Истинные: Из пепла

— Симметрия.

Мы друг друга на этой спирали

Обретали и снова теряли

Мышцы Люцифера мгновенно сжались, превращаясь в натянутую сталь. Он хищным, выверенным движением задвинул Вики за спину, загораживая её широким торсом, и приготовился к смертельному броску. Однако на пороге стоял вовсе не наемник. В дверном проеме замер тяжело дышащий Маркус. От его вальяжной уверенности не осталось и следа, лицо перекосило от откровенной, животной паники. Только сейчас, вынырнув из омута наваждения, Люцифер уловил происходящее за пределами их укрытия. Снизу доносился глухой хаос: звон бьющегося стекла, истошные крики посетителей и сухие, ритмичные хлопки автоматных очередей, прошивающие пространство первого этажа. — Уходим, живо! — хрипло выкрикнул Маркус, нервно оглядываясь в затянутый сизым дымом коридор. — Псы Моретти пронюхали, что покушение сорвалось и ты находишься здесь. Они ворвались через парадный вход и уже положили половину моей охраны. Там настоящая бойня, Дэвилс! Люцифер бросил быстрый взгляд через плечо. Вики стояла у комода и всё еще плохо соображала. Тяжелый дурман мешал ей трезво оценивать реальность, связывая мысли густой паутиной, но инстинктивный страх уже пробивался сквозь эйфорию. В её широко распахнутых голубых глазах застыл плещущийся ужас, а тонкие пальцы мелко дрожали, цепляясь за край комода. Маркус проследил за его взглядом и в бешенстве взмахнул руками. — Да бросай ты девку! — прорычал он, брызжа слюной от подступающей паники и нетерпения. — Какого черта ты вообще с ней возишься в такой момент?! Нам нужно уносить ноги, пока эти ублюдки не прорвались на второй этаж! Желваки на скулах Люцифера напряглись до предела. Его взгляд потемнел, наполнившись концентрированной, убийственной яростью. — Веди! — рявкнул он с оглушительной силой, заставляя Маркуса рефлекторно отшатнуться обратно в коридор. Не теряя ни доли секунды, Люцифер шагнул к Вики. Он стальной хваткой обхватил её ледяную ладонь, намертво переплетая их пальцы, и властно дернул девушку на себя. Вики тихо охнула, едва удержав равновесие на высоких каблуках, но мужчина уже тянул её за собой. Он стремительно вырвался из комнаты, жестко увлекая её в поглощенный пороховым дымом и безумием клуб, постоянно держась чуть впереди, чтобы служить для неё непробиваемым живым щитом. Коридор второго этажа содрогался от какофонии ужаса. Снизу доносились истошные вопли, звон бьющегося стекла и оглушительный грохот автоматных очередей, многократно отражающийся от стен. Едкий, горький запах пороха смешался с ароматом дорогого парфюма и разлитого алкоголя. В полумраке блеснул холодный металл — в свободной руке Люцифера словно из ниоткуда появился массивный пистолет. Из-за угла навстречу им выскочили двое вооруженных мужчин в черном. Люцифер даже не замедлил шаг. Он вскинул руку, и прогремели два сухих, оглушительных выстрела, слившихся в один. Нападавшие рухнули на ковровое покрытие, словно марионетки с обрезанными нитями. Вики закричала, но звук застрял в пересохшем горле. Её парализовал животный, первобытный ужас. Адреналин, вступивший в конфликт с гуляющим в крови наркотиком, ударил по нервной системе с такой силой, что ноги девушки окончательно подкосились. Острые каблуки заскользили по полу, и она начала оседать вниз, совершенно не в силах сделать ни единого шага. Заметив это, Люцифер мгновенно спрятал оружие, подхватил Вики под колени и спину и рывком поднял на руки. В этот момент, оказавшись прижатой к его широкой груди, она оказалась в эпицентре самого немыслимого парадокса. Мужчина, только что хладнокровно отнявший две человеческие жизни, держал её с такой невероятной бережностью, словно она была величайшей драгоценностью в мире. — Ничего не бойся, — горячо прошептал он ей в волосы, стремительно направляясь к пожарному выходу. Его голос вибрировал от напряжения, но звучал как самая надежная клятва. — Тебе здесь никто не навредит, слышишь? Никто. От этих слов, от мерного стука его сердца и тяжести обнимающих рук, Вики окатило волной ошеломляющего спасения. Вокруг рушился мир, гремели выстрелы, люди истекали кровью, но в его стальных объятиях она находилась в абсолютном, непробиваемом коконе безопасности. Люцифер плечом вышиб тяжелую металлическую дверь, и их обдало ледяным ночным воздухом. Оказавшись на заднем дворе, он подлетел к своему черному автомобилю, распахнул пассажирскую дверь и бережно, но быстро усадил Вики в салон. Едва он успел запрыгнуть на водительское сиденье и завести мотор, как по кирпичной стене и багажнику машины со звонким лязгом ударило несколько шальных пуль. Визг покрышек разорвал тишину переулка, и автомобиль сорвался с места, скрываясь в темноте. В салоне повисла звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь ревом мощного двигателя. Вики трясло. Крупная, неконтролируемая дрожь била её от макушки до кончиков пальцев. Эйфория окончательно сменилась тяжелым шоковым оцепенением. Девушка сжалась в комок на кожаном сиденье, широко распахнутыми, остекленевшими глазами глядя на профиль Люцифера, освещенный лишь тусклым светом приборной панели. В её голове никак не укладывалась жестокая реальность. — Ты… — её голос сорвался на прерывистый, сипящий шепот, зубы выбивали дробь. — Ты убил их… Люцифер до побеления костяшек стиснул руль. На его лице мелькнула болезненная, невероятно горькая усмешка, исказившая идеальные черты. — Надо было подождать, пока они убьют нас? — сухо отозвался он, не отрывая напряженного взгляда от дороги. Вики ничего не ответила. Её пальцы судорожно вцепились в волосы, с силой сжимая голову. Наркотический дурман начал стремительно отступать, забирая с собой остатки сил и оставляя после себя выжженную пустоту. Череп словно сдавило раскаленными тисками, перед глазами поплыли темные, пульсирующие пятна. — Боже… почему так плохо… — простонала она, скрючившись и уткнувшись лицом в колени. — Голова сейчас расколется… Люцифер бросил на неё быстрый взгляд, и в его потемневших глазах отчетливо вспыхнула глубокая, неприкрытая тревога. Вся его холодность мгновенно испарилась. — Потерпи еще немного, Вики, — глухо попросил он, и в этом тоне сквозила отчаянная, почти физическая боль за её состояние. — Скоро всё закончится. Он сжал челюсти и до упора вдавил педаль газа в пол. Машина хищным зверем взревела, разрезая спящие улицы и на огромной скорости уносясь в сторону её дома. Автомобиль замер у подъезда многоквартирного дома. Люцифер, заглушив мотор, быстро вытащил Вики из салона. Девушка практически не держалась на ногах, проваливаясь в вязкую, изматывающую темноту наркотического отката. Выудив ключи из её сумки, он подхватил её на руки и быстро занес в квартиру, захлопнув за собой дверь. — Мы уже приехали. Сейчас тебе станет легче, всё будет нормально, — негромко приговаривал он, уверенно шагая по коридору. Его голос утратил привычную ледяную сталь и звучал низко, ровно, обволакивая её плотным коконом безопасности. Он прижимал девушку к себе крепко и надежно, всем своим видом показывая, что больше никому не позволит причинить ей вред. Оказавшись в спальне, мужчина бережно опустил Вики на кровать. Она едва уловимо вздрогнула от соприкосновения с прохладным матрасом и, поддавшись панике затуманенного разума, судорожно вцепилась побелевшими пальцами в ткань его рубашки. — Люцифер… не оставляй меня, — сорвался с её губ прерывистый, беспомощный шепот. Эта полная уязвимости просьба болезненно кольнула его в груди. Вся его непроницаемость дала трещину при виде того, насколько она сейчас напугана и разбита. Он аккуратно накрыл её ледяную, дрожащую ладонь своей и посмотрел прямо в расширенные голубые глаза. — Я тебя никогда не оставлю, — произнес он твердо и глубоко, вкладывая в эти слова всю свою тяжелую, абсолютную уверенность. — Я только найду лекарства и сразу вернусь. Он осторожно разжал её пальцы, укрыл пледом по самые плечи и стремительно вышел на кухню. Оставшись один, Люцифер позволил своей тревоге вырваться наружу. Ему нужно было действовать быстро, но чужая квартира сбивала с толку. Мужчина принялся нервно выдвигать ящики кухонного гарнитура, перебирая посуду, какие-то коробки и пакеты. Он буквально вытряхивал содержимое шкафчиков на столешницу, чувствуя, как внутри нарастает обжигающее, глухое бешенство от каждой потерянной секунды. Мужчина с силой дернул на себя нижнюю секцию. Из переполненного ящика прямо на кафельный пол с тихим шуршанием вывалилось несколько объемных упаковок стерильных медицинских перчаток. Люцифер мазнул по ним раздраженным взглядом и зло отшвырнул ботинком в сторону, освобождая проход. — Да где ж оно… — процедил он сквозь зубы, с грохотом открывая очередную полку. Наконец его пальцы нащупали гладкий пластик аптечки. Люцифер сорвал крышку, лихорадочно перебирая блистеры, пока не нашел мощные сорбенты. Набрав полный стакан воды, он без промедлений направился обратно к Вики. Вернувшись в полутемную спальню, Люцифер тихо опустился на край матраса. Вики дрожала, свернувшись в клубок, её дыхание оставалось пугающе сбивчивым. Мужчина поставил стакан на прикроватную тумбочку и осторожно подвел широкую ладонь под её затылок, бережно приподнимая голову с подушки. — Выпей это, — негромко произнес он, помогая ей взять таблетки и поднося стекло к её губам. Его тон был обволакивающим и глубоким, призванным прогнать остатки её страха. — Это поможет вывести токсины. Скоро всё будет хорошо, не бойся. Вики болезненно сморщилась, с трудом глотая лекарство вместе с прохладной водой. Люцифер так же плавно опустил её обратно, убирая стакан. Пытаясь хоть немного сбросить сковавшее его нервное напряжение, он криво усмехнулся и произнес с легкой, привычной хрипотцой: — Всегда бы ты была такой послушной, Уокер. Шутка прозвучала скорее как попытка убедить самого себя в том, что ситуация находится под контролем. Вики сильно знобило. Заметив это, Люцифер заботливо укутал её пледом со всех сторон, подтыкая края так, чтобы не проникал сквозняк. Девушка уже начала проваливаться в тяжелую, вязкую дремоту, но вдруг вслепую нащупала его руку. Её пальцы вцепились в его запястье с отчаянной силой. — Только не уходи… — пробормотала она сквозь сон, крепко сжимая его ладонь. — Пожалуйста, не исчезай. Люцифер переплел их пальцы, надежно фиксируя её ладонь в своей, и остался сидеть на месте. Он вслушивался в то, как её дыхание постепенно становится всё более глубоким и ровным, и в тишине комнаты рассматривал её расслабленные черты. В тусклом свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь шторы, Вики казалась невероятно хрупкой. Мужчина осторожно и невесомо коснулся её лица, убирая прилипшую ко лбу каштановую прядь. Вместе с тишиной на него обрушилось беспощадное, удушливое чувство вины. Тот страстный, украденный поцелуй в клубе теперь выжигал его изнутри. Как бы сильно ему ни хотелось поддаться утешительным мыслям о том, что Вики отвечала ему искренне, реальность была гораздо жестче любых сладких фантазий: в тот момент она совершенно не отдавала себе отчета в том, что делает. Наркотик лишил её контроля, превратив в уязвимую мишень, а он просто не смог обуздать собственных демонов. Люцифер тяжело прикрыл глаза, чувствуя, как от этих мыслей сводит челюсти. Вполне возможно, что к утру действие препарата полностью сотрет эти события из её памяти. Но сейчас он совершенно не понимал, какой из исходов пугает его больше. Ему было невыносимо думать о том, что она останется в полном неведении, но перспектива того, что она вспомнит всё до мельчайших деталей, казалась настоящей катастрофой. Ведь тогда в её голубых глазах появится ледяное презрение, и она посмотрит на него как на конченого подлеца, навсегда разочаровавшись в человеке, которому доверила свою жизнь. Тишина спальни давила на барабанные перепонки, нарушаемая лишь мерным, постепенно выравнивающимся дыханием Вики. Люцифер сидел неподвижно, боясь потревожить её сон, и физически ощущал, как внутри него с оглушительным грохотом меняется гравитация. Тот яростный, пропитанный отчаянием поцелуй в полумраке клуба стал абсолютной точкой невозврата. Мужчина безошибочно понимал: этот порыв лежал далеко за пределами слепого вожделения, черпая силу из гораздо более глубоких, сокрытых источников. Жажда чужого тела давно перестала быть для него загадкой, однако сейчас всё ощущалось пугающе иначе. Эта девушка незаметно, миллиметр за миллиметром, заполнила собой абсолютно все его мысли, пустив крепкие корни в самое сердце. Подобные чувства всегда казались ему непозволительной роскошью для человека, привыкшего ходить по краю, и всё же эти новые, всепоглощающие эмоции совершенно его не пугали. К его изумлению, они ощущались поразительно правильными, словно именно так всё и должно было сложиться с самого начала времён. Рядом с ней в его темной душе просыпалось отчаянное стремление стать лучше, отмыться от многолетней грязи. Ради этой хрупкой, своенравной девушки он искренне хотел ломать свои привычки — и с замиранием сердца осознавал, что этот процесс уже необратимо запущен. Глядя на расслабленные во сне черты её лица, Люцифер с жестокой ясностью понял: она пробралась под его кожу настолько глубоко, что он физически не представляет своего существования без её колких фраз, пронзительного взгляда голубых глаз и запаха яблока на её волосах. В груди поднималось сокрушительное, почти болезненное желание обладать ею целиком. Ему было мало просто находиться поблизости. Он жаждал, чтобы её сердце, её душа и каждая клеточка её тела принадлежали исключительно ему, без остатка. От одной лишь мимолетной мысли о Стиве — о том, что его руки имеют законное право касаться её кожи, а губы могут целовать её по утрам — внутри мужчины поднималась колоссальная волна глухой, первобытной ярости. Эта ревность сжигала внутренности, превращая его в одержимого зверя, готового рвать голыми руками любого, кто посмеет к ней приблизиться. Но имел ли он право ставить свою эгоистичную одержимость выше её жизни? Желала ли сама Вики оказаться навсегда привязанной к его опасному, пропитанному кровью миру? Мог ли он решать за неё? Впервые за очень долгое время Люцифер до одури боялся наступления завтрашнего дня. Его грудную клетку сковывал ледяной спазм перед перспективой увидеть в её глазах немой укор и горькое разочарование. Где сейчас была та хваленая, непробиваемая выдержка, которую с такой жестокостью годами вколачивал в него отец? Почему один лишь томный взгляд и сладкий, одурманенный шепот заставили его мгновенно лишиться рассудка, растоптав в пыль железные принципы? Ответ пульсировал в висках отрезвляющей болью: потому что он сам отчаянно жаждал поверить в этот самообман. Ему до судорог хотелось верить, что Вики тянется к нему по собственной воле, что она действительно любит его и желает так же невыносимо сильно. Люцифер тяжело сглотнул, чувствуя, как на языке оседает пепел собственных иллюзий. Он понятия не имел, что принесет с собой грядущее утро, и категорически отказывался давить на неё, принуждая к выбору или заставляя нести груз своей слабости. Мужчина просидел неподвижно до рассвета, вслушиваясь в её спокойное дыхание и запоминая тепло её ладони. Дождавшись, когда Вики окончательно погрузится в глубокий, целительный сон, он с бесконечной осторожностью высвободил свои пальцы из её ослабевшей хватки. В последний раз мазнув полным тоски взглядом по её лицу, Люцифер бесшумно поднялся и растворился в утренней мгле, оставляя её одну.

***

Сознание возвращалось к Вики мучительно долго, продираясь сквозь густую, вязкую пелену. Голова раскалывалась так сильно, словно черепную коробку стянули раскаленными стальными обручами, а каждую мышцу в теле невыносимо ломило. Она с огромным трудом разлепила тяжелые веки, пытаясь оглядеться. Зрение сфокусировалось далеко не сразу: очертания предметов расплывались, а потолок предательски кренился в сторону. Спустя несколько долгих мгновений девушка всё же поняла, что находится в собственной спальне. На ней до сих пор было надето то самое роскошное золотое платье, которое Люцифер купил ей накануне. Ощущение знакомых, безопасных стен принесло слабое облегчение. Вики слабо подумала, что раз она проснулась в своей кровати, значит, всё уже хорошо, хотя совершенно не помнила, как именно здесь оказалась. Повернув ноющую голову, она заметила на прикроватной тумбочке полный стакан воды и оставленные кем-то таблетки от головной боли. Дрожащими пальцами Вики выдавила пилюлю, положила её на пересохший язык и жадно, давясь крупными глотками, опустошила стакан до самого дна. Прохладная влага немного остудила пылающее горло, позволяя сделать судорожный вдох. Вчерашний вечер собирался в сознании жалкими, разрозненными обрывками. Она ясно помнила оглушительную музыку в клубе и то, как сидела у барной стойки в ожидании Люцифера. А что было потом? Перед мысленным взором вспыхнула полутемная комната с большой кроватью. Затем в ушах фантомным эхом раздались истошные крики, грохот, похожий на выстрелы или взрывы, и липкое чувство первобытного ужаса, гнавшее её куда-то в темноту. Или всё это оказалось лишь дурным сном, рожденным уставшим мозгом? И где сейчас Люцифер? — Люцифер? — позвала она, но из горла вырвался лишь жалкий, хриплый сип. В ответ не раздалось ни звука. Квартира была абсолютно пуста и погружена в давящую утреннюю тишину. Собрав в кулак скудные остатки сил, Вики заставила себя подняться с матраса. Пол под босыми ногами качнулся, и она, тяжело покачиваясь и опираясь плечом о стены, побрела в сторону ванной комнаты. Оказавшись у раковины, девушка тяжело оперлась обеими руками о фаянсовый край и подняла помутневший взгляд на свое отражение. На нее смотрела бледная, измученная незнакомка со смазанными темными разводами косметики под глазами и спутанной копной каштановых волос. Включив кран, Вики набрала в ладони ледяной воды и несколько раз плеснула в лицо. Резкий холод немного привел её в чувства, смывая остатки липкого беспамятства, но вместе с прояснением пришло и грызущее чувство тревоги. Она отчаянно силилась понять, почему её состояние настолько ужасно. Даже самое сильное похмелье не могло вызвать такую разрушительную физическую боль и пугающие, зияющие пустотой провалы в памяти. Ледяные струи душа немного уняли лихорадочную дрожь, но тяжелое, гнетущее предчувствие продолжало сжимать грудную клетку. Вики вышла в комнату, кутаясь в махровый халат, и дрожащими пальцами потянулась к смартфону. Она хотела немедленно набрать номер Люцифера, чтобы потребовать объяснений, но в ту же секунду её словно прошибло мощным разрядом тока. Сил в коленях не осталось, и она тяжело осела на край кровати. В памяти с пугающей отчетливостью вспыхнула сцена из той полутемной комнаты. Она кожей почувствовала, как его сильные ладони зарываются в её волосы, как он сжимает их у самых корней, заставляя запрокинуть голову. Перед глазами стояло его лицо — напряженное, с потемневшими от жажды глазами и рваным, горячим дыханием, которое обжигало её губы за мгновение до того, как он остервенело впился в них поцелуем. Вики до боли в пальцах вспомнила, как сама стискивала жесткую ткань его черной рубашки, притягивая его ближе, боясь упустить этот момент. На мгновение ей показалось, что она снова ощущает на языке тот самый пряный, дурманящий вкус его губ, а легкие заполняет его терпкий, ни на что не похожий аромат. — Нет… нет, этого просто не могло быть, — прошептала она в пустоту комнаты, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Она до головной боли напрягала память, пытаясь выстроить цепочку событий, но воспоминания возвращались лишь рваными, хаотичными фрагментами. Вот она прижимается к нему в тусклом свете бра, вот её руки скользят по его плечам, а вот её манящий шепот, умоляющий не останавливаться. С каждым новым кадром ужас внутри неё разрастался, становясь почти осязаемым. Это не было сном. Это произошло на самом деле. Вики вскочила на ноги, отбросив телефон в сторону, словно он был раскаленным углем. Сердце в груди билось так неистово, что казалось, оно вот-вот проломит ребра. Огромная, неподъемная волна вины накрыла её с головой. Образ Стива, его доверие и их размеренная жизнь теперь казались чем-то бесконечно далеким и безвозвратно испорченным. Она перешла черту, которую надеялась никогда не пересечь. Но в этом хаосе мыслей одна правда проступала особенно четко. Она знала, что Люцифер не воспользовался её состоянием. В клубе ей определенно что-то подмешали, и та пугающая, животная страсть была порождена не только её чувствами, но и химией в крови. Однако она сама этого хотела. Сама льнула к нему, буквально выпрашивая ту близость, от которой сейчас горело лицо. Вики не могла винить его, ведь виновата была прежде всего она сама. И где-то в глубине души, за слоями стыда и страха, она испытала странную, болезненную благодарность. Люцифер, который всегда так старательно создавал образ циничного подлеца, не знающего слова «нет», в ту ночь оказался намного сильнее и благороднее её. Он нашел в себе силы остановиться, когда она сама была готова потеряться в этом омуте чувств. Это осознание заставило её по-новому взглянуть на человека, которого она, как ей казалось, давно разгадала. Но как теперь жить дальше после этой ночи? Как смотреть в его темные глаза и вести себя так, словно мир не перевернулся с ног на голову? Избегать его вечно не получится, ведь их по-прежнему крепко связывало общее расследование, которое к тому же безнадежно застопорилось. Из-за собственной беспечности она не только едва не погибла, но и полностью упустила возможность разузнать хоть что-то о том странном бармене. Звонить Люциферу первой и пытаться неловко объясниться, сгорая от стыда? Или нацепить маску абсолютного неведения и сделать вид, что наркотическая дрянь подчистую стерла воспоминания? Вики обхватила голову руками, совершенно не понимая, какой из вариантов выглядит более жалким. Сквозь панику в сознание начали просачиваться другие, более мягкие и уязвимые образы. Она отрывисто, смазанными пятнами вспомнила, как бережно он заносил её в квартиру, как ровно и успокаивающе звучал его голос, когда тело скручивало от дурноты. Вспомнила спасительную прохладу воды и горькие таблетки, которые он принес, чтобы избавить её от страданий. Сколько времени он провел в этой спальне? Просидел у постели до самого рассвета или уехал сразу же, как только она провалилась в спасительный сон? Почему он предпочел уйти в пустоту ночи? Хотел уберечь её от неловкости утреннего пробуждения? Или то, как отчаянно и бесстыдно она вешалась ему на шею в полумраке клуба, навсегда убило в нем всякое уважение к ней? Хаотичный рой мыслей безжалостно разорвала резкая трель мобильного телефона. Вики крупно вздрогнула, и грудную клетку мгновенно сдавило ледяными тисками паники. Если на линии сейчас он, что она должна сказать? Как заставить голос звучать ровно, когда внутри всё переворачивается от одного воспоминания о его терпком запахе? Но и проигнорировать вызов было нельзя. В их опасной игре любой пропущенный звонок мог стоить слишком дорого, вдруг случилось что-то критически важное. Девушка заставила себя сделать неглубокий вдох, потянулась к измятому одеялу и непослушными, ледяными пальцами перевернула аппарат экраном вверх. Накопившийся в легких кислород вырвался наружу долгим, судорожным стоном абсолютного облегчения. На ярком дисплее светилось имя Мими. Вики провела пальцем по экрану и прижала телефон к уху, затаив дыхание. — Привет! Ну что, уже вовсю штурмуешь торговые центры? — раздался в динамике звонкий, бьющий через край энергией голос Мими. Вики непонимающе нахмурилась, отчаянно пытаясь собрать мысли в кучу. — О чем ты? — Ты чего, подруга? — искренне возмутилась девушка. — Новый год через три дня! Я думала, ты там уже скупаешь подарки тоннами. Мы с Касс, между прочим, тебе уже кое-что приготовили. Вики зажмурилась, чувствуя, как снова начинает пульсировать боль в висках. Праздничная суета сейчас казалась чем-то из параллельной вселенной, абсолютно несовместимой с тем пугающим хаосом, который творился в её жизни. — Да нет, — слабо отозвалась она, устало потирая переносицу. — Я дома. Никуда не собиралась. На том конце провода повисла секундная пауза. Радостные интонации Мими мгновенно сменились искренней настороженностью. — У тебя голос какой-то странный. Что-то случилось? — Всё нормально, — поспешно ответила Вики, стараясь звучать как можно ровнее. — Просто неважно себя чувствую. — Что бы там ни было, сейчас твое настроение точно взлетит до небес, — безапелляционно заявила Мими, мгновенно возвращая себе привычный задорный энтузиазм. — Ты просто обязана встретить этот Новый год с нами в пентхаусе! Внутри Вики всё похолодело. «Только этого мне сейчас не хватало», — панически пронеслось в её голове. Если там соберется вся их компания, то вероятность столкнуться с Люцифером возрастала до критической отметки. Встретиться с ним сейчас, когда каждое воспоминание о прошлой ночи обжигает изнутри клеймом стыда и растерянности, казалось чистым изощренным мазохизмом. — Мими, это очень мило, правда, но я вряд ли смогу… — начала она, лихорадочно придумывая пути к отступлению. — И слушать ничего не желаю! — решительно перебила её подруга. — Ты же сама говорила, что Стив уехал. Разве можно оставаться в полном одиночестве в такую ночь? Это же преступление против здравого смысла! Тем более у нас намечается грандиозная костюмированная вечеринка в стиле ангелов и демонов. Будет безумно весело! И даже не смей отговариваться тем, что у тебя нет наряда — мы с Кассиопеей уже скупили весь необходимый реквизит, тебе останется только выбрать. Вики тяжело вздохнула, чувствуя себя загнанной в угол. Слова Мими всколыхнули в памяти вчерашнее сообщение от Стива: его рейс задержали, и он действительно никак не успевал вернуться к празднику. Перспектива сидеть одной в пустой квартире, наедине с гнетущими мыслями, паранойей и отголосками вчерашнего, внезапно показалась абсолютно невыносимой. Она сделала глубокий вдох и, стараясь придать голосу максимальную непринужденность, осторожно спросила: — А… кто еще там будет? Люцифер придет? — Ой, насчет этого упрямца пока не знаю, — заговорщически протянула Мими, явно уловив скрытую нервную дрожь в её вопросе. — Миракс собирался позвонить ему сегодня вечером. Но ты же знаешь моего брата, он мертвого уговорит. Так что, думаю, Люцифер никуда не денется и обязательно притащится. Эта туманная неопределенность окончательно лишила Вики способности сопротивляться. Какая-то иррациональная, пугающая часть её души, вопреки всякому здравому смыслу, отчаянно хотела вновь увидеть его. — Ладно, — обреченно выдохнула она, сдаваясь под напором. — Я приду. — Вот и отлично! Ждем тебя! — радостно пропела Мими и отключилась. Вики медленно опустила руку с телефоном на колени. Тишина спальни снова обрушилась на плечи всей своей давящей тяжестью. Девушка закрыла лицо ладонями, чувствуя, как к горлу подступает волна жгучего отчаяния. — Боже, зачем я только согласилась… — прошептала она в пустоту, прекрасно понимая, что предстоящий праздник станет для неё настоящей пыткой.

***

Три дня пролетели стремительно, оставив после себя лишь тяжелую, изматывающую неопределенность. Состояние Вики оставалось пугающе гнетущим. Каждую свободную минуту она гипнотизировала темный экран мобильного телефона, но Люцифер так и не вышел на связь. Между ними повисла глухая, удушливая тишина. Девушка терялась в догадках, изводя себя болезненными мыслями о причинах его дистанции, однако сама так и не нашла смелости набрать знакомый номер, панически страшась наткнуться на равнодушие или услышать в трубке ледяной тон. Лишь к утру тридцать первого числа всеобщая суета сумела немного пробиться сквозь её внутренний мрак. Развешанные по заснеженному городу огни и общая атмосфера торжества заставили робкое новогоднее настроение проснуться в её душе. Эта хрупкая праздничная иллюзия продержалась ровно до первого звонка Стива. Едва Вики осторожно упомянула о своих планах провести вечер в пентхаусе, как на другом конце провода разразился ожесточенный скандал. Стив был категорически против её общения с компанией Мими. В своем глухом раздражении он совершенно отказывался принимать во внимание тот факт, что из-за его затянувшейся поездки она рискует встретить бой курантов в полном одиночестве. Он давил авторитетом, сыпал ультиматумами и требовал отменить договоренность. Вопреки своему обыкновению сглаживать углы, на этот раз Вики проявила абсолютную твердость и не отступила от принятого решения. Когда тяжелый разговор наконец завершился, она обессиленно опустилась на диван, чувствуя себя невероятно грязно и подло. Внутри скреблось разъедающее чувство вины перед парнем за тот обжигающий поцелуй в клубе, о котором он даже не подозревал. Совесть безжалостно напоминала о том, что она переступила черту и сейчас ведет двойную игру. И все же она ничего не могла с собой поделать. Любые рациональные доводы разбивались вдребезги о непреодолимую, почти магическую тягу к верхнему этажу высотки. Её неумолимо влекло к этим новым, странным, но уже ставшим по-настоящему близкими людям, в обществе которых она находила долгожданное умиротворение и защиту. И, что самое главное, её влекло к нему. Желание снова оказаться рядом с Люцифером, заглянуть в его глаза и попытаться прочесть в них ответы на свои мучительные вопросы оказалось гораздо сильнее любых угрызений совести. В пентхаусе царило особенное, искрящееся оживление, которое всегда сопровождает последние часы уходящего года. Золотистый свет ламп мягко отражался в панорамных окнах, за которыми вечерний город уже утопал в неоновых огнях и предпраздничной суете. Время неумолимо приближалось к моменту, когда должна была приехать Вики, и подготовка вышла на финишную прямую. Мими, не переставая, крутилась перед массивным зеркалом, с нескрываемым раздражением рассматривая небольшие черные крылья, прикрепленные поверх её изящного платья. Пока Кассиопея сосредоточенно накрывала на стол, расставляя приборы и поправляя декор, из уст Мими вырвался очередной полный негодования вздох. — Ну что за уродство? — она сердито дернула плечом, из-за чего бутафорские перья смешно качнулись. — Почему мы вынуждены позориться с этим дешевым реквизитом и не можем просто использовать свои настоящие крылья? Сафирель бесшумно подошел к ней со спины и мягко обвил её талию руками, притягивая к себе. Его взгляд, устремленный на её отражение, был полон искреннего, почти благоговейного восторга. — Ты прекрасна, — негромко произнес он, игнорируя её ворчание. — И для меня нет никого лучше тебя, даже если на твоих плечах закреплено это искусственное недоразумение. Сидящий на глубоком кожаном диване Миракс лениво покручивал в руке бокал с виски, наблюдая за ними с плохо скрываемой иронией. — Ma chère, неужели тебе так не терпится встретить новый земной год в сырой темнице Цитадели? — его голос звучал насмешливо, но в нем проскальзывали нотки серьезного предостережения. — Bien sûr, мы не можем рисковать и выставлять свою сущность на всеобщее обозрение. Нам нельзя оставлять следов, иначе псы-ищейки быстро обнаружат наше присутствие в этом мире. Кассиопея, закончив с последним салатом, вальяжной походкой направилась к дивану и грациозно опустилась к нему на колени. Она обхватила его лицо ладонями, заставляя Миракса отвлечься от бокала и посмотреть ей прямо в глаза. — Милый, они люди только формально, — пропела она своим обволакивающим, тягучим голосом. — На самом деле они ведь одни из нас. Миракс завороженно замер, чувствуя, как его охватывает ответное пламя. Он крепко прижал её к себе, не в силах сопротивляться этому сладкому, манящему тону. — Mon amour, ради таких слов я готов на любое безумие. Я готов позволить тебе демонстрировать твои ailes magnifiques всему этому жалкому миру, если ты продолжишь говорить со мной так. Кассиопея мелодично рассмеялась, запрокинув голову и подставляя шею под его горячие поцелуи. Сафирель, наблюдавший за этой сценой в своем излюбленном насмешливо-высокомерном стиле, лишь скептически приподнял бровь. — Пожалуй, сейчас не лучшее время для ваших плотских утех, — бросил он через плечо, сохраняя ледяное спокойствие. — Потерпите немного, займетесь ими в следующем году. Миракс на мгновение отстранился от Кассиопеи и картинно прижал ладонь к груди, изображая глубокое потрясение. — Oh mon Dieu, Сафирель, как же ужасно это звучит! Я не выдержу целый год! — воскликнул он с наигранным трагизмом, после чего снова притянул свою спутницу к себе. Тем временем Вики уже вовсю готовилась к празднику. Она тщательно накрутила каштановые волосы в крупные, изящные локоны, мягко струящиеся по плечам, и нанесла легкий, подчеркивающий черты лица макияж. Выбор пал на потрясающее платье на тонких, едва заметных бретелях, глубокого черного цвета, расшитое причудливыми золотыми узорами. С огромным трудом вызвав такси в охваченном предновогодней суетой городе, она наконец добралась до знакомой высотки и поднялась на нужный этаж. Дверь распахнулась почти сразу. На пороге её встретила сияющая Мими, облаченная в дерзкое черное кожаное платье. Вики невольно поймала себя на мысли, что у подруги прослеживается явная и непреодолимая тяга именно к этому материалу. — Какая же ты красотка! — восторженно воскликнула Мими, пропуская её внутрь и помогая снять верхнюю одежду. Вики несмело шагнула в прихожую, мгновенно погружаясь в совершенно иную реальность. Просторная квартира преобразилась до неузнаваемости, утопая в волшебной атмосфере приближающегося торжества. Повсюду мерцали теплые желтые огоньки гирлянд, отражаясь в стеклянных поверхностях, воздух был густо пропитан ароматом хвои, мандаринов и сладкой корицы, а из колонок лилась ненавязчивая, обволакивающая уютом новогодняя мелодия. Девушка сделала несколько шагов вглубь гостиной и внезапно намертво приросла к полу. Вся праздничная мишура, звуки музыки и голоса друзей в одно мгновение перестали существовать, когда она столкнулась взглядом с Люцифером. Он сидел в глубоком кресле, небрежно откинувшись на спинку и лениво покачивая в руке хрустальный бокал с янтарным виски. Его темные глаза смотрели на неё в упор — тяжело, пронзительно и обжигающе. От этого прожигающего взгляда легкие Вики мгновенно забыли, как усваивать кислород. Сердце совершило безумный кульбит и забилось где-то в самом горле, а по спине прокатилась колючая, неконтролируемая дрожь, от которой предательски заледенели кончики пальцев. Щеки вспыхнули жарким румянцем. Ей отчаянно захотелось отвести глаза, скрыться от этого зрительного контакта, вскрывающего все её тщательно подавляемые страхи и обжигающие воспоминания о вкусе его губ. Паника грозила вырваться наружу, но Вики потребовались лишь доли секунды, чтобы принять единственное спасительное решение. Она загнала свои эмоции глубоко внутрь и надела маску абсолютного неведения, собираясь вести себя так, будто наркотический дурман подчистую стер события той ночи из её памяти. — Привет, Люцифер, — произнесла она ровно, заставив себя приподнять уголки губ в приветливой, но совершенно нейтральной улыбке. Мужчина чуть прищурился, внимательно сканируя её лицо. Затем на его губах расцвела болезненная, полная скрытой горечи усмешка. — Здравствуй, Уокер, — отозвался он с легкой хрипотцой, приподнимая бокал в насмешливом салюте. Внешне он оставался непроницаемой скалой, но внутри бушевал настоящий шторм. Её ровный тон и безмятежный взгляд не оставляли сомнений: она действительно ничего не помнит. Эта мысль обрушилась на него тяжелым грузом, принося с собой разъедающую тоску от того, что самый искренний момент между ними растворился в пустоте её подсознания. И одновременно с этим Люцифер почувствовал острую, почти физическую волну спасительного облегчения — в её глазах не было ни презрения, ни разочарования, она не смотрела на него как на подлеца. Но стоило этому мимолетному успокоению немного осесть, как в сознании ледяной иглой кольнул новый, абсолютно логичный вопрос. Если она ничего не помнит и её не мучает неловкость… тогда почему она ни разу не позвонила за эти три дня? Гостиная наполнилась радостным звоном хрусталя и переплетением голосов. Праздничная атмосфера окончательно захватила пентхаус, и компания дружно уселась за огромный дубовый стол, чтобы торжественно проводить последние часы уходящего года. Скатерть буквально ломилась от изобилия: запеченная птица с румяной корочкой, изящные тарталетки, морепродукты на ледяной подушке и замысловатые десерты выглядели как иллюстрации из дорогого кулинарного журнала. Вики восторженно обвела взглядом это гастрономическое великолепие и удивленно моргнула. — Неужели вы сами всё это приготовили? — с искренним восхищением спросила она, с трудом представляя Мими или Кассиопею в фартуках у горячей плиты. Кассиопея мелодично рассмеялась, грациозно поправляя идеальную укладку. — Нет, конечно. У нас даже отдаленно нет подобных бытовых навыков. Да и вообще, нам есть необязательно, мы в этом не нуждаемся. Вики скептически прищурилась, восприняв эти слова как типичное женское кокетство. — Жесткая диета? — понимающе усмехнулась она, подхватывая на вилку оливку. — Я тоже сколько раз пыталась сидеть на одних салатах, но всегда безнадежно срываюсь при виде шоколада. Кассиопея обменялась быстрым, едва уловимым взглядом с Мими и мягко улыбнулась, не моргнув глазом: — Да, что-то вроде того. Специфический режим. Сидящий напротив Миракс вальяжно откинулся на спинку стула. Он покрутил в пальцах бокал и с легкой, очаровательной полуулыбкой посмотрел на Вики. — Зачем такому cygne mince вообще думать о каких-то ограничениях? — бархатисто произнес он, слегка склонив голову. — У тебя совершенно нет ничего лишнего, фигура просто magnifique. От такого прямого и изящного мужского внимания щеки Вики моментально залил густой, выдающий её смущение румянец. Она опустила глаза на свою тарелку, чувствуя себя немного неловко под прицелом чужих взглядов. Но не успела она вымолвить и слова благодарности, как атмосфера по левую сторону от неё резко потяжелела. Люцифер, до этого молчаливо цедивший виски, мигом метнул в Миракса такой испепеляющий, пропитанный ледяной яростью взгляд, что звон столовых приборов на секунду затих. — Смотри, как бы за такие красноречивые комплименты Касс не оторвала тебе чего-нибудь лишнего, — процедил Люцифер. В его низком, ровном тоне не было крика, но от отчетливо лязгнувшей в словах собственнической агрессии по коже Вики пробежали мурашки. Люцифер даже не пошевелился, но каждая мышца в его теле напряглась, словно у хищника, готового броситься на любого, кто посмеет посягнуть на его территорию. Миракс ничуть не смутился этой вспышки ревности. Он заливисто рассмеялся, обнажая белые зубы, и миролюбиво вскинул свободную руку в примирительном жесте. — Не переживай, mon ami dur, — весело отозвался он. — Ma déesse и без того прекрасно знает, что она для меня абсолютный предел всех мечтаний. С этими словами Миракс повернул голову к Кассиопее и одарил её таким глубоким, полным нескрываемой, трепетной влюбленности взглядом, что любые сомнения в его преданности растворились в воздухе. Девушка ответила ему теплой улыбкой, и напряжение за столом вновь сменилось легкой праздничной суетой. Внезапно Мими звонко хлопнула в ладоши, прерывая плавное течение застольной беседы. — О Боже, мы же совсем забыли про костюмы! — спохватилась она, вскакивая со своего места. Девушка скрылась в соседней комнате и уже через минуту торжественно вынесла в гостиную объемную коробку, доверху наполненную бутафорскими крыльями. Мими, Кассиопея и Миракс без раздумий разобрали себе черные, блестящие в приглушенном свете перья. Сафирель же, сохраняя свою привычную невозмутимость, извлек из коробки белоснежную пару. Вики удивленно приподняла брови, наблюдая за ним. — Почему не черные, как у всех остальных? — с легким любопытством поинтересовалась она. — Хотя, признаться, ангельский образ тебе действительно очень подходит. Сафирель лишь тонко усмехнулся, грациозно расправляя перья. — Ты весьма хорошо чувствуешь людей, Вики, — спокойно ответил он. Мими тут же игриво толкнула его в плечо, сверкнув лукавым взглядом. — Да брось, Сафирель! Неужели тебе ни разу не хотелось отбросить эту праведность и побыть демоном хотя бы в новогоднюю ночь? Мужчина перевел на неё снисходительный взгляд и плавно покачал головой. — Мне вполне хватает тебя, моя демоница. Очередь выбирать дошла до Вики. Поколебавшись секунду, она тоже подсознательно потянулась к белым крыльям. На дне коробки осталась последняя пара крыльев — глубокого, насыщенного багрового оттенка. Она безоговорочно досталась Люциферу. Мужчина небрежно закинул реквизит за спину. Красный цвет дьявольски контрастировал с его темной одеждой. Сделав медленный глоток виски, он устремил на Вики пронизывающий взгляд, в котором плясали опасные, провокационные искры. Ему было жизненно необходимо пробить её броню, зацепить за живое и по едва уловимым реакциям понять: действительно ли наркотик стер всё, или она просто виртуозно играет в прятки. — Пытаешься обелиться, Уокер? — насмешливо протянул он. Голос звучал низко, обволакивая бархатом, но в каждом слове скользила острая, целенаправленная двусмысленность. — Думаешь, пара светлых перьев способна стереть настоящую, изголодавшуюся демоницу? Внутри Вики словно оборвался натянутый трос. Намек на полутемную комнату клуба и её молящую откровенность был настолько прямолинейным, что воздух густым комом застрял в легких. Ей стоило колоссальных, нечеловеческих усилий не отвести глаза и удержать на лице маску абсолютного, вежливого непонимания. Пальцы с такой силой впились в основание пластиковых крыльев, что побелели костяшки. — А твой выбор? — парировала она, заставив себя изогнуть бровь и с нарочитой оценкой перевести взгляд на его багровые перья. — Красный цвет, резко выделяющийся на фоне остальных. С психологической точки зрения это классический маркер жажды доминирования. Ничем не прикрытая потребность возвыситься над окружением, продемонстрировать свой статус и агрессивную природу. Хрестоматийный пример мании величия, ничего нового. Она говорила это с выверенной, почти академической дерзостью, хотя где-то под ребрами предательски билась совершенно иная мысль. Этот кроваво-красный оттенок смотрелся на нем до пугающего органично. Будто эти крылья были не дешевым картоном и перьями, а реальным продолжением его могучей спины, истинным атрибутом обитателя Ада. Люцифер сделал медленный, хищный шаг навстречу, безжалостно стирая безопасную дистанцию. Воздух между ними мгновенно сгустился, заискрил от невысказанного напряжения. Праздничный шум гостиной и голоса друзей словно выцвели, уходя на задний план. — Мания величия? — он криво усмехнулся и склонился к ней так близко, что Вики уловила дурманящий запах янтарного алкоголя и его терпкого парфюма. Его взгляд медленно скользнул по её губам, заставляя кожу покрыться мурашками, и поднялся к глазам, сканируя малейшее изменение в расширенных зрачках. — Ты так усердно прячешься за своими умными диагнозами, доктор Уокер, словно до одури боишься признать очевидное. — И что же здесь очевидного? — она упрямо вздернула подбородок. Сердце колотилось где-то в горле, а по спине катилась горячая, выдающая её с головой волна, но она продолжала отчаянно играть в неведение. — То, что моя агрессивная природа тебя невероятно притягивает, — Люцифер понизил голос до рокочущего шепота. — Особенно когда мы остаемся один на один. Разве не так? Вопрос прозвучал как выстрел в упор. Вики прикусила внутреннюю сторону щеки до легкого привкуса крови, силой заставляя себя дышать ровно. — Не обольщайся, — ответила она, хотя голос всё же едва уловимо дрогнул, выдавая колоссальное внутреннее напряжение. — Меня привлекают исключительно сложные, неразрешимые загадки. А твой случай при всем желании слишком предсказуем. Люцифер долго, испытующе смотрел на нее. Он заметил и эту предательскую секундную дрожь, и то, как судорожно сжались её пальцы на белых перьях, и сбившееся дыхание, часто приподнимающее тонкие ключицы. Болезненная, но странно удовлетворенная усмешка тронула его губы. — Посмотрим, как ты запоешь, Уокер, когда эта предсказуемость решит сорвать с тебя твои белые перья, — бросил он и, плавно отстранившись, сделал еще один глоток виски, оставляя её наедине с бешено колотящимся сердцем. Воздух в гостиной внезапно показался Вики невыносимо густым и спертым. После этого обжигающего, пропитанного опасными намеками диалога стены пентхауса словно начали сдвигаться, грозя раздавить её своим великолепием. Щеки нещадно горели от стыда и ярких, пульсирующих воспоминаний, которые Люцифер так безжалостно вытащил на поверхность одним лишь взглядом. Шумная болтовня друзей, звон хрусталя и рождественская музыка слились в бессмысленный белый шум. Понимая, что еще секунда в этом напряжении, и она просто задохнется, девушка незаметно отступила в тень и выскользнула через тяжелую стеклянную дверь на просторную террасу. Ночной Чикаго встретил её ослепительной россыпью огней и густым снегопадом. Крупные, пушистые хлопья медленно кружились в свете архитектурной подсветки, оседая на металлических перилах и стеклах соседних небоскребов. На огромной высоте гулял кусачий декабрьский мороз, но Вики, стоя у самого края ограждения в своем тонком платье на бретелях, совершенно его не чувствовала. Внутренний пожар из паники, адреналина и глухого отрицания надежно блокировал холод. Она глубоко вдыхала ледяной воздух, отчаянно пытаясь остудить пылающее лицо и привести мысли в порядок. Внезапно на её обнаженные плечи опустилась тяжелая, согревающая ткань мужского пальто. Вики даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто именно нарушил её уединение — плотная шерсть была насквозь пропитана до боли знакомым, дурманящим ароматом шафрана и пряной корицы. Она резко повернула голову. Люцифер стоял совсем рядом, в одной лишь тонкой черной рубашке с расстегнутым воротом. В полумраке террасы, на фоне бушующей метели, его темный силуэт казался еще более внушительным и подавляющим. — Решила покрыться инеем ради эффектного образа? — насмешливо поинтересовался он, лениво опираясь предплечьями о ледяной металл перил. Вики инстинктивно плотнее запахнула полы чужого пальто, чувствуя, как его жар проникает под кожу, успокаивая нервную дрожь. — А тебе самому не холодно? — парировала она, скользнув быстрым взглядом по его широкой груди, едва скрытой тканью. — Стоишь на таком морозе в тонкой рубашке. Люцифер перевел взгляд на сияющий тысячами огней горизонт, и ветер растрепал его темные волосы. — Мне никогда не бывает холодно, Уокер, — ровно ответил он. — Я вообще люблю холод. Несколько секунд они стояли молча, слушая лишь завывание ветра над городом. Затем мужчина чуть отстранился от ограждения и неторопливо достал из кармана брюк какой-то предмет. Металл тускло блеснул в свете уличных огней — это оказался массивный, явно старинный золотой медальон на длинной цепочке, украшенный сложной, витиеватой гравировкой. Люцифер протянул украшение девушке. — Держи, дополнит твой образ, — произнес он, и в уголках его губ снова мелькнула дразнящая тень. — Я так и знал, что ты выберешь ангельскую сторону. Вики с сомнением посмотрела на предложенную вещь, но всё же осторожно забрала медальон с его широкой ладони. Металл почему-то оказался горячим, словно мужчина долго сжимал его в руке, прежде чем отдать. — Разве не ты буквально пять минут назад уверял, что за светлым фасадом я прячу настоящую демоницу? — скептически изогнув бровь, напомнила она, крепко сжимая цепочку. Люцифер бархатисто рассмеялся. Этот глубокий, вибрирующий звук растворился в морозном воздухе, заставив сердце Вики предательски пропустить удар. Он склонил голову, глядя на нее потемневшими, мерцающими в полумраке глазами, и его голос зазвучал с обманчивой мягкостью. — Ошибаешься. Настоящее исчадие Ада здесь только я. Вики опустила взгляд на тяжелый кругляш, покоящийся на её ладони. В тусклом свете уличных фонарей и кружащегося снега искусная гравировка казалась почти живой. Украшение выглядело невероятно старинным и до неприличия дорогим. — Я не могу это принять, — она покачала головой, с сомнением посмотрев на мужчину. — Он выглядит так, словно стоит целое состояние. Я верну его тебе сразу после праздника. Люцифер лишь снисходительно усмехнулся, не меняя своей расслабленной позы у перил. — Расслабься, Уокер. Нашел его на какой-то барахолке, — небрежно бросил он. — Ты же помнишь, что я владелец антикварной лавки? Люди постоянно тащат туда всякий блестящий хлам. Вики скептически покачала головой, прекрасно зная, что вся эта официальная история с антикварным бизнесом — лишь удобное, красивое прикрытие для его истинных, куда более опасных дел. Порыв ледяного ветра заставил её поежиться, и она перехватила полы тяжелого пальто, чтобы плотнее укутать плечи. Из-за этого неловкого движения ткань соскользнула ниже, обнажая её левую руку. Взгляд Люцифера, до этого скользивший по её лицу, внезапно замер, намертво зацепившись за внутреннюю сторону предплечья. От самого запястья и почти до сгиба локтя на её светлой коже тянулся длинный, идеально ровный шрам, словно когда-то плоть была безжалостно рассечена одним движением тонкого лезвия. В следующую секунду мужчина резко подался вперед. Его пальцы стальной, бескомпромиссной хваткой сомкнулись на её запястье, перехватывая руку и поднимая её выше, ближе к свету. — Люцифер, ты чего? — Вики непонимающе нахмурилась и попыталась вырвать руку, но он держал её с пугающей силой. Ей стало невыносимо неловко от такого пристального, почти фанатичного внимания к своему телу. Он медленно поднял на неё потемневшие глаза. Вся его былая насмешливость испарилась в один миг, уступив место тяжелой, давящей серьезности, от которой морозный воздух вокруг словно стал гуще. — Откуда у тебя этот шрам? — его голос прозвучал глухо, с лязгающими металлическими нотками. — Я… я не знаю, — Вики снова дернула рукой, чувствуя, как внутри стремительно раскручивается тугая пружина паники. — Наверное, остался после той автокатастрофы. Пусти, мне больно. Люцифер не шелохнулся. Вместо того чтобы отпустить, он медленно провел подушечками пальцев вдоль тонкой белой линии на её предплечье. От этого обжигающего прикосновения Вики с ног до головы окатило волной крупной дрожи, а кожа мгновенно покрылась россыпью мурашек, остро реагируя на его близость. — После аварий такие идеально ровные разрезы не остаются, Уокер, — процедил он сквозь зубы, не отрывая взгляда от её лица. Затем, не выпуская её запястья из захвата, он свободной рукой резким движением отвернул край рукава своей черной рубашки на левом предплечье и подставил его под тусклый свет террасы. — И это очень странно. Вики опустила взгляд и замерла, забыв как дышать. Сердце в груди совершило болезненный кувырок и рухнуло куда-то в желудок. Прямо сквозь густую, темную вязь его татуировок, от запястья до самого локтя, тянулась точно такая же тонкая, идеально ровная белая полоса. Абсолютно идентичный шрам, повторяющий её собственный до последнего миллиметра. Вики смотрела на его руку, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Белая полоса на его предплечье гипнотизировала, разрушая все законы логики и здравого смысла. — Откуда он у тебя? — её голос дрогнул, сорвавшись на прерывистый шепот. — Как это вообще возможно? Люцифер опустил рукав, скрывая татуировки, но его лицо оставалось пугающе серьезным. — До этого момента я был уверен, что получил его в аварии. Точно так же, как и те, — он кивнул на свою правую кисть, где виднелись старые отметины. — Но, Уокер, это уже второй раз, когда наши шрамы идеально совпадают. Случайности закончились. Началась чертова закономерность. Вики замотала головой, отчаянно пытаясь ухватиться за ускользающую рациональность. В голове роились обрывки мыслей о теории вероятности, статистике и совпадениях, но ни одна из них не могла объяснить этот жуткий феномен. Она открыла рот, чтобы привести хоть какой-то логичный довод, но Люцифер не дал ей шанса. Он шагнул вперед, окончательно стирая безопасную дистанцию, и тяжело оперся широкими ладонями о заснеженные перила по обе стороны от нее. Вики инстинктивно вжалась поясницей в холодный металл ограждения. Она оказалась в абсолютной ловушке, зажатая между ледяной бездной ночного Чикаго и обжигающим жаром его тела. Люцифер наклонился к самому её лицу. В его потемневших, глубоких глазах плескалась отчаянная жажда докопаться до истины, понять природу этой невидимой, но невероятно прочной нити, которая связывала их помимо их собственной воли. Вики вскинула голову, выдерживая этот пронзительный зрительный контакт. От его близости кислород в легких моментально выгорел. Она кожей ощущала исходящую от него мощь и подавляющую энергетику. Воспоминания о его жадных руках и том разрушительном поцелуе обрушились на нее с новой силой. Во рту пересохло, и девушка, совершенно не контролируя свои рефлексы, нервно провела кончиком языка по нижней губе. Люцифер мгновенно уловил это крошечное, неосторожное движение. Его взгляд камнем рухнул на её рот, отслеживая влажный след на губах. Воздух на террасе стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. Спустя пару бесконечно долгих секунд мужчина медленно поднял глаза, и в его зрачках теперь клубилась откровенная, опасная тьма. — Спрошу прямо, — его голос понизился до низкого, вибрирующего рокота, от которого у Вики по спине побежали мурашки. — Ты помнишь, что было в клубе после того, как ты решила выпить воды с наркотой, искренне веря, что находишься на детском утреннике? Вики словно прошибло мощным электрическим разрядом. Капкан захлопнулся. Прыгать с балкона высотки было откровенно плохой идеей, а вырваться из стального кольца его рук не представлялось возможным. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что отдавалось болью в висках. — Я… — она судорожно сглотнула, лихорадочно выстраивая линию защиты. Её голос дрожал, выдавая с головой панику. — Я всё помню очень смутно… обрывками. Это, наверное, последствия наркотиков… препарат сильно ударил по памяти… Люцифер склонился еще ниже, и прядь его темных волос коснулась её щеки. — А может быть, дело в другом? — хрипло выдохнул он. Его взгляд снова опустился к её губам, и в этот раз он не спешил его отводить. Мужчина физически вспомнил их вкус, их невероятную мягкость и ту сумасшедшую, отчаянную отдачу, с которой она отвечала на его грубость. Сквозь морозную свежесть снегопада до него донесся её тонкий, дурманящий аромат спелых яблок. Этот запах проник в самые легкие, заставляя кровь в жилах стремительно закипать и выжигать последние барьеры самоконтроля. Люцифер тяжело, судорожно сглотнул, и кадык на его шее дернулся. Его лицо находилось в жалких миллиметрах от её лица, и Вики видела, как напряглись желваки на его скулах, чувствуя, как дикое, необузданное притяжение между ними вот-вот сорвет все предохранители. Его дыхание обжигало ее замерзшую кожу, создавая сумасшедший контраст с ледяным ветром. Вики чувствовала, как под этим потемневшим, сканирующим взглядом рушатся последние, самые хрупкие бастионы ее самоконтроля. Люцифер медленно, почти гипнотически поднял руку и невесомо провел костяшками пальцев по линии ее челюсти, останавливаясь у напряженно бьющейся жилки на шее. — Твой пульс выдает тебя с головой, Уокер, — произнес он рокочущим шепотом, от которого по позвоночнику Вики прокатилась горячая волна. — Он бьется так бешено совсем не из-за страха высоты. Она попыталась отстраниться, вжаться еще сильнее в заледеневший металл перил, но отступать было некуда. Плотное кольцо его рук надежно отрезало любые пути к бегству, а исходящий от мужского тела жар буквально плавил ее волю. Разум отчаянно кричал о Стиве, о правилах, о том, что она совершает фатальную ошибку, но тело жило собственными инстинктами, предательски откликаясь на каждое движение Люцифера. — Ты лжешь, — уверенно продолжил он, и его пальцы властно скользнули на ее затылок, зарываясь в тщательно уложенные локоны. — Ты всё помнишь. До мельчайших деталей. Как сжимала мою рубашку, как просила не останавливаться. И сейчас ты хочешь того же самого. — Пусти… — Вики с трудом выдавила из себя это жалкое слово, попытавшись упереться ладонями в его широкую грудь, чтобы оттолкнуть. Но вместо жесткого сопротивления ее пальцы лишь судорожно скомкали тонкую ткань его черной рубашки. Она задыхалась от его близости, от этого ядовитого коктейля из шафрана, алкоголя и первобытной мужской энергетики. Люцифер уловил эту слабость мгновенно. Он склонился еще ниже, окончательно стирая границы личного пространства. — В этот раз в твоей крови нет ни капли наркотика, — его губы находились в опасном, сводящем с ума миллиметре от ее губ. Слова срывались с хрипотцой, обнажая его едва сдерживаемую жажду. — Я хочу, чтобы ты осознавала каждое свое действие. Чтобы завтра утром у тебя не было возможности списать всё на чертов токсин. Вики судорожно выдохнула, чувствуя, как земля окончательно уходит из-под ног. Сопротивляться этому магнитному притяжению было физически невозможно. Она прикрыла глаза, сдаваясь, и сама подалась навстречу, позволяя ему сократить этот последний, мучительный миллиметр. Люцифер перехватил ее лицо жестче, готовясь смять ее губы в настоящем, осознанном поцелуе, заявляя свои абсолютные права. Резкий, режущий звук откатываемой стеклянной двери разорвал густую атмосферу террасы в клочья. Вики испуганно дернулась, вырываясь из оцепенения, и Люцифер с глухим рычанием разжал пальцы, неохотно отпуская ее волосы. Мужчина медленно повернул голову, бросая во тьму балкона взгляд, способный испепелить на месте. В освещенном проеме стоял Миракс. С его лица бесследно исчезла привычная насмешливая улыбка, а в позе не осталось и следа прежней вальяжности. Он выглядел предельно собранным, и от этой внезапной метаморфозы по спине Вики пробежал неприятный холодок. — Люцифер, Вики, — голос Миракса прозвучал сухо, жестко и без малейшего намека на французский акцент. — Нам нужно срочно возвращаться внутрь. Произошло нечто непредвиденное. Люцифер медленно, тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он еще секунду смотрел на Вики потемневшими от нереализованной жажды глазами, а затем с явной неохотой отстранился. — Какого дьявола там стряслось? — раздраженно, с неприкрытой угрозой в голосе бросил он через плечо. Миракс даже не вздрогнул под его испепеляющим взглядом. Он быстро окинул их обоих тяжелым, сканирующим взором и отрезал: — Нужно спешить, иначе будет слишком поздно. Его тон был настолько серьезным и лишенным малейших признаков привычной театральности, что Люцифер мгновенно подобрался. Он слишком хорошо знал Миракса, чтобы понимать: по пустякам тот никогда бы не осмелился прервать его в такой момент. Ситуация была критической. Вики перевела затравленный, полный паники взгляд с одного мужчины на другого. Внутри всё сжалось в тугой ком от жгучего, парализующего стыда. Миракс застукал их в тот самый момент, когда она была готова окончательно капитулировать. «Что я творю? Боже, что я делаю?» — билась в висках отчаянная мысль. Она ведь почти изменила Стиву, в здравом уме и полной памяти, сама потянувшись навстречу этому разрушительному соблазну. Люцифер коротко кивнул Мираксу и первым шагнул в освещенный проем двери. Девушке потребовалась пара секунд, чтобы заставить свои непослушные, дрожащие ноги сдвинуться с места и последовать за ним. Когда они вернулись в гостиную, праздничная атмосфера показалась Вики пугающе чужеродной. Люцифер, сохраняя ледяное, непроницаемое выражение лица, резким движением опустился в свое кресло. Он схватил со стола хрустальный стакан и сделал большой глоток виски, словно пытаясь загасить бушующий внутри пожар. Вики на ватных ногах добралась до своего места и тяжело опустилась на стул. Она торопливо скинула с плеч тяжелое пальто Люцифера, чувствуя, как его терпкий аромат всё еще сводит с ума её рецепторы. В голове стоял непрерывный звон от пережитого напряжения, мысли путались в липкую паутину, не позволяя сосредоточиться ни на чем. Из прихожей донеслись какие-то странные, приглушенные голоса. Вики вскинула голову, пытаясь сфокусировать зрение, и почувствовала, как остатки крови мгновенно отливают от лица, оставляя после себя лишь ледяной ужас. В гостиную вошел Стив.