Истинные: Из пепла

— Забвение.

Сколько не беги — всё повторится вновь

Каждую ночь клуб «Oblivion» буквально кишел людьми, ведь его название говорило само за себя — «Забвение». Сюда, в эпицентр пульсирующего басами звука, люди приходили именно за этим: забыться, сбросить маски и с головой утонуть в крепком алкоголе и диких танцах. Интерьер заведения кричал о неприлично больших деньгах. Всё пространство было выдержано в глубоких, мрачных тонах: от стен, обтянутых черным бархатом, до темного глянцевого пола. По центру располагался огромный круглый танцпол, который сейчас напоминал единый, извивающийся в экстазе живой организм под вспышками стробоскопов. Вокруг него идеальным кольцом выстроились массивные кожаные диваны, утопающие в полумраке. Вдоль одной из стен тянулась бесконечно длинная барная стойка, эффектно подсвеченная снизу кроваво-красным неоном, где бармены виртуозно разливали самые изысканные напитки. Это люксовое, пропитанное пороком место открылось всего полгода назад, но уже стало культовым — абсолютно под стать своему владельцу, Мираксу д’Аржену. Над беснующейся толпой основного зала нависал второй ярус — закрытая ложа из тонированного стекла, предназначенная исключительно для узкого круга избранных. Звукоизоляция там была настолько идеальной, что тяжелые басы превращались лишь в легкую вибрацию пола. Именно там, вдали от чужих глаз, одиноко сидел мужчина. Он лениво покачивал в руке тяжелый хрустальный стакан с янтарным виски. Высокий, с резкими, по-настоящему аристократическими чертами лица, он выглядел так, словно сошел с полотен эпохи Возрождения. Его длинные, идеально прямые белоснежные волосы падали на плечи, создавая резкий контраст с темной обивкой кресла. Глаза холодного, пронзительно-голубого оттенка, похожего на потрескавшийся лед, мерцали спокойной, но неумолимой решимостью. В нем не было ни капли театральности Миракса или вспыльчивости Люцифера. Он выглядел так, будто каждый его жест, каждый вдох были рассчитаны заранее с математической точностью. От всей его фигуры за километр веяло непробиваемым, ледяным высокомерием. В отличие от большинства посетителей, предпочитающих темные тона, мужчина намеренно выделялся. На нем были безупречно выглаженные белые брюки и белоснежная шелковая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, поверх которой был небрежно наброшен дорогой пиджак цвета слоновой кости. Он сидел, закинув ногу на ногу, и равнодушно смотрел вниз, на копошащихся на танцполе людей. Его вид был откровенно скучающим. Казалось, всё вокруг — эта суета, эти жалкие пороки, сама жизнь — ему уже изрядно надоело. Дверь в VIP-ложу бесшумно скользнула в сторону. В помещение вошли двое: Миракс, на ходу сбрасывающий свое черное пальто, и Люцифер, чье лицо было мрачнее самой темной ночи. — Ну наконец-то, — раздраженно проговорил светловолосый мужчина, со стуком опустив тяжелый хрустальный стакан на стеклянный стол. — Ты скучал, mon ami blanc comme neige? — усмехнулся Миракс, вальяжно плюхаясь на мягкий кожаный диван. — То-то я смотрю, ты бессовестно уничтожаешь мой элитный бар. Как же так, Сафирель, ведь я так тебе доверял… — театрально, приложив руку к груди, протянул он. Сафирель полностью проигнорировал ребячество владельца клуба. Он подался вперед, облокотившись на колени и сцепив длинные бледные пальцы в замок. Его холодный, расчетливый взгляд скользнул по Люциферу, который молча опустился в соседнее кресло, выглядя мрачнее грозовой тучи. — Как всё прошло? — ровным тоном спросил Сафирель. — И почему вы так задержались? Я жду вас здесь с самого полудня. — Были дела, — коротко и отстраненно бросил Люцифер, сверля немигающим взглядом темную столешницу. — Мне нужно было заехать еще в пару мест. Сафирель вопросительно приподнял бровь, переводя пронзительно голубые глаза на Миракса, но тот лишь беззаботно пожал плечами, давая понять, что сам понятия не имеет, где и зачем пропадал его друг после полицейского участка. — Давай выкладывай, — Миракс потянулся за бутылкой дорогого бурбона, чтобы плеснуть себе в бокал. — Какого черта тебя вообще трясет полиция? Слушай, если ты так отчаянно хотел расстаться с этой девицей, не обязательно было её пырять ножом. Мог бы просто отправить смс. Люцифер медленно поднял глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в темном омуте радужки мелькнуло что-то по-настоящему пугающее. — Если бы я хотел её убить, — его голос прозвучал низко и леденяще спокойно, перекрывая глухую вибрацию басов с нижнего этажа, — я бы просто свернул ей шею прямо там, в ресторане. А не стал бы выслеживать её по грязным переулкам в каком-то богом забытом месте. Он откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и едко, с пугающим, абсолютно искренним равнодушием добавил: — Хотя, признаться честно, давно пора было от нее избавиться. Она мне уже знатно надоела. В ложе не изменилось ровным счетом ничего. Ни Миракс, ни Сафирель даже не дрогнули от этой откровенно жуткой фразы, сказанной тоном, от которого у любого нормального человека кровь застыла бы в жилах. Никакого изумления или морализаторства. Для них подобная циничная жестокость Люцифера была абсолютной нормой. Они прекрасно знали, на что способен их друг, и его темная аура, вкупе со специфическим юмором, воспринималась в их узком кругу как нечто само собой разумеющееся. Сафирель лишь чуть склонил голову набок, анализируя его слова. — Я навел кое-какие справки через своих людей в департаменте, — спокойно продолжил мужчина, пропустив мимо ушей их обмен любезностями. Он изящным жестом поправил манжету белоснежной рубашки. — Удар был всего один. Прямо в сердце. Но судмедэкспертов смутил характер раны: использовали старинный клинок с очень специфической, редкой геометрией лезвия. Такие вещицы обычно пылятся за стеклом у богатых ценителей искусства или передаются по наследству в семьях со длинной родословной. Миракс протяжно присвистнул, покачивая бурбон на дне бокала. На его губах заиграла довольная, хищная улыбка. — Allez! Старинный клинок для истинных ценителей, — протянул он, с насмешливым прищуром глядя на Люцифера. — Звучит точь-в-точь как тот вычурный хлам, которым ты барыжишь в своей конторке с антиквариатом, Люци. Все трое прекрасно знали, что элитный салон антиквариата Люцифера в центре Чикаго был лишь красивой, законной ширмой. Идеальным прикрытием для отмывания огромных сумм и ведения куда более теневых и незаконных дел. Люцифер медленно перевел на Миракса тяжелый, темный взгляд и криво, почти по-волчьи усмехнулся. В его глазах не было ни единой капли скорби или сожаления о смерти Киры. Абсолютное, ледяное равнодушие, граничащее с брезгливостью. — Если бы я пускал свой лучший товар на каждую скучную девицу, которая посмела открыть рот в моем присутствии, мне бы скоро не было через что было отмывать наши миллионы, — едко парировал он голосом, сочащимся черным юмором. — К тому же, марать коллекционную сталь о дешевую ткань её одежды? Какая безвкусица. Убийца явно не уважает искусство. Миракс тихо рассмеялся, отпивая из бокала, полностью разделяя этот извращенный цинизм. Сафирель же даже не улыбнулся. Его идеальное, скульптурное лицо оставалось пугающе бесстрастным, словно высеченным из мрамора. — Оставим эстетику, — его ледяной голос заставил смешок Миракса стихнуть. Мужчина подался еще немного вперед, и его пронзительно-голубые глаза сузились. — Есть еще одна деталь, из-за которой копы так вцепились в тебя, Люцифер. Когда тело нашли в снегу, в её окоченевшей руке была намертво зажата стодолларовая купюра. Люцифер медленно откинулся на спинку кожаного кресла. Он шумно выдохнул, и его длинные пальцы с тихим, ритмичным стуком забарабанили по темной стеклянной столешнице. Взгляд его темных глаз стал задумчивым и острым, как лезвие. — А вот это уже интересно, — протянул он, словно смакуя эту деталь. Миракс задорно рассмеялся, поднося бокал к губам. — Оставил чаевые Харону для переправы? Как благородно с твоей стороны, Люци. Хотя лично я бы за Киру и ломаного цента не дал. Сафирель проигнорировал очередную шутку владельца клуба. Его ледяной взгляд оставался прикованным к Люциферу. — Что именно произошло накануне её смерти? В деталях. Люцифер презрительно скривился, словно само воспоминание о прошлом вечере вызывало у него физическое отвращение. — Ничего особенного. Мы сидели за столиком в ресторане с одной заносчивой психологшей и её… клерком, — при упоминании Стива его лицо исказила гримаса неподдельного отвращения. — Кира несла какую-то несусветную ересь, впрочем, как и обычно. А потом напилась в хлам и пошла искать кошелек потолще. Повисла на шее у какого-то потного, старого хмыря в абсолютно безвкусном костюме. Я просто бросил деньги на стол и ушел. — Трагедия в трех актах, Шекспир бы рыдал, — хмыкнул Миракс, но вдруг его театральная улыбка померкла, а в глазах мелькнула холодная, расчетливая искра. — Подожди-ка. Если убийца вложил стодолларовую купюру в её руку… значит, он видел, как ты расплачивался. Убийца был с вами в одном ресторане. В VIP-ложе на секунду повисла тяжелая тишина. — Что еще за психологша и клерк? — нарушил паузу Сафирель, слегка прищурившись. — Ты не говорил, что вы были не одни. Лицо Миракса тут же озарилось широкой, почти ликующей улыбкой хищника, почуявшего кровь. — А-а-а! Да ты же еще не знаешь! — он подался вперед, явно наслаждаясь моментом. — Наш Люцифер давеча совершенно случайно познакомился с одной обворожительной, но очень дерзкой красоткой, работающей мозгоправом. И зовут её… Вики Уокер. Произнося имя, Миракс намеренно выделил его интонацией и впился пристальным, многозначительным взглядом в Сафиреля. Идеальная, непроницаемая маска блондина дала трещину. Всего на долю секунды, но этого было достаточно. Его холодные голубые глаза едва заметно расширились, а пальцы, сцепленные в замок, напряглись. Сафирель сделал медленный вдох, мгновенно возвращая лицу ледяное спокойствие, словно ничего и не было. — Вот как, — ровно произнес он, не отрывая взгляда от Миракса. — А этот клерк… кто такой? Какой-то её друг? Миракс откинулся на спинку дивана и злорадно усмехнулся. — Хуже! Это её парень. Сафирель бегло взглянул на Люцифера, и одна его элегантная бровь удивленно взметнулась вверх. Люцифер в ответ лишь раздраженно цокнул языком. Его губы изогнулись в презрительной, ядовитой усмешке. — Громко сказано, — процедил он, словно выплевывая яд. — Скорее, унылый, бесхребетный кусок офисного планктона, у которого из достоинств — только дешевый пиджак и врожденная способность сливаться с обоями. Понятия не имею, что такая девушка вообще забыла рядом с этим жалким недоразумением. Миракс и Сафираль синхронно усмехнулись, переглянувшись, ведя мысленный диалог. — Убийца явно кто-то из посетителей, — задумчиво произнес Люцифер, возвращаясь к теме и мерно барабаня пальцами по столешнице. — Народу в ресторане была тьма. Вряд ли это была психологша со своим бесхребетным прихвостнем. Этот унылый клерк скорее в обморок упадет при виде кухонного ножа для стейка, не говоря уже о том, чтобы профессионально всадить коллекционный клинок кому-то под ребра. Миракс не выдержал и откровенно заржал, едва не поперхнувшись бурбоном. — А вот психологша, кажется, запала тебе в душу, а, Люци? — он театрально всплеснул руками, сверкнув россыпью серебряных цепей на груди. — Надо же! Сам Люцифер Дэвилс положил глаз на мозгоправа! Давно пора, друг мой. Наконец-то нашелся кто-то, кто вправит тебе мозги и научит хорошим манерам. Работы там, конечно, непочатый край, но девушка выглядит целеустремленной. Сафирель, до этого хранивший ледяное молчание, позволил себе едва заметную, издевательскую полуулыбку. — Учитывая твой скверный характер и социопатические наклонности, Люцифер, сеансы терапии у мисс Уокер обойдутся тебе в целое состояние. Люцифер раздраженно скрипнул зубами. Его глаза потемнели от злости, и он метнул в друзей такой уничтожающий взгляд, от которого у любого другого волосы встали бы дыбом. — Мои мозги в полном порядке, — ядовито процедил он. — В отличие от твоей проспиртованной печени, Миракс, и твоей мертвенной, высокомерной скуки, Сафирель. Еще одна подобная шутка, и я лично проверю, насколько быстро ваши элитные медицинские страховки покроют лечение переломов челюсти. Миракс примирительно поднял руки вверх, всё еще довольно ухмыляясь, а Сафирель лишь снисходительно хмыкнул, возвращаясь к своему виски. Люцифер шумно выдохнул, сбрасывая раздражение, и устало потер переносицу. — Главное, что этот цирк в участке пока закончился, — уже более серьезным, деловым тоном произнес он. — Миракс вовремя вытащил меня из лап этого потного детектива, но копы будут рыть землю носом. У меня идеальный мотив, и они так просто не отстанут. Главное, чтобы они не смогли придраться к моему алиби. Миракс вальяжно отмахнулся, расслабленно откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу. Его лицо вновь приняло то самое самодовольное выражение, с которым он общался с полицией. — О, за это даже не переживай, mon ami, — мурлыкнул он с обволакивающим французским акцентом. — Я уже всё устроил. Мои ребята еще пару часов назад удаленно подкорректировали серверы твоего элитного жилого комплекса. Люцифер вопросительно выгнул бровь, а Миракс лишь самодовольно улыбнулся, покручивая стакан. — Записи с камер на подземном паркинге, в лифте и логи системы «умного дома» в твоем пентхаусе покажут ровно то, что должны, — пояснил д’Аржен. — Как я приехал к тебе около одиннадцати вечера, и мы мирно пили твой коллекционный скотч до самого рассвета. Полиция может изымать серверы сколько угодно — комар носа не подточит. Вскоре они разошлись. Было уже глубоко за полночь, когда Люцифер, оставив друзей в пропитанном басами и алкоголем «Oblivion», сел за руль своего автомобиля и растворился в неоновых огнях ночного города. Его путь лежал в самый центр, где на верхнем этаже одного из самых фешенебельных небоскребов располагался его пентхаус. Квартира встретила его звенящей, холодной тишиной. Отсюда, сквозь панорамные окна во всю стену, открывался захватывающий дух вид на спящий Чикаго — бесконечное море мерцающих огней, разрезанное темной лентой реки. Люцифер даже не стал включать свет. Вымотанный до предела бесконечным днем, допросом и тяжелыми мыслями, он стянул с себя пальто, небрежно бросив его на спинку кожаного кресла, и направился прямо в спальню. Едва его голова коснулась прохладных шелковых наволочек, тяжелая, вязкая тьма поглотила его сознание. Но вместо долгожданного, спасительного отдыха она принесла с собой нечто иное. Перед глазами всплыла смутно знакомая комната. Люцифер сидел в массивном кресле, потягивая из бокала ярко-голубую жидкость, которая обжигала горло своей горечью. Он ощущал себя растоптанным, разбитым на мелкие осколки. Его гордость, уверенность и привычный холод смялись под грузом ревности и отчаяния. Ведь ненароком услышанный разговор и стал его главным истязанием. — Да почему так больно… — выдох сорвался стоном, но в нём не было ярости, а только отчаяние, которое он не умел ни принять, ни спрятать. Он хотел стать лучше. Хотел научиться мягкости, хотел понимать её эмоции, хотел быть тем, с кем она чувствовала бы себя в безопасности. Но сегодняшний день: её слова, её восхищение другим — всё это раздавило его надежды, растёрло их в пыль, уничтожило так же беспощадно, как он сам когда-то уничтожал своих врагов. Он медленно втянул воздух, будто решал свою судьбу. — Раз я недостоин любви, — жестоко произнёс он в пустоту. — Значит, буду делать то, для чего был создан. Для боли и страданий. Его лицо окаменело. Черты сделались резкими, тепло исчезло без следа, уступив место той тёмной, жестокой силе, которую он так долго пытался подавить под влиянием Вики. Люцифер поднял стакан, ещё полный наполовину, посмотрел на стекло как на что-то лишнее и сжал его в ладони. А затем стакан хрустнул, разлетаясь на острые осколки, которые тут же впились в кожу. Густая темная кровь выступила мгновенно, но Люцифер даже не вздрогнул, а только сильнее сжал кулак, вгоняя стекло глубже под кожу, ощущая, как каждый осколок рвёт плоть. — Люцифер! — Вики стремительно ворвалась в комнату, и с порога стала лихорадочно шарить взглядом по полумраку. Но шаг застыл в воздухе, когда она увидела его, развалившегося в кресле. Из его ладони торчали крупные осколки стекла, а по предплечью медленно стекали густые, почти чёрные струйки крови. Он перевёл взгляд на её окровавленную руку, и усмешка стала ещё более неприятной. Он, однако, будто бы вовсе не ощущал боли, а только бессмысленно, уже по инерции, допивал очередную бутылку, окружённый целым скоплением пустых, валяющихся на полу и поблескивающих тусклым стеклом. И когда последняя капля исчезла, он небрежно отшвырнул бутылку в сторону, которая ударилась о стену и разлетелась в звенящую вспышку осколков. Люцифер резко распахнул глаза, судорожно втягивая воздух, словно только что вынырнул из ледяной воды. Он резко сел на кровати. Сердце колотилось о ребра с такой первобытной, оглушающей яростью, будто он и правда только что истекал кровью на полу какой-то мрачной комнаты. Вокруг была лишь идеальная тишина его элитного пентхауса и холодный лунный свет, льющийся сквозь панорамные окна. Правая ладонь горела. Фантомная боль пульсировала глубоко под кожей, настолько острая и реальная, что Люцифер инстинктивно сжал пальцы в кулак, ожидая почувствовать влажный хруст стекла и теплую, липкую кровь. Но ладонь была сухой. Тяжело дыша, он медленно поднес руку к лицу. В тусклом свете ночного Чикаго на коже отчетливо белел те самые старые, рваные шрам. Следы, происхождение которых он никогда не мог вспомнить, списывая на бурную юность. До этой ночи. — Какого дьявола… — хрипло выдохнул он в пустоту, откидывая мокрые от холодного пота волосы со лба. Его разум отказывался это переваривать. Вики Уокер. Дерзкая, заносчивая девчонка-психолог с острым языком, которую он впервые увидел несколько дней назад. Какого черта его подсознание подкинуло ему этот больной, до жути реалистичный бред? Почему в этом сне она смотрела на него так? И, самое главное, почему от одного лишь фантомного воспоминания о том, как она восхищается кем-то другим, внутри всё скрутило от такой всепоглощающей, разрушительной тоски, словно из него вырвали душу? «Создан для боли и страданий». Эти слова, произнесенные его голосом в кошмаре, отдались в груди пугающе знакомым, правильным эхом. Но это было абсурдом. Он — Люцифер Дэвилс. Властный, богатый, ни от кого не зависящий эгоист. Он не страдает из-за женщин. Он их использует и забывает. Люцифер с глухим рычанием отбросил в сторону смятое шелковое одеяло и рывком поднялся с кровати. Он подошел к огромному окну и оперся горячим лбом о прохладное стекло. Внизу, на сотни метров, раскинулся сияющий огнями мегаполис, но перед глазами Люцифера стояло только её лицо. Испуганное, бледное, с окровавленной рукой. Эта девушка каким-то непостижимым образом забралась ему под кожу, словно тот самый осколок стекла из сна. Желваки на его скулах яростно сжались. Это просто стресс. Полиция, допрос, паршивый бурбон Миракса и задетое эго из-за того, что она посмела его анализировать. Ничего больше. Но он должен её увидеть. Завтра же. Посмотреть ей в глаза при дневном свете, выкинуть из головы эту навязчивую блажь и доказать самому себе, что она — всего лишь обычная, раздражающая женщина, возомнившая о себе невесть что. Ему просто нужно закрыть этот гештальт. И он обязательно найдет её во что бы то ни стало.

***

Утро воскресенья началось для Вики не с теплого света солнца или запаха кофе, а с резкого скрежета ключа в замке и хлопка входной двери. На часах было едва за шесть утра. Рассвет только-только окрашивал небо над Чикаго в бледно-серые тона. Вики резко села на кровати, натягивая одеяло до подбородка, и сонно заморгала. В спальню буквально ворвался Стив. Его пальто было распахнуто, волосы растрепаны, а в глазах горел совершенно дикий, лихорадочный блеск. — Вик, просыпайся! — выпалил он, тяжело дыша. Он бросил на тумбочку ключи и подошел к кровати, размахивая скомканным листом бумаги. — Это просто безумие. Полное безумие! Вся редакция и полиция стоят на ушах! — Стив? — Вики потерла глаза, пытаясь сфокусировать зрение. — Что случилось? Который час… — В редакцию пришло письмо, — перебил он её, его голос дрожал от возбуждения. — От убийцы Киры Сейл! Меня и главного редактора допрашивали до самого утра. Копы в бешенстве из-за того, что маньяк связался именно с прессой. Вики мгновенно проснулась. Остатки сна слетели, уступив место ледяному напряжению. — Мэр давит, чтобы мы молчали и не сеяли панику в городе, — продолжал тараторить Стив. — Копы сейчас пытаются всё засекретить, чтобы предотвратить второе убийство. Но мне чудом удалось сделать копию, пока детективы отвлеклись. Зря они, конечно, так быстро отпустили твоего нового знакомого. Как видишь, Люцифер Дэвилс времени зря не теряет. Уже нашел себе вторую жертву и решил поиграть с нами в кошки-мышки. Он вложил распечатанный лист в руки Вики и нервно заходил по комнате. Вики разгладила бумагу на коленях. Черные буквы прыгали перед глазами, но смысл написанного проступал с пугающей четкостью. Вики вперила взгляд в неровные строчки, и её профессиональный ум немедленно начал выстраивать психологический профиль. Она видела сходства. Убийца был невероятно высокомерен — это сквозило в каждом слове, в этом снисходительном «Глупцы» и театральном «увертюра». Он относился к человеческим жизням как к шахматным фигурам, предлагая полиции «сыграть». В этом действительно читался тот же хищный, давящий комплекс превосходства, который Вики ощутила во взгляде Люцифера Дэвилса. Тот тоже любил играть с людьми и упивался своей безнаказанностью. Но чем дольше она вчитывалась в текст, тем ярче проступали разительные, непреодолимые отличия. «Очищающее пламя… скверна… раскаяние». Маньяк был миссионером. Фанатиком, который оправдывал свою жажду крови высокой моральной целью. Он пытался «очистить» город от греха, выступая в роли самопровозглашенного спасителя. Люцифер же был полной противоположностью. Он сам был грехом. Ему плевать на мораль, плевать на «спасение» Чикаго и тем более на чье-то раскаяние. Люцифер Дэвилс никогда не стал бы прикрывать свои действия жалкими оправданиями о «больном городе». И уж тем более этот человек, излучающий абсолютную, холодную власть, не стал бы унижаться, отправляя письма в местную газету, выклянчивая первую полосу ради дешевой славы. Убийца жаждал внимания публики. Люциферу публика была не нужна — он сам устанавливал правила. — Это не он, Стив, — тихо, но абсолютно твердо произнесла Вики, не отрывая взгляда от бумаги. — Люцифер не убийца. Стив резко остановился посреди комнаты. В его глазах на долю секунды мелькнуло что-то темное и раздраженное — ему явно не понравилось, что Вики так упорно защищает этого высокомерного богача. Но он быстро натянул обратно маску взволнованного и уставшего парня. — Ну, копы так не думают, — буркнул он, подходя к шкафу и доставая чистую рубашку. — Слушай, мне нужно в душ, переодеться и лететь обратно в редакцию. Босс требует, чтобы я держал руку на пульсе. Сможешь пока покопаться в этом шифре внизу? Вдруг твой гениальный мозг психолога заметит какую-то закономерность в этих буквах, которую упустили эксперты? — Я попробую, — задумчиво произнесла Вики, аккуратно сворачивая распечатку. — Хотя криптография и шифры — совершенно не мой профиль. Но если я сфокусируюсь на логике и психотипе этого маньяка, возможно, мне удастся понять, как именно работает его больной мозг. Стив торопливо кивнул, на ходу застегивая свежую рубашку и накидывая пальто. Бросив короткое «буду на связи», он пулей вылетел из квартиры, оставив Вики наедине со своими мыслями. Она не стала задерживаться дома. Быстро собравшись и бросив в сумку ноутбук, Вики отправилась в свою любимую кофейню в самом центре города. Это место всегда было её личным оазисом спокойствия. За большими панорамными окнами раскинулся пасмурный, затянутый тяжелыми серыми тучами Чикаго. Вчерашней метели уже не было, но город выглядел промозглым и стылым. Зато внутри царил невероятный домашний уют: интерьер был выдержан в теплых бежевых и глубоких коричневых тонах, повсюду виднелись фактурные элементы из натурального дерева, а обилие живых зеленых растений в массивных кадках создавало ощущение маленького, уединенного сада посреди каменных джунглей. Подойдя к стойке, Вики заказала свой неизменный фаворит — большой латте с ореховым сиропом — и устроилась за дальним, самым тихим столиком у окна. Открыв ноутбук, она сделала глоток обжигающего, сладко-пряного кофе и разложила перед собой лист с копией письма. Ее взгляд снова и снова цеплялся за последнюю строчку, отделенную чертой: «Но помните: для тех, чьи дни сочтены, время всегда идет вспять. П. Д. — Т Л У Ф» «Время идет вспять. Что это значит? Читать задом наперед?» Вики схватила ручку и быстро набросала на бумажной салфетке: Ф У Л Т — Д. П. Она нахмурилась. Звучит как полная бессмыслица. Фулт? Инициалы следующей жертвы? Название улицы? Может, «Д. П.» — это аббревиатура Департамента Полиции, к которому он обращается? Но при чем здесь «ФУЛТ»? Вики открыла поисковик и начала лихорадочно вбивать комбинации. База данных Чикаго не выдавала ни одной подходящей улицы или организации. Она раздраженно зачеркнула написанное. «А если «время вспять» — это указание на год рождения жертвы или отсчет до убийства? Может, «П. Д.» — это зашифрованная дата? Понедельник, Декабрь? Пятый День? Или это координаты на карте, переведенные в буквенный эквивалент?» Она потерла виски, чувствуя, как от напряжения начинает пульсировать в голове. Маньяк был расчетливым педантом, а значит, в этих буквах скрыта абсолютно четкая система. Но ключ к шифру упорно ускользал от нее, путая мысли и заводя в глухой тупик. Вики с головой погрузилась в экран ноутбука, выстраивая всё новые, всё более сложные и теории, не замечая ничего вокруг. Из бесконечного лабиринта ошибочных теорий Вики вырвал резкий скрип отодвигаемого стула. Кто-то бесцеремонно опустился на место прямо напротив неё. Она вздрогнула, выныривая из своих мыслей, подняла глаза и застыла, неверяще моргнув. Перед ней, вальяжно откинувшись на спинку стула и сверкая своей привычной, хищной и пугающе самодовольной улыбкой, сидел её недавний знакомый. В этом светлом, пахнущем корицей и выпечкой месте он выглядел как грозовая туча, случайно заклубившаяся посреди уютной оранжереи. — Мистер Дэвилс?.. — растерянно протянула Вики. Она невольно оглянулась по сторонам: на парочки за соседними столиками, на баристу у кофемашины, словно пытаясь понять, в реальности она сейчас находится или её уставший мозг начал выдавать галлюцинации. — А вы ожидали увидеть тут нашумевшего маньяка? — усмехнулся он, чуть обнажив в оскале ровные белые зубы. Голос прозвучал низко, вибрируя какой-то темной насмешкой. Но Вики вдруг заметила, что сегодня в его взгляде что-то изменилось. Он смотрел на нее всё так же испытывающе, тяжело, но сквозь привычное высокомерие проступало что-то еще. Какая-то мрачная, почти болезненная сосредоточенность. Люцифер не сводил глаз с её лица, скользил взглядом по чертам, словно отчаянно пытался сопоставить их с каким-то стертым, ускользающим воспоминанием. В его темных глазах читался немой, раздражающий его самого вопрос: почему именно она? Почему эта обычная, дерзкая девчонка-психолог ворвалась в его подсознание, заставив проснуться в холодном поту с фантомной болью в ладонях? Под тяжестью этого темного, пронизывающего насквозь взгляда Вики мгновенно стушевалась. В горле пересохло. Она неловко заерзала на стуле, чувствуя себя бабочкой, пришпиленной к картону, но, как ни старалась, не могла отвести глаз от его лица. В нём была какая-то магнетическая, пугающая гравитация. Нужно было срочно разрядить эту густую, звенящую атмосферу. — Вы… тоже любите кофе? — ляпнула она первое, что пришло в голову, и тут же мысленно отругала себя за эту нелепую светскую беседу. Люцифер медленно изогнул бровь. — Нет. Я люблю виски. Вики в ответ лишь саркастично приподняла бровь, выразительно окинув взглядом зал кофейни, где самым крепким напитком был раф с сиропом. Подошедший в этот момент официант робко замер у их столика, явно оробев под мрачной аурой Люцифера. Тот, небрежно бросив взгляд на меню, исключительно ради приличия и того, чтобы остаться за столиком, заказал двойной эспрессо без сахара и без молока. Концентрированную, черную, как смоль, горечь. Когда крошечная чашка оказалась перед ним, Вики не удержалась. Её профессиональное эго, уязвленное его присутствием, требовало реванша. — Вы точно любите боль, раз добровольно предпочитаете такой невыносимо горький и невкусный кофе, — с легкой, колкой насмешкой прокомментировала она, наблюдая, как он делает глоток, даже не поморщившись. Её мозг тут же включился в привычную работу, сканируя сидящего перед ней мужчину. — Или… — она чуть прищурилась, понизив голос, — вы любите наказывать себя, намеренно делая себе больно. Её цепкий и анализирующий взгляд скользнул по линии его мужественной шеи. Там, из-под воротника темной рубашки, виднелись края сложных, черных татуировок, спускающихся на грудь. А затем её глаза машинально опустились ниже — к его предплечьям. Хоть они и были скрыты плотной тканью дорогой одежды, Вики не могла избавиться от рефлекса. Как клинический психолог, она прекрасно знала: люди с подобным психотипом, склонные к саморазрушению и жажде контроля через боль, чаще всего оставляют следы именно там. Люцифер перехватил этот направленный на его руки взгляд, и его челюсти едва заметно сжались. Взгляд Вики, скользнувший по его предплечьям, ударил словно по оголенному нерву. В памяти Люцифера мгновенно вспыхнул ночной кошмар: влажный хруст ломающегося стекла, густая, почти черная кровь и то пугающее, садистское удовлетворение, с которым он вдавливал острые осколки в собственную плоть. Фантомная боль снова резанула по старому шраму на правой ладони. Но ни один мускул на его лице не дрогнул. Он виртуозно, в долю секунды, натянул обратно свою привычную маску абсолютного, непробиваемого цинизма. Челюсти, сжавшиеся на мгновение, расслабились, а на губах заиграла медленная, дразнящая ухмылка хищника, которому бросили вызов. — Ищете шрамы, доктор Уокер? — его низкий и бархатистый голос обволакивал, проникая куда-то под кожу. Он намеренно подался вперед, опираясь локтями о стол и сокращая дистанцию. — Надеетесь раскопать глубокую, трагичную детскую травму, чтобы потом триумфально её вылечить? Он сделал еще один глоток черного, как смоль, эспрессо, не сводя с нее пронзительного взгляда. — Должен вас разочаровать. Я абсолютно, пугающе здоров. У меня нет никаких психологических проблем. А вот ваша маниакальная потребность чинить то, что не сломано… начинает меня забавлять. Вики вспыхнула. От его тона по спине пробежал легкий озноб, но она выпрямилась, упрямо вздернув подбородок. Её раздражала его снисходительность, но еще больше раздражало то, как её тело реагировало на его близость. — Здоровые люди не обладают таким зашкаливающим уровнем нарциссизма, мистер Дэвилс, — парировала она, стараясь, чтобы голос звучал предельно холодно и профессионально. — И уж точно не упиваются тем, что заставляют окружающих чувствовать себя некомфортно. Вы носите свои «красные флаги» так же гордо, как и свои сшитые на заказ костюмы. Люцифер бархатисто рассмеялся. Звук был искренним и оттого еще более обезоруживающим. В его темных и опасных глазах вспыхнула искра неподдельного, голодного интереса. Ему чертовски нравилось, как она злится. Как её щеки покрываются легким румянцем возмущения, а в голубых глазах загорается упрямый огонь. Большинство людей отводили взгляд, когда он смотрел на них так, но эта девушка… она смотрела прямо в ответ. — Значит, я заставляю вас чувствовать себя некомфортно? — он склонил голову набок. Его взгляд стал почти осязаемым, медленно скользя по её лицу, напряженной линии плеч, и возвращаясь к глазам. — А мне кажется, вы просто боитесь признаться, что этот дискомфорт вам нравится. Вы ведь не сбежали, когда я сел за этот стол. Напротив, вы с таким энтузиазмом пытаетесь залезть мне в голову… Он сделал короткую паузу, понизив голос до интимного полушепота, от которого по коже Вики побежали мурашки: — Смотрите, Вики, как бы в процессе не потерять свою собственную. Она судорожно сжала пальцами теплую чашку с латте, чувствуя, как от этой неприкрытой, наглой провокации пульс ускоряет ритм, отдаваясь в висках. Воздух между ними, казалось, можно было резать ножом — настолько густым, тяжелым и наэлектризованным он стал. Это было похоже на танец на минном поле, где каждый взгляд и жест выверены, но несут в себе угрозу неизбежного взрыва. — Моя голова на месте, — выдохнула она, выдерживая его взгляд и бросая ответную спичку в этот бензин. — А вот вашу стоило бы проверить. Желательно, у специалиста с лицензией на выписку сильных транквилизаторов. Люцифер довольно ухмыльнулся, откидываясь обратно на спинку стула, явно наслаждаясь этой словесной дуэлью. Его забавляла её колючесть. Она топорщилась, словно рассерженный воробей, пытаясь уколоть его своими профессиональными терминами, но добивалась ровно противоположного эффекта. — Для психолога вы слишком легко выходите из себя, Вики, — он насмешливо цокнул языком, вальяжно покручивая в руках крошечную чашку с эспрессо. — Столько амбиций, столько попыток разложить меня на диагнозы, а на деле — просто непризнанный гений психиатрии. Точнее, Непризнанная. Слово ударило Вики под дых. Оно не просто прозвучало в воздухе — оно сработало как оголенный провод, брошенный в воду. Разряд тока прошил тело от макушки до кончиков пальцев. В ушах на долю секунды возник пронзительный звон, а перед мысленным взором мелькнуло что-то огромное, серое, похожее на бесконечное небо в момент свободного падения. Дыхание перехватило. Вики судорожно втянула воздух, её голубые глаза расширились, уставившись на Люцифера с неподдельным испугом. «Почему это слово причиняет такую странную, фантомную боль?» Она зажмурилась, отгоняя наваждение, и зло вонзила ногти в ладони. Нужно было срочно взять себя в руки. Какая же нелепость — расклеиться от одной брошенной фразы этого наглого сноба! — Как вы вообще меня нашли? — голос Вики прозвучал чуть резче и выше, чем она планировала. Она попыталась выровнять дыхание, прожигая его взглядом. — Вряд ли вы случайно забрели выпить отвратительного кофе в заведение, которое явно находится за пределами вашего элитного ареала обитания. Люцифер заметил её секундную слабость. Его взгляд стал еще более цепким, но он позволил ей сменить тему, небрежно откинувшись на спинку стула. — Для меня не проблема найти того, кто мне нужен, Вики, — самодовольно протянул он, и в этом мягком баритоне послышалась скрытая угроза. — Чикаго только кажется большим городом. Вики упрямо вздернула подбородок. Её качнуло от страха к злости, и она решила ударить в ответ, сблефовав. — Раз вы такой всемогущий, мистер Дэвилс, так найдите маньяка, — бросила она, скрестив руки на груди и внимательно следя за его реакцией. — Уж если вам так легко находить людей. Люцифер медленно поставил чашку на блюдце. Тонкая фарфоровая посуда издала резкий звон. — А мне с этого какая выгода? — он лениво изогнул бровь, словно она предложила ему заняться благотворительностью. Вики опешила. Её голубые глаза вспыхнули от искреннего возмущения. — Какая выгода?! — она подалась вперед, неверяще глядя на мужчину перед собой. — Кира была вашей девушкой! Её жестоко убили. Вы как минимум должны хотеть, чтобы свершилось правосудие и покарало виновного! Если, конечно… это не вы сами её убили, а теперь просто строите из себя непричастного зрителя. Слова повисли в воздухе. Температура за столиком, казалось, упала на несколько градусов. Привычная насмешливая ухмылка мгновенно стерлась с лица Люцифера. Его черты окаменели, превратившись в безжалостную, высеченную из мрамора маску. Он плавно подался вперед, нависая над столом, и его темные глаза полыхнули таким первобытным, пугающим мраком, что Вики инстинктивно вжалась в спинку стула. — Запомните одну вещь, Уокер, — его голос упал до опасного, рокочущего шепота, от которого по коже поползли ледяные мурашки. — Если бы кто-то посмел покуситься на то, что мне по-настоящему дорого… я бы не стал полагаться на нашу доблестную полицию или глупое человеческое правосудие. Я бы нашел этого ублюдка и своими собственными руками вырвал бы ему сердце. Еще до того, как тело успело бы остыть. Он сделал паузу, позволяя тяжести своих слов осесть в её сознании, а затем добавил с ледяным, абсолютным равнодушием: — Но на Киру мне плевать. Она искала проблем, и она их нашла. Эта дешевка получила ровно то, что заслуживала. Вики отшатнулась, словно от физического удара. Холод, исходивший от его слов, пробирал до костей. — Это бесчеловечно, — выдохнула она, и в её голубых глазах вспыхнуло искреннее, неподдельное осуждение. — Как можно быть настолько циничным? Человека больше нет, её жестоко убили, а вы говорите о ней как о сломанной, надоевшей игрушке. Какой бы она ни была, это несправедливо! Люцифер лишь снисходительно хмыкнул, ничуть не задетый её праведным гневом. Он откинулся на спинку стула, переплетая длинные пальцы, и смерил её тяжелым, давящим взглядом. — Справедливость, Вики, — это сказка для тех, кто боится смотреть правде в глаза, — его голос звучал ровно, с откровенной долей насмешки. — Мир жесток, уродлив и абсолютно равнодушен к вашим высоким моральным стандартам. Он перемалывает таких идеалистов, как вы, не поперхнувшись. Вам пора бы уже снять свои розовые очки. Вы же психолог, в конце концов, а рассуждаете как наивная школьница. Вики не отвела взгляд. Вместо того чтобы вспылить, она вдруг горько усмехнулась, и в её чертах проступило неожиданное спокойствие, которое заставило Люцифера чуть нахмуриться. — Розовые очки не разбиваются сразу, — отчетливо произнесла она, глядя прямо в его темные, непроницаемые глаза. — Они трескаются постепенно. Так аккуратно, что поначалу это вовсе незаметно. Или же мы просто делаем вид, что не замечаем? В повисшей между ними напряженной тишине эти слова прозвучали удивительно весомо. Люцифер чуть прищурился. Привычная ядовитая ухмылка на мгновение сошла с его лица, уступив место искреннему, почти исследовательскому интересу. — Красиво сказано, — медленно протянул он, задумчиво скользнув взглядом по её лицу. — А главное — пугающе точно. И кто это сказал? Ваш любимый Фрейд? — Нет, — Вики чуть заметно улыбнулась уголками губ, чувствуя маленькую победу от того, что смогла пробить его броню хотя бы на секунду. — Это писательница Lina Estée. Неизданное. Люцифер слегка пожал плечами, мгновенно возвращая себе маску скучающего аристократа. — Не слышал о такой, — ровно ответил он, давая понять, что современная проза его мало интересует. — Я больше предпочитаю поэзию. Он хотел добавить что-то еще, очередную колкость, чтобы оставить последнее слово за собой, но тут его взгляд, скользнувший по столу, внезапно остановился. Расслабленная поза в одно мгновение стала напряженной, как у хищника, почуявшего запах крови. Его темные глаза впились в распечатку, лежащую рядом с чашкой Вики — тот самый лист со странным текстом и хаотичным набором букв в конце, исписанный на полях её неровным почерком. Он смотрел на него долго. Непростительно долго для человека, которому просто бросилась в глаза чужая бумажка. Тишина за столиком из искрящейся вновь стала давящей. — А это еще что такое? — его бархатистый голос резко изменился, сменившись холодным, требовательным тоном. Внутри Вики всё оборвалось. Липкий холодок пробежал по позвоночнику. Она ведь до сих пор не исключала мысль, что этот властный, пугающий мужчина перед ней и есть маньяк. И сейчас он смотрел прямо на собственное зашифрованное письмо, которое она, словно ищейка, пыталась разгадать. Она поспешно потянулась к столу, пытаясь накрыть лист ладонью или отодвинуть его подальше. — Ничего такого… — Вики сглотнула, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто… рабочие материалы. Копия из полицейского отчета. Но реакция Люцифера была быстрее. Он перехватил бумагу из-под ее пальцев с пугающей, звериной ловкостью. Вики замерла, не смея дышать, готовясь к тому, что в его глазах сейчас вспыхнет ярость разоблачения. Но вместо этого Люцифер лишь чуть склонил голову, пробегаясь взглядом по строчкам. На его лице не дрогнул ни один мускул, не было ни тени узнавания или вины. Только холодный, оценивающий интерес эстета, читающего чужую рецензию. — Это письмо прислал убийца? — наконец спросил он, и на его губах заиграла легкая, почти одобрительная усмешка. Он перевел взгляд на Вики. — Интересное послание. Нужно отдать должное его находчивости и… определенному театральному вкусу. «Очищающее пламя», значит. Наблюдая за тем, как он абсолютно отстраненно, с легкой долей иронии комментирует текст, Вики вдруг ясно осознала: это не он. Её напряженные плечи расслабленно опустились. Люцифер Дэвилс никогда бы не стал так снисходительно хвалить самого себя. В его реакции не было того самовлюбленного трепета, с которым убийцы обычно слушают о своих «подвигах». Он читал это как дешевый бульварный роман. Подозрения, которые душили её всё утро, вдруг показались глупыми и беспочвенными. Она выдохнула. — Я сдаюсь, — Вики устало потерла переносицу, признавая поражение перед его проницательностью. — Да, это послание от убийцы Киры. И я бьюсь над этими последними строками весь день, пытаясь найти хоть какую-то логику, но абсолютно ничего не могу придумать. Это просто набор букв. Люцифер снова перевел взгляд на нижнюю часть листа. «Но помните: для тех, чьи дни сочтены, время всегда идет вспять. П. Д. — Т Л У Ф» Он смотрел на буквы долго и вдумчиво. А затем, абсолютно будничным, спокойным жестом, опустил руку во внутренний карман своего дорогого пальто. Раздался тихий, почти беззвучный металлический щелчок. В следующее мгновение Люцифер опустил руку на стол. В его длинных пальцах матовым блеском сверкнула темная сталь. Это был нож. Роскошный, явно коллекционный складной клинок с хищной, очень специфической и редкой геометрией лезвия. Рукоять была покрыта искусной гравировкой, а само лезвие выглядело настолько острым, что, казалось, могло разрезать даже воздух. Сердце Вики пропустило глухой, болезненный удар и ухнуло куда-то в желудок. «…Судя по характеру раны, это был не кухонный тесак и не обычная уличная выкидуха. Эксперты уверены, что использовался редкий, скорее всего, дорогой коллекционный клинок с необычной геометрией лезвия» — голос детектива Миллера эхом взорвался в её голове. Свежий глоток воздуха застрял в горле. Только что рухнувшие подозрения вспыхнули с новой, сокрушительной силой, парализуя её изнутри. «Боже. Он сидит прямо передо мной. С тем самым ножом». А Люцифер, совершенно не замечая её расширившихся от паники глаз, равнодушно подцепил острием смертоносного клинка край распечатки и плавно перевел кончик лезвия на зашифрованные буквы, используя нож как обычную указку. — Вы невнимательно читаете условия игры, Вики, — его бархатный баритон прозвучал на фоне её звенящего, оглушительного ужаса так обыденно, что это пугало еще больше. — «Время идет вспять». Зачем искать сложные пути, если ответ лежит на поверхности? Вы пробовали применить к этому шифр Цезаря? Просто сдвиньте алфавит в обратную сторону. Острый, как бритва, кончик коллекционного ножа остановился точно под первой буквой шифра. Металл тускло блеснул в приглушенном свете кофейни. Для Люцифера это был просто удобный предмет, случайно оказавшийся в кармане, идеальная указка для глупой бумажной головоломки. Но для Вики этот хищный, изогнутый кусок темной стали стал эпицентром надвигающейся паники. Она не могла отвести взгляд от лезвия. Дыхание перехватило, а в ушах зашумела кровь. «Один точный удар… коллекционный клинок… необычная геометрия…» Слова детектива накладывались на реальность с пугающей, тошнотворной точностью. В уютной кофейне, пахнущей ванилью и свежей выпечкой, этот нож выглядел дико, инородно. Смертоносно. Вики медленно подняла глаза на мужчину, сидящего напротив. Он играл с ней? Намеренно принес орудие убийства, чтобы посмотреть, как она будет биться в панике, словно мышь в мышеловке? Но лицо Люцифера оставалось абсолютно спокойным, лишь темные глаза смотрели с легким, насмешливым вызовом. Он ждал, пока ее мозг психолога обработает его подсказку. — Шифр… Цезаря? — переспросила она непослушными губами. Голос предательски дрогнул. Люцифер чуть склонил голову, и лезвие ножа скользнуло по бумаге, подчеркивая слово «вспять». — Именно. Самый примитивный код из возможных, — его глубокий баритон звучал расслабленно. — Если «время идет вспять», логично предположить, что алфавит тоже. Сдвиньте буквы назад. Попробуйте, скажем, шаг в три символа. Это классика. Вики заставила себя оторвать взгляд от ножа. Ее пальцы дрожали, когда она схватила ручку. Под пристальным, тяжелым взглядом Люцифера, который буквально выжигал на ней клеймо, она начала лихорадочно отсчитывать буквы в обратном порядке. — Буква «П», минус три назад… «О», «Н»… получается «М», — пробормотала она, записывая результат на салфетке. Люцифер одобрительно хмыкнул, переведя острие ножа на следующую букву. — Продолжайте, доктор Уокер. — «Д»… минус три… это «Б», — Вики сглотнула подступивший к горлу ком. Страх парализовал, но адреналин заставлял мозг работать с невероятной скоростью. — Дальше «Т»… это «П». «Л» превращается в «И». «У» — это «Р». А «Ф»… Ручка замерла над бумагой. Вики уставилась на получившуюся строчку, и по ее спине пробежал могильный холод. М. Б. — П И Р С В воздухе повисла звенящая, мертвая тишина. Шум кофемашины на фоне словно отрезало ножом. — М. Б. — тихо выдохнула Вики, не веря собственным глазам. — Это не аббревиатура. Это инициалы! Инициалы следующей жертвы! Люцифер убрал нож от бумаги. Легким, почти незаметным движением большого пальца он сложил лезвие — раздался сухой металлический щелчок, и смертоносная сталь исчезла в рукояти. Он убрал клинок во внутренний карман пальто и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — А Пирс… — его губы изогнулись в мрачной, циничной полуулыбке. — Это место. Пирс на озере Мичиган. Идеальная, безлюдная декорация для театрального маньяка, который жаждет внимания прессы. Вики в ужасе посмотрела на него. В ее голове билась только одна мысль: он слишком быстро это понял. Слишком легко. Он сидит перед ней, спокойный и непоколебимый, с коллекционным ножом в кармане, и хладнокровно обсуждает место следующего убийства. Шум кофейни — звон фарфоровых чашек, приглушенный смех за соседними столиками, шипение капучинатора — всё это вдруг показалось Вики сюрреалистичной, картонной декорацией. Реальностью были только эти буквы, выведенные её собственным дрожащим почерком на смятой салфетке. Чей-то смертный приговор, который должен быть приведен в исполнение на ледяном, продуваемом всеми ветрами пирсе у озера. А напротив неё, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел человек, который только что с пугающей, нечеловеческой легкостью вскрыл этот шифр. Человек, в кармане пальто которого лежал коллекционный клинок с редкой геометрией лезвия — точно такой же, каким одним ударом пробили сердце Кире Сейл. И он смотрел на Вики так, словно эта игра доставляла ему извращенное, эстетическое удовольствие. Люцифер сделал последний глоток своего остывшего эспрессо и неспешно поднялся, возвышаясь над столиком темной, подавляющей фигурой. Его холодный и пронзительный взгляд напоследок скользнул по бледному, искаженному паникой лицу девушки. — Передайте полиции мои поздравления, доктор Уокер, — произнес он бархатным, низким голосом, в котором отчетливо слышалась дьявольская усмешка. — И поторопитесь. Как верно подметил наш автор… для кого-то время уже пошло вспять. Он бросил на стол крупную купюру, уже собираясь уйти, но вдруг замер. Люцифер медленно повернулся к ней, серьезно добавив: — И советую вам не задерживаться допоздна и не ходить одной по улицам. А затем он развернулся и спокойным, уверенным шагом направился к выходу. Дверь кофейни мягко закрылась за его спиной, отсекая его от теплого света зала. Вики осталась сидеть в абсолютном оцепенении. Она смотрела на исписанную салфетку, чувствуя, как по её венам, замораживая каждый вдох, растекается чистый, парализующий ужас. Она должна успеть.