре, чипсы покупают». Она посмеялась сама своей шутке, но смех вышел коротким, почти нервным. — Да ладно, — Келус толкнул её локтем. — Всё нормально. — Нормально, — она кивнула, но улыбка сползла с её лица. — Шутки шутками, а если серьёзно... Ты представь, если бы правда кого-то забыли. Или если бы кто-то потерялся по дороге. Или... — Не каркай, — прервал её Келус. — Всё будет хорошо. Он сказал это уверенно, но внутри что-то неприятно кольнуло. Март была права: в этой поездке слишком многое зависело от каждой мелочи. Один забытый чемодан с оборудованием — и вся съёмка под угрозой. Один человек, проспавший отправление, — и график летит к чертям. Аглая и Анакса проверяли всех не просто так. Тревога витала в воздухе, даже если никто не говорил о ней вслух. Келус повернулся к окну. Пейзаж за стеклом изменился. Холмы остались позади; теперь автобус ехал по более ровной местности, где поля сменялись невысокими перелесками, а те — редкими деревушками с аккуратными домиками, крытыми красной черепицей. Небо стало ярче, тучи рассеялись окончательно, и солнце заливало всё вокруг золотистым светом. Вдалеке, на горизонте, угадывалась синеватая полоска — море. Ещё не близко, но уже заметно. В салоне тем временем жизнь продолжалась. Кто-то общался вполголоса. Два парня из пятого ряда, кажется, обсуждали новый фильм, жестикулируя и смеясь. Химико наконец-то отложила планшет и что-то живо рассказывала Линю; тот кивал и улыбался. Кастория, закончив сверять списки, сняла очки и потёрла переносицу — впервые за всё время позволив себе расслабиться. Были и те, кто продолжал спать. Мидей, один из самых востребованных моделей агентства, занимал целых два кресла в шестом ряду, растянувшись на них с блаженным видом. Он спал с открытым ртом, и Келус слышал его тихое посапывание даже сквозь музыку в наушниках. Его менеджер, сидевшая рядом, накрыла его курткой, видимо, боясь, что он замёрзнет. Кто-то из ассистентов тихо спорил о чём-то, но быстро замолкал под строгим взглядом Брони. Броня, кстати, тоже не спала. Она сидела с каменным лицом, время от времени бросая взгляды в конец автобуса — туда, где сидела Топаз. А Топаз... Келус обернулся. В последнем ряду, через проход от Дань Хэна, сидели двое. Топаз — с её короткими белыми волосами с красными прядями и алмазными зрачками — что-то увлечённо говорила, жестикулируя, повернувшись к собеседнику. Её собеседником был мужчина, которого Келус видел впервые. Серый костюм, тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад, внимательный, немного холодный взгляд. Рацио. Тот самый таинственный переговорщик, которого никто толком не знал, но который, как выяснилось, ехал с ними. Они о чём-то разговаривали — негромко, но оживлённо. Топаз что-то доказывала, Рацио слушал, изредка вставляя короткие фразы. Их диалог был похож на шахматную партию: ход — ответ, ход — ответ. Ни лишних слов, ни лишних эмоций. Только холодный расчёт и понимание с полуслова. Келус заметил, как Топаз, поймав его взгляд, чуть приподняла уголок губ в лёгкой улыбке, но тут же отвернулась, продолжив разговор. Было весело. В салоне иногда раздавался смех, кто-то отпускал шутки, кто-то отвечал колкостями, атмосфера стала почти домашней. Тревога, висевшая в воздухе с самого утра, понемногу рассеивалась, уступая место усталому, но тёплому спокойствию. Но не для всех. Фотограф перевёл взгляд в самый конец, туда, где у окна сидел Дань Хэн. Он лежал, откинув голову на подголовник, с закрытыми глазами. Его лицо было спокойным, дыхание ровным, но Келус знал — он не спит. Было что-то в этой неподвижности, что выдавало фальшь. Слишком идеальная поза, слишком контролируемая расслабленность. Дань Хэн не спал. Он делал вид, что спит, чтобы никто к нему не подходил, чтобы никто не заговаривал, чтобы его оставили в покое. Его плечи были чуть напряжены, пальцы, лежащие на коленях, слегка сжаты. Он слушал. Впитывал каждый звук, каждый шёпот, каждый смех. Он был здесь, но одновременно за тысячу миль отсюда. Сероволосый смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает что-то тёплое и грустное одновременно. Дань Хэн был как крепость, которую осаждали. Кто-то пытался пробить стены — как Авантюрин, как Химико, как он сам, Келус. А кто-то просто проходил мимо, даже не замечая этих стен. Но крепость стояла. Неприступная. Холодная. Одинокая. Автобус мягко покачивался, унося их всё дальше к побережью. За окном мелькнул указатель: «До моря 30 км». — Скоро приедем, — сказала Кастория громко, чтобы все слышали. — Полчаса. Просьба начать собирать вещи, но не вставать с мест до полной остановки. В салоне зашевелились. Кто-то потянулся, кто-то начал складывать телефоны и наушники. Март окончательно проснулась, достала свою расчёску и принялась расчёсывать волосы, выдирая колтуны. Мидей наконец открыл глаза, зевнул и уставился в потолок. Броня поднялась и прошла в конец автобуса, бросив короткий взгляд на Дань Хэна. Тот даже не шелохнулся. Броня что-то пробормотала себе под нос и вернулась на место. Топаз и Рацио замолчали. Она смотрела в окно, он — в свой телефон. Их разговор, кажется, был окончен. Келус снова посмотрел на Дань Хэна. Тот по-прежнему лежал с закрытыми глазами, и только чуть заметное движение век выдавало, что он не спит. « — Скоро», — подумал Келус. — «Скоро мы приедем. И тогда всё начнётся». Он взял бутылку воды, которую купил на последней заправке и сделал глоток, уставился в окно, где за полосатыми соснами уже угадывалась синева. Но почему-то была тревожность... Откуда она только взялась?