Истинные: Из пепла

— Тьма.

Мне больно видеть белый свет —

мне лучше в полной темноте.

В гостиной пентхауса повисла непривычная, вязкая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием поленьев в камине. Миракс и Сафирель расположились на массивном диване, привычно потягивая терпкий земной виски, который действовал на бессмертный организм скорее как легкий успокаивающий чай. Достать настоящий глифт в мире людей, к их обоюдному сожалению, не представлялось возможным. — Ты уверен? — серьезно спросил Сафирель, цепко вглядываясь светлыми голубыми глазами в лицо друга. Миракс тяжело откинулся на спинку дивана, поджав губы. Между его темными бровями пролегла глубокая морщина, выдавая напряженные мысли. — Не полностью, — сухо ответил он, лениво перекатывая ледяные кубики на дне хрустального стакана. — Но с каждым днем у меня закрадывается всё больше подозрений, что этот до тошноты невзрачный человечишка Стив и есть тот, кого мы ищем. У него же все задатки психопата. Сафирель криво усмехнулся, сделав неспешный глоток янтарной жидкости. — Вики стоит начать всерьез переживать, что ты скоро отберешь у нее клиентскую базу со своими глубокими познаниями в человеческой психологии, — сардонически протянул он. В следующую секунду улыбка исчезла с его лица, уступив место хищной, холодной расчетливости. — Этот смертный только путается под ногами и усложняет нам жизнь. Мы можем просто убрать его. Жизнь одного человека ничего не стоит, учитывая, что Равновесие давно нарушено. Одно быстрое движение, и эта проблема исчезнет навсегда. Миракс отрицательно покачал головой, бросив на Сафиреля жесткий, предостерегающий взгляд. — Нам нельзя торопиться. Этот писарь может быть ставленником Небес. Пернатые могут рассчитывать именно на нашу импульсивность. Если мы его убьем, ангелы мгновенно зафиксируют всплеск энергии и вычислят наше укрытие. В таком случае мы раскроем себя раньше времени и уже никому не сможем помочь. Единственный разумный выход сейчас — ждать его ошибки. Сафирель тяжело оперся локтями о колени, чуть подавшись вперед. В тусклом свете камина его черты казались заострившимися и неестественно утомленными. — Мы не можем позволить себе роскошь долгого ожидания, — произнес он ровным голосом. — Мы скрываемся уже шесть месяцев, и я искренне поражаюсь тому факту, что нас до сих пор не выследили. Вики и Люцифер по-прежнему пребывают в абсолютном неведении относительно своего прошлого, их память заблокирована намертво. Зато все эти кровавые инциденты с маньяком методично сжимаются плотным кольцом именно вокруг них. Голубые глаза Сафиреля потемнели от тщательно скрываемой тревоги. — Если хоть один из них умрет раньше, чем восстановится истинная связь, мы все будем обречены. Миракс продолжал неотрывно смотреть на дно своего стакана, где в янтарной жидкости медленно таяли остатки льда. Воздух в просторной гостиной сгустился, стал давящим и тяжелым, мешая дышать полной грудью. Он прекрасно осознавал правоту друга и физически ощущал ту же липкую безысходность. Они оказались загнаны в угол, скованные бессилием и жестокой необходимостью оставаться в тени без малейшего права на прямое вмешательство. Демон медленно, удрученно кивнул, молчаливо признавая их общий пугающий тупик. — В этот раз у нас нет права на ошибку, — тяжело добавил Сафирель, со звоном поставив свой бокал на стол. — Подумай о том, что стоит на кону.

***

Утро началось с приторной идиллии. Стив хлопотал на кухне, заваривая кофе, и вел себя абсолютно безупречно. Он ласково касался плеч Вики, проходя мимо, целовал её в макушку и сыпал безобидными шутками, создавая вокруг них плотный кокон безопасной, правильной жизни. Солнечные лучи мягко освещали спальню, где девушка сидела перед туалетным столиком, пытаясь собрать мысли воедино после тяжелой ночи. Иллюзия покоя рухнула в тот момент, когда Стив полез в верхний ящик комода в поисках запасного зарядного устройства. Звук отодвигаемого дерева заставил Вики лениво повернуть голову, но в следующую секунду её сердце пропустило болезненный удар. В руках Стив держал золотой кулон, подаренный Люцифером. Тонкая цепочка слабо блестела в утреннем свете, а тяжелый металл мягко перекатывался на мужской ладони. Ледяной ужас мгновенно парализовал тело Вики. Дыхание перехватило, а кончики пальцев резко онемели от отлившей крови. В голове забилась единственная, пульсирующая мысль: если он узнает правду об этой вещи, он поймет абсолютно всё. Он осознает её предательство, ложь и эту непонятную, больную тягу к другому мужчине. Паника грозила вырваться наружу неконтролируемой дрожью, и девушке потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы пригвоздить себя к стулу и сохранить на лице маску спокойствия. — Откуда у тебя это сокровище? — голос Стива прозвучал ровно, но в нем отчетливо проскользнул неподдельный интерес. Он подошел ближе к окну, внимательно рассматривая украшение под прямыми лучами солнца. Привычка оценивать дорогие вещи была у него в крови. Выходец из старой обеспеченной семьи, он с детства был окружен антиквариатом и прекрасно знал толк в ювелирном искусстве. — Потрясающая работа, — задумчиво протянул Стив, мягко очерчивая большим пальцем грани. — Ручная ковка, вероятнее всего, середина девятнадцатого века. Огранка здесь совершенно уникальная, сейчас так уже не делают. Посмотри на чистоту работы. Вики, эта вещь стоит целое состояние. Кто тебе её подарил? Его светлые глаза остановились на её побледневшем лице. Воздух в комнате внезапно стал тяжелым и удушающим. — Никто, — Вики заставила себя издать легкий, беззаботный смешок, прозвучавший слишком звонко в тишине спальни. Она поднялась и плавно забрала кулон из его рук, небрежно бросая его обратно в ящик. — Я сама его купила на днях. Это просто качественная реплика из той маленькой винтажной лавки на углу. Мне очень понравился дизайн, а продавец уверял, что бижутерия мастерски сделана под старину. Слова слетали с её губ с поразительной легкостью, хотя внутри всё сжималось в тугой узел напряжения. Разум Вики отказывался понимать происходящее. Зачем Люцифер солгал? В новогоднюю ночь он лично вложил эту вещь в её руки, пренебрежительно назвав абсолютно ничего не значащей безделушкой с барахолки. Если слова Стива правдивы, мужчина преподнес ей невероятно ценную реликвию, тщательно скрыв её истинную значимость. Этот поступок совершенно не вязался с холодным образом безжалостного маньяка. Он обнажал скрытую, пугающую в своей искренности глубину его отношения, от которой Вики становилось только страшнее. Стив внимательно смотрел на неё несколько долгих секунд. Затем его лицо смягчилось, он тепло улыбнулся и подошел вплотную, по-хозяйски обнимая девушку за талию. — Вики, Вики… — он снисходительно покачал головой, мягко целуя её в висок. — Нельзя же быть такой. Ты вечно витаешь где-то в своих облаках, совершенно не разбираясь в суровых реалиях. Тебе подсунули блестящую стекляшку, а ты и рада верить в красивые сказки про качественный винтаж. Его голос звучал бархатно и нежно, но каждое произнесенное слово оседало на плечах Вики невидимым, давящим грузом. Стив гладил её по спине, демонстрируя свою безграничную, фанатичную привязанность, однако в этой заботе скрывался тонкий, медленно разъедающий сознание яд. Он мастерски вживлял ей мысль о её несостоятельности. Выставлял её наивной, оторванной от жизни дурочкой, не способной отличить подделку от оригинала, подчеркивая свою снисходительность. Его объятия казались крепкими и надежными, но подсознательно транслировали жестокий посыл: она слишком слабая и глупая, и никому, кроме него, такого понимающего и терпеливого, не будет по-настоящему нужна. Внезапная трель мобильного телефона заставила Вики вздрогнуть. Девушка бросилась к тумбочке, едва не споткнувшись о край ковра. В груди пульсировал липкий, парализующий страх. Если на светящемся экране высветится имя Люцифера, Стив непременно это заметит, и хрупкая иллюзия утреннего спокойствия рухнет окончательно. Она схватила аппарат холодными пальцами, инстинктивно прикрывая дисплей ладонью от его взгляда. Глубокий выдох облегчения сорвался с её губ. — Мисс Уокер, доброе утро, — прозвучал в трубке хрипловатый, утомленный голос детектива Миллера. — Простите за ранний звонок. Нам срочно нужна ваша помощь в департаменте. Аналитический отдел оказался в полном тупике с новым посланием Призрака, эксперты сходят с ума от этих символов. Нам крайне необходим ваш свежий взгляд на текст и психологический профиль. Стив наблюдал за ней с абсолютно ледяным спокойствием, прислонившись плечом к дверному косяку. — И зачем ты там понадобилась? — скептически поинтересовался он, едва Вики завершила вызов. В его тоне отчетливо скользило пренебрежение к методам работы детективов. Вики удивленно вскинула брови, совершенно сбитая с толку его равнодушной реакцией. — Им нужна помощь в составлении портрета, — ответила она, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Нужно попытаться понять логику маньяка, найти хоть малейшую зацепку в тексте. На кону стоит жизнь невинной девушки. Журналист раздраженно отмахнулся, словно речь шла о незначительной бюрократической волоките. — Они всё равно ничего не разгадают. Я вчера весь день ломал голову над этим блоком символов, перепробовал все мыслимые алгоритмы в редакции, и это оказалось абсолютно бесполезно. Код безупречен, — Стив сделал несколько плавных шагов навстречу, и в его светлых глазах мелькнуло нечто темное, тревожно чужеродное. — К тому же, так ли уж они невинны? Призрак четко дает понять свои мотивы. Эти люди погрязли во лжи, они предали тех, кто их искренне любил, втаптывая в грязь их преданность. От этих рассуждений по спине Вики пробежал обжигающий холодок. — И что теперь? Их нужно убивать за это? — её голос дрогнул от подступающего возмущения. — Резать на куски за человеческие слабости? Мрак в глазах Стива мгновенно рассеялся. Лицо снова приобрело привычное, мягкое выражение безгранично любящего мужчины. Он подошел вплотную и крепко прижал напряженную девушку к своей груди. — Ну конечно же нет, милая, — ласково проворковал он над её ухом. — Я же такого вообще не говорил. Разве я похож на монстра? Я просто пытался поставить себя на место этого сумасшедшего и проанализировать его манифест для новой статьи. Тебе не стоит так остро реагировать. Его объятия казались удушающими, а от ровного, успокаивающего тона внутри всё сжималось в тугой ком. Вскоре Стив набросил пальто и потянулся за ключами от машины. — В редакции сейчас царит настоящий хаос из-за этого письма, главный редактор рвет и мечет, — произнес он, тщательно поправляя воротник. — Я застряну там до глубокой ночи, так что можешь не ждать меня к ужину. Будь осторожна на улице, ладно? Он оставил невесомый поцелуй на её щеке и скрылся за дверью. Оставшись в одиночестве, Вики начала медленно собираться в участок. Тишина пустой квартиры давила на плечи, высвобождая наружу самые темные, отравляющие сознание подозрения. Образ Люцифера заполнил всё её существо. Девушка вспоминала его ядовитый монолог за праздничным столом, до пугающих мелочей дублирующий послание сумасшедшего. Каждая деталь, каждое его брошенное вскользь слово теперь обретали совершенно иной, чудовищный смысл. По пути в департамент Вики смотрела на мелькающие за стеклом автомобиля улицы, чувствуя, как внутри стремительно разрастается всепоглощающий ужас. Некогда притягательная загадочность этого мужчины оборачивалась смертоносной ловушкой, и сейчас она ехала прямо в эпицентр расследования, всё сильнее убеждаясь в том, что Призрак носит лицо человека, которого она так отчаянно желает. Желтое такси плавно затормозило у серого здания полицейского управления. Вики расплатилась с водителем и выбралась на холодный ветер, подолгу всматриваясь в свинцовое, нависшее над городом небо. Новый год уже наступил, отгремев праздничными салютами, однако смена календаря не принесла ни малейшего облегчения. Тягостное предчувствие беды лишь глубже пустило корни в груди, а впереди маячили еще два долгих месяца промозглой, пронизывающей до костей зимы. Этот внешний холод удивительным образом резонировал с тем ледяным оцепенением, что постепенно сковывало её душу после утренних разговоров. Толкнув тяжелую дверь участка, девушка погрузилась в привычную суету гудящего департамента. Мелькание синей формы и обрывки резких телефонных звонков внезапно вернули её к отправной точке всего этого кошмара. Вики поймала себя на мысли, что впервые переступила этот порог именно после убийства Киры Сейл — девушки Люцифера. Воспоминания об их общем вечере всплыли в памяти с пугающей ясностью: Кира тогда откровенно висла на шее какого-то постороннего мужчины, целенаправленно подыскивая себе кошелек потолще. Девушка замедлила шаг, до боли стискивая кожаный ремень сумки. Почему она так непозволительно быстро вычеркнула этот эпизод из головы? Люцифер в тот вечер демонстрировал абсолютное, ледяное безразличие к поведению своей спутницы, словно её измена совершенно его не трогала. Но ведь маньяк оставил в мертвой руке Киры смятую купюру — жестокий, прямолинейный символ её продажности. Долгое время сама Вики упорно подозревала в этом преступлении сбежавшего бармена клуба, тратя силы на попытки отыскать о нем хоть какую-то информацию. Теперь она предельно ясно видела абсурдность своей теории. Бармен совершенно выпадал из составленного ею же психологического профиля убийцы. Чтобы совершать преступления с такой извращенной, ритуальной жестокостью и транслировать идеи об очищении прогнившего мира, субъект должен нести в себе колоссальную деформацию. Огромную, незаживающую рану, корни которой неразрывно связаны с глубокой детской травмой. Погруженная в эти мрачные, пугающие своей логичностью размышления, Вики миновала длинный коридор и остановилась у знакомой двери. Она коротко постучала и шагнула в кабинет детектива Миллера, где по многолетней привычке хозяина висела густая, сизая пелена сигаретного дыма, намертво въевшаяся в старые стены и бесконечные стопки нераскрытых уголовных дел. Вики молча опустилась на жесткий стул для посетителей. Старая древесина тихо скрипнула под её весом. Миллер тяжело вздохнул, сминая наполовину истлевшую сигарету в переполненной стеклянной пепельнице, и потер покрасневшие от недосыпа глаза. Лицо детектива казалось осунувшимся, а глубокие тени выдавали несколько бессонных ночей, проведенных в тщетных попытках распутать новое дело. — Я попросил вас приехать, мисс Уокер, потому что мы окончательно зашли в тупик, — начал он усталым голосом, придвигая к ней по исцарапанной столешнице распечатку с шифром. — Из всего этого нагромождения символов криптографы смогли вытянуть лишь одну достоверную деталь — инициалы «К.Р.». Всё остальное представляет собой абсолютно непробиваемый набор букв и цифр. Миллер постучал грубым пальцем по бумаге, указывая на фрагмент текста, который вчера озвучивал Стив. — Мы пытались подставить эти значения под существующие городские ориентиры. Аналитики предполагали, что «Л.О. плюс М.А.» означает пересечение Линкольн-авеню и Мэдисон-стрит. Рассматривали версию, где «Ши-девятнадцать» указывает на девятнадцатый участок шоссе или номер почтового индекса, а «Семь-Б» — это банальный номер квартиры или корпуса жилого комплекса. Отдел бился над вариантами с номерами автобусных маршрутов, входами в коммерческие здания и даже секциями старых подземных коммуникаций. Но на этот раз локация зашифрована слишком точечно. Это может оказаться чем угодно: подсобкой в заброшенном цеху, арендованным гаражом или конкретной дверью в огромном жилом муравейнике. Детектив откинулся на спинку кресла, и в его потускневшем взгляде мелькнула откровенная тревога. — Ситуацию катастрофически усложняет то, что Призрак изменил своим привычкам. В прошлых посланиях присутствовал некий тайминг, мы хотя бы примерно представляли, сколько времени есть в запасе. Сейчас временных рамок просто не существует. Жертва может погибнуть уже сегодня вечером. Или прямо в эту самую секунду, пока мы с вами здесь сидим. Вики подалась вперед, внимательно вглядываясь в напечатанные символы. — Но если у нас есть инициалы, почему бы не сузить круг поисков? — спросила она, стараясь говорить максимально конструктивно и не выдавать своего внутреннего волнения. — Разве в Чикаго живут миллионы девушек с инициалами К.Р., которые при этом состоят в серьезных отношениях? Ведь мотив убийцы строится на предательстве любящих людей, значит, у потенциальной жертвы должен быть партнер. Миллер перевел взгляд на окно, за которым кружился мелкий колючий снег, и невесело усмехнулся одними уголками губ. — Мы сразу же сделали выборку по городской базе данных, — отозвался он, и в его тоне прозвучала горькая обреченность человека, осознающего невозможность поставленной задачи. — Проблема в том, что жительниц Чикаго, подходящих под базовые параметры возраста и пола, оказалось действительно слишком много. Чтобы собрать о каждой из них личную информацию, опросить соседей, проверить статус отношений и наличие возможных конфликтов, нашим детективам потребуются долгие недели методичной работы. На то, чтобы определить, кто именно из этого огромного списка подходит на роль жертвы маньяка, у нас просто нет ресурсов и времени. — Значит, нужно ломать этот шифр, — твердо произнесла Вики, отодвигая распечатку. — Хотя бы частично, чтобы выудить хоть какую-то зацепку и понять общее направление. Миллер устало потер подбородок, глядя на лежащие перед ним бумаги. — Давайте пойдем от обратного, мисс Уокер. Раз символы не поддаются, нам нужно еще раз, максимально детально перешерстить психологический профиль Призрака. Если мы поймем фундамент его одержимости, у нас появится шанс предугадать его шаги. Возможно, получится найти рычаги давления, сыграть на его эго через прессу и заставить совершить ошибку. Вики отрицательно покачала головой, чувствуя, как внутри снова затягивается тугой узел тревоги. — Пытаться управлять психопатом такого уровня смертельно опасно. Он живет в другой системе координат. Этот человек глубоко болен, его восприятие реальности искажено, и любая попытка манипуляции может обернуться неконтролируемой агрессией с огромным числом случайных жертв. Она подалась вперед, опираясь локтями о стол. Слова давались тяжело, потому что каждая произнесенная фраза острым лезвием проходилась по её личным страхам. — Мы ищем того, чья психика подверглась воздействию. В основе его мотивов лежит масштабная травма, скорее всего — детская. Какое-то событие навсегда сломало его эмпатию и сформировало болезненную потребность в тотальном контроле. В сознании Вики мгновенно всплыл образ Люцифера: его пугающий холод, власть над теневой жизнью города и мрачная, скрытая жестокость, с которой он расправлялся с врагами. Всё это идеально ложилось на образ человека, чья душа была искалечена еще в самом начале пути. — Он фанатично следует своим идеалам, — продолжила девушка, глядя прямо в воспаленные глаза детектива. — Он мнит себя судьей, очищающим мир от грязи и лжи. Этот субъект требует от окружающих безупречной верности, не прощая обычных человеческих слабостей. А в повседневной жизни он носит идеальную маску нормальности. Он может казаться правильным, заботливым, располагающим к себе. Наблюдает за чужими пороками с пьедестала собственного превосходства, считая себя единственным носителем истины в этом прогнившем обществе. Его жестокость продиктована не жаждой крови, а извращенным стремлением восстановить утраченный порядок и наказать тех, кто посмел растоптать преданность. Вики замолчала, перебирая в голове сделанные выводы. Идеальная маска нормальности? Это не совсем про него. Люцифер проявлял заботу только рядом с ней, а с окружающими почти всегда держался холодно, надменно, порой откровенно безжалостно. Это немного выбивалось из стандартного портрета психопата, стремящегося нравиться всем подряд. Неужели он просто хотел усыпить её бдительность? Заставить поверить в свою человечность, пока готовился к следующему шагу? И все же на классического карающего судью он походил мало. Вики часто ловила себя на мысли, что этот мужчина скорее методично наказывает самого себя, разъедаемый какой-то старой, скрытой от посторонних глаз виной. Но что, если именно в этом кроется мотив? Возможно, чудовищными ритуалами он пытается заглушить свою внутреннюю боль и восстановить мнимую справедливость кровью, чтобы хоть на мгновение почувствовать облегчение. Разум упрямо твердил: Люцифер подходит под описание Призрака куда больше, чем ей хотелось бы признать. Но сердце отчаянно сопротивлялось логике. В глубине души Вики отказывалась верить, что человек, подаривший ей столько тепла, способен с такой изощренной зверской жестокостью расправляться с беззащитными девушками. Да и ключевой фактор самоутверждения здесь давал явный сбой. Серийные убийцы обычно компенсируют свои глубокие комплексы за счет тех, кто не может дать отпор. Люцифер же явно не нуждался в подобном возвышении. Его самооценка всегда зашкаливала, и он без малейших колебаний вступал в прямую конфронтацию с сильными, по-настоящему опасными противниками. Зачем хищнику такого уровня вымещать злость на мелких, ничего не значащих жертвах? Она потерла виски, чувствуя, как от этих противоречивых мыслей начинает раскалываться голова. Каждая новая догадка лишь сильнее запутывала её в паутине сомнений. Резкий металлический щелчок дверной ручки разорвал тишину прокуренного кабинета. Дверь распахнулась без малейшего предупреждающего стука, и тяжелые, уверенные шаги эхом отскочили от стен. Вики не успела даже обернуться — знакомый низкий голос заставил её мгновенно заледенеть. — Опять хотите повесить на меня очередное убийство? — с темной, тягучей насмешкой произнес Люцифер. Он сделал пару неспешных шагов вглубь помещения и остановился прямо за спиной Вики. Его ладони тяжело опустились на деревянную спинку стула по обе стороны от ее плеч, замыкая девушку в невидимую ловушку. Вики судорожно втянула воздух. Близость этого мужчины обрушилась на неё всей своей давящей энергетикой, вступая в жестокий конфликт с чудовищными выводами, которые она только что озвучивала детективу. Ее бросило в жар от нахлынувших воспоминаний. Память безжалостно подкинула полумрак клуба, где она остервенело целовала эти губы, доверчиво прижимаясь к человеку, который, возможно, хладнокровно вырезал на чужой коже послания. Следом всплыла новогодняя ночь: внезапное появление Стива на пороге, изменившееся в долю секунды лицо Люцифера и его мрачный, полный глухой ревности срыв. То, как он ушел тогда, оставив после себя лишь звенящую пустоту и трещину в их отношениях. Смесь животного страха, жгучей вины и дикого притяжения парализовала тело. Вики сидела неподвижно, не в силах повернуть голову и встретиться с ним взглядом. Миллер недовольно поморщился, с шумом отодвигая от себя стеклянную пепельницу. — Я вызвал вас по делу, мистер Дэвилс, — сухо отчеканил детектив, пропустив мимо ушей сарказм вошедшего. — Разговор пойдет об орудии убийства. Фраза полицейского ударила по оголенным нервам Вики. В памяти отчетливо всплыл тот день в кофейне, когда Люцифер сам нашел её, бесцеремонно опустился за столик и принялся пугающе ловко играть с ножом, перекатывая рукоять длинными пальцами. Уже тогда в её сознание закрались первые холодные искры подозрений. А следом услужливая память подкинула фрагмент их разговора в салоне автомобиля, где он с нечитаемой полуулыбкой обронил, что всегда питал особую страсть к оружию. Очередная деталь со зловещим щелчком встала на свое место, стягивая петлю подозрений всё туже. Миллер сцепил пальцы в замок, тяжело глядя на возвышающуюся за стулом Вики фигуру. — Орудие убийства мы так и не нашли, — заговорил детектив ровным тоном. — Однако криминалисты сходятся в одном: во всех эпизодах применялся один и тот же инструмент. Это редкий клинок с весьма специфической геометрией лезвия. Подобные вещи не лежат на витринах магазинов. Они либо выковываются под индивидуальный заказ, либо являются старинными, баснословно дорогими артефактами. Обычно такое оружие курсирует в узких кругах состоятельных коллекционеров или передается по наследству. Миллер сделал небольшую паузу, испытующе прищурившись. — Поскольку ваш бизнес тесно связан с элитным антиквариатом, я обязан спросить. Не искал ли кто-то через вас подобный экземпляр в последние месяцы? Губы Вики дрогнули в нервной, скептической ухмылке, которую она поспешно спрятала, опустив голову. «Ну да, конечно. Элитный антиквариат». Идеальная, отполированная до блеска ширма для человека, который проворачивал нечто куда более масштабное и опасное. Люцифер даже не пошевелился. Он продолжал стоять вплотную к её стулу, и Вики чувствовала, как его густой, пряный запах буквально парализует волю. Этот знакомый аромат пьянил, мешая мыслить рационально, но вместе с тем она испытывала острое и трусливое облегчение от того, что мужчина находился вне поля её зрения. Встретиться с ним лицом к лицу сейчас было бы сродни пытке. Она ни за что не смогла бы выдержать его тяжелый взгляд, скрывая плещущийся в собственных глазах страх и те чудовищные выводы, к которым только что пришла. Над самой её макушкой раздался негромкий, вибрирующий смешок. — Уверяю вас, детектив, — в низком голосе Люцифера сквозила откровенная, темная насмешка. — Я точно не снабжаю городских сумасшедших холодным оружием. Мои постоянные клиенты предпочитают товар куда более серьезного вида и внушительных объемов, а не единичные театральные игрушки с богатой родословной. Миллер смерил Люцифера тяжелым, полным откровенного скепсиса взглядом, проигнорировав его мрачную иронию. — В многомиллионном Чикаго мы вряд ли отыщем этот клинок, — невесело подытожил детектив, скрестив руки на груди. — Тем более не имея ни малейшего представления о том, кто именно им орудует. Он перевел взгляд на бумаги с выводами Вики и задумчиво потер подбородок, формулируя новую мысль. — Значит, Призрака придется выводить из зоны комфорта. Нам необходимо найти его самую болевую точку, которая выбьет его из колеи. Организовать грамотную провокацию через прессу или телевидение, задеть его болезненное эго. Заставить его злиться и совершать необдуманные поступки. Люцифер снова издал тихий смешок, едва ощутимо задев спинку стула Вики. — Решили ловить на живца, детектив? — поинтересовался он с издевательской легкостью. — Очень сомневаюсь, что у психопата с подобным отношением к женскому полу имеется тайная дама сердца, на которую можно надавить. Вики резко выпрямила спину. От этой пугающей самоуверенности в мужском голосе по её коже пробежал мороз. — Его нельзя провоцировать! — категорично заявила она, глядя в уставшие глаза Миллера. — Любая попытка игры на его правилах приведет к новым жертвам. Вспомните, чем закончился прошлый отказ подчиняться. Когда редакция не напечатала письмо по его прямому требованию, Мелиссу Барнс показательно и жестоко убили на пирсе. Он воспринимает любое сопротивление как личный вызов. Люцифер чуть склонил голову, и его голос зазвучал иначе — вдумчиво и пугающе профессионально. — Этот маньяк явно не простой обыватель с поехавшей крышей, — произнес он, взвешивая каждое слово. — Он убивает одним точным, выверенным ударом в сердце. Для этого нужна специфическая сноровка и физическая сила. А главное — ледяное хладнокровие, позволяющее безошибочно рассчитать траекторию удара в живую мишень. Вики зажмурилась на долю секунды. Каждая фраза Люцифера била точно в цель, доказывая, что он слишком хорошо разбирается в механике убийства. Эти рассуждения о хладнокровии и силе вписывались в образ Призрака так же идеально, как и в образ стоящего за её спиной мужчины. Миллер задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, обдумывая слова Люцифера. — Дамы сердца у него, возможно, и нет, — согласился детектив, переводя взгляд на доску с жуткими фотографиями с мест преступлений. — Однако мы имеем дело с фанатиком. А у людей подобного склада всегда существует четкий идеал, под который они безжалостно равняют всех остальных. Вики сглотнула подступивший к горлу ком. — Это так, — произнесла она дрогнувшим голосом. Девушка спиной чувствовала тяжелое присутствие мужчины позади себя, отчего слова давались с трудом. — Этим идеалом может оказаться кто-то из его ближайшего окружения. Сестра, мать или, например, сильная школьная любовь, чей образ намертво отпечатался в его травмированной психике. В этот момент в её сознании вспыхнула внезапная, пугающе рациональная догадка. «Если Призрак — это действительно Люцифер, то ко мне он относится на удивление трепетно, — мысли проносились с лихорадочной скоростью. — Он оберегает меня, выходит из себя из-за Стива, тайно делает дорогие подарки, маскируя их под безделушки. Значит, я вряд ли нахожусь в прямой опасности. Мне нужно использовать его привязанность. Подобраться к нему вплотную, заглянуть за эту холодную маску и вытащить правду, пока он не нанес новый удар». Эта идея пугала её до дрожи, но казалась единственным верным решением в сложившейся ситуации. Миллер тяжело вздохнул и с глухим стуком захлопнул пухлую папку с материалами дела, поднимая на собеседников покрасневшие от недосыпа глаза. — Мы просто топчемся на месте, — устало констатировал детектив, потирая переносицу. — Пока криптографы не взломают этот текст или пока мы не найдем реальных зацепок по клинку, мы слепы. Спасибо за помощь. Если появятся новые идеи касательно профиля, мисс Уокер, я немедленно с вами свяжусь. Люцифер плавно убрал ладони со спинки стула Вики. Девушка мгновенно и очень остро ощутила, как исчезло его подавляющее, проникающее под кожу тепло. — Успехов в поимке призраков, детектив, — в низком голосе мужчины скользнула легкая, издевательская вежливость. — Если полиции вновь понадобятся экспертные консультации по антиквариату — контакты моих юристов у вас есть. Он не удостоил Вики персональным прощанием. Развернулся с присущей ему хищной грацией и покинул прокуренный кабинет первым, оставив после себя лишь густой шлейф пряного парфюма. Как только дверь за ним негромко щелкнула, Вики сутулила плечи. Из ее груди вырвался рваный, дрожащий выдох, принесший с собой странную смесь облегчения и тоски. В первую секунду она испытала трусливое чувство безопасности от того, что Люцифер ушел. Если бы им пришлось спускаться вместе в тесном лифте или просто идти бок о бок по коридору, она бы точно не выдержала. Между ними пульсировало слишком много невысказанного, обжигающего напряжения. Память упрямо хранила вкус его губ, тело помнило тягучую, электрическую близость, когда они почти поцеловались вновь, за мгновение до того, как идиллию разрушил звонок в дверь. А щеки до сих пор горели от стыда за собственную слабость — ведь именно ему она позвонила посреди ночи, задыхаясь от паники после жуткого кошмара. Остаться с ним наедине сейчас означало бы добровольно шагнуть на минное поле. Но следом за облегчением на грудь навалилась невыносимая тяжесть, мешающая сделать полноценный вдох. Разум кричал об опасности, методично выстраивал логические цепочки и прямо указывал на Люцифера как на жестокого маньяка. Однако Вики с нарастающим ужасом признавалась самой себе: несмотря на все эти пугающие догадки, ее по-прежнему неудержимо, больно и сладко тянет к этому мрачному человеку. Эта иррациональная тяга пугала её куда сильнее, чем личность самого Призрака. Спустившись, девушка толкнула тяжелую дверь полицейского управления и вырвалась на улицу, жадно втягивая ледяной, обжигающий легкие воздух. После накуренного кабинета детектива морозный ветер казался спасением, хотя и не мог остудить лихорадочно бьющееся сердце. Она сделала несколько шагов по обледенелым ступеням, мечтая поскорее поймать такси, укрыться в теплой квартире и перевести дух. — А я уже решил, что ты будешь прятаться в участке, пока я не уеду. Знакомый низкий баритон раздался сбоку так неожиданно, что Вики едва не подпрыгнула на месте, чудом удержав равновесие. Люцифер отделился от темного кузова своего автомобиля. Он приближался медленно, с пугающей, хищной грацией, пока не оказался непозволительно близко. Его тяжелый и ледяной взгляд пригвоздил девушку к месту. В этой темной глубине читалась привычная снисходительная насмешка, но сейчас она была насквозь пропитана горьким, ядовитым сарказмом. Вики почувствовала себя невыносимо неловко. Она судорожно перехватила ремешок сумки, переступая с ноги на ногу и не зная, куда спрятать глаза, лишь бы не сталкиваться с этим давящим взглядом. — Я… вовсе не пряталась, — растерянно пробормотала она, чувствуя, как щеки обжигает предательский румянец. Голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Просто Миллер задержал меня с бумагами. Я думала, ты давно уехал. — Я отвезу тебя, — безапелляционно произнес он. — Есть разговор. Внутри у Вики всё мгновенно похолодело. В голове завертелся вихрь панических мыслей. Она до дрожи боялась, что сейчас он поднимет тему их поцелуя в клубе, её ночного звонка после кошмара или той звенящей недосказанности в пентхаусе. Однако Люцифер держался отстраненно, возведя между ними невидимую стену. За этой холодной броней скрывалась ощутимая, мрачная боль. То, как Вики в новогоднюю ночь позволила Стиву остаться, фактически сделав выбор в пользу этого правильного, раздражающего журналиста, ударило по нему гораздо сильнее, чем он мог бы признать вслух. Эта невысказанная обида отравляла каждое его движение. Они молча сели в машину. Хлопок двери отрезал их от уличного шума, и салон мгновенно заполнился густой, осязаемой тишиной. Люцифер завел двигатель. Его руки легли на руль, и пальцы сжались на кожаном ободе с такой силой, что тот жалобно скрипнул. На точеных скулах мужчины напряженно заходили желваки. Напряжение между ними сгустилось в воздухе, мешая сделать нормальный вдох. Вики робко скосила глаза и замерла, приоткрыв губы. Кожа на его суставах была изодрана в кровь, покрыта свежими ссадинами и темными синяками, свидетельствующими о недавних жестоких ударах обо что-то очень твердое. Ее горло перехватило от волнения. — Что случилось? — осипшим голосом спросила она, не в силах отвести взгляд от его искалеченных рук. — Ты подрался? Люцифер повернул к ней голову. С его губ сорвался короткий, болезненный смешок, эхом отразившийся в тишине салона. — Можно и так сказать, — криво усмехнулся он, глядя прямо перед собой на заснеженную дорогу. — У нас состоялся весьма продуктивный диалог с моим альтер-эго. На долю секунды привычная маска ледяного безразличия дала трещину. Вики успела заметить, как болезненно заострились его черты и как едва заметно дрогнула линия рта, выдавая тщательно подавляемую муку. Это длилось лишь мгновение, прежде чем лицо Люцифера снова превратилось в непроницаемый камень, но этого краткого мига хватило, чтобы в груди девушки разлился обжигающий яд вины. Она опустила глаза на свои колени, чувствуя себя предательницей. Своей слабостью она дала ему призрачную надежду, позволила приоткрыть броню, чтобы в новогоднюю ночь жестоко оттолкнуть, сделав выбор в пользу Стива. Вики до боли стиснула пальцы. Ей тоже было тяжело. Она упрямо твердила себе, что поступала правильно, цепляясь за Стива как за гарант нормальной, безопасной жизни, которая должна была уберечь ее от этой разрушительной бури. Она старательно игнорировала голос своего сердца, хотя всем своим существом тянулась к Люциферу. Эта иррациональная, дикая зависимость пугала своей глубиной. Вики не могла логически объяснить эту связь, но порой ей казалось, что между ними натянута невидимая, живая нить. Она физически ощущала перепады его настроения, улавливала его гнев или глухую тоску, даже находясь на другом конце огромного города. В салоне автомобиля повисло тяжелое, гнетущее молчание. Воздух сгустился, давя на плечи невидимым прессом. Люцифер уверенно вел машину сквозь городской поток, вперив немигающий взгляд в заснеженную ленту дороги. Его профиль казался высеченным из мрамора, и он ни разу не повернул головы в её сторону, оградившись стеной глухого отчуждения. Вики сидела как на иголках, вжимаясь лопатками в мягкую кожу сиденья. Каждая минута этой звенящей тишины казалась невыносимой пыткой. Сердце сжималось от липкого страха перед тем разговором, ради которого он усадил её в эту машину, и она панически перебирала в голове варианты, не зная, к чему именно стоит готовиться. Гнетущую тишину салона внезапно разрезал стальной, непререкаемый голос Люцифера: — Тебе нужно уехать из города. Здесь становится слишком опасно. Вики вздрогнула, устремив на него изумленный взгляд. Мужчина даже не повернул головы, продолжая сверлить глазами заснеженную ленту дороги, но в жесткой линии его челюсти читалось колоссальное внутреннее напряжение. — Эта бесполезная полиция ни на что не способна, — продолжил он с тяжелым, едким презрением. — Миллер топчется на месте, пока маньяк гуляет на свободе. Опасность угрожает буквально каждой девушке на этих улицах, мы понятия не имеем, что творится в больной голове этого ублюдка. Волна внутреннего протеста заставила Вики выпрямиться. — Я никуда не поеду, — отрезала она, стараясь придать своему голосу твердость. — Я смогу себя защитить. Люцифер до хруста сжал руль. Его костяшки, и без того покрытые свежими ссадинами, угрожающе побелели. Голос сорвался на злой, рокочущий рык: — И кто же тебя защитит? Твой журналист? Он бросил на нее короткий, испепеляющий взгляд. В этой темной глубине плескалась жгучая смесь горькой ярости и бессильной боли от того, что в новогоднюю ночь она выбрала не его. — Он и сам псих, раз относится к тебе как к своей личной собственности, — процедил Люцифер. — Считает тебя удобной вещью, которую можно контролировать ради своего душевного комфорта. Эти слова больно резанули по оголенным нервам. Страх, копившийся в Вики все утро, смешался с отчаянием и вырвался наружу. — А кто меня защитит? Ты?! — выкрикнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы. — Да я же не знаю о тебе вообще ничего! — А что ты хочешь знать? — Люцифер резко повернулся к ней, и в его глазах вспыхнуло мрачное пламя. — Тебе недостаточно того, что ты видишь каждый день, чтобы составить обо мне мнение? Ты же психолог. Обожаешь копаться в чужих головах, а в моей — особенно! — Да в том-то и дело! — Вики вжалась в сиденье, разрываемая на части. Одной половиной своего существа она испытывала к нему сводящую с ума, всепоглощающую тягу, а другой — цепенела от леденящего ужаса при мысли о том, кем он мог оказаться. — Я знаю только твое имя, фамилию и красивую сказку про бизнес с антиквариатом. И мы оба прекрасно понимаем, что это лишь ширма! Ты занимаешься чем-то мутным и опасным. Черт возьми, на тебя было совершено покушение! Ты сидел напротив меня в кофейне, хладнокровно играя с лезвием ножа… Что я вообще должна думать?! В салоне повисла тяжелая пауза. — Так ты думаешь, что это мне доставляет удовольствие убивать девушек? — прорычал он зловеще, и по спине Вики пробежал обжигающий мороз. — Мне плевать, кто с кем спит в этом городе. — А как же Кира? — выпалила она дрожащим голосом, отчаянно цепляясь за свои логические выводы. — Она ведь явно изменила тебе с тем толстяком почти на твоих глазах! — Мне было плевать на Киру, — холодно отрезал Люцифер, возвращая взгляд на дорогу. — У меня таких Кир — вагон и маленькая тележка. Вики отвернулась к окну, до боли прикусив губу. Эти слова обожгли хлесткой пощечиной. Значит, она тоже входит в этот бесконечный, безликий список? Очередная временная прихоть, наивно возомнившая себя кем-то важным? Обида горьким комом встала поперек горла, мешая сделать полноценный вдох. — Мне плевать на всех остальных! — голос Люцифера сорвался на опасный, вибрирующий от ярости рык. Привычная маска холодного контроля окончательно треснула, обнажая пугающую, разрушительную злость. Он вцепился в руль до хруста побелевших суставов, и каждое его слово теперь било наотмашь, пропитывая тесное пространство салона тяжелой угрозой. — Но я уже говорил тебе. Если бы такое предательство коснулось меня напрямую, лучше бы тебе никогда в жизни не видеть, на что я способен. Но всю свою ненависть и жестокость я бы обрушил на того ублюдка, который посмел посягнуть на моё. Тяжело дыша, Люцифер чуть ослабил побелевшие пальцы на руле. Бушующая в нем ярость начала медленно оседать, сменяясь напряжением. — И я также говорил тебе, — процедил он сквозь стиснутые зубы, стараясь удержать остатки самоконтроля, — что рядом со мной тебе не о чем переживать. Чем бы я на самом деле ни занимался в тени этого города, какие бы сделки ни проводил, эта грязь тебя никогда не коснется. Тебе ничего не угрожает. Вики вскинула подбородок. Внутри всё дрожало от страха и противоречий, но она упрямо выстроила между ними стену из недоверия. — И именно поэтому ты так отчаянно хочешь от меня избавиться? — скептически бросила она, обхватив себя руками за плечи. — Выставить из города при первой же возможности? Её слова стали последней каплей. Люцифер резко выкрутил руль. Шины с агрессивным хрустом вгрызлись в обледенелую обочину, и тяжелый автомобиль дернулся, экстренно тормозя у края заснеженной дороги. Вики отбросило на спинку сиденья. — Да потому что я хочу тебя защитить! — выпалил он, поворачиваясь к ней всем корпусом. В этом хриплом крике прорвалось такое неприкрытое, отчаянное бессилие, что у Вики перехватило дыхание. Тщательно выстроенная маска холодного циника рухнула, обнажив живого, страдающего мужчину, которого сводил с ума страх за её жизнь. — Ты думаешь, я сидел сложа руки?! Думаешь, не искал этого ублюдка по всем своим каналам? — его темный взгляд лихорадочно скользил по её бледному лицу. — Его нет! Призрак не из криминального мира. Это не наемник, не бандит и не кто-то из синдиката. Это может быть вообще кто угодно! Какой-то обезумевший, наглухо закомплексованный ботаник, которого в старшей школе жестко отшила девчонка. Да хоть даже твой забитый жизнью клерк! Упоминание Стива в таком пренебрежительном тоне заставило Вики защищаться. Она схватилась за журналиста, как за спасательный круг, как за единственный оплот нормальности в этом водовороте безумия. — Оставь Стива в покое! — вспыхнула она, чувствуя, как щеки обжигает румянец гнева. — Он фанатеет только от своей работы, ему вообще больше ничего не нужно! — Настолько фанатеет, что ему плевать на тебя, — едко и безжалостно припечатал Люцифер, ударяя в самую больную точку, вскрывая правду, которую она сама себе боялась озвучить. Эта жестокая прямота выбила у неё почву из-под ног. Обида, копившаяся долгое время, вырвалась наружу вместе со слезами. — А тебе, значит, нет?! — её голос сорвался, звеня от подступившей истерики. — Кто ты такой, чтобы судить? Я не знаю тебя! Не знаю, что скрывается за твоим антиквариатом, и понятия не имею, какие мотивы ты преследуешь, находясь рядом со мной! В салоне повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Вики. Люцифер замер. Ярость в его глазах медленно потухла, уступая место глубокой, разъедающей тоске. Он долго и пристально смотрел на неё, словно читая каждую потаенную мысль, каждый страх, заставляющий её отталкивать его раз за разом. На его губах медленно расцвела горькая, надломленная улыбка. — А по-моему, Уокер, — бесцветно произнес он, и в его мягком, вибрирующем баритоне было столько затаенной любви и боли, что у Вики защемило сердце, — ты всё прекрасно понимаешь. Вики сделала судорожный, прерывистый вдох. Её душа трещала по швам от этого пронзительного, полного затаенной боли взгляда. Даже сейчас, сквозь возведенные ею же стены недоверия, она почти физически ощущала его эмоции. Та невидимая, пульсирующая нить, что связала их воедино, болезненно натянулась. С каждым брошенным упреком, с каждым шагом, отдаляющим их друг от друга, эта связь истончалась, причиняя невыносимую, ноющую боль где-то под ребрами. — Я ничего не понимаю, — прошептала она, отчаянно качая головой. Голос дрожал, выдавая её с головой. — Как я могу понимать тебя, если ты состоишь из одних только тайн? Ты требуешь доверия, но сам возвел вокруг себя бетонную стену. Я ведь даже не знаю, кто ты на самом деле, откуда ты родом. Ты никогда не говоришь о семье… Что случилось с твоими родителями, Люцифер? Мужчина замер. Воздух в салоне мгновенно заледенел. Люцифер откинулся на спинку сиденья, и на его губах появилась едкая, полная яда усмешка. В ней не было ни капли веселья — лишь концентрированная горечь. — Зачем тебе это, Уокер? — обманчиво вкрадчивым голосом спросил он, впиваясь в нее потемневшим, тяжелым взглядом. — Хочешь дописать мой психологический портрет? Собрать недостающие пазлы детской травмы и сверить их с твоими гениальными выводами о Призраке, которые ты так старательно выкладывала Миллеру за моей спиной? Вики инстинктивно вжалась в кресло, но он не позволил ей отвести взгляд, пригвождая к месту словами: — Ты ведь уже всё для себя решила, верно? Ты слепо считаешь меня виновником всех бед, лепишь из меня чудовище просто потому, что тебе так удобнее. Удобнее сделать меня монстром, чтобы оправдать свой страх и свой трусливый выбор в пользу безопасного, правильного журналиста! Каждое его слово, пропитанное разочарованием и обидой, било точно в цель, оставляя на сердце кровоточащие раны. Он бил по её сомнениям жестоко и безошибочно. Но Вики упрямо вздернула подбородок, глотая подступившие слезы. Прямо сейчас, в эту самую минуту, решалось слишком многое. — Мне важно это знать, — твердо произнесла она, не обращая внимания на дрожь в голосе. — Не для составления профиля. Для меня. Люцифер долго молчал. Его грудь тяжело вздымалась, а на острых скулах снова заходили желваки. Он смотрел на её бледное, решительное лицо, и в его глазах происходила отчаянная, невидимая борьба. Не выдержав её прямого, упрямого давления и, словно желая раз и навсегда разрушить любые светлые иллюзии, показать ей свою самую настоящую, неприглядную и темную сторону, он наконец сдался. — Раз так хочешь покопаться в грязи… —процедил он, отводя взгляд к заснеженному лобовому стеклу. — Тогда слушай. Люцифер заговорил не сразу. Его голос зазвучал безжизненно, словно он с силой вытаскивал эти слова из самых темных, запечатанных глубин своей памяти, куда сам поклялся никогда не возвращаться. — Мой отец был крупным бизнесменом. Очень крупным, — начал он, чеканя каждое слово, от которого веяло могильным холодом. — Его империя была намертво сплетена с криминальным миром. Властный, жесткий, непререкаемый авторитет, которого боялись и уважали. Но за закрытыми дверями нашего дома эта власть приобретала иные формы. Он был невероятно, изощренно жесток. И единственным фактором, сдерживающим его от полного, кровавого безумия, была моя мать. Люцифер судорожно выдохнул, и в этом звуке промелькнуло что-то пугающе уязвимое. — Она была удивительно умной, но слишком мягкой женщиной. Она искренне любила нас обоих. Любила его, несмотря ни на что, и отчаянно защищала меня от его вспышек ярости, принимая удар на себя. Если во мне и остались хоть какие-то крупицы света, то только благодаря ей. Он прикрыл глаза, словно заново проживая моменты из прошлого, которые давно похоронил под толстым слоем цинизма и жестокости. — Я до сих пор помню, как лежал головой на её коленях, а она бережно перебирала мои волосы. Помню её мелодичный голос, которым она рассказывала мне сказки о чудовищах, не подозревая, — его губы дрогнули, выдавая боль, что сжигала его все эти годы, — что самое страшное чудовище было подле нее. Мой отец. Вики сидела ни жива ни мертва. Сердце разрывалось от сострадания, и она боялась даже дышать, чтобы не разрушить эту страшную, кровоточащую откровенность. — Не знаю, любил ли он её на самом деле или был просто болен своей одержимостью, — продолжил Люцифер, и в его голосе зазвенела горькая, злая сталь. — Но чем больше власти он сосредотачивал в своих руках, тем жестче становился. Абсолютная сила разъедает изнутри, Уокер. Она сводит с ума. Он начал видеть заговоры повсюду, подозревать каждого встречного, искать врагов даже там, где их никогда не было. И я уверен… — он с такой силой стиснул зубы, что на скулах угрожающе заходили желваки, — именно мать не позволяла ему окончательно погрузиться в эту непроглядную тьму. Он сделал тяжелую паузу, глядя в заснеженное окно невидящим, пустым взглядом. — И очень многим в его окружении это было крайне неудобно. Мама была для него якорем, голосом разума. А потому для тех, кто хотел управлять отцом через его паранойю, она стала главной угрозой. И тогда они ударили в самое слабое место. Отцу наврали. Ему принесли искусно сфабрикованные слухи о том, что мать изменяла ему с его же ближайшим бизнес-партнером. Сказали, что они планируют заговор, спят за его спиной и готовятся отобрать его бизнес, влияние и империю. Люцифер медленно повернул к Вики лицо, в котором сейчас не было ни капли привычной насмешки — только зияющая, ледяная бездна и отголоски чудовищной трагедии. — И он поверил. Поверил им, а не женщине, которая посвятила ему жизнь. И в тот момент он окончательно потерял контроль. Люцифер вновь отвернулся к окну. Его взгляд остекленел, устремившись куда-то сквозь падающий снег, в глубокое прошлое, которое он так отчаянно пытался похоронить. — Мне было около шести лет. Я как раз шел к нему, бежал по коридорам нашего огромного особняка, — начал он, и от этой обманчивой обыденности Вики стало не по себе. — Но остановился у тяжелых дверей его кабинета, когда услышал крик. От его рева буквально дрожали стены. Вики вздрогнула. От одного только упоминание его отца повеяло таким первобытным, криминальным ужасом, что по её спине поползли ледяные мурашки. — Мать пыталась что-то объяснить, — продолжил Люцифер, не замечая её реакции. — Её голос дрожал от страха, но она всё равно говорила спокойно и упрямо, до последнего пытаясь достучаться до него, воззвать к остаткам рассудка. Но всё было напрасно… Его голос внезапно сорвался, потеряв свою железную твердость. Вики затаила дыхание. В салоне повисла такая удушливая тишина, что было слышно, как колотится её сердце. — Последнее, что я помню… — Люцифер судорожно сглотнул, словно невидимое кольцо мертво захлестнуло горло, перекрывая кислород. Дыхание со свистом вырвалось из его груди. — Это то, как он перерезал ей горло. Она рухнула на пол, заливая его кровью и задыхаясь. Вики в ужасе прижала обе ладони ко рту, подавляя рвущийся наружу крик. Глаза широко распахнулись, наполняясь горячими слезами. Перед её мысленным взором с пугающей ясностью вспыхнула эта чудовищная, немыслимая сцена: маленький, насмерть перепуганный мальчик, застывший в щели приоткрытой двери, на глазах которого отец хладнокровно убивает мать. Острый клинок, перерезанное горло, лужа крови на дорогом паркете… Разум на долю секунды зацепился за холодное оружие, но эта мысль тут же была стерта, уничтожена цунами чистой, пронзительной человеческой боли. — Не знаю, пожалел ли он потом о том, что сделал, — Люцифер медленно, прерывисто выдохнул, всё так же не глядя на нее. — Думаю, да. Потому что после её смерти он обезумел окончательно. Превратился в настоящее чудовище — в того, кто больше не признаёт ни любви, ни доверия, ни привязанности. Для него существовала только боль, тьма и жестокость. Слезы, обжигая кожу, покатились по щекам Вики. Она смотрела на жесткий профиль сидящего рядом мужчины и больше не видела пугающего теневого дельца. Перед ней сидел тот самый сломанный ребенок, чью душу разорвали на части в собственном доме. — Он закалял во мне характер, — кривая, болезненная усмешка тронула губы Люцифера. Он неосознанно потер сбитые в кровь костяшки рук. — Истязал жестокими наказаниями и бесконечными тренировками, выбивая малейшую слабость. И когда я вырос, то просто перестал с ним общаться. А вскоре его убили. И он получил по заслугам. Я смутно помню то время, но грусти от его смерти я не почувствовал ни на секунду. Вики сидела ни жива ни мертва, раздавленная тяжестью его исповеди. Теперь его маниакальный контроль, ледяная броня, жестокость по отношению к врагам и патологическая ненависть к предательству обретали страшный, кровавый фундамент. И от осознания того, какую бездну он носил в себе все эти годы, её сердце разрывалось от невыносимой тоски. — Ты довольна? — горькая, колючая усмешка исказила его губы. — Теперь ты знаешь обо мне такие вещи, которые я не рассказывал ни одной живой душе за всю свою жизнь. Давай же, Уокер, расскажи мне снова про подавленную агрессию и детские травмы. По моему детству можно смело написать отдельный учебник для криминальных психологов. Вики всхлипнула. Вся её былая обида растаяла без следа, смытая обрушившейся волной оглушающего, искреннего сочувствия. Дрожащей рукой она робко потянулась к нему и мягко накрыла его напряженную, покрытую ссадинами ладонь своей. — Мне так жаль, Люцифер… — прошептала она сорвавшимся голосом. — Это ужасно. Ни один ребенок не должен через такое проходить. Он вздрогнул от её теплого прикосновения и наконец-то повернул голову, заглядывая в её лицо. Заметив влажные дорожки на её щеках, мужчина замер. Тяжелый лед в его взгляде дрогнул и отступил. Люцифер осторожно поднял руку и большими пальцами бережно, почти невесомо стер горячие слезы с её скул. — Не плачь, — с неожиданной, обезоруживающей нежностью произнес он. — Всё это уже давно в прошлом. Без этой тьмы я бы никогда не закалился и не стал тем, каков я есть сейчас. Он мягко перехватил её дрожащие пальцы, отводя руку Вики от лица, и медленно поднес к своим губам. Не отрывая от нее глубокого, пронзительного взгляда, Люцифер оставил долгий, горячий поцелуй на её коже, от которого по венам Вики побежал электрический ток. — И именно поэтому, Вики, — его голос зазвучал твердо, честно и убедительно, проникая в самую душу, — я бы никогда не стал убивать тех бедных девушек. Потому что я видел это безумие своими глазами. И сделал из этого правильные выводы. Вики смотрела в его темные глаза, чувствуя, как от этого трепетного поцелуя и его слов внутри всё сжимается от щемящей нежности. Ей так отчаянно хотелось ему верить, броситься в его объятия и забыть обо всем на свете. Но сквозь пелену эмоций в её мозгу вдруг вспыхнула безжалостная, ледяная молния профессиональной рациональности. «Классическая триада Макдональда. Тяжелейшая психологическая травма в раннем возрасте. Чудовищная жестокость отца и убийство самого близкого человека на глазах у ребенка». Любой криминальный психолог скажет, что это — идеальная, хрестоматийная почва для формирования безжалостного серийного убийцы с извращенным понятием справедливости. Его страшное прошлое не было алиби. Оно пугающе точно ложилось в фундамент психологического портрета Призрака. Но додумать эту страшную мысль до конца она не успела. Воцарившуюся тишину салона грубо разрезал резкий звонок мобильного телефона. Хрупкая атмосфера близости разлетелась вдребезги. Люцифер моргнул, и Вики своими глазами увидела, как уязвимость на его лице захлопывается на тяжелый стальной замок. За долю секунды живой, страдающий мужчина исчез, и перед ней снова оказался жесткий, непроницаемый и смертельно опасный хищник. Он вытащил телефон и принял вызов, мгновенно переходя на ледяной, властный тон: — Да. Вики отпрянула к окну, оглушенная такой стремительной метаморфозой. Люцифер говорил сухо и коротко, но в замкнутом пространстве машины до её слуха четко долетали обрывки команд, не оставляющие никаких сомнений в характере его настоящего бизнеса: — …приостановите поставки. Да, всё верно. Проверьте груз, перенаправьте на седьмую базу. Никакой самодеятельности. Я скоро буду в южных доках, ждите. Оставшуюся часть пути они проехали в тяжелом молчании. Люцифер был полностью сосредоточен на дороге, мысленно уже решая проблемы со своими грузами в доках, а Вики невидящим взглядом смотрела на проносящиеся мимо заснеженные улицы, переваривая его чудовищную исповедь и свои пугающие выводы. Машина плавно затормозила у её дома. Вики отстегнула ремень и потянулась к ручке двери, собираясь выйти в морозную ночь, но не успела. Большая, покрытая свежими ссадинами ладонь Люцифера мягко перехватила её запястье, удерживая на месте. — Береги себя, Вики, — с пугающей, болезненной серьезностью произнес он. — Прошу тебя. Я не могу позволить себе второй раз потерять женщину, которая мне так дорога. От этой внезапной, обезоруживающей откровенности Вики застопорилась. К горлу мгновенно подкатил удушливый ком, мешая сделать нормальный вдох. В его потемневших глазах читалась такая неприкрытая, отчаянная мольба, тесно сплетенная с кровоточащей болью из прошлого, что у девушки защемило сердце. — Со мной всё будет в порядке, — хрипло прошептала она, с трудом сдерживая слезы. — Я обещаю тебе. Она задержала на нём долгий, пронзительный взгляд, словно пытаясь заглянуть в самую душу, а затем выбралась из теплого салона на ледяной ветер, закрыв за собой дверь. В квартире её встретил Стив. Журналист тут же вышел в коридор и принялся засыпать её вопросами, с жадным профессиональным любопытством выспрашивая, как всё прошло в участке, появились ли новые зацепки и удалось ли полиции хоть на шаг продвинуться в поисках Призрака. Эта суета показалась Вики невыносимой. Контраст между мрачной, глубокой исповедью Люцифера в машине и будничным азартом Стива неприятно резанул по натянутым нервам. — Я очень устала, Стив, — глухо отозвалась она, устало отмахиваясь от расспросов и снимая пальто. — Давай не сегодня. Она заперлась в ванной и долго стояла под горячими струями воды, отчаянно пытаясь смыть с себя тяжесть этого безумного дня, услышанные тайны и свои липкие подозрения. А затем, едва добравшись до постели, закрыла глаза и сразу же провалилась в сон, который обрушился на Вики удушливой, темной волной, затягивая в искаженную, пугающую реальность. Она стояла посреди полумрака, не в силах пошевелиться, и с нарастающим ужасом смотрела, как Люцифер медленно оттолкнулся от подлокотников массивного кресла, чуть качнувшись от количества выпитого алкоголя, а затем стремительно подошёл к ней. От него пахло знакомым, тревожным ароматом, который всегда выдавал его раздражение и разочарование, как бы он ни пытался это скрыть. — А ты ещё долго хотела водить меня за нос? — прошипел он, наклоняясь к ней так близко, что кончики волос Вики дрогнули от его дыхания. Пальцы мужчины небрежно коснулись её ключиц, откидывая упавший локон. — Я не знаю, что ты услышал, но ты всё неправильно понял, — смягчила голос Вики, пытаясь дотронуться до его руки, надеясь хоть немного притушить эту вспышку. Но Люцифер резко отдёрнул ладонь с показательным отвращением. — Какие дежурные фразы, — недобро оскалился он, и от этого выражения сердце Вики болезненно сжалось. — Я услышал достаточно. — Нет! — она судорожно вдохнула. — Мы говорили о Мими и Сафиреле… они ведь… они… Ты можешь посмотреть мои воспоминания, если не веришь! «Почему? Почему он не верит мне?» — мысли бились взоволнованной птицей. На миг показалось, что его взгляд дрогнул едва уловимо, как потрескавшееся стекло, но уже через секунду Люцифер медленно, хищно двинулся вокруг неё по дуге, обходя близко и задевая её бедро. Он остановился у неё за спиной. Вики, будто чувствуя, как в воздухе что-то сгущается, невольно прикрыла глаза, ощущая, как внутри поднимался липкий страх. Люцифер резко втянул воздух, чувствуя исходящий от нее ужас. — Конечно, — с болезненным удовлетворением прошептал он, — только страх ты и можешь чувствовать рядом со мной. И прежде чем она успела обернуться, его рука стремительно сомкнулась у неё на горле в безапелляционном обладании. Он притянул её к себе, прижимая спиной к своей груди, и холодно произнёс на ухо: — Моё терпение кончилось, Непризнанная. Сердце Вики пропустило удар, но главный ужас ждал её впереди. — Я слишком долго шёл тебе навстречу, — произнёс Люцифер низким и равнодушным голосом. — Но, как оказалось, ты не заслуживаешь хорошего отношения. — О чём ты?.. — прошептала Вики, чувствуя, как его пальцы на горле медленно и жестоко сжимаются сильнее, будто он хотел, чтобы она осознала это не только умом, но и телом. — О связи, конечно, — усмехнулся он, наклоняясь к её уху. — Что ещё, по-твоему, мне от тебя нужно? «О чем он говорит? Какая ещё связь? Я будто знаю, но не могу вспомнить…» Вики вздрогнула, попыталась вырваться, но его вторая рука обвила её, словно живой железный обруч, не давая даже сантиметра свободы. — Не надо… пожалуйста… — сорвался её голос, и слёзы мгновенно наполнили глаза. Сердце билось в горле, но Люцифер лишь холодно усмехнулся, наслаждаясь её реакцией. — Я чувствую твоё отчаяние, — он произнёс это с таким удовлетворением, что у Вики волосы встали дыбом. — Ты ведь знаешь, что страдания других всегда придают мне сил. «Разве может он быть таким? Разве способен на такую жестокость и цинизм?» — Люцифер… прошу… не делай этого… — горячие слёзы катились по её щекам, но девушка уже почти не пыталась сопротивляться, ведь понимала, что это бессмысленно. От этого становилось ещё страшнее. Мужчина наклонился ниже, и её уха коснулся его властный голос, наполненный яростью и презрением. — Мы завершим связь, — отчеканил Люцифер. — А после… — он чуть сильнее сжал её, — ты больше никогда не выйдешь из этой комнаты. В следующую секунду послышался громкий треск ткани. Белоснежное платье разошлось сзади по шву, оставшись висеть на её плечах, оголяя спину, как знак того, что всё, что связывало их раньше, он сам разрушает собственными руками. Вики захлебнулась в рыдании от ужаса и понимания, что сейчас Люцифер именно тот, каким был всегда, и кого она до дрожи боялась раньше. «Я ведь действительно поверила, что в нём есть свет, что он может быть добрым, что он умеет беречь и защищать. Что рядом с ним можно чувствовать себя в безопасности. Но он сам разорвал эти надежды, показывая, что всё это было иллюзией. Что настоящее его лицо — вот оно: жестокое, хищное, сломанное болью и превращающее боль в своё оружие». Люцифер с остервенением впился губами в её шею, оставляя на тонкой коже укусы, будто оставляя свои метки. Руки до боли сжимали в руках тело девушки, которой оставалось лишь принять неизбежное. «Разве он может так поступить со мной?! После всего, после того, как почти клялся защищать меня». — Люцифер… пожалуйста… не надо… — голос Вики захрипел, сломавшись на мокром, отчаянном всхлипе. Слёзы катились по щекам непрерывным потоком, и она почти задыхалась от ужаса и обиды. — Ты же… ты же не такой… Я знаю это… Я видела… ты можешь быть другим… Девушка металась по кровати, даже не чувствуя, как по щекам катятся обжигающие слезы. Но Люцифер лишь усмехнулся мёртвой, выжженной усмешкой, в которой не осталось ни капли прежнего света. — Нет, — сказал он жестоко, словно вынося приговор самому себе. — Я именно такой. Его пальцы сильнее сомкнулись на её горле. — Таким, каким ты меня всегда и видела, — продолжил мужчина, и его голос с каждой секундой становился всё ниже и холоднее. — Каким считала и кого боялась. Он наклонился, касаясь губами её уха, и в этом сближение не было ни тени нежности, а только злое саморазрушение. — Чудовищем. «Это неправда! Я ведь знаю… знаю, что он не такой». Вики всхлипнула, пытаясь выговорить хоть что-то, но слова утопали в рыданиях. Люцифер резко развернул ее лицо к себе, заставляя взглянуть в глаза своему кошмару. Она смотрела на него широко, разбито, со смесью отчаяния и непонимания. — Люцифер, ты не чудовище… Пожалуйста, не надо… — Ошибаешься, — резко перебил он, изогнув губы в оскале. Он провёл ладонью по её щеке. Движения были почти ласковыми, но под ними скрывалась ярость, отчаяние и алкогольное помутнение. — Я всегда был чудовищем. И останусь им. Он больно удерживал её за подбородок, заставляя Вики продолжать смотреть ему прямо в глаза. — И это… — он тяжело выдохнул, — всё, чего ты когда-либо во мне боялась — правда. — Нет! — истошный крик разорвал плотную тишину спальни. Вики рывком села на кровати, жадно глотая воздух пересохшим горлом. Невидимая хватка всё ещё сдавливала шею, заставляя задыхаться в пустой полутемной комнате. Сердце колотилось о ребра, отдаваясь тупой болью в висках, а по спине стекали ледяные капли пота. Искаженная реальность сна сработала как детонатор, вытолкнув на поверхность сознания то, что Вики так старательно прятала в самых темных закоулках памяти. Побег через черный ход клуба. Двое вооруженных людей в коридоре. Люцифер, поднимающий пистолет. Она заново пережила то мгновение, в мельчайших деталях вспомнив абсолютно спокойное, мраморное лицо мужчины в момент выстрелов. Никакого адреналина, ни малейшей тени сомнения или сожаления. Он отнял две человеческие жизни с пугающей механической точностью, словно выполняя самую обыденную рутину. Волна первобытного ужаса сковала тело параличом. Вики обхватила плечи дрожащими руками, чувствуя себя беззащитной жертвой, добровольно шагнувшей в клетку к хищнику. Осознание своей колоссальной уязвимости перед этим человеком накрыло её с головой. В отчаянной попытке найти защиту она обернулась ко второй половине кровати. Смятые простыни успели остыть. Стива рядом не оказалось, а за окном едва начинал брезжить бледный серый рассвет. Ей жизненно необходимо было услышать голос парня, ухватиться за него, как за единственный спасательный якорь. Непослушными пальцами Вики схватила с тумбочки мобильный, смахивая блокировку экрана, чтобы набрать номер. В этот момент дисплей ярко вспыхнул, высвечивая входящее уведомление от городской новостной ленты. Текст экстренного сообщения заставил её заледенеть. «СРОЧНО: Призрак нанес новый удар. На рассвете полиция обнаружила тело Клары Ривз на территории Южных доков, внутри одного из холодильных контейнеров у третьего входа. Характер преступления идентичен почерку серийного убийцы. Смерть наступила от точного удара клинком в грудь. В руке жертвы зажата старинная серебряная монета». Клара Ривз. К.Р. Волосы на затылке Вики зашевелились, а кровь мгновенно отлила от лица. В ушах зазвенело от наступившей мертвой тишины. Перед глазами огненными буквами вспыхнул текст шифра маньяка, который они вчера так безуспешно пытались разгадать в прокуренном кабинете Миллера: 7-Б/К.Р.//Тр: О-Ши: 19||Л.О.+М.А./Вх: 3==Х.К. Разрозненные фрагменты головоломки со страшным металлическим лязгом сошлись воедино, образуя безупречную картину. «К.Р.» — Клара Ривз, инициалы новой жертвы. «Тр: О» и «Ши: 19» — транзитный отсек и девятнадцатый шлюз. «Л.О.+М.А.» — пересечение логистического отсека и морского ангара. «Вх: 3» и «Х.К.» — третий вход и тот самый холодильный контейнер, ставший местом преступления. А загадочное «7-Б» — это Седьмая База. Сознание с пугающей ясностью воспроизвело вчерашние обрывки разговора Люцифера в машине. Его ледяной, властный голос, отдающий приказы кому-то на другом конце провода: «…перенаправьте груз на седьмую базу… Никакой самодеятельности. Я скоро буду в южных доках, ждите». Телефон выскользнул из ослабевших пальцев, глухо ударившись о ковер. Классическая триада Макдональда в анамнезе, чудовищная психологическая травма, искаженная психика и виртуозное владение холодным оружием. Старинная монета в руке убитой выглядела как прямая издевательская отсылка к его легальному антикварному бизнесу. А локация была не просто разгадана в шифре — она находилась на закрытой территории южных доков, которая полностью контролировалась теневыми структурами Люцифера. Ловушка захлопнулась окончательно, отрезая все пути к отступлению и лишая последних иллюзий. Вики закрыла лицо руками, с головой проваливаясь в ледяную бездну единственного возможного вывода. Люцифер и есть Призрак. Нужно срочно сообщить полиции.