Истинные: Из пепла

— Притяжение.

Минуты убегали вдаль,

Засыпая снегом нас

И я бы утонул в глазах,

Если бы не снегопад

Утро понедельника обрушилось на Вики тяжелым, удушающим предчувствием. Оно сдавило грудную клетку ещё до того, как она открыла глаза. Всю ночь её преследовали обрывки липких кошмаров: темная вода озера Мичиган, звенящий смех Люцифера и холодный блеск его коллекционного клинка. Она резко села на кровати, путаясь в одеяле, и судорожно выдохнула, потирая виски. — Эй, ну ты чего? — мягкий голос раздался совсем рядом. Кровать слегка прогнулась. Стив, уже одетый в свою привычную светлую рубашку и уютный кашемировый джемпер, присел на край матраса. В его руках дымилась чашка свежесваренного кофе. Он поставил её на прикроватную тумбочку и заботливо, с бесконечной нежностью убрал с лица Вики растрепавшиеся от сна пряди. В его голубых глазах плескалось искреннее беспокойство. — Снова кошмары? — тихо спросил он, поглаживая её по плечу. Вики кивнула, чувствуя, как от его прикосновений паника немного отступает. Стив был её тихой гаванью. Надежным, понятным и невероятно заботливым. На фоне всепоглощающего мрака, который излучал Люцифер, Стив казался спасительным маяком. — Я всё думаю о вчерашнем, — призналась она, кутаясь в одеяло. — Вдруг полиция не успела? Вдруг они не придали значения твоим словам? Вчера вечером, выбежав из кофейни на подкашивающихся ногах, Вики всерьез собиралась поехать прямиком в полицейский участок. Но на улице уже сгустились сумерки. В памяти всплыл ледяной голос Люцифера и его брошенный вскользь совет не бродить одной в темноте. Одно воспоминание о смертоносном клинке в его руках заставило её поймать такси до дома, запереться на все замки и дрожащими руками набрать номер Стива. Именно ему она продиктовала разгаданный шифр. — Вик, послушай меня, — Стив взял её холодные ладони в свои, согревая их. Его голос звучал абсолютно спокойно и уверенно. — Ты сделала всё, что могла. И даже больше. Как только ты позвонила, я сразу же связался с детективом Миллером напрямую. Я передал ему и инициалы, и место. У полиции была целая ночь, чтобы оцепить пирс и выставить патрули. Он наклонился и тепло поцеловал её в макушку. — Ты гениальна, слышишь? Ты разгадала то, над чем бился весь криминалистический отдел. Теперь всё в руках копов. Тебе нужно выдохнуть и отпустить это. Его уверенность действовала как бальзам, но тяжелый осадок всё равно скребся где-то под ребрами. В коридоре резко зазвонил телефон Стива. Он виновато улыбнулся и вышел ответить. Вернулся он уже накидывая пальто. — Редакция, — развел он руками. — Босс рвет и мечет, требует, чтобы я был на утренней планерке. У них там какой-то хаос, он толком-то и не объяснил ничего. Мне пора бежать. Закрой за мной дверь, ладно? И постарайся отдохнуть перед сменой в клинике. Я люблю тебя. — И я тебя, — слабо улыбнулась Вики, бросив эту фразу машинально. Как только щелкнул замок входной двери, в квартире повисла звенящая тишина. Уютная аура Стива рассеялась, и тревога, свернувшаяся в животе Вики, ударила с новой силой. Что-то было не так — интуиция буквально вопила об этом. Она схватила пульт и включила телевизор, висящий на стене в спальне. На экране светилась плашка «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК». На фоне серого, бушующего озера Мичиган стояла репортер в наглухо застегнутом плаще. За её спиной всё было перетянуто желтой полицейской лентой, сквозь которую пробивались вспышки фотоаппаратов криминалистов. Это был пирс. Тот самый пирс. «…Власти Чикаго подтвердили факт второго жестокого убийства, — голос журналистки дрожал от холодного ветра и едва сдерживаемого шока. — Полиция прибыла на место преступления слишком поздно. Жертвой оказалась двадцатишестилетняя Мелисса Барнс. Через неделю девушка должна была выйти замуж…» Вики зажала рот рукой. Полиция не успела. Или не поверила. Или искала не на том пирсе. М.Б. слова маньяка сбылись. «…Детективы отказываются давать официальные комментарии, но наши источники сообщают шокирующие подробности, — продолжала вещать репортер. — Смерть мисс Барнс была невыносимо долгой и жестокой. Маньяк, чье имя полиция до сих пор держит в тайне, превратил убийство в настоящую казнь. На теле девушки обнаружены множественные следы истязаний, словно убийца намеренно растягивал её страдания…» Вики зажмурилась. «Если завтра газета выйдет с пустой передовицей — я обещаю, что смерть этой жертвы будет невыносимо долгой и оглушительно громкой». Мэрия запретила Стиву публиковать письмо. И маньяк исполнил свою угрозу. «…Точку в этой кровавой расправе поставил один-единственный, точный удар в сердце, нанесенный редким клинком — тем же самым орудием, которым была убита Кира Сейл, — журналистка сделала паузу, словно собираясь с духом. — Но самое страшное послание убийца оставил в руке жертвы. По словам криминалистов, окоченевшие, переломанные пальцы Мелиссы Барнс намертво сжимали её собственное, растоптанное обручальное кольцо…» Вики сидела на краю кровати, словно парализованная. Телевизор продолжал транслировать кадры с оцепленного ветреного пирса, но она больше не слышала голоса репортера — в ушах стоял лишь глухой, монотонный гул колотящегося сердца. Как полиция могла это допустить? Ведь она разгадала этот чертов шифр! Она дала им всё: и точное место, и инициалы жертвы. Неужели детектив Миллер решил, что подсказка от журналиста — это просто чья-то дурная шутка? Или из-за давления мэрии и страха перед прессой они побоялись стягивать наряды к озеру, потеряв драгоценные часы? От ядовитого осознания того, что смерть Мелиссы можно было предотвратить, к горлу подкатил тошнотворный ком вины и бессилия. «Один-единственный, точный удар… редким клинком». Эта фраза резала по живому, вспарывая и без того расшатанные нервы. Перед глазами Вики тут же вспыхнул вчерашний день: полумрак кофейни, давящий, пронизывающий насквозь взгляд Люцифера и матовый блеск коллекционной стали в его изящных, длинных пальцах. Мог ли это действительно быть он? Но ради чего? Если с убийством Киры еще можно было притянуть за уши хоть какой-то мотив — например, вспышку темного, неконтролируемого гнева, — то при чем здесь эта девушка? Что Мелисса Барнс могла сделать высокомерному миллиардеру? Люциферу было абсолютно, леденяще плевать на чужие измены, мораль и чужие судьбы. Он бы ни за что не стал тратить целую ночь на то, чтобы театрально пытать неверную невесту на холодном пирсе, вкладывая ей в руку растоптанное кольцо. В этом не было его почерка. В этом не было его первобытной, открытой жестокости. Её разум отчаянно метался в лабиринте нестыковок, задыхаясь от противоречий. Где здесь правда, а где искусно сплетенная ложь? Идеально выверенный, педантичный садизм маньяка никак не вязался с огненной, разрушительной натурой Дэвилса, но этот нож… этот проклятый редкий нож снова и снова связывал их воедино. Вики бросила затравленный взгляд на настенные часы. Стрелки неумолимо двигались вперед, безжалостно напоминая о реальности — время поджимало. Меньше чем через час у нее начиналась смена, и пациенты в клинике не будут ждать, пока их психолог сама окончательно сойдет с ума от паранойи. Сделав глубокий, судорожный вдох, чтобы унять дрожь в руках, она нажала на кнопку пульта, обрывая репортаж, и заставила себя встать с кровати. Ей нужно было срочно собраться и выйти на улицу, хотя сейчас весь Чикаго казался ей одной сплошной смертельной ловушкой. На работе Вики совершенно не находила себе места. Кабинет клиники, который обычно казался ей безопасным коконом, сегодня давил на плечи невидимым бетонным сводом. Она механически кивала пациентам, делала какие-то пометки в блокноте, но не могла ни собраться, ни сконцентрироваться на их проблемах. Все её мысли, словно примагниченные, возвращались к ледяному ветру на пирсе и убитой девушке. Стив говорил, что мэрия категорически запретила публиковать письмо маньяка, чтобы не сеять в Чикаго панику. Политики пеклись о своих рейтингах и спокойствии на улицах. Но Вики раз за разом прокручивала в голове слова репортера о долгих истязаниях. Возможно, если бы власти проглотили свою гордость и напечатали это чертово послание, Мелисса Барнс умерла бы быстро? Без этих садистских пыток? Маньяк хладнокровно диктовал целому городу свои больные правила игры, и самое страшное заключалось в том, что никто понятия не имел, кто станет следующей жертвой. Почему выбор этого безумца вообще пал на Мелиссу? Вики нервно крутила в руках ручку. Девушка готовилась к свадьбе, примеряла платье, наверняка была счастлива. У неё всё было хорошо. В чем заключалась её «скверна», от которой этот самопровозглашенный судья решил очистить город? Едва дождавшись обеденного перерыва, Вики буквально сорвалась с места. Ей жизненно необходимо было вырваться из давящих, стерильных стен клиники на свежий, хоть и промозглый воздух. Ноги сами, по уже заученному маршруту, понесли её в любимую кофейню. Толкнув тяжелую стеклянную дверь, над которой звякнул знакомый колокольчик, Вики замерла на пороге. В нос ударил успокаивающий аромат молотых зерен и выпечки, но она даже не почувствовала его. Её напряженный взгляд лихорадочно заскользил по столикам, спинам посетителей и уютным диванам. Сердце предательски сжалось в груди от парадоксального, сводящего с ума коктейля эмоций. Она до одури, до дрожи в коленях боялась снова наткнуться здесь на Люцифера… и одновременно с этим всем своим естеством желала его увидеть. После их вчерашней стычки у Вики сложилось стойкое, щекочущее нервы впечатление, что этот властный, дьявольски проницательный мужчина неотступно следит за ней. Что он всегда где-то рядом, скрывается в тенях, наблюдая за каждым её шагом своими темными, немигающими глазами. Но за её столиком у панорамного окна было пусто. Люцифера нигде не было. И Вики сама не поняла, чего в её тяжелом вздохе оказалось больше — огромного облегчения или горького, иррационального разочарования. Девушка тяжело опустилась за свой привычный столик. Официант, даже не спрашивая, принес ей большой латте с ореховым сиропом, но она к нему так и не притронулась. Уткнувшись в экран телефона, Вики бездумно скроллила новостную ленту, где пестрели всё новые и новые жуткие заголовки о трагедии на пирсе. Она была настолько погружена в свои тревожные мысли, что совершенно не замечала происходящего вокруг. И уж тем более не подозревала, что прямо сейчас, всего в метре от неё, по ту сторону толстого стекла за ней пристально наблюдают. На улице бушевал промозглый чикагский ветер, заставляя прохожих кутаться в объемные пуховики и прятать лица в шарфы. Но девушка, стоявшая прямо напротив окна кофейни, казалось, существовала в какой-то совершенно иной климатической зоне. Её роскошные вишневые волосы ярким, вызывающим пятном выделялись на фоне серых улиц. Идеальный, словно сошедший с обложки глянцевого журнала макияж подчеркивал хищные и невероятно красивые черты лица. Но больше всего в глаза бросался её наряд. Для суровой середины зимы незнакомка была одета до абсурда легко: облегающий короткий топ, подчеркивающий идеальную фигуру, темные лосины и накинутое прямо нараспашку легкое черное осеннее пальто. И при этом у нее не было ни малейшей дрожи, ни попытки запахнуться от ледяного ветра. Она стояла ровно и расслабленно, словно грелась под лучами летнего солнца. Её цепкий, немигающий взгляд был прикован к Вики. Убедившись, что не ошиблась, обладательница вишневых волос изящным движением достала из кармана пальто смартфон. И тут весь её загадочный, пугающий флер немного дал трещину. Она раздраженно уставилась на черный экран, ткнула в него идеально накрашенным ногтем, потом еще раз, сильнее. Экран не реагировал. — Шепфа бы побрал эти чертовы устройства! — в сердцах прошипела она, едва не выронив телефон. — Как эта дурацкая коробка вообще работает? Давай же, реагируй, кусок пластика! Она комично нахмурилась, попытавшись смахнуть экран уже всей ладонью, и победно хмыкнула, когда дисплей наконец загорелся. Быстро найдя нужный контакт, девушка приложила трубку к уху. Гудки шли недолго. Не отрывая взгляда от Вики, которая в этот момент устало потерла переносицу и сделала глоток кофе, незнакомка чуть растянула губы в довольной, хитрой ухмылке. — Я нашла её, — уверенно произнесла она в трубку. Спрятав непослушный телефон обратно в карман пальто, девушка с вишневыми волосами толкнула стеклянную дверь кофейни. Мелодичный звон колокольчика потонул в гуле голосов — во время обеденного перерыва заведение было забито битком. Очередь у стойки двигалась медленно, но незнакомка, казалось, никуда не торопилась. Получив свой заказ — капучино с вишневым сиропом, — она окинула зал цепким взглядом. Все столики были заняты. Все, кроме одного, где пустовало кресло напротив сгорбленной над телефоном девушки. Вики вздрогнула, когда на поверхность её стола опустилась белая керамическая чашка, а следом раздался приятный, с легкой хрипотцой женский голос: — Извините, у вас тут единственное свободное место на весь этот муравейник. Не возражаете, если я присяду? Вики подняла глаза, уже готовая выдать дежурную, вежливую, но твердую фразу об отказе. Как клинический психолог, она целыми днями пропускала через себя чужие эмоции, поэтому в свободное время отчаянно берегла свои личные границы, предпочитая уединение. Новые знакомства в её планы точно не входили. Но слова застряли в горле. Девушка, стоявшая перед ней, смотрела на нее такими лучезарными, глубокими карими глазами, что у Вики на секунду перехватило дыхание. В этом взгляде, в этой открытой, чуть озорной улыбке было столько искреннего тепла и чего-то до боли знакомого, что возведенная Вики глухая стена отчуждения дала трещину в одно мгновение. Ей вдруг показалось, что она знает этот изгиб губ. Знает этот насмешливый прищур. Сердце предательски дрогнуло, наполняясь странным, щемящим уютом. — Да… конечно. Присаживайтесь, — Вики сама не ожидала, что её голос прозвучит так мягко. Она поспешно отодвинула свой ноутбук, освобождая место. — Благодарю, — девушка вальяжно, с грацией сытой кошки опустилась в кресло напротив. Она даже не подумала снять свое легкое черное пальто, словно совершенно не чувствовала перепада температур. Сделав крошечный глоток сладкого кофе, незнакомка чуть склонила голову набок, и её лучезарная улыбка сменилась внимательным, проницательным выражением. Она долго, изучающе смотрела на лицо Вики. — У вас такой вид, будто вы пытаетесь удержать на своих плечах всё небо Чикаго, — вдруг произнесла она, и в её голосе скользнула неподдельная забота. — Вы чем-то сильно расстроены. Плохой день? Обычно на такие бестактные вопросы от незнакомцев Вики отвечала холодным молчанием. Но сейчас защитные механизмы почему-то не сработали. Рядом с этой девушкой хотелось быть откровенной. — Я… да, — Вики опустила глаза на свои руки, сжимающие чашку с давно остывшим латте. — Просто читала новости. Убийство той девушки на пирсе… Это так ужасно и несправедливо. Я совершенно её не знала, но мысли об этом просто не идут из головы. Не могу перестать думать о том, как ей было страшно и больно. Девушка понимающе кивнула. В её глазах мелькнула глубокая, древняя печаль. Она прекрасно знала, что Вики не может иначе — её чистая, эмпатичная душа всегда откликалась на чужую боль ярче, чем на свою собственную. Стерев память, они не смогли стереть её суть. — Вы слишком близко принимаете чужую боль к сердцу, — мягко произнесла девушка, подавшись чуть вперед и осторожно, почти невесомо коснувшись пальцев Вики своими. От её руки исходило удивительное, успокаивающее тепло. — Мир жесток, но вы не должны сгорать в нем вместе с остальными. Она плавно убрала руку и снова лучезарно улыбнулась, разгоняя сгустившуюся печаль. — Кстати, меня зовут Кассиопея. Но можно просто Касс. — Вики, — девушка слабо улыбнулась в ответ, чувствуя, как от этого простого жеста тревога в груди действительно начала отступать. — Кассиопея… Какое невероятно красивое и интересное имя. Звучит как что-то… древнее. Из мифов или легенд. Кассиопея бархатисто рассмеялась, обнажив ровные белые зубы. В её глубоких глазах заплясали хитрые искры. — Ну… — она загадочно пожала плечами, обводя взглядом шумную кофейню, словно та была для неё забавной театральной декорацией. — Скажем так, Вики… Я просто не местная. Звон дверного колокольчика в очередной раз разрезал гул кофейни, но на этот раз он заставил Вики невольно поднять голову. В помещение вошла девушка. Её роскошные, иссиня-чёрные волосы мягкими волнами рассыпались по плечам, а яркий, безупречный макияж подчеркивал выразительные, пронзительные серые глаза. На ней была невероятно стильная, объемная шуба, которая смотрелась так эффектно, словно девушка только что сошла с подиума. Брюнетка остановилась у входа, нетерпеливо бегая взглядом по переполненному залу. Кассиопея, проследив за взглядом Вики, радостно улыбнулась и приветственно помахала рукой вошедшей. Вики вопросительно изогнула бровь, переводя взгляд с Кассиопеи на её эффектную знакомую . — О, это моя подруга Мими, — непринужденно пояснила Кассиопея, заметив её замешательство. — Вы не против, если она к нам присоединится? Обещаю, она вам точно понравится! Вики не успела ответить — да и вряд ли смогла бы отказать под напором этого обаяния, — потому что девушка в шубе уже целенаправленно шла к их столику. Когда Мими приблизилась, Вики вдруг почувствовала, как по спине пробежала странная, необъяснимая дрожь. Брюнетка остановилась у кресла, её губы растянулись в широкой, совершенно лучезарной улыбке, но глаза… Её серые глаза неотрывно смотрели прямо на Вики. В них плескалась такая глубокая, почти осязаемая печаль, что у Вики на мгновение перехватило дыхание. Взгляд Мими был до боли жадным, словно она смотрела на человека, которого отчаялась когда-либо увидеть вновь. На долю секунды Вики даже показалось, что в уголках этих красивых серых глаз блеснули влажные дорожки непрошеных слёз. Но Мими быстро моргнула, прогоняя наваждение, и плавно опустилась на свободный стул. — Привет, — её голос прозвучал чуть тише и мягче, чем можно было ожидать от её дерзкого образа. Она не сводила глаз с лица Вики, словно пыталась запомнить каждую черточку. — Касс, надеюсь, ты не слишком утомляешь свою новую знакомую своими разговорами? — Что ты, мы мило беседуем, — хмыкнула Кассиопея, откидываясь на спинку кресла. — Знакомься, Мими. Это Вики. — Вики… — Мими повторила её имя так бережно, словно это слово было для неё величайшей драгоценностью. Она протянула изящную руку с безупречным маникюром, и её улыбка стала еще теплее, хотя затаенная тоска на дне глаз никуда не исчезла. — Мне очень, очень приятно с вами познакомиться. Вы даже не представляете, насколько. Вики неуверенно протянула руку в ответ. Пальцы Мими оказались прохладными, но от этого мимолетного касания по коже Вики снова пробежала та самая искра необъяснимого дежавю. — У вас… то есть у тебя, — Вики чуть запнулась, чувствуя, как официальный тон тает сам собой под этими взглядами, — тоже очень необычное имя. Мими. Звучит так звонко. Кассиопея тихо, искренне рассмеялась, откидываясь на спинку кресла. — О, это только сокращение. Её полное имя — Миралия. Но она терпеть не может, когда её так называют. Слишком пафосно, правда? Мими выразительно закатила свои потрясающие серые глаза и забавно фыркнула, поправляя воротник роскошной шубы. — Касс, еще одно слово, и твой капучино окажется у тебя на пальто, — пригрозила она, но на её губах играла добрая улыбка. Напряжение, державшее её в тисках с самого утра, рядом с этими девушками куда-то испарилось. Атмосфера за столиком стала удивительно легкой, словно они были старыми университетскими подругами, которые не виделись тысячу лет и наконец-то случайно встретились за чашкой кофе. Они непринужденно болтали о какой-то ерунде, обсуждали городскую суету и погоду. Вики поймала себя на мысли, что ей до безумия комфортно в их компании. — Так откуда вы приехали? — поинтересовалась она, чуть склонив голову набок. — Кассиопея сказала, что вы не местные. Из Европы? Подруги обменялись коротким, едва уловимым взглядом. — Можно сказать и так, — расплывчато, с легкой, почти мистической полуулыбкой ответила Мими. — Мы приехали очень издалека. Оттуда, где всё… совершенно иначе. Другой мир, если хочешь. Вики кивнула, решив не допытываться, и, увлекшись рассказом о забавном случае из своей практики, активно взмахнула рукой. Она не рассчитала расстояние, и её пальцы задели пустую керамическую чашку Кассиопеи. Белая посуда с громким, резким стуком слетела со стола и разлетелась на острые черепки по темному кафелю. Вики ахнула, инстинктивно дернувшись вниз, чтобы собрать осколки. — Осторожнее! — голос Мими вдруг сорвался на испуганный вскрик. Брюнетка резко подалась вперед, перехватывая руку Вики в воздухе. В её серых глазах плеснулось неподдельнное беспокойство. — Не поранься, как в тот раз! Вики замерла. Рука Мими сжимала её запястье крепко, почти до боли. Голубые глаза Вики округлились от удивления. Она медленно подняла взгляд на брюнетку, чувствуя, как по спине снова пополз холодок. — В какой… тот раз? — с легкой запинкой переспросила она. — Мы ведь только сегодня познакомились. В воздухе повисла звенящая, тяжелая пауза. Мими судорожно сглотнула, осознав, что ляпнула лишнего на эмоциях. Кассиопея под столом ощутимо пнула подругу по ноге, сохраняя при этом абсолютно невозмутимое лицо. — Я… я имела в виду, как Касс в тот раз! — Мими торопливо отпустила руку Вики и нервно поправила волосы, пытаясь натянуть обратно беззаботную улыбку. — Мы как-то сидели в кафе, Кассиопея точно так же разбила чашку, полезла собирать осколки и порезала ладонь до крови. Просто… дурная ассоциация сработала. Не трогай, пусть официанты уберут. Вики медленно выпрямилась, убирая руки на колени. Подошедший бариста уже начал сметать осколки, извиняясь за шум. Внешне оправдание Мими звучало вполне логично, но профессиональная интуиция Вики забила тревогу. Как клинический психолог, она умела читать микровыражения лучше многих. В глазах Мими не было заботы о подруге. Её испуг был направлен исключительно на Вики, а сорвавшаяся фраза прозвучала так болезненно и лично, словно это было их общее, глубоко спрятанное воспоминание. «Странно. Всё это очень странно», — пронеслось в голове Вики. Она заставила себя улыбнуться в ответ, делая вид, что поверила, но в мыслях поставила жирную галочку напротив этой ситуации. Сначала Люцифер Дэвилс с его пугающим магнетизмом, теперь эти две загадочные девушки, которые смотрят на нее так, будто знают всю жизнь. Напряженную паузу, повисшую над столиком после инцидента с чашкой, разорвал громкий, стандартный рингтон. Звук доносился из кармана роскошной шубы Мими. Брюнетка недовольно цокнула языком и сунула руку в карман, выудив оттуда смартфон. То, как она на него смотрела и как держала, сразу бросилось Вики в глаза. Мими вертела тонкий гаджет так, словно это был инопланетный артефакт, принцип работы которого она понимала лишь в теории. Она смешно нахмурилась, целясь идеальным ногтем в зеленую кнопку ответа, и далеко не с первого раза смогла провести пальцем по экрану. Для современной девушки, живущей в мегаполисе, такое обращение с техникой выглядело максимально странно. — Да ну почему именно сейчас? — с досадой выдохнула Мими в трубку, даже не сказав «алло». Она закатила глаза, выслушивая тихую тираду на том конце провода. — Я в порядке. Да, всё нормально. Всё, давай, ты меня отвлекаешь от очень важных дел! Она раздраженно ткнула в экран, сбрасывая вызов, и с громким стуком положила телефон на стол лицом вниз. — Миракс меня уже достал своей гиперопекой, — пожаловалась Мими, театрально вздыхая и переводя взгляд на Вики и Кассиопею. — Ведет себя так, будто мне пять лет. Вики, собиравшаяся сделать глоток новой порции кофе, которую только что принес официант, замерла. Её голубые глаза удивленно расширились. — Миракс? — переспросила она, чувствуя, как внутри всё натягивается струной. — Это случайно не Миракс д’Аржен? «Вряд ли это совпадение. Таких редких, вычурных имен просто не бывает по два на один Чикаго», — пронеслось у нее в голове. Мими тяжело вздохнула, подперев щеку рукой. — К сожалению, да. Тот самый. Вики понимающе, с легкой хитринкой улыбнулась. Забота, гиперопека, звонки посреди дня… — Это твой парень? Кассиопея, в этот момент пившая свой кофе, едва не поперхнулась. Девушки переглянулись и вдруг абсолютно синхронно, звонко рассмеялись. В их смехе не было насмешки над Вики, скорее искренняя забава от самой абсурдности этого предположения. — Шепфа упаси! — отмахнулась Мими, вытирая выступившую от смеха слезинку. — Это мой несносный брат. А парень он вот её. Мими кивнула на Кассиопею, которая немного самодовольно улыбнулась, подтверждая этот факт. Вики удивленно вскинула брови. Мир действительно оказался невероятно тесен. Но сквозь эту забавную неловкость её слух резко резануло одно совершенно незнакомое слово. — Шепфа? — Вики непонимающе нахмурилась. — Кто это? Кассиопея ни на секунду не растерялась. Её лучезарная улыбка стала чуть более загадочной, когда она спокойно пояснила: — В нашей культуре так зовут человеческого Бога. Вики откинулась на спинку стула, окинув двух девушек долгим, скептическим взглядом. Пазл в её голове, натренированной изучением человеческой психики, начал складываться в очень специфическую, но логичную картину. Их странная, не по погоде легкая одежда. Абсолютная беспомощность в обращении с обычным смартфоном. Специфические, вычурные имена. «Шепфа». Ответы про то, что они приехали «очень издалека» и из «другого мира». Первой и самой здравой мыслью Вики было то, что эти ребята выросли в какой-то закрытой, изолированной религиозной общине. Возможно, даже в культе. Это идеально объясняло их оторванность от современных реалий и тесные, почти семейные связи друг с другом. И тут её словно ударило током. Миракс — лучший друг Люцифера. Люцифер Дэвилс — мужчина с дьявольским именем, забитый пугающими, мистическими татуировками, который излучает первобытную власть и совершенно не вписывается в рамки нормального общества. Если они все из одной «стаи», то странности Люцифера, его жестокая философия и отсутствие эмпатии обретают вполне научное, психологическое обоснование! Травма закрытого общества, комплекс бога, отрицание социальных норм… Вики подалась чуть вперед, внимательно глядя на Мими и Кассиопею, и очень аккуратно, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, спросила: — Значит… если вы семья Миракса… то и Люцифера Дэвилса вы тоже знаете? Мими и Кассиопея обменялись коротким, но очень красноречивым взглядом. — Люцифер — деловой партнер Миракса и Сафиреля, — непринужденно ответила Кассиопея, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Сафирель — это парень Мими. А с Дэвилсом мы познакомились примерно полгода назад. «Странно, — пронеслось в голове у Вики. — Они все выглядят и ведут себя так, будто сбежали из одной секты. Но, в принципе, подобное притягивает подобное. У них своя закрытая экосистема со своими правилами». Мими чуть склонила голову набок, прищурила выразительные серые глаза и с хитрой, лукавой искринкой спросила: — А что? Ты с ним знакома? Вики внутренне подобралась. Ей совершенно не хотелось, чтобы эти девушки, вхожие в ближний круг миллиардера, подумали, будто она — очередная фанатичная воздыхательница, ищущая его внимания и легких денег. — Да так, пересекались пару раз, — наспех начала оправдываться она, стараясь звучать максимально равнодушно. — Исключительно по нелепой случайности. Ничего такого. Но вышло откровенно скверно. Вики, привыкшая читать людей как открытые книги, с ужасом осознала, что сейчас виртуозно читают её саму. Мими и Кассиопея безошибочно уловили её смущение и скрытый, почти электрический интерес к этому мрачному мужчине. На их лицах расцвели синхронные, понимающие полуулыбки. Поняв, что отступать некуда, Вики обреченно вздохнула: — Если честно, наше знакомство началось с того, что я дважды умудрилась облить его напитками. Во второй раз это случилось в ресторане. Он был там с Кирой Сейл… — глаза Вики потемнели, и она искренне, с горечью добавила: — Бедная девушка. Так трагически и страшно умерла. Кассиопея громко и совершенно бестактно фыркнула: — Ой, да у него таких вагон и маленькая тележка! Раздался глухой стук. Кассиопея ойкнула, дернувшись на стуле. Мими, сохраняя лучезарную улыбку для Вики, под столом от души пнула подругу по голени и метнула в неё такой свирепый, испепеляющий взгляд, что Кассиопея мгновенно осознала свою ошибку. — Я имела в виду… — Касс торопливо прочистила горло, пытаясь сгладить острые углы. — Вокруг него вечно ошиваются всякие сомнительные девицы. Пустышки, которые видят только его статус и деньги, а не душу. Вики скептически хмыкнула, вспомнив холодный, пронизывающий взгляд Люцифера и его жестокие слова о смерти Киры. — Знаете, по-моему, он именно таких и ищет. Удобных и не задающих лишних вопросов. Высокие, светлые чувства — это точно не про Люцифера Дэвилса. При этих словах атмосфера за столиком неуловимо изменилась. Мими и Кассиопея вдруг синхронно поникли. Их веселое озорство куда-то испарилось, уступив место глубокой, затаенной грусти. — Ты ошибаешься, Вики, — тихо, но с абсолютной, непоколебимой уверенностью произнесла Мими. Она посмотрела на неё с такой щемящей тоской, что у Вики снова сжалось сердце. — Нам кажется… нет, мы уверены, что он умеет любить. И умеет любить так сильно, как мало кто в этом мире. Просто… это нужно в нем откопать. Сгустившуюся атмосферу быстро и ловко развеяла Мими. Словно почувствовав, что они зашли на слишком опасную и болезненную территорию, она перевела тему и начала увлеченно рассказывать смешные, нелепые истории из их с Мираксом «детства». Вики искренне смеялась, слушая, как этот серьезный, пафосный бизнесмен когда-то доводил сестру своей гиперопекой и попадал в абсолютно дурацкие ситуации. Время обеденного перерыва пролетело пугающе быстро. Когда Вики случайно бросила взгляд на настенные часы над барной стойкой, её улыбка дрогнула. Пора было возвращаться в клинику. Мими тоже посмотрела на экран своего смартфона, тяжело вздохнула и убрала его обратно в карман роскошной шубы. — Нам тоже пора ехать, — с искренним сожалением произнесла брюнетка, поднимаясь из-за стола. — А то мой братец нас точно в покое не оставит. Вики почувствовала, как внутри всё предательски сжалось. Ей совершенно не хотелось с ними прощаться. Это было иррационально, ведь они были знакомы меньше часа, но рядом с этими двумя странными, яркими девушками Вики впервые за очень долгое время чувствовала себя так, словно после тяжелого шторма вдруг вернулась в родную гавань. В безопасное, теплое место, где её понимают без слов. — Давай как-нибудь обязательно встретимся еще раз? — предложила Кассиопея, одергивая свое легкое пальто. В её глазах плясали теплые искры. — Выпьем кофе, поболтаем. — С огромным удовольствием, — Вики кивнула, чувствуя, как от этих слов на душе становится светлее. И где-то на задворках сознания, под слоем этого необъяснимого родства, заворочалась еще одна, более эгоистичная мысль. Интуиция психолога шептала Вики, что она отчаянно хочет быть к ним ближе, потому что эти девушки — прямой, осязаемый мостик в закрытый мир Люцифера Дэвилса. В мир мужчины, который пугал её до дрожи, но при этом интриговал так сильно, что это граничило с одержимостью. Девушки попрощались. Мими напоследок порывисто и крепко обняла её, и в этом жесте было столько затаенной грусти, что у Вики снова перехватило дыхание. Как только за ними закрылась стеклянная дверь кофейни, звонко тренькнув колокольчиком, уютная магия за столиком мгновенно рассеялась. Вики осталась одна, один на один с давящей реальностью и новостями о жестоком убийстве. Она потянулась за своим пальто, когда тишину разорвал резкий звонок её мобильного. На экране высветилось: «Детектив Миллер». Вики нахмурилась и смахнула зеленую кнопку ответа, прикладывая трубку к уху. — Да, детектив? — Доктор Уокер, — голос Миллера звучал сухо, напряженно и не терпел возражений. — Бросайте все свои дела. Мне нужно, чтобы вы срочно, прямо сейчас приехали в участок.

***

С тяжелым сердцем Вики подъехала к зданию полицейского управления. Погода, словно подстраиваясь под её мрачное настроение, стремительно портилась. На чикагском небе вновь сгущались тяжелые, свинцовые декабрьские тучи, а ледяной морозный ветер пробирал до самых костей, заставляя глубже прятать лицо в воротник пальто. Вики сделала глубокий, судорожный вдох, собираясь с силами, и толкнула тяжелую дверь участка. На этот раз её провели не в холодную, стерильную допросную, а прямиком в личный кабинет детектива. Это было небольшое, темное и откровенно тусклое помещение, насквозь пропитанное едким запахом дешевых сигарет, остывшего кофе и какой-то въевшейся в стены безысходностью. Жалюзи на окнах были полузакрыты, пропуская лишь узкие полоски серого света. Миллер уже ждал её. Он сидел за заваленным папками столом, устало потирая переносицу, и монотонно, раздражающе постукивал обратной стороной карандаша по деревянной столешнице. Под его глазами залегли глубокие темные тени — детектив явно не спал всю ночь. Вики молча прошла внутрь и опустилась на жесткий стул напротив него. Стук карандаша прекратился. Миллер тяжело вздохнул, отбросил его в сторону и поднял на девушку воспаленный взгляд. — Мы облажались, доктор Уокер, — хрипло и нехотя произнес он. Признавать поражение ему было физически больно. — Полиция допустила катастрофическую оплошность. Мы пошли по ложному следу, пытаясь наложить буквы на карту улиц. А когда патрульные всё-таки добрались до пирса… было уже слишком поздно. Он сделал паузу, доставая из пачки сигарету, но прикуривать не стал, просто нервно крутя её в пальцах. — И, как вы уже знаете, мэрия запретила пускать письмо в печать. Газета вышла со стандартной передовицей. Убийца воспринял это как отказ от его условий. И сдержал свое обещание — смерть Мелиссы Барнс была невыносимо мучительной. Вики сидела молча, слушая его сухой, полный скрытого отчаяния отчет. Ком вины, с которым она приехала сюда, стал еще плотнее. Но мозг психолога, несмотря на стресс, продолжал цепляться за детали. — За что он с ней так? — наконец тихо спросила она, нарушив тяжелую тишину кабинета. — В действиях серийных убийц всегда есть паттерн, детектив. Но эти две жертвы разительно отличаются друг от друга! Кира Сейл была… ну, будем честны, охотницей за деньгами и статусом. Она вращалась в элитных кругах и искала выгоду. А Мелисса? Она же была совершенно обычной, примерной девушкой. Готовилась к свадьбе, строила планы… Почему выбор маньяка, который мнит себя «очищающим пламенем», пал на неё? Миллер усмехнулся — горько и абсолютно безрадостно. Он бросил нераскуренную сигарету на стол и подался вперед. — Всё далеко не так однозначно, Вики. И в действиях этого ублюдка прослеживается очень четкая, пугающая связь. Детектив открыл тонкую папку, лежащую поверх остальных документов, и пододвинул её к Вики. Там была фотография улыбающейся Мелиссы и какого-то парня. — Мы копнули в жизнь нашей «примерной невесты», — с мрачной иронией произнес Миллер. — Знаете, почему в её руке было зажато растоптанное обручальное кольцо? Как оказалось, Мелисса Барнс уже больше полугода систематически изменяла своему жениху. И не с кем-нибудь, а с его же лучшим другом, который должен был стать свидетелем на их свадьбе. Маньяк не выбирает случайных людей, доктор Уокер. Он выбирает тех, кто погряз во лжи. Он наказывает за предательство. — Значит, предательство, — задумчиво произнесла Вики, не отрывая взгляда от фотографии Мелиссы. Мозг клинического психолога мгновенно начал выстраивать профиль. — Это классический перенос. Убийца пережил глубокую, разрушительную травму, связанную с изменой, обманом или разбитым доверием. Эта боль выжгла его изнутри, и теперь он проецирует её на весь город. Он пытается «очистить» Чикаго от предателей, потому что когда-то не смог наказать того, кто предал его самого. Миллер мрачно кивнул, соглашаясь с каждым её словом. — И именно поэтому это не последнее убийство, доктор Уокер, — глухо отозвался он. — Он только вошел во вкус. Его «пьеса» продолжается, и мне нужна ваша помощь. Мне нужны ваш ум и опыт, чтобы мы наконец оказались хотя бы на один шаг впереди этого психа, а не плелись за ним, собирая трупы. Детектив с силой потер лицо руками, словно пытаясь стереть усталость, и вдруг добавил: — Кстати, я снова вызвал Люцифера Дэвилса на допрос. Он уже здесь. Упоминание этого имени заставило сердце Вики пропустить тяжелый, болезненный удар. — Его алиби на эту ночь… скажем так, крайне сомнительное, — Миллер раздраженно барабанил пальцами по столу. — Вроде бы на бумаге всё чисто, его церберы-адвокаты уже предоставили бумаги, но моя интуиция старого копа кричит, что что-то в его истории не клеится. Слишком уж всё идеально. Вики замерла, глядя в полутемное окно кабинета. В её голове шестеренки закрутились с пугающей скоростью. Люцифер Дэвилс. Мужчина, который состоял из одного сплошного цинизма. Мужчина, который с ледяным презрением говорил о любви, привязанности и справедливости, называя их «сказками для наивных школьниц». Такое абсолютное, агрессивное отрицание чувств в психологии всегда было ярчайшим симптомом колоссальной, незаживающей травмы. А если сложить это с её недавним выводом о том, что он и его друзья со странными именами выросли в какой-то закрытой религиозной общине или секте… Пазл сходился идеально. Это блестяще объясняло фанатичные, театральные замашки убийцы, его пафосные речи про «очищающее пламя» и «скверну». Всё указывало на него. Логика, факты, психология. Но Вики вдруг плотно сжала губы. Она не стала делиться этими умозаключениями с детективом. Она убедила себя, что это преждевременно, что ей нужно самой понаблюдать за Дэвилсом с научной, сугубо профессиональной точки зрения, прежде чем выдвигать такие серьезные обвинения. — Разве человек с таким статусом, как Дэвилс, стал бы так подставляться? — осторожно спросила она, бросая вызов теории Миллера. — У него миллиардная империя. Зачем ему лично пачкать руки и устраивать театральные казни на продуваемом ветром пирсе? — О, поверьте мне, Вики, — Миллер скривил губы в горькой, усталой усмешке. — У богатых, пресыщенных властью ублюдков бывают очень изощренные развлечения. Когда за деньги можно купить абсолютно всё в этом мире, им становится скучно. И тогда они начинают искать острых ощущений в чужой боли. Они мнят себя богами, которым закон не писан. Вики сглотнула подступивший к горлу сухой ком. — А орудие убийства? — её голос прозвучал чуть тише обычного. — Экспертиза уже подтвердила… это был тот же клинок? — Да, — отрезал детектив. — Тот же самый редкий профиль лезвия. Один невероятно точный, хирургический удар в сердце. Идентичный почерк. Вики открыла рот. Слова уже вертелись на кончике языка, обжигая его. «Я видела этот нож. Вчера в кофейне. Люцифер достал его из внутреннего кармана пальто и играл им прямо у меня на глазах». Ей нужно было сказать всего пару фраз. Одно это признание дало бы полиции железное основание для обыска и немедленного ареста Дэвилса. Но секунды текли, а в кабинете висела тишина. К своему собственному, абсолютному и леденящему ужасу, Вики осознала, что не может этого произнести. Её горло словно сдавило невидимым стальным обручем. Какая-то темная, иррациональная сила внутри нее отчаянно защищала этого монстра, не позволяя предать его копам. Она промолчала, опустив глаза в пол и чувствуя себя соучастницей. Вики с трудом заставила себя посмотреть в усталые глаза детектива. Если она не могла — или не хотела — сдавать Люцифера, ей нужно было срочно увести расследование в другую сторону. Опираясь на логику, а не на эмоции. — Детектив Миллер, а может, стоит рассмотреть и других подозреваемых? — Вики подалась вперед, переключаясь в режим профессионального аналитика. — Вы ведь наверняка знаете статистику лучше меня. Серийные убийцы редко выбирают случайных прохожих, особенно если речь идет о личной мести и наказании за «грехи». Убийцами чаще всего оказываются знакомые люди. Те, кто вращается в тех же кругах и знает грязные секреты своих жертв. Миллер скрестил руки на груди, задумчиво глядя на фотографию убитой девушки. — Мы уже трясем её жениха и того самого друга, с которым она спала. Но у обоих железное алиби на время убийства, — неохотно признал он. — Однако вы правы, доктор Уокер. Мы нашли одну интересную зацепку в её биографии. Он порылся в папке и достал распечатку с места работы Мелиссы. — Мисс Барнс работала старшим пиар-менеджером в престижном агентстве. Они занимаются имиджем элитных заведений Чикаго, курируют закрытые вечеринки. Из-за специфики работы Мелисса постоянно крутилась среди местной богемы, плотно общалась с городской прессой, сливала или, наоборот, покупала у репортеров нужные статьи… Она знала подноготную многих людей. Миллер сделал многозначительную паузу и постучал пальцем по документу. — И знаете, что самое интересное? Одним из главных клиентов её агентства является тот самый французский ресторан, в котором вы ужинали в ночь первого убийства. Глаза Вики округлились. Эмоции, еще минуту назад душившие её, отступили на задний план, уступая место холодному озарению. — В этом прослеживается абсолютно четкая связь! — воскликнула она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Киру убили как раз после выхода из этого ресторана. А теперь жестоко убита девушка, которая контролировала туда доступ и знала всех гостей! Вики начала быстро рассуждать вслух, даже не подозревая, насколько близко подбирается к разгадке. — Детектив, это не может быть совпадением, — уверенно продолжила Вики. — Если убийца выбирает жертв с такой педантичностью, значит, он как-то связан с этим местом. Возможно, он наблюдал за Кирой в тот вечер. Стоит тщательно проверить весь персонал ресторана, постоянных гостей… и абсолютно всех, кто имел доступ к спискам и информации в тот вечер! Миллер задумчиво кивнул, признавая логику её слов. — Мои люди уже изымают записи с камер видеонаблюдения ресторана за последний месяц. Мы перевернем там всё вверх дном. Миллер тяжело кивнул, соглашаясь с её доводами. На этом они и решили закончить. Детектив пообещал держать её в курсе расследования, а Вики официально подтвердила, что готова консультировать полицию по психологическому профилю убийцы. Попрощавшись, она вышла из прокуренного кабинета в тускло освещенный, безликий коридор участка. Нервы были натянуты до предела, а в горле пересохло от долгого разговора. Заметив в глубокой нише старый, гудящий кофейный аппарат, Вики подошла к нему, бросила пару монет и нажала кнопку. Автомат натужно заскрежетал, наливая в хлипкий бумажный стаканчик темную, сомнительную на вид жидкость. Она только взяла горячий стаканчик в руки, как вдруг кожу на её шее опалило обжигающее дыхание, а над самым ухом раздался низкий, бархатный, пробирающий до мурашек голос: — Кофе на ночь — очень вредно, мисс Уокер. Вики вскрикнула, буквально подпрыгнув на месте, и её пальцы инстинктивно разжались. Стаканчик полетел вниз, с влажным шлепком разбиваясь о старый линолеум и разбрызгивая горячий напиток во все стороны. Она резко обернулась. Прямо перед ней, возвышаясь темной, подавляющей скалой в своем безупречном черном пальто, стоял Люцифер Дэвилс. На его губах играла та самая фирменная, донельзя довольная и хищная ухмылка. Гнев мгновенно вытеснил испуг. Вики вскинула на него свои голубые глаза, в которых сейчас полыхала настоящая, ничем не прикрытая ярость. — Мистер… Дэвилс! — выдохнула она, до боли сжимая кулаки и титаническим усилием воли сдерживаясь, чтобы не перейти на откровенную грубость и нецензурную брань прямо посреди полицейского участка. — Вы меня напугали! Какого черта вы так подкрадываетесь?! Люцифер даже не дрогнул под её испепеляющим взглядом. Напротив, его глаза опасно блеснули, а улыбка стала только шире. — Стоит быть бдительнее, — протянул он с обманчивой, дразнящей легкостью, — не ровен час, и вас утащат чикагские маньяки. От этих слов Вики мгновенно заледенела. Упоминание маньяка из его уст, особенно после её недавних теорий в кабинете детектива и воспоминаний о клинке, прозвучало как скрытая, изощренная угроза. Каждая мышца в её теле рефлекторно напряглась, словно перед броском хищника. — Ну, если вы сегодня без наручников, тогда мне действительно стоит опасаться, — ядовито, защищаясь колкостью, парировала она. Её жесткая реакция не укрылась от внимательного взгляда Люцифера. Темные глаза на секунду сузились, безошибочно сканируя её бледное лицо и скованную позу. И, к огромному удивлению Вики, он решил немного сдать назад, попытавшись разрядить сгустившуюся, искрящую от напряжения атмосферу. Мужчина выразительно опустил взгляд на растекающуюся по полу коричневую лужу, затем перевел глаза на пустую руку Вики и усмехнулся — на этот раз почти беззлобно. — А вообще, сегодня прям удачный день, — философски и с легкой долей иронии заметил он. — Вы меня ничем не облили. Вики чуть вздернула подбородок. Адреналин, бушевавший в крови после разговора с детективом, требовал выхода, и страх перед этим мужчиной вдруг причудливо смешался с необъяснимым, дерзким азартом. Она заглянула прямо в его темные, непроницаемые глаза. — А вам так хотелось, чтобы я вас снова облила? — с вызовом бросила она, чуть склонив голову набок. Люцифер медленно скользнул взглядом по её лицу, задержавшись на упрямо сжатых губах, и хмыкнул. Расстояние между ними было непозволительно малым, и Вики буквально чувствовала исходящий от него жар и тонкий, дорогой аромат пряного парфюма. — Боюсь, моего гардероба не хватит на каждую встречу с вами, мисс Уокер, — бархатисто протянул он, делая едва заметный шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. Вики не отступила. Сердце колотилось где-то в горле, но она упрямо скрестила руки на груди. — Мы виделись всего-то несколько раз. У знаменитого миллиардера такой скудный выбор одежды? Если у вас финансовые трудности, могу подсказать отличный комиссионный магазин за углом. Повисла секундная, звенящая пауза. А затем своды унылого полицейского коридора огласил глубокий, искренний и раскатистый смех Люцифера. Вики даже моргнула от неожиданности. Обычно малейшая попытка задеть его эго или откровенно высмеять заканчивалась для собеседника фатально — Дэвилс уничтожал людей одним презрительным взглядом. Но сейчас, глядя на эту хрупкую, воинственно настроенную девушку, он чувствовал лишь обжигающее, острое удовольствие. Ему чертовски нравилось, что она не трепещет перед ним, как остальные. А Вики в этот момент мысленно схватилась за голову. «Что я вообще несу?!» — панически вопило её подсознание. Откуда в ней взялась эта суицидальная смелость грубить главному подозреваемому в серии жестоких убийств? «Ну-ну, Вики, посмеешься от души, когда он вонзит свой коллекционный клинок прямо тебе в сердце в какой-нибудь темной подворотне», — мрачно одернула она саму себя, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Смех Люцифера стих, оставив на его лице лишь хищную, довольную полуулыбку. Он сунул руки в карманы брюк и кивнул в сторону выхода. — Пойдемте уже из этого места. Или вам здесь так нравится, что вы решили остаться на ночное дежурство? Вики замялась и невольно обернулась на кофейный аппарат, сиротливо мигающий лампочками, и на лужу у своих ног. Ей всё еще отчаянно хотелось кофе. Люцифер проследил за её взглядом, презрительно цокнул языком и выразительно изогнул бровь. — Оставьте. Этой жижей впору пытать грешников в Аду, — заявил он, с брезгливостью глядя на коричневую лужу. — От неё есть риск умереть в муках гораздо быстрее, чем от лап маньяка. Вики обреченно покачала головой, признавая его правоту, и всё же последовала за ним по коридору. Его широкая спина в безупречно скроенном пальто служила отличным щитом от сквозняков полицейского участка. Когда они подошли к тяжелым входным дверям, Люцифер вдруг шагнул вперед, уверенно толкнул створку и, придержав её рукой, галантно пропустил Вики вперед. Выйдя на морозный воздух, она поежилась, но не упустила возможности бросить на него насмешливый взгляд через плечо. — Надо же. В этот раз вы открыли дверь даже без подсказки вашего друга. Делаете успехи, мистер Дэвилс. Люцифер остановился на крыльце, поравнявшись с ней. В тусклом свете уличного фонаря его глаза казались абсолютно черными. Он склонился к ней чуть ближе, чем позволяли приличия, и его голос зазвучал с опасной, дразнящей хрипотцой: — Что это с вами сегодня? Детектив Миллер перед допросом угостил вас эликсиром храбрости? Вики плотнее запахнула пальто, спасаясь от пронизывающего ледяного ветра, и прямо посмотрела на него. — Просто констатация факта, мистер Дэвилс. Никакой магии, — парировала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Они остановились посреди тускло освещенной улицы. Чикагский мороз кусал за щеки, и здравый смысл Вики буквально вопил о том, что нужно разворачиваться, ловить такси и бежать от этого человека как можно дальше. Но ноги словно приросли к асфальту. Какая-то иррациональная, пугающая гравитация удерживала её рядом с ним, заставляя медлить с прощанием. Люцифер чуть склонил голову, наблюдая за её внутренней борьбой, и вдруг небрежно бросил: — Вас подвезти? Вики перевела взгляд на припаркованный у тротуара автомобиль. Это был хищный, неприлично дорогой автомобиль глубокого черного цвета, отполированный до зеркального блеска. В голове мгновенно вспыхнула неприятная мысль о том, сколько таких же длинноногих и роскошных девиц, как Кира Сейл, уже побывало на этом пассажирском сиденье. — Спасибо, — Вики решительно вскинула подбородок. — Я доберусь сама. Люцифер лишь усмехнулся своей темной, бархатной усмешкой, от которой по спине бежали мурашки. — Любите пощекотать себе нервы, гуляя в одиночестве? — он окинул её оценивающим взглядом. — Сильно сомневаюсь, что на зарплату штатного психолога вы снимаете апартаменты в самом центре. Вики возмущенно фыркнула на это бестактное уточнение. — Представьте себе, не всем в этом мире суждено быть такими богатыми и высокомерными, как вы. В Чикаго живут и самые обычные люди! — Вы далеко не обычная… — слова сорвались с его губ быстрее, чем он успел их осмыслить. Люцифер осекся. В его черных глазах мелькнула вспышка неподдельного изумления от собственной откровенности. Откуда вообще взялась эта искренность? С каких пор он говорит женщинам подобные вещи, не преследуя цель затащить их в постель? Он мгновенно взял себя в руки, пряча эту оплошность за привычной маской циничной насмешки. — Не бойтесь, мисс Уокер. Я совершенно точно не повезу вас на холодный пирс или в темную подворотню, — ровным, деловым тоном продолжил он. — Просто доставлю до дома. В конце концов, не могу же я отпустить такого ценного для полиции врача блуждать по городу. Тем более… я, кажется, задолжал вам нормальный кофе взамен той бурды, которую вы разлили. Предлог был идеальным, и усталость взяла свое. Вики сдалась, кивнув. Они подошли к машине. Люцифер по привычке уверенно шагнул к своей водительской двери, уже протянув руку к ручке, как вдруг замер. Какая-то неведомая, раздражающая сила заставила его остановиться, обойти глянцевый капот и распахнуть пассажирскую дверь перед Вики. «Ну ты и галантный кавалер, Люцифер» — ядовито, с глухим раздражением процедил он про себя, глядя, как она подходит. — Просто образец рыцарства. Еще бы заставил её бежать за машиной следом, чтобы уж наверняка». Его накрыла короткая, обжигающая волна злости на самого себя. Эта минутная слабость, это нелепое желание проявить заботу выводили его из равновесия. С чего бы ему вообще так галантно перед ней расшаркиваться? Он ведь не личный водитель. Вики, стоявшая в шаге от него, прекрасно видела эту стремительную бурю на его лице: как секундное замешательство сменилось уступкой, а затем — вспышкой глухой, подавленной ярости. Но она проявила чудеса профессиональной выдержки. Не сказав ни слова и никак не прокомментировав его метания, Вики молча скользнула в салон, утонув в роскошном, пахнущем кожей сиденье. Салон дорогого автомобиля встретил Вики запахом натуральной кожи, дорогого парфюма Люцифера и абсолютно ледяным воздухом. Девушка поежилась, застегивая пальто под самое горло, пока Дэвилс, плавно обогнув капот, садился за руль. Мощный двигатель утробно зарычал, оживая под его руками. По дороге они притормозили у круглосуточного окна неприметной кофейни. Люцифер опустил тонированное стекло, впуская в салон морозный ветер, и небрежно бросил взгляд на Вики. — Что будете пить? — Ореховый латте, — тихо ответила она. Люцифер скептически изогнул бровь, словно она только что заказала стакан бензина. — У вас очень странные вкусы, мисс Уокер. Слишком много сиропа и молока, чтобы это можно было назвать кофе. Он повернулся к баристе и холодным, не терпящим возражений тоном заказал: — Один двойной эспрессо и этот… ореховый латте. Вики слабо усмехнулась, натягивая рукава свитера на озябшие пальцы. — И это вы мне полчаса назад говорили, что кофе на ночь — очень вредно? Люцифер лишь хмыкнул, расплачиваясь с баристой. Забрав бумажные стаканчики, он протянул один из них Вики. Девушка потянулась за своим напитком, и в полумраке салона их пальцы случайно соприкоснулись. Она инстинктивно вздрогнула. Сквозь картон стаканчика она чувствовала обжигающий жар кофе, но рука Люцифера оказалась еще горячее. От этого мимолетного касания по её венам пробежал тот самый, до дрожи знакомый электрический разряд — точно такой же, как в день их первой встречи. Его кожа обжигала, словно внутри этого мужчины пульсировала чистая, раскаленная лава. Машина плавно влилась в поток ночного Чикаго. Вики грела руки о стаканчик с латте, но холод в салоне стоял пробирающий. Она украдкой, из-под полуопущенных ресниц, наблюдала за Люцифером. То, как он вел машину, завораживало: в его движениях не было ни грамма напряжения, только хищная грация и абсолютный контроль над мощным автомобилем. Длинные пальцы уверенно сжимали кожаный руль, а темные глаза неотрывно следили за дорогой. Вики зарылась носом в теплый шарф, чувствуя, как её начинает пробивать мелкая дрожь. Она бросила недоуменный взгляд на водителя. На Люцифере было расстегнутое черное пальто, а под ним — лишь тонкая темная рубашка с небрежно расстегнутым воротом, обнажающим кусочек горячей кожи и выглядывающие черные татуировки. Заметив в зеркало заднего вида, как она кутается в шарф и подрагивает, Люцифер чуть повернул голову. — Вам холодно? — в его голосе проскользнула легкая, едва уловимая нотка удивления. Он нажал несколько кнопок на приборной панели, и в салон наконец-то хлынул поток теплого воздуха. — Странно, как вам не холодно, — пробормотала Вики, стуча зубами и с благодарностью подставляя замерзшие руки под потоки тепла. — У вас в машине климат, как на озере Коцит. Люцифер, услышав эту аналогию, вдруг искренне, раскатисто рассмеялся. Упоминание ледяного озера из девятого круга Ада прозвучало из её уст настолько иронично и точно, что он не смог сдержать улыбки. — Мне никогда не бывает холодно, Вики, — произнес он, бросив на неё короткий, загадочный взгляд темных глаз. — Никогда. Салон постепенно наполнялся спасительным теплом, но напряжение между ними, казалось, стало только плотнее, оседая на коже невидимыми искрами. Тишина затягивалась, и Вики, глядя на мелькающие за окном размытые огни ночного Чикаго, решила нарушить её первой. — Детектив Миллер сказал мне, почему маньяк выбрал Мелиссу, — негромко произнесла она, делая осторожный глоток горячего латте. — Оказалось, наша примерная невеста систематически изменяла своему жениху. С его же лучшим другом. Люцифер пренебрежительно хмыкнул, даже не отрывая взгляда от дороги. — Какая классическая, до зевоты скучная человеческая банальность, — в его бархатном голосе сквозил чистый, неразбавленный яд. — Клянутся друг другу в вечной любви и верности, а при первой же возможности прыгают в чужую постель. Поразительно, что кто-то вообще еще способен этому удивляться. Люди предсказуемы в своей грязи. — А что бы сделали вы? — Вики сама не ожидала от себя такой дерзости, но слова сорвались с языка быстрее, чем сработал внутренний фильтр. Она повернула голову, внимательно изучая его идеальный профиль. — Если бы ваша невеста изменила вам с вашим лучшим другом? Пальцы Люцифера крепче сжали кожаную оплетку руля так, что побелели костяшки. Он медленно повернул к ней голову. На его лице расцвела пугающая, хищная ухмылка — настоящий звериный оскал, от которого у Вики внутри всё болезненно сжалось. В его темных глазах на миг вспыхнуло самое настоящее адское пламя. — Поверьте мне, мисс Уокер… — его голос упал до низкого, рокочущего звука, пробирающего до самых костей. — Вам лучше этого не знать. Вики сглотнула подступивший к горлу ком, но упрямо не отвела взгляд. — Надо же. А вы, оказывается, ревнивы, — с легкой провокацией, бросая ему вызов, заметила она. — А я-то думала, вам абсолютно плевать на всех и на вся. Люцифер медленно отвернулся, возвращая взгляд на освещенную магистраль. Его плечи чуть напряглись. — Я даже не знаю, что хуже, — усмехнулся он с непроглядной тьмой в голосе. — Когда мне плевать… или когда нет. Повисла тяжелая пауза. Слова Люцифера эхом отдавались в голове Вики, заставляя мозг клинического психолога работать на пределе. В этой короткой фразе было столько скрытой, застарелой боли, что её первоначальная теория о его травме лишь укрепилась. — Хорошо хоть Стив успел передать Миллеру разгадку шифра, — задумчиво произнесла Вики, пытаясь перевести тему обратно в безопасное русло расследования. — Иначе полиция до сих пор бы искала… Упоминание этого имени подействовало на Люцифера как красная тряпка на разъяренного быка. Внутри него мгновенно, неконтролируемо вскипела глухая, обжигающая ярость. Какого черта она снова вспоминает этого прилизанного идиота, сидя в его машине? — Ах да. Ваш ручной карманный журналист, — едко, с ледяным презрением выплюнул Дэвилс. Ему хотелось физически стереть это имя из её лексикона. — Удивительно, как он вообще смог передать полиции эту информацию, не потеряв по дороге блокнот и остатки своего мужского достоинства. Ему бы писать колонки о выставках пуделей, а не лезть в игры с серийными убийцами. Жалкое зрелище. Вики открыла рот. Она должна была возмутиться. Как хорошая девушка, она обязана была немедленно броситься на защиту Стива — своего парня, заботливого, милого и надежного человека. Но, к своему собственному, абсолютному и пугающему шоку… она промолчала. Слова оправдания просто застряли в горле. В глубине души, где-то на самом дне подсознания, Вики вдруг поймала себя на крамольной мысли: колкая, унизительная оценка Люцифера не вызывает у нее должного отторжения. Рядом с первобытной, подавляющей и опасной мощью Дэвилса, Стив действительно начинал казаться ей… слишком простым. Слишком пресным. И это осознание собственной жестокости по отношению к Стиву напугало Вики гораздо сильнее, чем коллекционный нож в кармане мужчины, сидящего рядом. Она крепче сжала картонный стаканчик и отвернулась к окну, проваливаясь в собственные противоречивые мысли. Но спустя какое-то время Вики заставила себя оторвать взгляд от темного окна. Вспомнив их разговор с Миллером и тот самый коллекционный нож, она сделала крошечный глоток латте, стараясь, чтобы голос звучал максимально непринужденно. — Кстати… — она чуть склонила голову набок, изучая его идеальный профиль. — Так вы любите ножи? Люцифер скользнул по ней коротким, непроницаемым взглядом. Уголок его губ дрогнул в загадочной, почти дьявольской усмешке, от которой у Вики по спине пробежал неприятный, но будоражащий холодок. — Это мое давнее хобби, — протянул он с легкой хрипотцой, возвращая взгляд на дорогу. — Если честно, мне вообще нравится всё, что связано с оружием. Особенно с холодным. В нем есть… первобытная честность. Огнестрел — для трусов, которые боятся смотреть жертве в глаза и марать руки. А клинок требует личного присутствия. Вики мысленно сделала жирную пометку в своем психологическом профиле, напряженно обдумывая эту двусмысленную фразу, когда повисшую в салоне тишину разорвал резкий звонок телефона Люцифера. Он недовольно поморщился, прикладывая телефон к уху, и коротко бросил: — Говори. Вики не знала, кто был на том конце провода, но голос звонившего звучал сбивчиво и нервно. Зато она прекрасно видела, как мгновенно преобразился сам Люцифер. И без того хищные черты лица заострились, глаза превратились в две черные бездны, а в салоне словно резко упала температура. — Меня не волнуют ваши жалкие оправдания, — его голос стал ледяным, тяжелым, пропитанным неприкрытой, властной угрозой. Это был голос человека, привыкшего повелевать и жестоко карать за ошибки. — Так решите эту проблему. И мне абсолютно плевать, как именно вы это сделаете. Если мешает — уберите. Конец связи. Он сбросил вызов, раздраженно выдохнув и сильнее сжав руль. Вики, борясь с собственным инстинктом самосохранения и почему-то совершенно не чувствуя страха перед этой вспышкой гнева, изогнула бровь и с нарочитой иронией спросила: — Что, серьезные проблемы в антикварной лавке? Люцифер на секунду замер. А затем его плечи чуть вздрогнули от тихого смеха. Злость моментально испарилась, уступив место темной, искренней забаве. — Что-то вроде того, мисс Уокер, — с абсолютно непроницаемым лицом ответил он, хотя в глазах плясали смешинки. — Фарфоровые лебеди совсем от рук отбились. Вики не выдержала и слабо улыбнулась в ответ. Дальше они ехали под негромкий, успокаивающий гул мотора, перекидываясь редкими, но острыми фразами. Вики задавала вопросы, Люцифер отвечал — цинично, жестко, но абсолютно честно. Он не пытался казаться лучше, чем есть, не заискивал и не надевал маску «хорошего парня». У него на всё было свое, пугающе логичное и безжалостное мнение. И по мере того, как за окном мелькали улицы её района, Вики с нарастающим, парализующим ужасом начала осознавать одну вещь. Он не был отталкивающим. За маской высокомерного, жестокого миллиардера скрывался невероятно острый ум. Его извращенная честность, отсутствие лицемерия и этот пробирающий до костей сарказм — всё это странным образом резонировало с ней. Ей было интересно с ним спорить. Ей до дрожи нравилось, как быстро и изящно он парирует её словесные выпады. Люцифер Дэвилс был ходячей катастрофой, криминальным авторитетом и главным подозреваемым в серии жестоких убийств… но он ей нравился. И от этой страшной, неправильной правды Вики захотелось выскочить из машины прямо на ходу. Как она, клинический психолог, могла пасть так низко, чтобы очароваться монстром? Черный спорткар плавно сбросил скорость и бесшумно припарковался у обочины возле многоквартирного дома Вики. Мощный двигатель недовольно рыкнул в последний раз и затих, оставив их в обволакивающей, тяжелой полутьме салона. Вики судорожно выдохнула, чувствуя, как кислород в машине внезапно закончился. Она потянулась дрожащими пальцами к кнопке ремня безопасности. Нажала раз, другой… но ничего не произошло. Замок намертво заело. — Да что ж такое… — нервно пробормотала она, дергая ремень сильнее. Глухое раздражение мгновенно смешалось с иррациональной паникой. Заперта. В одной машине с Дэвилсом. Люцифер, который уже плавно отстегнул свой ремень, несколько секунд молча, с легким сардоническим прищуром наблюдал за её безуспешной борьбой. А затем без единого слова всем корпусом подался в её сторону. Вики инстинктивно вжалась в спинку кожаного сиденья, широко распахнув голубые глаза. Он навис над ней темной, подавляющей тенью, оказавшись непозволительно, катастрофически близко. Терпкий, мужской аромат шафрана и черного перца мгновенно заполнил её легкие, вытесняя остатки кислорода. — Не дергайтесь, — вкрадчиво проговорил мужчина, и от его голоса Вики пробило одновременно и дрожью, и страхом. Она подняла глаза, сталкиваясь с его бездонными темными глазами, которые находились в опасной близости от нее. Люцифер не сводил с нее тяжелого, немигающего взгляда, пока его рука тянулась к застежке у её бедра. Его длинные, обжигающие пальцы на секунду накрыли её дрожащую кисть, властно заставляя Вики убрать руку и перестать дергать механизм. Одно ловкое, уверенное движение под правильным углом — и в абсолютной тишине салона раздался громкий спасительный щелчок. Ремень поддался. Но Люцифер не спешил отстраняться. Он замер буквально в считанных сантиметрах от её лица. — Вы дрожите, — низко, с опасной бархатной хрипотцой произнес он. — От холода, мисс Уокер… или от того, что оказались заперты в машине с главным подозреваемым? Вики сглотнула подступивший к горлу сухой ком. Её сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, он должен был это слышать. — От злости на вашу неисправную машину, мистер Дэвилс, — процедила она, упрямо вздернув подбородок и изо всех сил стараясь удержать этот пронзительный зрительный контакт. Уголок его губ дрогнул в хищной, понимающей полуулыбке. Он прекрасно знал, что она лжет. И она знала, что он это понимает. Люцифер плавно отстранился, возвращаясь на свое сиденье, и нажал кнопку на панели. Раздался тихий электронный писк — центральный замок щелкнул, разблокировав тяжелые двери. — Спите крепко. И запирайте двери на все замки, Вики, — впервые за весь вечер он назвал её по имени, и от этого простого слова у неё по спине пробежал холодок. — Монстры Чикаго бродят в темноте. А некоторые из них… только что подвезли вас до дома. Вики выскочила из машины на негнущихся ногах, словно ошпаренная, и захлопнула за собой дверцу. Ледяной ветер ударил в лицо, но её щеки пылали огнем. Она почти бегом направилась к подъезду, даже не оборачиваясь, хотя спиной физически чувствовала его темный, немигающий взгляд, провожающий её до самой двери.

***

Поздний вечер давно опустился на Чикаго, укрыв город плотным, колючим снегопадом, но в офисе «Chicago news» никто даже не думал расходиться по домам. Обычно шумный, гудящий как улей опен-спейс редакции сейчас погрузился в тяжелую, угнетающую тишину. Было слышно лишь монотонное гудение ламп дневного света да глухой стук капель дождя со снегом по панорамным окнам. Журналисты, редакторы и даже сам главный редактор собрались вокруг одного из столов. Лица у всех были серыми, вытянутыми от усталости и немого ужаса. Стив стоял в первом ряду, скрестив руки на груди. Его лицо было бледным и мрачным, а взгляд неотрывно прикован к центру стола. Там, в свете настольной лампы, лежал плотный, пожелтевший лист бумаги. Края его были нарочито неровными, словно вырванными из старинной книги. Текст был напечатан на винтажной печатной машинке, чьи литеры оставляли глубокие, чуть смазанные вдавленности на бумаге. Второе послание. Стив медленно зачитал текст, от которого по спинам присутствующих пробежал ледяной холод: «Моим дорогим зрителям и бездарным актерам. Первый акт прошел великолепно, не находите? Я польщен вашим вниманием, хотя полиция Чикаго меня откровенно разочаровала. Вы предпочли запутаться в собственных амбициях и неверно интерпретировали элементарные вещи, позволив времени утечь сквозь пальцы. Из-за вашей гордыни и трусости ваших властей, решивших скрыть мою увертюру пустой передовицей, мисс Барнс пришлось страдать и кричать гораздо дольше, чем я планировал. Больше так не делайте. Я требую, чтобы это письмо было опубликовано на первой полосе завтрашнего утреннего выпуска. Слово в слово. Если вы попытаетесь снова заставить меня замолчать, следующая смерть будет ещё более жестокой, и кровь будет на ваших руках. Городу нужен свой очищающий огонь. Городу нужен свой судья. Можете называть меня Призрак Чикаго. Поскольку простые сдвиги букв оказались вам не по зубам, давайте повысим ставки. Моя новая цель уже выбрана. Эта женщина лжива, она продала свою душу и заслуживает наказания. У вас есть время до половины седьмого вечера пятницы, чтобы понять, где опустится занавес. [А. К. — 18: 30 — 16: 21: 13] Ищите там, где мертвые смотрят на живых сквозь стекло. Ваш Маэстро. Ваш Призрак».