Истинные: Из пепла

— Зависимость.

Я устал себя мучить без цели,

И с улыбкою странной лица

Полюбил я носить в легком теле

Тихий свет и покой мертвеца

На лице Люцифера за несколько секунд отразилась целая гамма сложных, противоречивых эмоций. Искреннее, глубокое недоумение от столь невозможного совпадения отчаянно боролось с привычной потребностью объяснить любую аномалию сухой, холодной логикой. В конечном итоге врожденный скептицизм предсказуемо одержал верх. Мужчина мрачно хмыкнул, медленно откидываясь на бархатную спинку кресла. — Сильно сомневаюсь, что именно ты была тем тучным водителем грузовика, который в щепки растрощил мою машину. Его темный, непроницаемый взгляд с показной оценкой скользнул по её фигуре, задерживаясь на линии плеч. — Выглядишь куда стройнее. Он в очередной раз попытался замаскировать потрясение за привычным щитом из цинизма и черного юмора, однако услышанная правда уже намертво въелась в подкорку. Люцифер Дэвилс никогда не верил в судьбу, карму, предназначение и прочие эзотерические бредни для слабовольных. Но сидящая напротив девушка с пронзительно-голубыми глазами безжалостно рвала в клочья все его устоявшиеся шаблоны. Их тянуло друг к другу с непреодолимой, дикой силой, игнорировать которую становилось физически невыносимо. У них оказались поразительно схожие судьбы после той роковой черты. Они чувствовали тревогу и страх друг друга на каком-то непонятном, инстинктивном уровне. Сама жизнь методично сталкивала их лбами в самых непредсказуемых обстоятельствах, а уродливые шрамы на их ладонях повторяли очертания друг друга с пугающей зеркальной точностью. Рациональный, холодный ум категорически отказывался понимать, каким образом подобное может происходить в реальном мире. Вики тем временем продолжала сидеть в состоянии глубокого оцепенения. Ее пальцы настолько сильно сжимали гладкий фарфор чашки, что побелели суставы, а дыхание оставалось прерывистым и поверхностным. — Как?.. — она запнулась, судорожно втягивая воздух. — Как такое вообще возможно? — Обыкновенное стечение обстоятельств, — ровным, отстраненным тоном ответил Люцифер. — Автомобильный транспорт по-прежнему остается самым опасным в мире. На дорогах каждый божий день случаются сотни страшных аварий, это чистая статистика. Он сделал короткую паузу. Пальцы с массивными перстнями задумчиво скользнули по краю белоснежной скатерти, пока он внимательно и почти гипнотически вглядывался в ее побледневшее лицо. — Но признаю… это весьма занятно. Вики немного подалась вперед, отчаянно пытаясь ухватиться за ускользающую нить реальности в этом безумном водовороте совпадений. — Где именно это произошло? — спросила она напряженным голосом, внимательно следя за малейшими изменениями в его мимике. Люцифер перевел взгляд на панорамное окно, погружаясь в мутные, холодные воды своего прошлого. — На загородной трассе, — ровно ответил он. — Я направлялся в Чикаго на одну крупную сделку. Дальше помню только ослепляющий свет и удар чудовищной силы. Мою машину протаранил грузовик. В палате интенсивной терапии меня нашли Миракс с Сафирелем. Вернее, они сами мне об этом рассказали, когда я пришел в себя. Он потер переносицу длинными пальцами, отгоняя неприятные воспоминания о больничных стенах. — Из-за комы у меня развилась краткосрочная амнезия. Я совершенно не помнил момента нашего знакомства, которое состоялось незадолго до автокатастрофы. Они стояли у моей койки и рассказывали детали, о которых я не имел ни малейшего понятия. — И ты просто поверил на слово совершенно незнакомым людям? — искренне удивилась Вики, зная его параноидальную подозрительность. — На каком-то интуитивном уровне они казались мне до странности знакомыми, — задумчиво произнес Дэвилс. — Я чувствовал, что они не пытаются меня обмануть, поэтому быстро исключил вариант с мошенниками. Со временем память частично восстановилась, однако всё, что происходило до того злополучного дня, до сих пор напоминает размытые кадры испорченной кинопленки. Вики нахмурилась, улавливая в его рассказе пугающую изоляцию. — Но почему тебя искали только деловые партнеры, с которыми ты едва успел познакомиться? — осторожно поинтересовалась она, стараясь подбирать слова максимально деликатно. — А как же твоя семья? Родители? Атмосфера за столиком неуловимо изменилась. Температура вокруг словно мгновенно упала на несколько градусов. Лицо Люцифера превратилось в непроницаемую каменную маску, мышцы на челюсти напряглись, образуя жесткие желваки. В потемневших радужках вспыхнула опасная, обжигающая смесь застарелой ярости и глухой, тщательно скрываемой боли. — Моих родителей нет в живых, — отрезал он ледяным, звенящим от напряжения голосом, всем своим видом показывая категорическое нежелание продолжать этот разговор. Вики мгновенно замолчала, физически ощутив выстроенную им глухую стену. Профессиональное чутье клинического психолога безошибочно распознало глубочайшую травму. В истории с его семьей скрывалось нечто гораздо более темное, жестокое и разрушительное, чем обычная горечь утраты. Люцифер яростно охранял эту кровоточащую рану от любых посторонних взглядов, готовый растерзать любого, кто попытается к ней прикоснуться. — Это поистине удивительно, — произнесла Вики, и в ее голосе прозвучало искреннее восхищение. — Какое-то невероятное чудо, что практически малознакомые люди взяли на себя такую ответственность и помогли тебе выкарабкаться. Люцифер задумчиво провел подушечкой большого пальца по гладкому краю своей чашки. — Я сам до сих пор нахожу это абсолютно нелогичным, — признался он, и в его глубоком баритоне мелькнула редкая, подлинная растерянность. — Пока я лежал в реанимации, подключенный к аппаратам, и был полностью лишен возможности принимать решения, они без малейших вопросов оплачивали колоссальные счета за лечение. Мими и Кассиопея постоянно дежурили в больнице, приносили какие-то вещи, выводили из себя медперсонал своей назойливостью. Для меня их преданность остается абсолютной загадкой. Здравый смысл громко кричит об абсурдности ситуации, но где-то на глубинном уровне присутствует стойкое, непоколебимое ощущение, будто я знаю эту безумную четверку целую вечность. Вики едва заметно улыбнулась, и в уголках ее губ скользнула легкая, светлая грусть. — Как ни странно, у меня сложилось абсолютно идентичное впечатление, —отозвалась она. — Даже несмотря на то, что они все… весьма специфичные и странноватые. — У каждого свои странности, доктор Уокер, — усмехнулся Дэвилс, плавно возвращая себе привычную вальяжность. Его темный взгляд сфокусировался на ее голубых глазах, требуя продолжения. — А теперь твоя очередь. Что именно произошло с тобой? Девушка нервно сглотнула, мысленно возвращаясь к самым жутким страницам своей биографии. — Я переезжала в Чикаго, — начала она, неосознанно обхватив чашку обеими руками в поиске тепла. — Мне предложили отличную должность в престижной клинике, и я была полна амбициозных планов. Авария случилась прямо на подъезде к городу. Ночью разразилась жуткая гроза с ливнем, видимость упала почти до нуля. На опасном повороте эстакады мою машину сильно занесло на скользком асфальте. Я потеряла управление, и автомобиль на огромной скорости пробил ограждение, слетев вниз. Она сделала прерывистый вдох, отгоняя фантомный скрежет сминаемого металла, который иногда преследовал ее в кошмарах. — Дальше — сплошная темнота. Больница, писк аппаратуры жизнеобеспечения, долгая кома. Когда я наконец пришла в себя, то оказалась в таком же пугающем информационном вакууме, как и ты. Память возвращалась мучительно медленно, отдельными размытыми пятнами, и всё прошлое до сих пор кажется мне какой-то нереальной историей. Вики чуть выпрямилась в кресле, привычно прячась за спасительной броней своей профессии и холодного анализа. — Но с медицинской точки зрения здесь нет абсолютно никакой мистики, — уверенно подытожила она. — Глубокая амнезия и расплывчатость воспоминаний — это совершенно классические, научно обоснованные последствия тяжелой черепно-мозговой травмы и длительного пребывания в коме. Наши нейронные связи были серьезно повреждены. На губах Люцифера расцвела дьявольски-обаятельная, насмешливая улыбка. — Вот видишь, — бархатно протянул он, слегка склонив голову набок. — Ты наконец-то нашла идеальное научное объяснение тому, почему у меня такой невыносимый и специфический характер. Во всем виновата исключительно сильная черепно-мозговая травма. Вики не удержалась от ответной ироничной ухмылки, чувствуя, как спадает тяжелое внутреннее напряжение от их откровенного разговора. — Поверь мне, Люцифер, — парировала она с легким вызовом в голосе. — Одной только травмой головы твой диагноз точно не ограничивается. Улыбка медленно сошла с лица Вики. Девушка опустила взгляд, неосознанно переплетая пальцы и возвращаясь в то пугающее время своей уязвимости. — Самым страшным после пробуждения была даже не физическая боль, —призналась она, глядя на остывающий чай. — А тотальное, оглушающее одиночество. Я оказалась прикована к больничной койке в чужом городе, где у меня не было ни единого знакомого человека. Она сделала паузу, собираясь с мыслями перед тем, как приоткрыть еще одну личную тайну. — Мои родители погибли, когда я была совсем маленькой. Я их почти не помню, в памяти сохранились только какие-то смутные, бессвязные фрагменты. Всё мое детство и юность прошли в стенах закрытого интерната, поэтому ждать поддержки или хотя бы простого визита в часы приема пациентов мне было абсолютно не от кого. Люцифер внимательно слушал, и внутри него шевелилось незнакомое, глухое сочувствие, смешанное с внезапным, острым желанием оградить эту девушку от любых пережитых ею кошмаров. Ему захотелось стереть эту болезненную тень с ее лица. Но это длилось ровно до тех пор, пока она не продолжила свой рассказ. — А потом в моей палате появился Стив, — в голосе Вики зазвучала искренняя теплота и глубокая человеческая благодарность. — Он тогда искал эксклюзивный материал для передовицы о чудесном спасении в той жуткой катастрофе на эстакаде. Пришел брать у меня интервью, так мы и познакомились. На самом деле, он невероятно сильно мне помог тогда. Стив буквально вытаскивал меня из депрессии, поддерживал на сложных этапах физической реабилитации, возился с документами и помогал с адаптацией в Чикаго… Температура за их столиком рухнула до арктических значений за одну секунду. Вся былая непринужденность Дэвилса растворилась в воздухе. Его челюсть сжалась настолько сильно, что под кожей отчетливо проступили жесткие желваки, а в потемневших глазах вспыхнула чистая, неконтролируемая ярость. Одно лишь упоминание этого репортера в роли благородного спасителя заставило кровь в венах Люцифера вскипеть от ядовитой, разъедающей внутренности ревности. Мужчина до побеления костяшек вцепился пальцами в край столешницы. Его буквально выворачивало от одной только мысли, что этот жалкий газетный писака находился рядом с ней в моменты ее наибольшей слабости. Что он прикасался к ней, помогал делать первые шаги по больничному коридору и успешно присвоил себе право быть главным мужчиной в ее жизни, пользуясь ее одиночеством и растерянностью. — Какой потрясающе трогательный сюжет для дешевой мыльной оперы, — выплюнул Люцифер. Каждое его слово было пропитано ледяным, обжигающим презрением. — Рыцарь с диктофоном спасает одинокую девушку от сурового мира. Полагаю, он не упустил блестящей возможности выжать из твоей трагедии максимальные тиражи для своей газетенки, прежде чем надеть маску бескорыстного покровителя? Вики вздрогнула от столь резкой перемены в его настроении и откровенной враждебности тона. Темная, давящая аура Люцифера сейчас заполняла собой всё пространство вокруг, а его пронизывающий взгляд буквально искрил от едва сдерживаемой агрессии. — Твой невыносимый цинизм когда-нибудь тебя окончательно погубит, Люцифер, — с явным недовольством отчеканила Вики, гневно сверкнув глазами. Вся ее профессиональная выдержка дала трещину. — Нельзя видеть в людях исключительно корысть и грязь. Стив мне действительно помог. Он вытащил меня со дна, когда я была абсолютно одна и сломлена. Ты ведь на собственной шкуре знаешь, каково это — оказаться беспомощным! Ты же сам только что говорил, как сильно благодарен своим друзьям за то, что они не бросили тебя в больнице! Его ноздри хищно раздулись, а пальцы с такой силой впились в край стола, что, казалось, плотное дерево вот-вот хрустнет. Тот факт, что она с таким отчаянным жаром бросилась на защиту этого ничтожества, выводил Дэвилса из себя, распаляя ревность до критической, взрывоопасной отметки. — Не смей сравнивать мою семью с этим стервятником, — прорычал он, и обволакивающий бархат в его голосе сменился крупным, царапающим наждаком. — Мои люди вытаскивали меня с того света не ради красивых газетных заголовков и удовлетворения собственного эго. А твой драгоценный репортер просто нашел удобную, травмированную жертву, которой так легко манипулировать и на фоне которой можно бесконечно чувствовать себя благородным спасителем. — Это неправда! — Вики возмущенно подалась вперед, от резкого движения едва не опрокинув фарфоровую чашку на блюдце. — Ты совершенно не знаешь Стива! Он заботился обо мне! — О да, заботился, — ядовито, по-волчьи оскалился Люцифер, с трудом подавляя первобытное желание снести со стола всю посуду одним взмахом руки. — Настолько сильно, что теперь ты сидишь здесь, в компании опасного подозреваемого, и пытаешься в одиночку поймать серийного маньяка, пока он трусливо строчит свои жалкие статейки и трясется за карьеру. Воздух между ними заискрил от высоковольтного напряжения. Каждое брошенное слово было подобно удару хлыста. Люцифер плавно подался вперед, сокращая дистанцию между ними до минимума. Его глаза превратились в две черные, затягивающие бездны, в которых плескалась неприкрытая собственническая ярость. — Он тебя не достоин, Вики, — произнес он низким, вибрирующим голосом, пробирающим до самых костей. — Он мелкий, слабый трус, совершенно не способный оценить то, что находится рядом с ним. Вики словно окатили ледяной водой. Сердце сделало болезненный кувырок, столкнувшись с этой обжигающей, концентрированной правдой в его глазах. Она вскинула подбородок, отчаянно выстраивая между ними глухую стену защиты, чтобы не позволить ему увидеть свою растерянность. — Не тебе это решать, — жестко и безапелляционно отрезала она, чеканя каждый слог. Люцифер лишь мрачно усмехнулся, медленно откидываясь назад, но его безжалостные слова уже успели посеять свои ядовитые семена. Отводя взгляд к панорамному окну, Вики почувствовала, как внутри неприятно, тягуче засосало под ложечкой. Она упрямо и горячо защищала Стива по инерции, из глубокого чувства долга за прошлое, но холодный, аналитический мозг психолога уже запустил предательский процесс. В памяти непрошеным потоком начали всплывать их недавние ссоры на пустом месте. Она вспомнила его постоянную раздражительность, то, как он высокомерно отмахивался от ее теорий по поводу Призрака, зацикливаясь исключительно на собственных амбициях. В последнее время Стив действительно вел себя отстраненно и холодно, словно она была лишь удобным дополнением к его комфортной жизни. Эта мысль болезненно кольнула где-то под ребрами, заставляя Вики с ужасом признать: в жестоком, ранящем цинизме Люцифера было слишком много правды. Вики сделала глубокий, прерывистый вдох, отчаянно пытаясь загнать разбушевавшиеся эмоции обратно под жесткий панцирь профессиональной выдержки. Продолжать этот словесный поединок было невыносимо и опасно, ведь она чувствовала, что с каждой секундой всё больше проигрывает. — Давай просто закроем эту тему, — произнесла она примирительным, но твердым тоном, намеренно сглаживая острые углы. — Сейчас нам обоим жизненно необходимо сосредоточиться на маньяке и новых убийствах. Нужно как можно скорее нарыть всю возможную информацию на этого бармена. В любом случае, наш поход сюда точно оказался не зря. Люцифер медленно, хищно усмехнулся. Вся его агрессия словно растворилась, уступая место обволакивающему, темному магнетизму. Он задержал на ее лице долгий, невероятно многозначительный взгляд, от которого по венам Вики вновь побежало обжигающее тепло. В его глазах читалось ясное понимание того, что бармен и расследование — это лишь удобный предлог, а истинная ценность этого обеда крылась в совершенно другом. — Это уж точно, доктор Уокер, — бархатно протянул он, вкладывая в эту короткую фразу столько скрытого и глубокого подтекста, что у Вики перехватило дыхание. Коротким, властным взмахом руки он подозвал официанта. Как только юноша приблизился со счетом в изящной кожаной папке, Вики на одних рефлексах потянулась к своей сумочке. Люцифер даже не повернул головы в ее сторону, но его реакция была мгновенной. — Даже не вздумай предлагать мне деньги за свои овощи, — бросил он низким, предупреждающим тоном, бросив несколько крупных купюр поверх счета. Вики на мгновение замерла с приоткрытым ртом, готовая выдать возмущенную тираду о независимости, но тут же осеклась и захлопнула сумочку. Спорить с Люцифером Дэвилсом в такие моменты было абсолютно бессмысленной тратой энергии — всё равно что пытаться остановить надвигающийся ураган голыми руками. К тому же, где-то в самой глубине души, в той части, которую она тщательно скрывала от Стива и самой себя, ей чертовски льстило его властное покровительство. Люцифер поднялся из-за стола одним грациозным движением и жестом указал ей направление к гардеробу. Они направились к выходу сквозь роскошный зал. Вики шла чуть впереди, физически ощущая его тяжелый, оберегающий взгляд на своей спине. Густой запах спелого яблока смешивался с его терпким парфюмом, создавая их собственный, уникальный шлейф. И в этот самый момент, под ритмичный стук своих каблуков по мраморному полу, Вики поймала себя на странной, пугающей до дрожи мысли. Ей было безумно жаль, что эта встреча подходит к концу. Она совершенно не хотела возвращаться в свою привычную, правильную жизнь, к вечно недовольному Стиву и нарастающей пустоте в их отношениях. Ей хотелось остановить время прямо здесь, в этой искрящейся зоне риска рядом с Люцифером, где ее сердце наконец-то начало биться по-настоящему. Ледяной ветер ударил в лицо сразу за порогом ресторана, заставляя Вики зябко поежиться в слишком легком для чикагской зимы пальто. Люцифер остановился на верхней мраморной ступеньке, привычно пряча руки в карманы и оглядывая оживленную проезжую часть. — Тебя отвозить домой? — поинтересовался он, слегка повернув голову. — Да, — девушка кивнула и совершенно неконтролируемо добавила: — А ты потом куда поедешь? Вопрос сорвался с губ быстрее, чем она успела его обдумать. Вики мысленно застонала, чувствуя, как щеки моментально обжигает горячий румянец стыда. Эта случайная фраза прозвучала до нелепости собственнически, с головой выдавая тот факт, что ей совершенно не хотелось с ним расставаться и возвращаться в свою привычную рутину. Люцифер уловил ее заминку с поразительной точностью. В его темных глазах вспыхнули лукавые искры, а на губах появилась ленивая, невероятно притягательная улыбка, от которой у Вики дрогнули колени. — У меня есть еще несколько незаконченных дел, — загадочно протянул он, откровенно наслаждаясь ее смущением. — А потом сразу отправлюсь спать. Никаких сомнительных баров и случайных девиц, можешь быть абсолютно спокойна. Он издевался с превеликим удовольствием, вытягивая из нее эмоции. Вики возмущенно выдохнула облачко пара, собираясь высказать ему все, что думает о его раздутом эго, и порывисто шагнула вперед. — Я вообще-то и не собиралась… — возмущенно начала Вики, резко разворачиваясь к нему, чтобы поставить этого наглеца на место. Подошва сапога неудачно попала на скрытую под тонким слоем снега наледь. Опора мгновенно исчезла из-под ног, и Вики с приглушенным вдохом начала падать. Реакция Люцифера оказалась быстрее человеческой мысли. Его широкая ладонь стальной хваткой обвилась вокруг ее талии, намертво блокируя падение. Инерция бросила девушку вперед, прямо на него, заставив инстинктивно вцепиться обеими руками в плотную ткань его распахнутого пальто. Столкновение с его твердой, литой грудью вышибло из легких остатки кислорода. — Неужели тебя настолько утомила моя компания, что ты решила так радикально самоустраниться? — низко пророкотал он где-то у самого ее виска. В его голосе еще звучали отголоски насмешки, но они стремительно тонули в чем-то гораздо более глубоком и опасном. Их лица оказались катастрофически близко. Люцифер вдохнул морозный воздух, и его обоняния вновь коснулся этот сводящий с ума сладковатый аромат спелого яблока, исходящий от ее кожи. Запах ударил в голову, парализуя рациональные мысли. Ему следовало немедленно поставить девушку на ноги и увеличить дистанцию, вернув всё в безопасные рамки. Но вместо этого мужские пальцы лишь сильнее впились в ее талию. Поддавшись дикому, первобытному порыву, Люцифер прижал ее к себе еще плотнее. Сквозь слои зимней одежды он отчетливо чувствовал сумасшедший, рваный ритм ее сердца, бьющегося загнанной птицей в унисон с его ускоряющимся пульсом. Шум вечернего Чикаго растворился в гудящей тишине. Пронизывающий холод перестал существовать, полностью вытесненный обжигающим жаром его тела. Темный, затягивающий взгляд Люцифера медленно скользнул по ее лицу и замер на приоткрытых губах. Воздух между ними натянулся до звенящего предела, искря от высоковольтного напряжения. Вики судорожно сглотнула вязкую слюну, не в силах оторвать глаз от его губ. Она оказалась в тотальной ловушке его объятий и своего желания, физически ощущая, как стремительно тают последние спасительные миллиметры между ними. Окружающая действительность окончательно растворилась, оставляя их в звенящем, вибрирующем вакууме. Вики чувствовала, как под его ладонью, все еще сжимающей ее талию, разливается обжигающий жар, проникающий сквозь плотную ткань пальто и заставляющий кожу покрываться мурашками. Время тягуче замедлило свой бег, превращая каждое мгновение в мучительную пытку ожиданием неизбежного. Люцифер наклонил голову чуть ниже, и его горячее дыхание коснулось ее нижней губы, смешиваясь с морозным воздухом Чикаго. В этот миг в его обычно холодных и непроницаемых глазах бушевало настоящее пламя, смешанное с голодным, первобытным желанием. Вики невольно потянулась навстречу, ее веки отяжелели, готовые опуститься в блаженном предвкушении поцелуя, который казался единственно верным завершением этого сумасшедшего дня. Мир кренился в пропасть, и она была готова рухнуть в нее вместе с ним. Однако, в самую последнюю секунду, когда расстояние между ними сократилось до невидимого минимума, тишину безжалостно разорвала резкая, пронзительная трель телефонного звонка. Звук раздался прямо из внутреннего кармана пальто Люцифера, ударив по натянутым нервам хлёсткой пощечиной. Мужчина мгновенно замер. В его потемневших глазах, где еще секунду назад бушевало голодное желание, вспыхнула чистая, неконтролируемая ярость на того ублюдка, который посмел вторгнуться в эту секунду. Он тяжело, со свистом втянул ледяной воздух сквозь стиснутые зубы и, явно преодолевая колоссальное сопротивление собственного тела, неохотно ослабил железную хватку объятий. Его пальцы скользнули по талии Вики вниз, забирая с собой обжигающее тепло. Вики почувствовала резкий прилив колючего холода. Она инстинктивно сделала крошечный шаг назад, физически ощущая, как ватные ноги угрожают предательски подкоситься прямо на обледенелой ступеньке. В ушах стоял нарастающий шум крови, а сердце колотилось о ребра так неистово, словно пыталось проломить грудную клетку. Девушка осталась стоять на месте, обхватив себя руками и судорожно вдыхая морозный воздух, отчаянно пытаясь вернуть способность мыслить рационально. Люцифер раздраженно, резким движением выудил вибрирующий смартфон из кармана. Одного взгляда на светящийся экран хватило, чтобы его лицо окончательно превратилось в непроницаемую каменную маску, однако, поднеся аппарат к уху, он все же выдал себя с головой. — Слушаю, — коротко бросил он в трубку. Его тон должен был прозвучать убийственно ледяным, но в низком, властном баритоне отчетливо проскользнула хриплая, прерывистая дрожь, выдавая ту колоссальную бурю, которую ему только что пришлось в себе подавить. Голос на том конце провода звучал приглушенно, но даже сквозь шум вечерней улицы Вики безошибочно уловила его тяжелые, стальные интонации. Собеседник не срывался на крик и не демонстрировал эмоций. Это был размеренный тон очень влиятельного, опасного человека, который выдвигал жесткий ультиматум и сыпал смертельными угрозами, обещая стереть оппонента в порошок. Люцифер выслушал этот поток в абсолютном, пугающем молчании. Вся человечность и уязвимость, мелькнувшие в нем минуту назад, выгорели без остатка. Черты его лица мгновенно заострились, превратившись в безжалостную, высеченную из камня маску, а в темных глазах застыл холодный, расчетливый мрак. Сейчас перед ней стоял жестокий, не знающий сомнений и страха хищник, столкнувшийся с равным себе противником. — Ты всерьез решил, что подобный шантаж заставит меня сдать позиции? — наконец произнес он. Его голос звучал негромко, почти вкрадчиво, но от этого ледяного, властного тона мороз пробирал по коже гораздо сильнее, чем от резкого чикагского ветра. — Можешь пугать своими связями кого угодно, но мой товар покинет доки ровно в полночь. Сделка состоится исключительно на моих условиях. На другом конце повисла тяжелая пауза, после которой невидимый конкурент, очевидно, пообещал развязать настоящую войну и перебить его людей, если груз хотя бы сдвинется с места. Люцифер криво усмехнулся. В этом оскале не было ни единой капли опасения. Лишь чистая, концентрированная угроза человека, которому абсолютно нечего терять. — Попробуй, — обманчиво мягко ответил Дэвилс. — Только учти одну деталь. Если твои цепные псы рискнут заблокировать логистику, я лично залью кровью весь твой синдикат. И для этого мне даже не придется распаковывать ни единого своего ящика. Конец связи. Он сбросил вызов, оборвав собеседника на полуслове, и небрежно сунул смартфон обратно во внутренний карман пальто. Вики стояла неподвижно. Остатки недавнего дурманящего опьянения стремительно испарялись, уступая место колючему, отрезвляющему ужасу. Специфический груз, сомнительные ящики, открытая готовность к жестокой войне с конкурентами совершенно никак не монтировались с образом респектабельного торговца антиквариатом. Каждое брошенное им слово разило властью криминального авторитета высшего звена. Ее аналитический мозг, сбросив оцепенение страсти, начал лихорадочно выстраивать новые логические цепочки. Люцифер вел крайне опасную, теневую игру. Девушка нервно закусила губу, чувствуя, как внутри разрастается мощная волна подозрений. Он мог не убивать жертв своими руками, но Призрак вполне мог оказаться частью его разветвленной сети или наемником для устранения неугодных. Но тогда возникал главный, самый противоречивый вопрос: зачем этот влиятельный и опасный человек тратит свое время на то, чтобы играть с ней в сыщиков? Зачем добровольно возит по местам преступлений и помогает анализировать улики? Ответ напрашивался сам собой, обдавая Вики холодом изнутри. Чтобы держать всё под абсолютным контролем. Чтобы в любой критический момент иметь возможность увести полицию по ложному следу, используя ее доверчивость как удобный инструмент. Чтобы держать саму Вики на предельно коротком поводке, постоянно находясь на шаг впереди официального следствия. Остаток пути до ее дома прошел в глухом, тяжелом молчании. Салон роскошного автомобиля казался невыносимо тесным, насквозь пропитанным густым, пульсирующим напряжением. Вики сидела на пассажирском сиденье, плотно прижавшись к кожаной спинке, и совершенно не могла справиться с этим чудовищным эмоциональным контрастом, разрывающим ее изнутри. Ее щеки до сих пор горели от фантомного тепла его дыхания. Девушка с пугающей, безжалостной ясностью осознавала, что несколько минут назад была абсолютно готова к его поцелую. К своему невообразимому ужасу, она отчаянно его желала, уже предвкушая терпкий вкус его губ и позволяя себе полностью раствориться в этом сумасшедшем притяжении. Вики мысленно корила себя за эту непростительную слабость, за предательскую дрожь в теле и катастрофическую потерю контроля рядом с чужим мужчиной. Однако подслушанный телефонный разговор обдал ее ледяным душем, моментально вернув в суровую, опасную реальность. Теперь любые сомнения испарились окончательно. Престижный салон элитного антиквариата служил лишь красивой, безупречно выстроенной ширмой. Истинная деятельность Люцифера уходила корнями в самый темный криминал. В голове лихорадочно роились жуткие, леденящие душу варианты. Крупные наркокартели? Контрабанда оружия? Торговля людьми? От этих мыслей по спине пробегал липкий холодок, заставляя инстинкт самосохранения бить во все колокола. Люцифер вел машину заметно резче обычного. Его профиль в свете мелькающих уличных фонарей казался высеченным из темного, холодного мрамора. Он до побеления костяшек сжимал руль, а челюсти были стиснуты с такой силой, что в гнетущей тишине салона едва ли не раздавался глухой хруст. В его глазах плескалось безжалостное, смертоносное пламя, не оставляющее ни малейшего следа от того уязвимого, надломленного человека, с которым она откровенничала за столиком ресторана. Вики боязливо скользнула по нему взглядом и затаила дыхание, боясь издать даже лишний звук. Сейчас Дэвилс выглядел настолько жестоким, что не оставалось никаких сомнений в его возможностях. Этот человек был способен по одному щелчку пальцев хладнокровно оборвать чужую жизнь. Или… безжалостно вырвать бьющееся сердце из груди? Память услужливо подкинула ей детали того жуткого кошмара, заставив девушку судорожно сглотнуть вязкий ком в горле. С леденящим, парализующим ужасом она поняла, что мужчина, сидящий сейчас в полуметре от нее и управляющий автомобилем, является абсолютной, стопроцентной копией того самого чудовища из ее сна. Машина плавно затормозила у обочины возле ее дома. Гул мощного двигателя стих, оставляя их в густой, давящей тишине салона, прерываемой лишь мерным тиканьем приборной панели. Вики всё ещё безотрывно смотрела на его напряжённый профиль, не в силах стряхнуть с себя липкое оцепенение и отвести глаза. — Ты сейчас во мне дыру протрешь, — внезапно разрезал тишину низкий, ровный баритон Люцифера. Девушка вздрогнула, словно пойманная с поличным, и судорожно вцепилась озябшими пальцами в края своего тонкого пальто. В груди тяжелым, удушливым комом клокотал первобытный страх. Где-то глубоко внутри, на уровне той самой необъяснимой связи, о существовании которой ни один из них пока не догадывался, скользнул невидимый импульс. Люцифер физически ощутил эту чужую, холодную волну паники, прокатившуюся по его венам. Это чужеродное чувство мгновенно трансформировалось в острую, царапающую ярость. Вики тут же уловила эту ответную вспышку мрачного раздражения и приняла ее на свой счет, отчего по ее спине побежали мурашки, а плечи инстинктивно сжались. Мужчина медленно повернул голову. В полумраке салона его глаза казались совершенно черными, поглощающими любой свет. — Ты боишься меня? — прямо спросил он, и каждое слово упало между ними как тяжелый камень. — Нет… — Вики попыталась сглотнуть сухость в горле, но голос предательски дрогнул и сорвался. — С чего… с чего ты вообще это взял? Она жалко промямлила эту неубедительную ложь, стараясь вжаться глубже в кожаное сиденье, чувствуя, как под его сканирующим взглядом по телу бьет мелкая дрожь. — Не ври, — жестко оборвал Люцифер, чуть подавшись вперед. — Я всё вижу. Внутри него бушевал настоящий шторм. То, как она пыталась отстраниться, как побелели костяшки ее дрожащих пальцев — всё это выводило его из себя до состояния слепого бешенства. И самое пугающее заключалось в том, что его бесила не сама Вики, а именно этот неподдельный ужас в ее глазах. На мгновение его захлестнуло болезненно-яркое дежавю: глубокое, удушающее ощущение того, что всё это уже когда-то происходило. Будто она уже однажды смотрела на него вот так, видя перед собой лишь жестокое, бесчеловечное чудовище, и это необъяснимо угнетало, принося глухую, фантомную боль, рвущую грудную клетку. Усилием воли Люцифер подавил этот темный, разрушительный порыв. Он тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы и крепко зажмурился, загоняя своих демонов обратно в клетку. Когда его густые ресницы вновь дрогнули и он открыл глаза, обжигающее смертоносное пламя в них погасло. Взгляд стал непривычно глубоким и до странности серьезным. Люцифер посмотрел прямо на нее, и его голос зазвучал ровно, лишенный малейших следов угрозы или привычного высокомерия: — Вики, я прекрасно понимаю, что сейчас это прозвучит очень нелепо и странно. Но не бойся меня. Он сделал крошечную паузу, задерживая свой взгляд на ее лице, словно пытаясь впечатать следующие слова в ее сознание: — Я никогда не причиню тебе вред. Слышишь? Вики нервно сглотнула, отчаянно пытаясь взять под контроль свой голос, но из горла вырвался лишь жалкий, неуверенный шепот: — Я знаю… Ее слова совсем не вязались с языком тела. Девушка продолжала судорожно заламывать побелевшие, озябшие пальцы, выдавая свою внутреннюю панику с головой. Каждое ее мелкое, запуганное движение, каждая попытка вжаться глубже в автомобильное кресло отдавались в груди Люцифера тупой, ноющей болью. Осознание того, что она искренне воспринимает его как угрозу, ранило его гордость и нечто гораздо более глубокое, укоренившееся под самыми ребрами. Неожиданно для них обоих он плавно подался вперед. Его большая, обжигающе горячая ладонь накрыла ее холодные, дрожащие кисти. Люцифер переплел их пальцы, сжимая крепко, но при этом невероятно бережно — ровно настолько, чтобы передать ей всю твердость своих намерений, не причинив ни малейшего дискомфорта. В ту же долю секунды, стоило их коже соприкоснуться, обоих прошил мощный, невидимый разряд. Это было не просто статическое электричество, а глубокий, вибрирующий толчок, зародившийся где-то на уровне инстинктов. По венам прокатилась горячая волна абсолютного резонанса, заставляя дыхание сбиться, а сердца — пропустить удар. Вики потрясенно распахнула глаза, чувствуя, как этот сокрушительный импульс мгновенно выжигает весь липкий страх, оставляя после себя лишь звенящее, пульсирующее притяжение. Люцифер не разорвал контакт. Напротив, он принялся медленно, успокаивающе поглаживать ее костяшки большим пальцем, безотрывно глядя прямо в голубые глаза напротив. В его темном, затягивающем взгляде, который еще недавно метал безжалостные молнии, сейчас зиял такой глубокий, отчаянный надлом, что у Вики перехватило горло. — Я никогда не наврежу тебе, — произнес он низким, вибрирующим шепотом, проникающим под самую кожу. — Никогда не причиню вред, будь в этом абсолютно уверена. Он чуть склонил голову, словно пытаясь заглянуть в самую суть ее души. В его голосе проступили жесткие, пропитанные яростной искренностью ноты: — Мой мир жесток, Вики, и в нем действительно нет места милосердию. Можешь считать меня кем угодно: преступником, чудовищем, самым беспринципным ублюдком в Чикаго. И ты не ошибешься. Но тебя это никогда не коснется. Я сам переломаю кости любому, кто заставит тебя вот так дрожать от страха. Тебе не нужно от меня защищаться. Никогда. Эти слова прозвучали глухо и тяжело. Люцифер произнес их с такой отчаянной, свирепой искренностью, словно сам лишь в это мгновение окончательно осознал свою слепую потребность оберегать её. И эта пугающая, первобытная честность в его голосе заставила Вики поверить ему больше, чем самой себе. Совершенно неожиданно для самой себя Вики слабо, но уверенно сжала его широкую ладонь в ответ. В ее груди, вытесняя холодные остатки паники, начало стремительно разрастаться совершенно иррациональное чувство доверия. Она не могла логически объяснить эту слепую веру. Здравый смысл клинического психолога бил тревогу, напоминая, что полагаться на слова столь опасного человека после столь недолгого знакомства — это верх безумия. Любую нормальную девушку подобная ситуация привела бы в состояние абсолютного ужаса. Однако внутри Вики крепла непоколебимая уверенность в том, что Люцифер говорит чистую правду. Она просто знала, всем своим естеством чувствовала: он действительно не бросает слов на ветер и без малейших колебаний сотрет в порошок любого, кто посмеет ей угрожать. На ее лице появилась едва заметная, робкая улыбка. — Спасибо, — произнесла она слегка дрогнувшим, хрипловатым голосом. В салоне повисла недолгая, но уже совершенно иная пауза — без звенящего надрыва и страха. Вики аккуратно высвободила свои пальцы и, немного помявшись, осторожно спросила: — У тебя какие-то проблемы? Люцифер усмехнулся. Градус предельной, оголенной искренности плавно пошел на спад. Мужчина откинулся на спинку кожаного сиденья, мгновенно возвращая себе привычную ауру вальяжной, недосягаемой неуязвимости. — Проблемы? — он насмешливо изогнул бровь, и в его глазах вновь заплясали знакомые лукавые искры. — В моей картине мира вообще не существует такого понятия. Бывают лишь досадные недоразумения, которые имеют свойство очень быстро и бесследно исчезать, стоит мне только этого пожелать. Вики слабо улыбнулась, понимая, что вряд ли узнает правду. — До встречи, — тихо произнесла она, окончательно высвобождаясь из вязкого, магнетического напряжения салона. Люцифер лишь коротко, многозначительно кивнул. Девушка выбралась на морозный воздух и, стараясь не оглядываться, быстрым шагом направилась к своему подъезду. Оказавшись в квартире, она захлопнула за собой дверь, до упора повернула защелку замка и тяжело прислонилась спиной к прохладной поверхности. Сердце билось где-то в горле, с оглушительным шумом разгоняя по венам остаточный адреналин. Эмоции захлестывали бурным потоком. Вики никак не могла взять себя в руки, восстановить сбившееся дыхание или избавиться от навязчивого, сводящего с ума фантомного ощущения его горячих ладоней на своей талии. Она разулась, машинально сбросила пальто прямо на пуфик в прихожей и прошла на кухню, чтобы налить себе стакан ледяной воды и хоть немного остудить пылающие щеки. В этот самый момент в замочной скважине с тихим щелчком провернулся ключ. Дверь открылась, и в коридор шагнул Стив. Внутри у Вики всё мгновенно оборвалось. Желудок сделал болезненный кульбит, а горло сковал липкий, парализующий страх. Он зашел буквально следом за ней. В голове вспыхнула паническая мысль: что, если он шел по улице и видел, как она выходит из роскошного черного автомобиля Дэвилса? Ведь Стив был абсолютно уверен, что она провела весь этот день в клинике, занимаясь рутинной работой с медицинскими картами. Девушка судорожно вцепилась пальцами в край кухонной столешницы, готовясь к грандиозному скандалу, вспышке ревности и лихорадочно выискивая в голове хоть какое-то правдоподобное оправдание. Однако Стив вел себя совершенно иначе. В его движениях не наблюдалось ни грамма агрессии, подозрительности или привычной нервозности. Он закрыл за собой дверь и медленно стянул куртку. Журналист выглядел непривычно поникшим, глубоко отрешенным и уставшим, словно из него разом выкачали всю жизненную энергию. — Стив? — осторожно позвала Вики, настороженно всматриваясь в его лицо и отпуская столешницу. — Что случилось? Он поднял на нее совершенно пустой, потухший взгляд и прошел на кухню, тяжело опускаясь на стул. — У меня умер отец, — глухо ответил Стив, потирая лицо ладонями. — Только что звонили из Лондона. Мне нужно срочно лететь на похороны. Вики замерла, моментально забывая о собственном страхе разоблачения. В памяти сразу всплыли те редкие, скупые факты, которыми Стив делился в самом начале их знакомства. Он был родом из Великобритании и принадлежал к весьма состоятельной семье с длинной, глубоко укоренившейся родословной. Мать бросила их, когда Стив был еще ребенком, и всё воспитание полностью легло на плечи отца. Тот вложил в единственного сына колоссальные финансовые ресурсы, стараясь вырастить достойного наследника их фамилии: оплачивал элитное образование, прививал аристократические манеры и поощрял многолетние занятия классическим фехтованием. Однако Стив всегда тяготился этим чрезмерным давлением лондонской родни и их завышенными ожиданиями. Улетев в США для поступления в университет, он принял категоричное решение остаться за океаном навсегда, выбрав куда менее престижный, но независимый путь репортера. — Боже, Стив, мне так жаль… — тихо произнесла Вики, делая осторожный шаг в его сторону. — Я даже не знала, что он серьезно болен. — Я и сам узнал об этом слишком поздно, — с невыносимой горечью произнес он, глядя в одну точку перед собой. — Он долго болел, но упрямо умалчивал о своем диагнозе. Родственники сообщили мне правду лишь несколько недель назад, когда отец уже был буквально при смерти. Стив судорожно сглотнул, и в его голосе проскользнули нотки глубокого, разрушительного чувства вины. — Я должен был бросить всё и первым же рейсом улететь в Лондон еще тогда. Но тут в Чикаго начались эти убийства, появилась перспектива освещать дело Призрака… Я с головой ушел в работу ради главного карьерного прорыва, глупо надеясь, что у меня еще есть время. А сегодня утром его не стало. Вики сделала осторожный шаг вперед и мягко опустила ладонь на его плечо, искренне желая поддержать. Однако ее тело, еще хранящее фантомный след от обжигающих прикосновений Люцифера, предательски напряглось. Стив мгновенно уловил эту внутреннюю скованность. Он раздраженно сбросил ее руку и резко поднялся со стула, начиная нервно мерить шагами небольшую кухню. — Ты даже сейчас смотришь сквозь меня, Вики, — с горечью бросил он, и в его голосе прорезались острые, ранящие упреки. — Я говорю о смерти отца, а ты стоишь здесь и смотришь на меня как на чужого человека. Ты вообще в последнее время стала невероятно холодной. Мы живем в одной квартире, но постоянно находимся на разных планетах. Внутри Вики словно сорвало тугой предохранительный клапан. Искреннее сочувствие мгновенно смешалось с накопившимся за эти дни колоссальным стрессом, чувством вины и постоянной тревогой, трансформируясь в защитную вспышку гнева. — Это я отдалилась? — возмущенно воскликнула она. — Да ты буквально переехал жить в свою редакцию! Тебе абсолютно плевать на всё, кроме твоих сенсационных передовиц и карьерных перспектив. По городу свободно разгуливает серийный маньяк, на улицах паника, а ты за весь день даже не удосуживаешься просто позвонить! Тебя совершенно не волнует, как я добралась до дома, всё ли со мной в порядке и жива ли я вообще! Она тяжело дышала, выплескивая наружу то глубокое недовольство, которое копилось неделями. Стив замер на полушаге, явно не ожидая такого яростного отпора. Его плечи опустились, а лицо смягчилось. Он тяжело вздохнул, очевидно осознав, что выбрал самый неподходящий момент для выяснения отношений перед длительным перелетом. — Малышка, ну ты чего… — журналист сделал шаг навстречу, плавно меняя раздраженный тон на привычный, обволакивающе-заботливый. — Я же просто разрываюсь между работой и всем этим кошмаром. Я безумно люблю тебя, ты же знаешь. Стив подошел вплотную, уверенно обхватил ее за плечи и привлек к себе, пытаясь сгладить конфликт самым привычным и проверенным способом. Он наклонился, накрывая ее губы своими в настойчивом поцелуе, явно рассчитывая, что физическая близость быстро погасит ссору и вернет им обоим равновесие. Но стоило его губам коснуться ее, как Вики захлестнула непреодолимая, тошнотворная волна отторжения. Всё в этом моменте казалось абсолютно неправильным. Чужой запах, чужие руки, слишком торопливые движения. Вместо ожидаемого утешения ее накрыло липким, парализующим чувством вины. Стив прикасался к ней, но перед глазами Вики стоял потемневший, затягивающий взгляд Люцифера, а тело требовало совершенно иных объятий. И хотя между ней и Дэвилсом де-факто ничего не было, близость со Стивом сейчас ощущалась как самое настоящее, грязное предательство, которое ее естество категорически отказывалось принимать. Вики резко отвернула голову и с силой уперлась ладонями в его грудь, заставляя журналиста разорвать этот удушающий поцелуй. — Стив, пожалуйста… — она тяжело сглотнула, отступая на шаг назад. — Сейчас совсем неподходящее время. Он непонимающе моргнул, словно его только что окатили ледяной водой. На долю секунды в его глазах промелькнула растерянность, которая тут же трансформировалась в жесткое, колючее раздражение. Уязвленное эго моментально взяло верх над попытками сыграть в понимающего партнера. — Вот! — Стив всплеснул руками и нервно, зло усмехнулся. — Вот тебе и самое яркое, стопроцентное подтверждение моим словам! Ты постоянно от меня шарахаешься, Вики. Мы уже целую вечность никуда не выбирались вместе, а в одной кровати спим как абсолютно чужие люди. Когда мы вообще в последний раз занимались сексом? Две недели назад? Ты шарахаешься от любого моего прикосновения, словно я прокаженный! Вики почувствовала, как краска стыда стремительно смешивается с обжигающим возмущением. — Ты себя вообще слышишь? — она не выдержала и повысила голос, защищаясь от его обвинений единственным доступным сейчас способом — логикой. — Посмотри, что творится вокруг! Весь город стоит на ушах, люди боятся выходить на улицу из-за этого маньяка, все живут на нервах, и я в том числе! И самое главное — у тебя только что умер отец! Это колоссальная трагедия, Стив. А ты прямо сейчас, перед самым вылетом на похороны, устраиваешь мне сцены из-за того, что я не хочу ложиться с тобой в постель?! Журналист открыл рот, явно собираясь выдать очередную колкость, но осекся. Слова Вики ударили точно в цель, безжалостно обнажив всю неуместность и эгоистичность его претензий в такую минуту. Однако признавать свою неправоту и извиняться он был явно не готов. Злобно чертыхнувшись сквозь стиснутые зубы, Стив резко развернулся на каблуках и стремительным шагом покинул кухню. Через несколько секунд хлопнула дверь, и из ванной донесся оглушительный, агрессивный шум включенной на полную мощность воды. Вики устало прикрыла глаза, прижимая холодные ладони к пылающим щекам. Ей жизненно необходимо было хотя бы пару минут тишины, чтобы перевести дух и успокоить бешено колотящееся сердце, но в этот самый момент тишину квартиры внезапно разрезал резкий, требовательный звонок в дверь. Резкий звук дверного звонка заставил Вики болезненно вздрогнуть. Нарастающая паника новой, удушливой волной прокатилась по позвоночнику. Шум воды в ванной служил надежным прикрытием, но девушка всё равно практически на цыпочках, ощущая себя воровкой в собственной квартире, подошла к входной двери и повернула защелку замка. На пороге стоял молодой курьер в униформе. В руках он держал огромную бежевую коробку из плотного матового картона, перевязанную широкой лентой и украшенную лаконичным золотым тиснением неизвестного ей элитного бутика. — Виктория Уокер? — дежурным тоном поинтересовался парень, сверяясь с накладной. — Да, — сипло выдохнула Вики, хотя внутренний инстинкт самосохранения отчаянно вопил о том, что нужно было ответить отрицательно и немедленно захлопнуть дверь. — Доставка для вас, распишитесь. Оставив неровную закорючку на планшете, она дрожащими, непослушными руками приняла тяжелую коробку. Курьер вежливо попрощался и направился к лифту. Девушка закрыла дверь, прислонившись к ней спиной и глядя на свою ношу с полным, абсолютным непониманием. Мозг отказывался генерировать логичные объяснения происходящему. Прислушавшись к непрекращающемуся шуму душа, Вики поспешно проскользнула в полутемную спальню и опустила загадочную посылку на край кровати. Скинув крышку, она замерла, почти перестав дышать. Под слоем шуршащей упаковочной бумаги лежало невероятной красоты зимнее пальто. Оно было выполнено из плотного, потрясающе мягкого материала глубокого темно-коричневого оттенка, напоминающего цвет самого дорогого горького шоколада. Благородная текстура ткани, густой шелковистый мех на объемном воротнике и безупречно выверенный крой кричали о баснословной, просто неприличной стоимости этой вещи. Вики осторожно провела кончиками пальцев по дорогой ткани, чувствуя мягкость ворса, и в этот момент заметила небольшой прямоугольник плотной черной бумаги, выглядывающий из бокового кармана. Она подцепила карточку и перевернула ее. На матовой поверхности стремительным, размашистым и хищным почерком было выведено несколько фраз: «Твое жалкое тряпичное недоразумение, которое ты по нелепой случайности называешь верхней одеждой, оскорбляет мой эстетический вкус. Постарайся не отморозить себе остатки здравого смысла, Уокер. Мне совершенно не хочется тратить время на поиски нового аналитика». Подписи не было. В ней отсутствовала малейшая необходимость. Каждое слово на этом куске картона источало фирменный, язвительно-покровительственный яд Люцифера Дэвилса. Черная карточка с язвительным посланием выпала из дрожащих пальцев прямо на роскошный ворс. Вики перевела дикий, затравленный взгляд с невероятно дорогого подарка на закрытую дверь ванной, из-за которой всё ещё доносился спасительный шум воды. Липкий, удушливый страх стальным обручем сдавил грудную клетку. В ушах нарастал отчетливый, пульсирующий гул крови, а очертания тускло освещенной спальни перед глазами начали предательски плыть, сливаясь в одно смазанное пятно. Мозг работал на предельных оборотах, генерируя самые пугающие сценарии. Если Стив выйдет прямо сейчас и увидит на кровати огромную коробку элитного бренда, разразится катастрофа. Их недавняя ссора на кухне покажется просто легким недоразумением на фоне того скандала, который вспыхнет в эту секунду. А самое страшное заключалось в том, что Вики не могла вымолвить ни единого слова в свое оправдание. Ей совершенно нечего было сказать. Внезапно гул воды за стеной резко оборвался. Эта звенящая, резкая тишина ударила по натянутым до предела нервам. Стив выключил воду, а значит, счет шел буквально на секунды. Вики в абсолютной панике схватила тяжелую коробку, инстинктивно метнувшись в сторону шкафа, но тут же с ужасом замерла на полпути. Это была катастрофически плохая идея. Стиву нужно срочно собирать чемодан для вылета в Лондон, поэтому он неминуемо полезет на полки за вещами и стопроцентно наткнется на этот бежевый гроб с золотым тиснением. Она лихорадочно оглядела комнату, ища хоть какое-то укрытие. Взгляд зацепился за темный зазор у стены. Задыхаясь от адреналина и едва не спотыкаясь о край ковра, Вики бросилась к кровати и с силой втиснула коробку в самый дальний угол между изголовьем и стеной. Внешний край всё ещё предательски выглядывал, и девушка судорожно сгребла со спинки кресла стопку своих вещей — какие-то домашние кофты, объемные свитера, плед — и в полнейшем хаосе закидала ими свой тайник сверху, создавая иллюзию обычной небрежно брошенной одежды. Все мысли о том, как потом объяснять Стиву происхождение этого роскошного пальто, она безжалостно отсекла. Она придумает легенду потом, когда он улетит в Европу и у нее появится возможность нормально дышать. Сейчас главной задачей было просто скрыть этот подарок. Вики резко выпрямилась, судорожно приглаживая волосы, и торопливо сделала шаг в центр комнаты, подальше от спрятанной коробки. Ровно в эту же секунду дверная ручка с тихим щелчком повернулась, и в спальню вошел Стив, небрежно вытирая влажные волосы махровым полотенцем. Девушка замерла, до судорог вцепившись пальцами в край свитера. Ее расширенные от паники глаза то и дело косились в сторону изголовья, где из-под небрежной горы домашней одежды всё ещё выступал бежевый картонный угол. Любой случайный взгляд в ту сторону грозил обернуться тотальным крахом, к которому она была абсолютно не готова. Однако Стив даже не посмотрел на нее. Бросив полотенце мимо кресла, он целенаправленно направился к шкафу. Распахнув дверцы с такой силой, что те жалобно скрипнули петлями, журналист принялся вытаскивать с полок вещи. Его движения были рваными, нервными и пропитанными глухим раздражением. Рубашки, пуловеры и белье летели в раскрытую дорожную сумку скомканным, хаотичным ворохом. Вики стояла посреди тускло освещенной комнаты, почти перестав дышать, и молча наблюдала за этими лихорадочными сборами. По давно укоренившейся привычке в ней рефлекторно шевельнулось желание подойти ближе. Обычно она всегда старалась сгладить острые углы, обнять со спины, произнести нужные слова, чтобы не расставаться на фоне тяжелой ссоры, тем более перед таким мрачным событием. Губы уже приоткрылись для привычных извинений, но они внезапно превратились в колючий ком и намертво застряли в горле. К своему скрытому ужасу, она предельно ясно осознала полное отсутствие желания делать этот шаг. Механизм примирения сломался, оставив внутри лишь звенящую пустоту и усталость. Застегнув молнию на туго набитой сумке с резким металлическим лязгом, Стив выпрямился и перекинул ремень через плечо. Он подошел к ней вплотную, обдав запахом свежего геля для душа, под которым скрывалось тяжелое, гнетущее напряжение. В его потемневших глазах застыл непроницаемый лед. Стив чуть склонился и оставил на ее виске сухой, дежурный поцелуй, напоминающий лишь формальную печать перед отъездом. — Я позвоню, когда приземлюсь в Лондоне, — произнес он ровным, лишенным всяких эмоций тоном. Он выдержал короткую паузу, тяжело впиваясь взглядом в ее растерянное лицо, и напоследок добавил: — А ты, пока меня не будет… подумай. Подумай хорошенько над тем, нужны ли тебе вообще наши отношения. Тяжелые шаги Стива стихли в коридоре, и секундой позже тишину квартиры разорвал оглушительный хлопок входной двери. Вики осталась стоять посреди пустой спальни. Она медленно, прерывисто выдохнула, чувствуя, как вместе с этим воздухом из тела уходит звенящее мышечное напряжение последних минут, оставляя после себя лишь тупую усталость. Ее взгляд невольно метнулся к кровати и зацепился за бежевый картонный угол, едва виднеющийся из-под вороха домашней одежды. Внутри моментально закрутился сложный, противоречивый коктейль эмоций. Грудную клетку затапливала искренняя, теплая благодарность. Люцифер проявил пугающе проницательную заботу и сам заметил, насколько тонким было ее старое пальто. У нее катастрофически не хватало средств на покупку добротной зимней вещи, и приходилось постоянно мерзнуть, делая вид, что всё в порядке. Дэвилс решил эту проблему молча, избавив ее от малейшей необходимости просить о помощи. Вместе с тем щеки предательски горели от жгучего смущения. Вики совершенно не привыкла к подобным широким жестам. Они с Люцифером были друг другу фактически никем — случайными знакомыми, временно связанными общим расследованием. Принимать настолько роскошные подарки от властного, опасного мужчины было крайне неловко. Но поверх всех этих чувств стремительно накатывала волна колючего раздражения. Люцифер едва не спровоцировал грандиозную катастрофу. Зная его скверный, дьявольский характер и открытую неприязнь к репортеру, Вики практически не сомневалась в том, что он мог намеренно подгадать время доставки. Это выглядело как изящная, хладнокровная провокация, призванная столкнуть их со Стивом лбами и разрушить ее отношения чужими руками. Несмотря на вспыхнувшую злость, девушка шагнула к своему тайнику. Она быстро сбросила на пол свитера, вытащила массивную коробку на середину кровати и сняла крышку. Пальцы зарылись в невероятно мягкую ткань глубокого шоколадного оттенка. Вики осторожно достала тяжелое пальто, завороженно осматривая безупречный крой и густой мех на воротнике. Поддавшись минутной слабости, она крепко прижала вещь к груди и замерла. Ткань хранила едва уловимый, но до одурения знакомый шлейф. Горьковатый, терпкий мужской парфюм тонко смешивался с запахом дорогого материала. Дыхание Вики перехватило от внезапного осознания. Люцифер не поручал эту покупку своим безликим подчиненным. Он лично держал это пальто в руках, лично выбирал его для нее. От этой мысли внутри разлилось обжигающее, сладкое тепло, мгновенно вытесняя остатки недавней злости на его самоуправство. На губах Вики расцвела неконтролируемая, мечтательная и по-настоящему довольная улыбка. В эту самую секунду тишину спальни безжалостно разрезал резкий, требовательный звук уведомления на экране оставленного на тумбочке телефона. Вики неохотно выпустила пальто из рук и потянулась к экрану, ожидая увидеть сообщение от Люцифера или дежурное уведомление от оператора. Но на ярком дисплее светилось срочное пуш-уведомление от интернет-портала «Chicago news». Кроваво-красная плашка «ЭКСКЛЮЗИВ» горела на фоне черного текста. У Вики похолодело внутри. Она провела пальцем по экрану, открывая свежую публикацию, выпущенную буквально пару минут назад. Крупный заголовок гласил: «НОВОЕ ПОСЛАНИЕ ПРИЗРАКА: ИГРА ПРИОСТАНОВЛЕНА». Под заголовком располагался отсканированный лист бумаги с уже знакомыми, выворачивающими душу печатными буквами маньяка. Статья сопровождалась коротким комментарием редакции о том, что письмо поступило всего час назад. Пальцы Вики задрожали, когда она начала вчитываться в текст самого послания. «Уважаемая публика и мои преданные ищейки. Любому, даже самому грандиозному представлению необходима пауза, чтобы зрители могли осмыслить масштаб трагедии, а актеры — подготовиться к кульминации. Я объявляю антракт. Пейте шампанское, переводите дух и изучайте декорации, которые я для вас оставил. Ищите истину на дне стакана, пока не прозвенит третий звонок. Когда занавес поднимется вновь, главные роли уже будут распределены, а финал превзойдет все ваши самые смелые ожидания». Вики медленно опустилась на край кровати, прямо на раскрытую коробку, не в силах оторвать взгляд от экрана. Страх пробрался под самую кожу, окончательно вытесняя недавнее тепло от подарка Люцифера. Игра не просто продолжалась — она переходила на совершенно новый, пугающий уровень, где декорации могли в любой момент обрушиться, а Вики уже давно стала в этом спектакле не просто зрителем, а ключевой фигурой.