Истинные: Из пепла

— Столкновение.

Прошу, меня люби

Даже если боль внутри тебя пылает

В темноте твой громкий крик

К жизни быстро возвращает

Экран телефона мигнул в последний раз и окончательно погас, оставив спальню в тягучем, давящем полумраке. Вики продолжала сидеть на самом краю кровати, судорожно стискивая в ледяных пальцах потяжелевший аппарат. Пугающие строчки из опубликованного послания продолжали кружиться в голове, выстраиваясь в четкую и леденящую кровь картину. «Дно стакана… Он говорит о бармене. Он всё знает», — с ужасом осознала девушка, чувствуя, как вдоль позвоночника выступает холодная испарина. Это совпадение казалось невозможным. Чтобы оставить столь прозрачный намек, Призрак должен был находиться пугающе близко и неотрывно наблюдать за каждым их шагом. «Следил за нами в ресторане? Как он узнал?» От понимания того, насколько плотно маньяк вплелся в их жизни, грудную клетку сдавило спазмом. Он больше не водил за нос абстрактную полицию Чикаго, он открыто играл лично с ними, дергая за невидимые ниточки и откровенно наслаждаясь своей безнаказанностью. «А может, бармен — всего лишь пешка? А Призрак — умелый кукловод, который убивает чужими руками?» Следом в сознание ворвалась новая, еще более жуткая мысль, от которой внутри всё заледенело. Этот психопат выбирал жертв, опираясь на их пороки, вынося смертные приговоры за моральное падение. «Если он действительно видел нас с Люцифером вместе… как он расценил это в своей извращенной системе координат? Вдруг он решил, что я изменяю Стиву? Что, если я стану следующей в его списке из-за этой иллюзии?» Вики нервно сглотнула и обхватила себя руками за плечи, отчаянно пытаясь унять нарастающую мелкую дрожь. Никакой измены не было. Это абсолютный абсурд. Между ней и Дэвилсом не произошло ничего предосудительного, ни единого поцелуя или признания, за которые ей пришлось бы расплачиваться своей жизнью. Однако совесть немедленно нанесла болезненный удар под дых. «Тебя тянет к нему. Эти мысли, это замирание сердца рядом с ним, то, как ты только что жадно вдыхала запах с его подарка… Разве это не предательство? Измена в мыслях порой страшнее физической». Она крепко зажмурилась, желая выкинуть эти мучительные рассуждения из головы. Границы правильного и неправильного стремительно стирались, оставляя после себя лишь всепоглощающее чувство вины и тревоги. Как же катастрофически не вовремя улетел Стив. Тяжелый, прерывистый выдох сорвался с ее губ. Несмотря на жесткую ссору и глухое раздражение последних часов, сейчас Вики испытала к нему искреннее, глубокое сочувствие. «Он сойдет с ума от досады, когда узнает», — с горечью подумала она. Девушка живо представила, как репортер с тяжелым сердцем приземляется в Лондоне после смерти отца, включает телефон и видит новости из Чикаго. Тот самый эксклюзив, ради которого он жертвовал их отношениями и сутками ночевал в редакции, прогремел именно тогда, когда он находился высоко над Атлантикой. Стив будет просто раздавлен тем фактом, что пропустил такую важную новость и лишился возможности лично написать статью. Первый же осознанный порыв заставил Вики крепче перехватить телефон. Профессиональный инстинкт аналитика требовал немедленных действий. Ей нужно было срочно связаться с Люцифером, чтобы обсудить это безумное послание Призрака, предупредить о том, что маньяк знает про бармена, и попытаться выстроить хоть какой-то план. Она разблокировала экран, уже открывая список контактов, когда её взгляд невольно скользнул по смятому покрывалу. Там, в тусклом свете прикроватной лампы, тяжелыми складками лежало новое темно-коричневое пальто. Густой шелковистый мех поглощал редкие блики, а сама роскошная вещь казалась абсолютно чужеродной деталью в её скромной спальне. В этот момент подарок перестал быть просто дорогой одеждой, превратившись в немой, безжалостный укор, от которого невозможно было спрятаться или отвести глаза. «Кого я пытаюсь обмануть? Расследование стало лишь удобным предлогом, — с горечью призналась себе Вики, чувствуя, как к горлу подступает тяжелый ком. — Каждый раз, когда я принимаю его помощь, каждый раз, когда ищу малейшую причину оказаться рядом или услышать его голос… я собственными руками заколачиваю очередные гвозди в гроб наших со Стивом отношений». Острое, разъедающее изнутри чувство вины накрыло её удушливой волной. Стив только что улетел на другой континент хоронить отца. Он находился в самом разбитом и уязвимом состоянии за всё время их знакомства. А она сидела на их общей кровати, наслаждаясь терпким запахом Дэвилса, оставшимся на шоколадной ткани, и собиралась звонить ему посреди ночи. Пальцы девушки задрожали и замерли в миллиметре от имени Люцифера на светящемся дисплее. Вики вдруг кристально ясно осознала, что этот ночной звонок станет окончательным признанием её собственной слабости. Если она сейчас нажмет на кнопку вызова, то окончательно предаст доверие человека, с которым делила жизнь последние полгода, и переступит ту невидимую черту, за которой возврата к прежнему, спокойному существованию уже не будет. Грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания. Медленно, словно преодолевая невидимое физическое сопротивление, она опустила руку и положила телефон на тумбочку дисплеем вниз. Аппарат издал глухой стук, соприкоснувшись с деревянной поверхностью. «Только не сейчас. Я позвоню ему завтра утром», — мысленно пообещала она самой себе, малодушно отступая перед голосом совести и отчаянно нуждаясь хотя бы в нескольких часах спасительной отсрочки.

***

Утреннее солнце щедро заливало просторный пентхаус сквозь панорамные окна, отражаясь в светлых поверхностях и создавая иллюзию полной безмятежности. Кассиопея сидела на высоком барном стуле, закинув босые ноги на бедра Миракса, который стоял вплотную перед ней, по-хозяйски положив широкие ладони ей на талию. Демон зарылся лицом в её густые вишневые волосы, глубоко вдыхая сладковатый аромат, и хрипловато, дразняще прошептал: — Если ты продолжишь так на меня смотреть, ma déesse, мы сегодня вообще не покинем эту кухню. Кассиопея бархатисто рассмеялась, обхватив тонкими пальцами его лицо и заставляя посмотреть себе в глаза. — А кто сказал, что я планировала куда-то тебя отпускать? — лукаво ответила она, нежно очерчивая большими пальцами линию его скул. В каждом их движении, в том, как Миракс тут же перехватил её запястье, чтобы оставить обжигающий поцелуй на внутренней стороне ладони, безошибочно читалась глубокая, первобытная страсть и взаимное обожание. Эту утреннюю идиллию нарушил звук шагов. Со второго этажа по винтовой лестнице медленно спускались Мими и Сафирель. Лицо демоницы, обычно излучающее дерзкую уверенность, сейчас было омрачено тяжелой задумчивостью и откровенной грустью. Миракс нехотя оторвался от Кассиопеи, бросив внимательный взгляд на пару, и на его губах тут же расцвела фирменная лукавая усмешка. — Кто этот gredin, который успел так сильно расстроить мою любимую сестричку с самого утра? — протянул он с откровенной издевкой. — Я всегда подозревал, что ангелы катастрофически плохи в постели. Сафирель остановился у подножия лестницы, невозмутимо и элегантно поправляя манжеты безупречно выглаженной рубашки. Он смерил Миракса снисходительным взглядом, в котором читалось многовековое превосходство. — Завидуй молча, Миракс, — голос ангела сочился насмешливым, аристократичным высокомерием. — Боюсь, с вашим примитивным уровнем понимания эстетики постичь это искусство просто невозможно. Кассиопея звонко рассмеялась, утыкаясь лбом в плечо стоящего перед ней Миракса, пока тот в ответ лишь самодовольно хмыкнул. Однако Мими совершенно не разделила их настроения. Она скрестила руки на груди, обведя присутствующих потемневшим, уставшим взглядом. — Чему вы все так радуетесь? — голос демоницы прозвучал необычно глухо, в одно мгновение стирая расслабленную атмосферу в комнате. — Время неумолимо тикает, а мы до сих пор так и не сдвинулись с мертвой точки. Сидим здесь и тратим драгоценные минуты на пустые шутки, пока всё летит в пропасть. Миракс беспечно пожал плечами. Он продолжил лениво перебирать шелковистые вишневые пряди Кассиопеи, совершенно не разделяя нависшей над ними тревоги. — А что тебя так возмущает? По-моему, у nos pigeons всё развивается весьма стремительно, — демон снисходительно улыбнулся. — Они уже откровенно теряют голову друг от друга. Еще совсем немного, и между ними вспыхнет un feu vrai. — Стремительно? — Мими раздраженно взмахнула руками и нервно прошлась вдоль кухонного острова. — Она всё никак не может отделаться от этого унылого смертного! Этот писарь постоянно вьется вокруг неё, путается под ногами и только мешает им нормально сблизиться. Сафирель плавно отвернулся от лестницы и подошел к панорамному окну. Утренние солнечные лучи подчеркнули ледяную, отстраненную жесткость на его идеальном лице. — От Стива пора избавиться, — произнес мужчина ровным, лишенным малейших эмоций тоном. — Одно случайное крушение пассажирского самолета где-нибудь над водами Атлантики решит все наши проблемы. Смерть жениха мгновенно расчистит путь для Люцифера. Глаза Мими округлились от искреннего ужаса и неподдельного возмущения. Она уставилась на хладнокровного ангела, отказываясь верить собственным ушам. — Ты совсем с ума сошел? — воскликнула демоница, взывая к остаткам его совести. — Мы говорим о массовом убийстве людей ради нашего удобства! К тому же подобная масштабная катастрофа мгновенно привлечет к нам внимание Цитадели. Мы изо всех сил пытаемся скрываться на Земле, избегаем любых крупных происшествий, а ты предлагаешь устроить грандиозную трагедию с сотнями жертв! Миракс тихо усмехнулся. Он выпустил талию Кассиопеи из своих объятий и слегка подался вперед, опираясь обеими ладонями о прохладный мрамор столешницы. — В кои-то веки я полностью поддерживаю свою сестру. Хотя вся эта возвышенная гуманность тут совершенно ни при чем, — хмыкнул демон, и в его изумрудном взгляде зажегся холодный, прагматичный блеск. — Этот Стив явно темная лошадка. Слепо убирать непонятную фигуру с игровой доски является полнейшей глупостью. Мы до сих пор понятия не имеем о его истинных мотивах и скрытых целях. Кассиопея задумчиво кивнула. Она плавно соскользнула с высокого стула, мягко ступая босыми ногами по полу, и встала вплотную к Мираксу, легко коснувшись его плеча. — Согласна, — добавила девушка, внимательно глядя на Сафиреля. — Гораздо безопаснее держать этого журналиста поближе к себе. В поле нашего зрения он принесет куда меньше неприятностей. Нам нужно просто очень пристально за ним наблюдать. Мими нервно провела ладонью по волосам и согласно кивнула. — Именно, — горячо поддержала она брата. — Мы абсолютно не представляем, кто он такой, откуда взялся и почему так фанатично прикипел к Вики. Вдруг он заслан Небесами? Я, конечно, не уловила никакой энергии бессмертного, но ее легко можно спрятать при помощи скрывающего амулета. Лицо Сафиреля помрачнело, теряя последние отблески привычной надменности. — Обстановка на Небесах накаляется, у нас мало времени, — произнес мужчина, и в его голосе прозвучала ледяная, напряженная тревога. — Мои источники передали крайне дурные вести. Наверху начались тотальные допросы. Любых подозрительных или неугодных теперь бросают в темницы без малейшего разбирательства. И этот маньяк, орудующий сейчас в Чикаго… Я абсолютно уверен, что он является послушной пешкой. Его явно направили свыше с одной-единственной целью — физически устранить Вики или Люцифера до того, как они успеют вспомнить друг друга и обрести свою истинную силу. Миракс задумчиво потер подбородок, переваривая услышанное. — Люциферу недавно тоже поступили весьма недвусмысленные угрозы, — хмуро добавил демон. — Хотя я сильно сомневаюсь в причастности к этому крылатых. Вероятнее всего, это следствие его криминальных разборок на Земле. Но факт остается фактом: кольцо вокруг них сжимается. Мими неодобрительно покачала головой, скрестив руки на груди. — А нечего было ввязываться в нелегальный бизнес, — с явным укором произнесла демоница. — Могли бы выбрать себе спокойное прикрытие, а не провоцировать местный преступный мир и полицию заодно. Это вы его втянули! Миракс лишь снисходительно отмахнулся от слов сестры, возвращая ладони на талию Кассиопеи. — О, я тебя умоляю, — фыркнул он с лукавой усмешкой. — Наш будущий Владыка и унылое перекладывание бумажек в офисе? Скорее Небеса рухнут прямо нам на головы. Ему требовались масштаб и власть даже в условиях смертной жизни. Дьявольская натура всегда берет свое, сестренка. В просторной кухне повисла задумчивая тишина. Смешок Миракса быстро растворился в воздухе, уступая место прагматичным размышлениям. Осознание того, что времени остается катастрофически мало, заставляло искать конкретные решения. — Они по-прежнему не вспомнили свое прошлое, — произнесла Кассиопея, внимательно глядя на друзей. — Вики и Люцифер сейчас слишком уязвимы. — Значит, сидеть и ждать их естественного прозрения больше нельзя, — спокойно подытожил Сафирель. Ангел отвернулся от окна, окидывая союзников ровным взором. — Нам нужно как-то ускорить процесс, подтолкнуть их друг к другу, пока они окончательно не запутались в своих земных проблемах. Мими нервно закусила губу, переводя взгляд с парня на брата. — И что вы предлагаете? Запереть их в одной комнате? Миракс выпрямился, и на его лице появилось хитрое, предвкушающее выражение. — Почти. Мы создадим идеальные условия, чтобы они сами не захотели из этой комнаты выходить. И у нас как раз намечается отличный повод, — демон слегка склонил голову, обводя всех взглядом. — У смертных на носу их любимый праздник. Новый год. Сафирель тяжело вздохнул, с легким раздражением потирая переносицу. — Ох уж это человеческое краткосрочное время, — проворчал ангел, всем своим видом выражая многовековую усталость. — Я до сих пор не могу привыкнуть к необходимости жить по каким-то нелепым календарям и постоянно считать дни. Кассиопея мягко улыбнулась, сразу уловив задумку Миракса. — Зато это прекрасная возможность, — заметила она, плавно облокотившись на стойку. — Мы организуем совместный вечер. Соберемся узким кругом, создадим нужную атмосферу, расслабляющую обстановку. Миракс довольно кивнул, ритмично барабаня пальцами по мраморной столешнице. — Именно. В такой непринужденной праздничной суете, учитывая их нынешнее взаимное притяжение, они просто не смогут долго держать дистанцию. Нам останется лишь немного помочь обстоятельствам и наблюдать за тем, как они сами сделают решающий шаг навстречу друг другу.

***

Весь следующий день Вики безвылазно провела в своей квартире, решив полностью посвятить законный выходной сбору информации о загадочном бармене. Она расположилась за столом, окружив себя чашками с давно остывшим кофе, и с самого раннего утра методично просеивала через поисковые системы разрозненные крупицы сведений. Однако сосредоточиться на сухих фактах удавалось с огромным трудом. Ее взгляд то и дело соскальзывал с яркого монитора ноутбука на лежащий рядом телефон. Пальцы предательски подрагивали, желая разблокировать экран и набрать номер Люцифера, но Вики каждый раз усилием воли одергивала себя, заставляя вернуть руки на клавиатуру. «И что именно я ему скажу? — раздраженно размышляла она, бездумно прокручивая страницу браузера. — Большое спасибо за роскошное пальто, которое вчера вечером чуть окончательно не разрушило мою личную жизнь? Глупо. Звонить и в панике обсуждать новое послание Призрака тоже бессмысленно, Дэвилс наверняка уже видел новости». Осознав всю абсурдность своих порывов, девушка попыталась отгородиться от своих чувств и с головой уйти в расследование. Аналитическая работа всегда спасала ее от лишних эмоций, помогая выстроить логические цепочки там, где царил хаос. Но скопившееся за ночь нервное напряжение никуда не исчезло. Вики болезненно вздрагивала от малейшего звука, а при каждом входящем уведомлении ее сердце пропускало удар. Она с пугающей одержимостью ждала, что на светящемся дисплее вот-вот появится либо очередная леденящая кровь загадка от маньяка, либо короткое сообщение от Люцифера. Когда телефон коротко завибрировал в очередной раз, Вики резко дернулась, едва не опрокинув на ноутбук остатки кофе. Она схватила аппарат, но на экране высветилось имя Стива. Текст был предельно сухим и отстраненным: журналист лишь констатировал факт своего благополучного приземления в аэропорту Хитроу. Вики открыла диалог, привычно собираясь набрать длинный текст. Она хотела расспросить о его самочувствии после тяжелого перелета, найти нужные слова поддержки перед похоронами и постараться сгладить последствия их вчерашнего жесткого конфликта. Девушка даже занесла пальцы над клавиатурой, но внезапно замерла. К своему ужасу, она поняла, что не может выдавить из себя ни единой теплой строчки. Внутри словно выросла глухая, абсолютно непреодолимая преграда, блокирующая малейшее желание оправдываться или склеивать то, что уже дало столь глубокую трещину. Сдавшись перед эмоциональным оцепенением, Вики набрала лишь короткую дежурную фразу, сухо пожелав ему сил пережить этот день, и решительно отложила телефон экраном вниз. Время неумолимо близилось к вечеру. От многочасового непрерывного вглядывания в монитор и монотонного скроллинга бесконечных страниц в социальных сетях у Вики невыносимо гудела голова, а глаза неприятно резало от тусклого свечения экрана. Однако ее упорство наконец принесло свои плоды. Среди десятков безымянных лиц на фотографиях ресторана и обрывочных упоминаний в комментариях ей удалось выудить одно конкретное имя — Саймон Фоулер. Получив эту хрупкую зацепку, девушка немедленно запустила поиск по закрытым базам данных. Спустя двадцать минут напряженного ожидания система выдала результат, заставивший ее резко выпрямиться и мгновенно забыть о накопившейся усталости. Фоулер числился на учете в местной психиатрической клинике с тяжелым депрессивным эпизодом и ярко выраженными суицидальными наклонностями. Вики откинулась на спинку стула, задумчиво покусывая губу и быстро анализируя полученную медицинскую сводку с профессиональной точки зрения. Человек с подобным диагнозом, находящийся на грани нервного истощения и готовый в любой момент добровольно свести счеты с жизнью, совершенно не подходил под профиль Призрака. У Саймона просто не хватило бы внутреннего ресурса, энергии и маниакальной педантичности для организации столь сложных, театральных и безупречно исполненных преступлений. Зато он представлял собой идеальную мишень для чужого влияния. «Что, если маньяк вообще не убивает сам? — эта догадка вспыхнула в сознании Вики ледяным озарением. — Сломанная, отчаявшаяся психика предельно легко поддается внушению. Если Призрак использует таких вот потерянных людей в качестве послушных марионеток, заставляя их выполнять грязную работу, это блестяще объясняет полное отсутствие улик и его абсолютную неуловимость». Головоломка начала выстраиваться во всё более зловещую картину. И внезапно сквозь эти логические цепочки в памяти Вики всплыл недавний эпизод: напряженная фигура Люцифера и обрывок того мрачного телефонного разговора, где неизвестный открыто угрожал ему расправой. «Как он вообще во всё это втянут? — липкая тревога заворочалась в груди с новой силой. — Он постоянно оказывается в эпицентре событий, безошибочно находит нужные зацепки и всегда ведет себя так, словно заранее прочитал сценарий этой игры до самого финала». Девушку вновь захлестнуло пугающее, но стойкое подозрение, что Дэвилс утаивает от нее огромный пласт критически важной информации. Его теневой бизнес, опасные связи и это необъяснимое чутье указывали на то, что Люцифер может быть вплетен в кровавые городские события куда теснее, чем пытался показать. Поток тревожных размышлений безжалостно разорвала резкая трель телефонного звонка. Вики вздрогнула всем телом и перевела напряженный взгляд на аппарат, лежащий на краю стола экраном вниз. Ей даже не нужно было переворачивать его, чтобы понять, кто именно находится на другом конце провода. Дэвилс словно обладал пугающим шестым чувством, безошибочно вторгаясь в ее жизнь именно в те секунды, когда мысли о нем достигали пиковой концентрации. Сердце мгновенно сорвалось на бешеный ритм, гулко ударяясь о ребра и перекрывая кислород. Ладони внезапно стали влажными. Внутри закрутился тугой узел из паники, странного предвкушения и обжигающего чувства вины перед Стивом, которое она так и не смогла заглушить. Девушка несколько секунд просто смотрела на вибрирующий пластик, отчаянно пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Собрав волю в кулак, она медленно протянула руку и перевернула телефон. На ярком дисплее ожидаемо светилось имя Люцифера. Вики сделала глубокий вдох, провела пальцем по экрану и прижала динамик к уху. — Да? — произнесла она, и, несмотря на все усилия звучать невозмутимо, ее голос едва уловимо дрогнул. — А я уже начал думать, что ты добавила мой номер в черный список, — раздался в динамике низкий, бархатистый баритон Люцифера. В его интонациях сквозила откровенная, дразнящая насмешка. — Решила заблокировать меня от греха подальше из-за одного несчастного пальто? Девушка недовольно свела брови к переносице. Ее первоначальный трепет стремительно вытеснялся защитным раздражением. — Ждешь благодарностей за свой широкий жест? — скептически отозвалась Вики, нервно барабаня пальцами по столешнице. — Ты ведь прекрасно понимал, чем это обернется. Ты меня чуть ли не подставил перед Стивом своим сюрпризом. По ту сторону связи раздался тихий смешок, от которого по коже привычно пробежала волна мурашек. — Уокер, если бы я действительно жаждал от тебя благодарности, я бы просто прислал тебе ключи от особняка и кейс с наличными, — протянул Люцифер с нарочитой ленцой, делая особый, колючий акцент на последних словах. — Чтобы ты наконец съехала из своего неблагополучного района и перестала делить квадратные метры с людьми, которые не способны обеспечить тебе элементарный комфорт. А так… я просто испугался, что ты замерзнешь насмерть гораздо раньше, чем до тебя доберется наш театральный маньяк. Вики раздраженно фыркнула, закатив глаза. Его умение выворачивать любую ситуацию наизнанку и мимоходом унижать её парня переходило все мыслимые границы. — Очень смешно, — саркастично парировала она. — Посмотрим, как эстетично я буду смотреться с колом в сердце, зато в этих твоих безумно дорогих мехах. Люцифер искренне, раскатисто рассмеялся. Этот глубокий звук был лишен привычного мрака, излучая лишь абсолютную уверенность хищника, полностью контролирующего свою территорию. — Не переживай на этот счет, Уокер, — его голос резко понизился, приобретая гипнотическое, обволакивающее звучание, в котором скрывалось стальное обещание безопасности. — Тебе совершенно точно не придется примерять этот образ. Вики проигнорировала его самоуверенный тон, решив немедленно перевести разговор в безопасное, сугубо профессиональное русло. — Кстати, о нашем любителе театральных эффектов, — сухо произнесла она, бросив взгляд на светящийся экран ноутбука с открытой медицинской картой. — Я потратила весь день и всё-таки нашла кое-какую информацию о том бармене. Нам определенно нужно это обсудить. В динамике раздался мягкий, полный ироничного восхищения смешок. — Да ты просто прирожденный следопыт, Уокер, — протянул Люцифер с откровенной издевкой. — С твоей хваткой тебе следовало бы носить полицейский значок и гоняться за плохими парнями по темным подворотням, а не сидеть в кабинете, скучно копаясь в чужих мозгах. Девушка тяжело вздохнула и потерла свободной рукой пульсирующие виски, совершенно не настроенная на словесные пикировки. — Я абсолютно серьезно, Люцифер, — строго осадила она собеседника. — То, что я узнала, меняет картину происходящего. — Я тоже предельно серьезен, — его интонации мгновенно изменились, потеряв львиную долю насмешливости и приобретая жесткий, деловой оттенок. — Мои люди тоже кое-что раскопали на этого парня. Я уже еду к тебе, чтобы сопоставить наши факты. От неожиданности у Вики перехватило дыхание. Она растерянно моргнула, чувствуя, как по телу прокатывается горячая волна паники. «Прямо сейчас? Но я же совершенно не готова! Я весь день просидела в домашней одежде перед монитором, с растрепанными волосами и кругами под глазами от недосыпа!» — тревожные мысли заметались в голове со скоростью света. — Что? Уже? — возмущенно выдохнула девушка, вскакивая со стула. — Ты мог бы хотя бы предупредить меня заранее! Сквозь телефонную связь пробился едва уловимый гул мощного автомобильного мотора, сопровождаемый очередным низким, бархатистым смешком Дэвилса. — Чего ты так разволновалась? — дразняще поинтересовался он. — Боишься, что не успеешь навести марафет перед нашей встречей? Или тебе требуется дополнительное время, чтобы официально отпроситься на ночную прогулку у своего надзирателя? Колючий укол безошибочно достиг цели. Злость мгновенно вытеснила растерянность, заставив Вики до побеления костяшек сжать корпус телефона. Его постоянные, меткие удары по ее независимости и отношениям со Стивом выводили из себя, задевая за живое. — Прекрати нести чушь! — резко парировала она, чувствуя, как от искреннего возмущения начинают гореть щеки. — Мне не нужно ни у кого отпрашиваться, и уж тем более я не собираюсь наряжаться ради банального обмена криминальными сводками! — Вот и замечательно. Рад слышать, что ты сохраняешь благоразумие, — невозмутимо подытожил Люцифер, совершенно не впечатленный ее гневной тирадой. — Спускайся вниз через десять минут. В динамике раздались короткие гудки, оставив Вики стоять посреди комнаты с пылающим лицом и бешено колотящимся сердцем. Отбросив замолчавший телефон на постель, Вики метнулась к шкафу. Распахнув створки, она принялась лихорадочно перебирать вешалки, отчаянно пытаясь собрать хоть сколько-нибудь презентабельный образ. Выбор пал на плотные темные лосины и облегающий черный утепленный лонгслив. Быстро переодевшись, девушка побежала к зеркалу, на ходу хватая щетку для волос. Времени катастрофически не хватало. Вики торопливо прошлась по прядям, привычным жестом взбивая их пальцами у самых корней для создания легкого объема, и мысленно вознесла искреннюю благодарность небесам за то, что все-таки заставила себя вымыть голову этим утром. Наносить полноценный макияж было уже некогда, да и руки предательски дрожали. Она ограничилась лишь парой быстрых мазков консилера, тщательно ретушируя залегли глубокие тени под глазами, чтобы придать уставшему от монитора лицу хоть немного свежести. Глядя на свое тяжело дышащее отражение, Вики замерла. «Боже, ну что я вообще делаю? — с искренним негодованием подумала она, чувствуя, как от стыда начинают гореть щеки. — Мы просто обсудим полученную информацию. Почему же я мечусь по комнате перед зеркалом, судорожно прихорашиваясь, словно школьница перед первым свиданием?» Злясь на собственную слабость и эту неконтролируемую реакцию тела на один только голос Дэвилса, она вышла в коридор. Девушка решительно сняла с крючка свое привычное, изрядно потрепанное тонкое пальто и перекинула его через руку. Но уже на полпути к входной двери ее взгляд против воли скользнул обратно в спальню. Там, в мягком свете лампы, лежала открытая коробка. Вики остановилась, задумчиво закусив нижнюю губу. Внутри разворачивалась короткая, но ожесточенная борьба между остатками здравого смысла, требующими сохранить дистанцию, и непреодолимым искушением. Тяжело выдохнув, она развернулась, повесила старую вещь обратно на крючок и шагнула к кровати. Пальцы зарылись в густой мех. Вики накинула тяжелую шоколадную ткань на плечи, сразу же ощутив, как ее окутывает спасительное тепло и тонкий шлейф дорогого парфюма. Подойдя к ростовому зеркалу, она невольно затаила дыхание. Безупречный крой идеально подчеркивал фигуру, а глубокий, благородный цвет невероятно ей шел, в одно мгновение превращая замученную бессонницей девушку в роскошную, уверенную в себе женщину. В этом пальто она чувствовала себя защищенной — как от пронизывающего чикагского ветра, так и от любых надвигающихся угроз. Бросив последний короткий взгляд на свое отражение в зеркале прихожей, Вики глубоко вдохнула, словно собиралась шагнуть в ледяную воду, и решительно вышла из квартиры. Студеная улица встретила ее порывом колючего ветра, но плотная ткань и густой мех нового пальто надежно укрыли от холода, даря ощущение абсолютного уюта. На обочине, небрежно прислонившись спиной к черному крылу своего автомобиля, уже ждал Люцифер. В одной руке он расслабленно держал большой бумажный стаканчик, а в другой — чуть поменьше, отпивая с него. Его темные глаза немедленно сфокусировались на вышедшей из подъезда девушке. Взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по ее фигуре, задерживаясь на глубоком шоколадном оттенке ткани. В глубине этих черных омутов отчетливо вспыхнуло собственническое, глубокое удовлетворение — он без слов понял, что она сдалась и приняла его подарок. Под этим тяжелым, изучающим взором щеки Вики мгновенно залило горячим румянцем, который совершенно невозможно было списать на мороз. Девушка приблизилась к машине, изо всех сил стараясь сохранять хотя бы видимость невозмутимости. Люцифер чуть склонил голову, разглядывая ее в тусклом свете уличных фонарей. — Тебе невероятно идет, Уокер, — произнес он низким, бархатистым тоном. В этот момент в его голосе полностью отсутствовала привычная дразнящая насмешка. Слова прозвучали пугающе искренне, обнажая неподдельный мужской восторг, от которого у Вики на секунду перехватило дыхание. Прежде чем она успела подобрать подходящий ответ, Люцифер плавно оттолкнулся от дверцы автомобиля и протянул ей дымящийся напиток. — Я взял тебе ореховый латте, — уголки его губ дрогнули в легкой, уже более знакомой ухмылке. — Решил проявить толику заботы, памятуя о твоих весьма извращенных вкусовых предпочтениях. Смущение Вики достигло своего пика, окрасив лицо еще более густой краской. Она потянулась за кофе, и ее подрагивающие пальцы на короткое мгновение соприкоснулись с его горячей кожей. Плотный картон приятно обжег ладони, делясь своим теплом, но это физическое ощущение полностью меркло по сравнению с тем градусом напряжения, который искрил сейчас между ними. Выдерживать этот проницательный, гипнотический взгляд оказалось невыносимо волнительно, словно Дэвилс мог без малейшего труда прочитать все ее самые тайные страхи и скрытые желания прямо по глазам. Люцифер сделал глоток своего кофе и кивком указал на пассажирскую дверь. — Сядем? В салоне тепло, сможешь спокойно рассказать про свои находки. Вики бросила быстрый, почти затравленный взгляд на темные окна своего многоквартирного дома. Внутри неприятно кольнуло чувство опасности. Оказаться с ним в замкнутом, пропитанном его парфюмом пространстве было слишком рискованно для ее и без того расшатанного самоконтроля. Но куда сильнее пугала банальная человеческая паранойя. Миссис Хаббард со второго этажа или вечно курящий на балконе сосед могли в любую секунду выглянуть на улицу. Увидеть, как Вики садится в баснословно дорогую машину к совершенно другому мужчине в тот самый день, когда ее жених улетел на похороны отца, было бы настоящей катастрофой. Слухи разлетелись бы по району со скоростью лесного пожара и неизбежно дошли бы до Стива. — Давай лучше останемся здесь, — Вики нервно переступила с ноги на ногу, обхватив горячий стаканчик обеими руками, и придвинулась чуть ближе к капоту, чтобы оставаться в тени ветвей раскидистого дерева. — Воздух освежает. К тому же, пальто отлично греет. Люцифер насмешливо изогнул бровь, явно прочитав ее истинные мотивы по бегающему взгляду, но комментировать эту внезапную осторожность не стал. Он лишь расслабленно прислонился поясницей к автомобилю, приглашающе взмахнув свободной рукой. — Внимательно слушаю твои сенсационные открытия, Уокер. Вики сделала судорожный вдох, собираясь с мыслями. — Его зовут Саймон Фоулер, — начала она, глядя прямо в темные глаза собеседника. — Мне удалось пробить его имя по закрытым базам данных. Он состоит на учете в психиатрической клинике с тяжелым депрессивным эпизодом и выраженными суицидальными наклонностями. Люцифер перестал улыбаться. Его лицо мгновенно приобрело сосредоточенное, жесткое выражение. — Человек с настолько разрушенной психикой физически не способен стать хладнокровным, расчетливым Призраком, — продолжила Вики, воодушевляясь собственными аналитическими выводами. — У него просто нет ресурса на организацию таких сложных, театральных убийств. Зато он является идеальной мишенью для манипуляций. Если маньяк обладает даром убеждения, он вполне может использовать таких сломанных людей в качестве послушных марионеток. Призрак убивает чужими руками, оставаясь абсолютно чистым и неуловимым. Дэвилс задумчиво потер подбородок свободной рукой. В тусклом свете уличного фонаря его профиль казался высеченным из камня. — Твоя теория блестяще дополняет то, что удалось раскопать моим людям, — произнес он низким, вибрирующим голосом. — Саймон работал в весьма специфическом закрытом клубе, обслуживающем криминальную элиту Чикаго. И, судя по слухам, этот бармен умудрился увидеть там то, чего категорически не должен был видеть. Вики замерла. Слово «криминальную» резануло слух, заставив все разрозненные кусочки головоломки сложиться в пугающую картину. В памяти моментально всплыл тот обрывок телефонного разговора Люцифера, где неизвестный голос открыто угрожал ему расправой. Девушка прищурилась, внимательно и с нарастающим подозрением вглядываясь в лицо стоящего напротив мужчины. — Закрытый клуб для криминала? — медленно повторила она, делая непроизвольный шаг навстречу. — Люцифер, ты постоянно оказываешься рядом с зацепками, у тебя есть «свои люди», которые собирают информацию о преступном мире. Как ты сам со всем этим связан? Ты ведь знаешь гораздо больше, чем говоришь мне, верно? Она ожидала увидеть на его лице раздражение или попытку уйти от ответа, но взгляд Люцифера лишь потемнел, становясь абсолютно непроницаемым. Он оторвался от машины, выпрямляясь во весь свой внушительный рост, и открыл рот, собираясь ответить. В эту самую секунду тишину безлюдной ночной улицы разорвал оглушительный, агрессивный рев форсированного мотора. Из-за поворота, не сбавляя скорости, вылетел массивный темный внедорожник без номерных знаков. Автомобиль с визгом шин выровнялся на обледенелом асфальте и хищно, целенаправленно рванул прямо на них. Ослепительно яркие, хищно прищуренные фары вспыхнули, заливая улицу безжалостным светом и превращая Вики в неподвижную, беззащитную мишень. Она лишь успела резко повернуть голову на звук, и в её расширенных от ужаса зрачках отразилась неумолимо приближающаяся стена металла. Время для неё остановилось, тело отказалось повиноваться, скованное ледяным оцепенением абсолютной беспомощности. Но животные инстинкты Люцифера сработали быстрее любого осознанного решения. Для него не существовало выбора или дилеммы: в ту долю секунды, от которой зависела её жизнь, его древняя, первобытная сущность мгновенно расставила приоритеты. Он не думал о собственной безопасности, а только о том, что было для него по-настоящему важно. Молниеносным, сокрушительным движением Люцифер всем телом дернулся к Вики. Его ладонь с силой уперлась ей в плечо, буквально снося девушку с траектории удара. Вики, словно тряпичную куклу, отбросило в сторону заснеженного сугроба на обочине, и в тот же миг, когда она падала в холодную темноту, раздался ужасающий, глухой звук удара. Внедорожник прошел по касательной, но этой чудовищной инерции хватило с лихвой. Основной удар пришелся на область левой фары автомобиля. Люцифера с силой отшвырнуло от дороги на обледенелый тротуар, и он тяжело рухнул на спину, прокатившись по асфальту несколько метров. Машина, не сбавляя скорости, с торжествующим ревом скрылась за следующим поворотом, оставив после себя лишь запах жженой резины и звенящую, мертвую тишину. — Люцифер! — истошный, полный первобытного страха крик Вики разорвал ночной воздух. Она, не помня себя, вскочила на ноги, не обращая внимания на боль от падения и заледеневшие пальцы. Сердце ее зашлось в бешеном, рваном ритме, а к горлу подступил удушливый ком паники. Она подбежала к нему и замерла, боясь сделать даже вдох. Люцифер лежал неподвижно на спине, его грудная клетка тяжело и прерывисто вздымалась. Он глухо и мучительно кашлял, судорожно схватившись рукой за левый бок в области ребер. В тусклом свете уличного фонаря Вики с ужасом увидела, что его безупречное лицо искажено гримасой боли, а нижняя губа разбита и из глубокого рассечения быстро струится темная, густая кровь, контрастируя с мертвенной бледностью кожи. Вики упала перед ним на колени в грязный снег, её руки дрожали так сильно, что она не смела к нему прикоснуться, панически пытаясь поймать его взгляд и понять, в сознании ли он. В голове набатом била одна-единственная мысль: «Он мертв. Боже, он умирает прямо здесь, на этой грязной улице!» Страх за его жизнь оказался настолько парализующим и всеобъемлющим, что на мгновение перекрыл все остальные чувства. Но сквозь этот ужас пробивалось и другое, не менее сильное потрясение. Оно обжигало ее изнутри, заставляя сознание бунтовать против очевидного. «Он сделал это специально, даже не раздумывая. Он просто оттолкнул меня, принимая удар на себя». Осознание того, с какой сверхъестественной скоростью он среагировал, и та безжалостная решимость, с которой он пожертвовал собой ради её спасения, вдребезги разбивали все её прежние представления о Дэвилсе. Этот высокомерный, опасный хищник только что, не колеблясь ни секунды, подставился под смертельный удар вместо неё, и Вики просто не знала, как ей теперь с этим жить. Вики дрожащими руками нащупала в кармане телефон, с трудом сдерживая подступающие к горлу рыдания. Ей нужно было немедленно вызвать скорую помощь и полицию, чтобы патрульные успели перехватить скрывшийся за поворотом внедорожник. Экран смартфона вспыхнул в темноте, освещая ее побледневшее от ужаса лицо, но набрать заветные цифры она так и не успела. Тяжелая ладонь Люцифера с неожиданной силой накрыла ее пальцы, заставляя опустить телефон. Он сдавленно закашлялся, болезненно морщась и хватаясь за бок, однако его взгляд оставался абсолютно сфокусированным и непреклонным. — Не надо никого вызывать, — хрипло произнес он, стирая тыльной стороной свободной руки кровь с разбитой губы. — Я сейчас поеду к себе, отлежусь, и всё пройдет. От искреннего возмущения у Вики перехватило дыхание. Она смотрела на его искаженное лицо и совершенно серьезно полагала, что он потерял рассудок от пережитого болевого шока. — Ты окончательно спятил?! — воскликнула девушка, глядя прямо в эти упрямые темные глаза. — У тебя наверняка сломаны ребра, тебе нужно в больницу! Люцифер лишь плотнее сжал челюсти, всем своим видом демонстрируя категорическое нежелание подпускать к себе врачей. Да и такое событие явно привлекло бы внимание полиции, что мужчине было совсем не на руку. Поняв, что переубедить его сейчас абсолютно невозможно, Вики решительно спрятала телефон обратно в карман. — Хорошо, но тебе всё равно требуется первая помощь, — твердым тоном заявила она, упираясь ладонями в его плечи. — Давай я помогу тебе подняться. Мы сейчас же пойдем ко мне, нужно хотя бы обработать раны и остановить кровь. Люцифер издал хриплый звук, удивительно похожий на смех, который тут же перешел в мучительный кашель. Он позволил ей помочь себе сесть, а затем, тяжело опираясь на ее хрупкие плечи, медленно поднялся на ноги. Даже в таком полуживом состоянии в его глазах вспыхнула привычная издевательская искра. — Хочешь, чтобы твой ревнивый журналист меня окончательно добил? — выдавил он сквозь сбитое дыхание, кривя окровавленные губы в насмешливой ухмылке. Вики перехватила его поперек туловища, стараясь надежно зафиксировать тяжелую мужскую руку на своей шее, и скептически фыркнула. — Можешь не переживать за свою сохранность, его нет дома. Стив улетел. Она почувствовала, как грудная клетка Люцифера снова содрогнулась от беззвучного веселья, отдаваясь болью в его сломанных ребрах. — Ах, вот оно как, — протянул он с откровенно провокационной интонацией. — Жених только переступил порог, а ты уже приглашаешь к себе домой других мужчин. Девушка раздраженно закатила глаза, собирая все свои силы, чтобы удерживать равновесие под весом навалившегося на нее спутника. — Просто заткнись и переставляй ноги, Дэвилс, — зло бросила она, крепче сжимая пальцы на его талии. — Перестань тратить последние крохи энергии на свое сомнительное остроумие, иначе я прямо сейчас передумаю и оставлю тебя валяться здесь на обочине. Вики с огромным трудом преодолевала метры, ощущая на своих плечах весь внушительный вес опирающегося на нее мужчины. Люцифер крепко сжимал челюсти, изо всех сил стараясь не выдавать своего состояния, однако она буквально кожей чувствовала, как его крупное тело периодически сотрясает предательская дрожь от накатывающих приступов боли. — Потерпи еще совсем немного, мы уже почти пришли, — тяжело дыша, приговаривала девушка, крепче обхватывая его за талию и помогая переступить через бордюр. — Как же зря ты отказался от врачей. Дэвилс попытался выпрямиться, делая совершенно неубедительный вид, будто ничего критичного не произошло. — Расслабься, Уокер, — проговорил он сдавленным голосом. — Там наверняка просто маленькая царапина. Девушка возмущенно покачала головой, с трудом удерживая равновесие возле дверей своего подъезда. — Хватит прикидываться! — не выдержала Вики, пытаясь свободной рукой нащупать ключи в кармане. — Тебя, черт возьми, на огромной скорости сбила машина. Ты должно быть сейчас чувствуешь совершенно невыносимую боль. Люцифер тяжело привалился плечом к кирпичной стене дома. На его искаженном лице появилось странное, почти отстраненное выражение. — Боль — это иллюзия, Вики, — произнес он пугающе ровным тоном. — Лишь тренажёр силы воли и характера. Вики непонимающе нахмурилась, вставляя ключ в замочную скважину. — Что за несусветный бред? — фыркнула она, толкая тяжелую дверь. — Подобные высказывания больше подходят для оправдания законченных мазохистов или отбитых садистов. В ответ раздался хриплый, надтреснутый смех, в котором отчетливо проскользнула тщательно скрываемая доля застарелого отчаяния. Люцифер переступил порог парадной, опираясь на стену. — Так всегда говорил мой отец, — глухо отозвался он, и от звука этого голоса по спине Вики пробежал неприятный холодок. — Я давно привык к физическим страданиям. Суровые воспитательные «уроки» жестокого родителя прекрасно выработали во мне запредельный болевой порог. Услышав это признание, Вики на мгновение замерла у подножия лестницы. Ее сознание даже боялось представить те жуткие вещи, которые ему пришлось пережить в детстве. Разобщенные фрагменты его поведения внезапно начали складываться в единую, трагичную картину. Девушка вдруг очень ясно поняла истинную природу его характера. Столь чудовищная психологическая травма просто не могла пройти бесследно. Пусть на его теле давно не осталось видимых следов от былых истязаний, эти глубокие, уродливые рубцы навсегда отпечатались на самой душе. Пережитый кошмар безвозвратно сломал его изначальную личность, став прочным фундаментом для выстраивания новой, непробиваемой брони. Именно оттуда брали свое начало его ледяной цинизм, отстраненность и готовность к жестокости. В голове закономерно возник другой вопрос. Где всё это время находилась его мать и как она вообще могла позволить творить подобное со своим собственным ребенком? Вики уже открыла рот, чтобы озвучить эту мысль, но вовремя осеклась. Глядя на бледного, едва стоящего на ногах Люцифера, она осознала, что сейчас определенно не лучшее время для того, чтобы бередить столь болезненные раны. Они буквально ввалились в темный коридор квартиры, с огромным трудом преодолев лестничные пролеты. Вики наощупь щелкнула выключателем, и при резком свете ламп у нее болезненно сжалось сердце. Люцифер, несмотря на все попытки храбриться, стремительно терял последние краски. Его лицо приобрело пугающий пепельный оттенок, на фоне которого глубоко рассеченная губа и свежие подтеки крови казались еще более жуткими и контрастными. Внезапно грудную клетку Вики сдавило острой, чужеродной болью, словно это по ее собственным ребрам только что пришелся сокрушительный удар бампером. Эта необъяснимая, мистическая эмпатия стирала физические границы между ними, заставляя девушку каждой клеткой тела ощущать те мучения, которые он сейчас испытывал. Трясущимися руками она стянула с него испорченное пальто. Взгляд Вики лихорадочно скользнул по узкому дивану в гостиной, но она тут же отмела эту идею, понимая, что крупному мужчине там будет катастрофически тесно и неудобно. Надежно перехватив его под руку, девушка повела Люцифера прямиком в спальню. Включив тусклый ночник, заливший комнату мягким светом, она осторожно усадила его на застеленную постель, а затем бережно помогла лечь на спину. Дэвилс издал тяжелый выдох, пытаясь привычно усмехнуться. — Надо признать… так быстро меня в постель девушки еще никогда не укладывали, — прохрипел он, однако самодовольная фраза тут же оборвалась едва сдерживаемым, глухим стоном. Люцифер рефлекторно схватился за левый бок, добела сжимая пальцы на ткани. Вики затрясло от накатившей паники. В голове билась истеричная, леденящая кровь мысль о том, что он вполне может умереть прямо здесь, на ее кровати, истекая кровью от масштабных внутренних повреждений. Страх потерять его оказался настолько оглушающим, что напрочь вытеснил любые мысли о приличиях и стеснении. Девушка действовала исключительно на инстинктах, осознавая необходимость спасать его прямо сейчас. Она забралась на матрас и, совсем не задумываясь о том, как выглядит со стороны, решительно села сверху на его бедра. Ее дрожащие, непослушные пальцы судорожно потянулись к верхним пуговицам его рубашки, чтобы освободить грудную клетку для осмотра. Несмотря на очевидную боль и тяжелое дыхание, Люцифер приоткрыл глаза. Оценив ее откровенную позу, он криво, провокационно ухмыльнулся. — Уокер, — его голос звучал рвано, но всё с той же невыносимой фирменной издевкой, — боюсь, я сейчас немного не в форме для таких активных игр… Вики вспыхнула, чувствуя, как от пережитого ужаса и его совсем неуместных шуток на глаза наворачиваются горячие, злые слезы. — Дурак! — в полном отчаянии выкрикнула она, замирая с зажатой в пальцах тканью. — Ты только об одном и думаешь! Тебе вообще плевать на собственную жизнь?! Кривая улыбка медленно сползла с его лица, уступая место иной эмоции. Люцифер посмотрел ей прямо в глаза потемневшим, обжигающе тяжелым взглядом, от которого по коже пробежал электрический разряд. В тусклом свете ночника этот зрительный контакт казался осязаемым, лишая девушку возможности сделать вдох. — Раньше было плевать, — предельно серьезно ответил он. — Но недавно я передумал умирать. Трясущимися пальцами Вики резко распахнула полы испорченной рубашки и буквально оцепенела, пораженная открывшейся картиной. Вся широкая, тяжело вздымающаяся грудь мужчины была покрыта сложной, мрачной вязью татуировок. А в самом центре, прямо над солнечным сплетением, темными чернилами была выбита пугающе детализированная голова Бафомета. — Боже… — невольно сорвалось с ее губ потрясенное восклицание. Люцифер слабо, но с неизменным сарказмом усмехнулся, не открывая глаз. — Он здесь совершенно ни при чем, Уокер. Взгляд девушки против воли заскользил ниже, предательски задерживаясь на идеальном, выточенном рельефе напряженного пресса. Щеки мгновенно обдало жаром от этой первобытной мужской эстетики, но Вики тут же мысленно дала себе звонкую пощечину, яростно отгоняя совершенно неуместные, горячащие кровь мысли. Романтическое наваждение испарилось без следа в ту же секунду, стоило ей перевести взгляд чуть левее. На нижних ребрах стремительно расплывался огромный, пугающе багровый кровоподтек, постепенно наливающийся свинцовой чернотой. Дыхание Люцифера стало совсем рваным и поверхностным, он буквально на глазах терял последние крупицы сил, а бледная кожа покрылась мелкой испариной. — О нет, — в панике затараторила Вики, чувствуя, как внутри всё сжимается от леденящего ужаса. — У тебя наверняка открылось внутреннее кровотечение! Мы проходили это на занятиях, паренхиматозное называется. Тут же все клинические признаки налицо: резкая бледность, холодный пот, нарастающая слабость, предобморочное состояние, учащенный пульс и явные признаки шока! Ну уж нет, это не шутки, я немедленно звоню в скорую! Она решительно подалась вверх, намереваясь соскочить с кровати и броситься в коридор за телефоном. Однако Люцифер, задействовав какие-то немыслимые, скрытые резервы своего искалеченного тела, мертвой хваткой вцепился в ее запястье. Мужчина с неожиданной силой и властностью дернул девушку обратно на себя. От неожиданности Вики потеряла равновесие и сдавленно пискнула, вновь приземляясь прямо на его бедра. Инерция броска оказалась настолько мощной, что она рухнула вперед. Чтобы всем своим весом не придавить его поврежденные ребра, девушка инстинктивно уперлась ладонями в матрас по обе стороны от его головы. В следующую секунду она замерла, широко распахнув глаза. Их лица оказались пугающе близко — на расстоянии едва ли пары сантиметров, заставляя Вики ощутить на своих приоткрытых губах его сбитое, горячее дыхание. Вики напрочь забыла, как дышать. Воздух застрял в легких, когда она столкнулась с его пронзительным, обжигающим взглядом. Терпкий, сводящий с ума мужской запах шафрана ударил в нос, мгновенно оседая глубоко внутри и безжалостно вытесняя из головы все остатки рационального мышления. Еще секунду назад ею управлял леденящий страх за его жизнь, но сейчас эта паника стремительно отступала, уступая место совершенно иному, стихийному влечению. Она находилась в нескольких жалких сантиметрах от его лица. Девушка всем телом ощущала исходящий от него лихорадочный жар, физически осознавая всю двусмысленность их положения: она сидела на его бедрах, нависая сверху, и их губы разделяло лишь одно судорожное дыхание. По спине прокатилась предательская горячая дрожь, оставляя за собой россыпь мурашек. Люцифер не пытался отстраниться или отвести взгляд. Он неотрывно, с пугающей жадностью исследовал каждую черту ее лица, и в этот момент в его темных глазах происходила поразительная метаморфоза. Привычный холодный цинизм испарился. Губы дрогнули, складываясь в невероятно искреннюю, почти безмятежную и по-настоящему счастливую улыбку, какой Вики у него никогда прежде не видела. В его искалеченной, запертой в человеческом теле душе сейчас распускалось давно забытое, щемящее чувство абсолютного покоя. Глядя на растрепанную, взволнованную девушку над собой, Люцифер ощущал небывалое умиротворение, словно после бесконечно долгого, изматывающего пути по выжженной пустоши он наконец-то вернулся в свой истинный дом. Словно прямо сейчас, в этой полутемной спальне, он чудесным образом обрел ту самую жизненно важную часть самого себя, которой ему мучительно не хватало все это время. И пусть сломанные ребра отзывались агонией при каждом движении, он впервые за очень долгое время дышал полной грудью, жадно втягивая такой до боли знакомый, пьянящий и родной аромат свежего яблока, исходящий от ее кожи. — Я никогда не видел никого прекраснее, — произнес он завороженным, хриплым полушепотом, в котором не было ни капли фальши. От этой обезоруживающей искренности у Вики буквально остановилось сердце, пропуская сразу несколько ударов подряд. Горячая волна затопила грудную клетку, но она отчаянно цеплялась за остатки здравого рассудка, прекрасно понимая, что его жизнь всё еще висит на волоске. — Ты просто бредишь, — ее голос предательски сорвался, прозвучав слишком жалко и неубедительно. — Это нормально при такой кровопотере и болевом шоке. Мне нужно вызвать скорую, иначе ты можешь умереть прямо здесь. Люцифер лишь шире улыбнулся, глядя на нее с такой нежностью, от которой сводило скулы. Он едва заметно подался навстречу, сокращая миллиметры между ними. — Значит, я буду только рад, — шепотом, но абсолютно уверенно ответил он, — что твое лицо станет последним, что я увижу в этом гнилом мире. Этот дурманящий морок рассеялся так же внезапно, как и возник. Тело Люцифера вдруг свело судорогой, он глухо, надрывно закашлялся, и на его губе выступила новая порция алой крови. Глаза мужчины болезненно зажмурились, а безмятежная улыбка превратилась в страдальческую гримасу. Реальность с размаху ударила Вики наотмашь, возвращая способность мыслить и оценивать обстановку. — Холод… нужно срочно приложить холод, чтобы сузить сосуды и остановить внутреннее кровотечение! — выпалила она, стремительно соскакивая с его бедер. Девушка пулей вылетела в коридор и помчалась на кухню. Кровь оглушительно стучала в висках, перекрывая все остальные звуки, а перед глазами плясали темные пятна от резкого перепада давления и зашкаливающего адреналина. Ворвавшись в помещение, Вики оперлась обеими руками о край столешницы, чувствуя сильное головокружение. Она несколько раз с силой хлопнула себя ладонями по щекам, пытаясь прийти в чувство, затем налила стакан ледяной воды и выпила его жадными, крупными глотками. Однако спасительная влага совершенно не помогала остудить пылающее от стыда сознание. Волны жесточайшего самобичевания накрыли ее с головой. Девушка корила себя за то, что абсолютно ничего не может поделать с этим первобытным, сметающим все преграды влечением к Дэвилсу. Собственная слабость вызывала жгучее отвращение. Какая же она предательница. Вики с ужасом осознала, что издевательские шутки Люцифера оказались кристально правдивыми: стоило Стиву покинуть город ради похорон родного отца, как она уже оказалась верхом на другом мужчине. И где? Прямо на их со Стивом общей кровати, занимаясь совершенно невообразимыми вещами, пока человек истекает кровью. Но времени на долгие моральные терзания критически не хватало. Люциферу требовалась срочная помощь. Отбросив разрушительные мысли на потом, Вики распахнула дверцу морозильной камеры, схватила первый попавшийся пакет с замороженными овощами, торопливо обернула его чистым кухонным полотенцем и бросилась обратно в спальню. Мужчина лежал в той же позе, тяжело и поверхностно дыша. Его кожа казалась почти прозрачной в полумраке комнаты. Вики опустилась на край матраса и максимально осторожно, стараясь не тревожить ушибы, прижала ледяной компресс к огромному багровому кровоподтеку на его ребрах. Люцифер мгновенно зашипел сквозь крепко стиснутые зубы. Его и без того рельефный пресс резко напрягся, превращаясь в твердый камень, а пальцы судорожно скомкали простыню от резкой вспышки боли. — Тише, тише, всё хорошо, — ласково и торопливо зашептала Вики, инстинктивно поглаживая его по здоровому плечу свободной рукой, чтобы хоть как-то успокоить и отвлечь от неприятных ощущений. — Я знаю, что это очень холодно и больно, но нужно немного потерпеть. Сейчас сосуды сузятся, и тебе обязательно станет легче, обещаю. Люцифер чувствовал, как сознание начинает медленно затуманиваться, увлекая его в вязкое беспамятство. Его веки отяжелели, а голос превратился в едва различимый, надломленный шепот, в котором сквозила непривычная для него горечь. — Сильно сомневаюсь, Уокер, что мне когда-нибудь станет по-настоящему легче, — выдохнул он, борясь с накатывающей дурнотой. — Я должен был оберегать тебя от всего этого дерьма, а не заставлять возиться с моими ранами. Его тело внезапно пробила крупная, лихорадочная дрожь, однако ледяной пакет на боку явно начал оказывать свое благотворное действие, притупляя острые вспышки боли. Вики видела, как он мучается, и каждое его слово отзывалось в ее груди тягучей, щемящей нежностью. Она осторожно протянула руку и выключила ночник, погружая комнату в мягкие, обволакивающие сумерки, чтобы резкий свет не беспокоил его воспаленные глаза. Стараясь не совершать лишних движений, девушка аккуратно забралась на постель и прислонилась спиной к деревянному изголовью. С предельной осторожностью, затаив дыхание от страха причинить ему новый вред, она приподняла голову Люцифера и бережно переложила ее к себе на колени. Ткань ее лосин казалась совсем тонкой, и она кожей чувствовала исходящий от него жар. Вики медленно зарылась пальцами в его густые черные волосы, ощущая их удивительную мягкость. Она едва касалась его висков, ритмично и плавно поглаживая по голове, словно пытаясь передать ему часть своего спокойствия и сил. — Всё будет хорошо, просто спи, — тихо шептала она, склонившись к его лицу. — Тебе нужно набраться сил. Ее голос, похожий на шелест листвы, действовал на него лучше любого обезболивающего. Под этим размеренным, ласковым прикосновением дыхание Люцифера постепенно выровнялось, становясь глубоким и спокойным. Мучительная складка между его бровей разгладилась, и он окончательно провалился в глубокий, целительный сон, пока Вики продолжала баюкать его в тишине пустой квартиры. Но тьма, в которую провалилось его измученное сознание, не была пустой. Мягкие, ритмичные прикосновения пальцев Вики к его волосам стерли границы времени, утягивая Люцифера в самые глубокие слои сознания. Реальность чикагской квартиры растворилась, уступая место невероятно яркому, осязаемому видению из их истинного прошлого. Во сне всё его тело представляло собой одну сплошную, пульсирующую рану. Он кристально ясно вспомнил эту агонию: разорванная в клочья плоть, раздробленные, ноющие кости и липкая, тяжелая кровь, насквозь пропитавшая изодранную одежду. Каждый вдох давался ценой нечеловеческого упрямства, словно легкие были до краев наполнены битым стеклом. Еле передвигая непослушные ноги, он переступил порог полутемной комнаты, движимый лишь одним всепоглощающим инстинктом — увидеть её. Вики находилась там. Ослабленная, бледная, она попыталась вскочить ему навстречу, но сил хватило лишь на то, чтобы приподняться на локтях. В ее глазах, устремленных на его искалеченный силуэт, плескался такой концентрат искреннего ужаса и сострадания, что перед ним меркли любые физические увечья. — Ты… ты пришёл… — сорвался с ее пересохших губ едва слышный, дрожащий шепот. — Всё закончилось, — глухо выдохнул Люцифер сорванным голосом и, окончательно потеряв опору, тяжело рухнул на постель рядом с ней. Мир вокруг вращался в кровавом мареве, но сквозь эту пелену он почувствовал, как она, превозмогая собственную слабость, пододвинулась ближе. Ее прохладная ладонь робко коснулась его плеча. Девушка словно боялась причинить ему новую боль, но при этом отчаянно нуждалась в этом контакте, в физическом подтверждении того, что он действительно выжил. От этого невесомого жеста тело Люцифера мелко вздрогнуло. У него не было сил даже разомкнуть веки, но рядом с ней его рваное дыхание внезапно стало ровнее, обретая долгожданную опору. Горячие, обжигающие слезы упали прямо на его грязное лицо. Вики медленно, почти благоговейно провела пальцами по его щеке, а затем тихо прижалась лбом к его виску. Она добровольно делила с ним остаточный жар пережитого кошмара, вслушиваясь в слабое, но упрямое биение его сердца. С трудом приподнявшись, она бережно переложила голову Люцифера к себе на колени — в точности так же, как делала это сейчас в реальности. Ее пальцы мягко вплетались в слипшиеся от крови пряди, а с губ слетали тихие, убаюкивающие слова, пропитанные такой запредельной заботой, от которой невольно сжималось горло. И в этот момент, истекая кровью на ее коленях, он познал нечто абсолютно немыслимое. Всю свою долгую жизнь он оставался жестоким, непримиримым воином, привыкшим ежесекундно ожидать удара в спину. Но здесь, в кольце ее рук, всякая необходимость защищаться растворилась без остатка. Напряжение покинуло изможденное тело, и Люцифер впервые позволил себе стать по-настоящему уязвимым. Это щемящее, выворачивающее душу осознание того, что он кому-то так отчаянно нужен, что о нем могут заботиться просто так, без условий и скрытых мотивов, оказалось слаще и важнее любой одержанной победы. Мучительная боль от глубоких ран и переломов послушно отступала перед ее бесконечной нежностью. Его сознание плавно погружалось в долгожданную темноту, которая впервые за целую вечность не таила в себе угрозы, а несла лишь абсолютный, исцеляющий покой. Вики осторожно пошевелилась, намереваясь переложить его голову на мягкую подушку и укрыть теплым одеялом. Сон Люцифера явно перестал быть безмятежным: под влиянием тяжелых видений его дыхание вновь сделалось рваным, а между бровей залегла глубокая, мучительная складка. Девушка потянулась за краем пледа, но внезапно горячие пальцы мужчины мертвой хваткой сомкнулись на ее запястье. Он даже не приоткрыл глаз, продолжая пребывать в плену своего лихорадочного беспамятства, но с его разбитых губ сорвался глухой, пропитанный первобытной горечью и пугающим надломом шепот: — Не уходи… Вики, пожалуйста, не смей исчезать. Я не вынесу… я просто не смогу пережить эту потерю ещё раз. Девушка замерла, парализованная этим отчаянным, вырванным из самых темных глубин подсознания признанием. Ее сердце болезненно сжалось, буквально обливаясь кровью, и забилось о ребра затравленной птицей. К горлу моментально подкатил плотный, удушливый ком. Вики совершенно не понимала причин столь острой физической реакции, но эти бредовые, нелогичные для их нынешних отношений слова необъяснимым образом резонировали где-то на самом дне ее души, поднимая на поверхность волну странной, щемящей тоски. Звенящую тишину спальни неожиданно разорвал короткий, резкий звук входящего сообщения. Экран смартфона Люцифера, лежащего на краю прикроватной тумбочки, ярко вспыхнул в полумраке. Вики попыталась отвести взгляд, напоминая себе о границах чужого личного пространства, однако напряжение этой безумной ночи и пугающее количество неразгаданных тайн взяли верх. Не сумев обуздать жгучее, разъедающее изнутри желание докопаться до истинной сути этого мужчины, она сделала глубокий вдох и медленно протянула дрожащую руку к светящемуся дисплею.