Истинные: Из пепла

— Капитуляция.

Ведь волосы твои Меня цепляют словно крюк Не плачь, моя родная, Нам не нужно больше мук

Дрожащие, непослушные пальцы с трудом нащупали телефон на ворсе ковра. Вики сглотнула вставший поперек горла ком, чувствуя, как холодный пот струится по вискам, и лихорадочно набрала номер Миллера. Длинные гудки казались оглушительными в звенящей тишине пустой квартиры. Каждая секунда ожидания лишь туже затягивала удавку паники на её шее. Она чувствовала себя предательницей, перечеркивающей чужую жизнь одним звонком, но перед её глазами стоял изувеченный труп Клары Ривз с серебряной монетой в руке и пугающе пустой, мертвый взгляд Люцифера, спускающего курок в темном коридоре клуба. — Миллер, — хрипло рявкнул детектив на другом конце провода. На фоне слышались крики, вой сирен и треск полицейских раций. — Детектив, это Уокер, — Вики заговорила быстро, сбивчиво, едва успевая вдыхать воздух. — Шифр указывал на Южные доки. Вчера вечером я своими ушами слышала, как он… как Люцифер отдавал приказы по телефону перенаправить туда груз. Это его территория! Он и есть Призрак, детектив, всё сходится безупречно! На мгновение в трубке повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь статическим треском. — Успокойтесь, Уокер, выдохните, — голос Миллера звучал непривычно тяжело и глухо. — Мы уже всё знаем. Экономический отдел пробил владельцев земли еще час назад. Вся эта часть Южных доков оформлена на сеть подставных фирм, которые напрямую ведут к его антикварному бизнесу. Вики прикрыла рот ладонью, подавляя рвущийся наружу всхлип. Подтверждение её худших страхов обрушилось на плечи бетонной плитой. — Где он сейчас? — прошептала она одними губами. — Задержан, — отрезал детектив. — Группа захвата взяла его полчаса назад. Сейчас он находится в изоляторе центрального управления, ждет допроса. Его свора дорогих адвокатов уже вцепилась нам в глотки, поэтому судья намеренно затягивает выдачу ордера на обыск. Без орудия преступления у нас на руках только косвенные улики, и пока мы физически не можем зайти в его пентхаус в «Хэмилтон-Тауэр». Но это лишь вопрос пары часов. Дело почти закрыто, Уокер. Мы поймали нашего монстра. Миллер бросил трубку, сославшись на срочные дела, а Вики так и осталась сидеть на полу спальни, оглушенная этой новостью. Она до боли зажмурила глаза, впиваясь ногтями в свои ладони, и принялась отчаянно убеждать саму себя в правильности происходящего. Убийца за решеткой. Город может спать спокойно. Она всё сделала верно, сложила разрозненные детали психологического профиля и доверилась фактам. Но почему тогда вместо долгожданного облегчения в груди зияла огромная, кровоточащая дыра? В памяти настойчиво всплывал его полный затаенной боли голос в салоне автомобиля и тот трепетный, бережный поцелуй её запястья. Ей жизненно необходимо было зацепиться за что-то нормальное и безопасное. Остро нуждаясь в поддержке, в простом человеческом тепле и словах утешения, она снова потянулась к телефону и набрала номер Стива. Ответили ей почти сразу. Из трубки на Вики обрушился хаотичный гул редакции: громкие голоса, бесконечный стук по клавишам и звонки десятков телефонов. — Вики, детка, я не могу сейчас долго говорить! — голос журналиста звенел от маниакального, лихорадочного возбуждения. — Меня выдернули с постели среди ночи. Ты уже видела новости? Призрак снова убил! И самое главное — у меня есть инсайдерская информация, что полиция только что взяла Дэвилса. Это просто золотая жила! Вики замерла, чувствуя, как остатки тепла покидают её тело. — Стив… мне страшно, — её голос дрогнул, выдавая крайнюю степень истощения. — Пожалуйста, ты можешь приехать? Мне очень нужно, чтобы ты был рядом. — Приехать? Сейчас? — Стив искренне возмутился, словно она попросила о чем-то совершенно немыслимом. — Вики, ты смеешься? Это материал всей моей карьеры! Главный редактор требует текст к вечернему выпуску. Я буду торчать здесь до глубокой ночи, мне даже дышать некогда. Всё, целую, запри дверь и ложись спать дальше! Короткие гудки ударили по натянутым нервам. Вики медленно опустила руку с телефоном. Ощущение полнейшего, абсолютного одиночества затопило комнату ледяной водой. Мужчина, с которым она делила жизнь и постель, находился в полнейшем экстазе от жестокого убийства молодой девушки, думая лишь о своей славе. В этот момент пропасть между ней и Стивом стала непреодолимой. Ей не на кого было опереться, кроме самой себя, и внутри начало зарождаться отчаянное, безумное решение. Тишина в квартире давила на плечи свинцовой тяжестью. Слова Миллера о задержке ордера пульсировали в голове в такт бешеному сердцебиению. Полицейская бюрократия и хитроумные адвокаты могли тянуть время сутками, а орудие преступления до сих пор оставалось ненайденным. Разум требовал неопровержимых улик, но где-то на самом дне её истерзанной души продолжала тлеть отчаянная, иррациональная надежда найти доказательства его невиновности. Ей было жизненно необходимо попасть в этот пентхаус до того, как криминалисты перевернут там всё вверх дном. Вики резко поднялась с ковра, сбрасывая с себя парализующее оцепенение. Действовать нужно было немедленно. Она пронеслась в ванную, щедро плеснула в лицо ледяной водой, смывая липкие остатки ночного кошмара, и торопливо почистила зубы. Ледяной душ немного привел её в себя. На кухне она заставила себя проглотить пару кусков тоста, игнорируя болезненный спазм в желудке, после чего решительно распахнула дверцы гардероба. Рука машинально потянулась к привычным джинсам и объемному свитеру, но пальцы замерли на вешалке. «Хэмилтон-Тауэр» — элитный жилой комплекс с первоклассной системой безопасности и бдительной охраной. В таком растрепанном, повседневном виде её не пустят дальше мраморного холла, не говоря уже о том, чтобы выведать номер нужной квартиры и незаметно проникнуть внутрь. Для такой опасной авантюры требовалась абсолютно безупречная маскировка. Вики принялась перебирать вещи, выстраивая образ уверенной, состоятельной женщины. Она быстро натянула тонкие чулки, выбрала строгую, но облегающую кожаную юбку и застегнула пуговицы на элегантной шелковой блузке глубокого коричневого оттенка. Вооружившись щипцами, она добавила своим от природы волнистым волосам упругий, аккуратный объем, создавая иллюзию дорогой утренней укладки. Последним штрихом стала плотная красная помада — своеобразная броня, за которой было так удобно прятать дрожащие губы и подступающую панику. Накинув сверху пальто, Вики сбежала по ступеням крыльца к уже ожидавшему её такси. Садясь на заднее сиденье и называя водителю адрес, она кожей ощущала жгучую смесь ледяной тревоги и мрачного предвкушения. Механизм был запущен, и теперь ей предстояло докопаться до правды, какой бы разрушительной она ни оказалась. Такси плавно затормозило у массивного фасада «Хэмилтон-Тауэр». Выбравшись из прогретого салона на тротуар, Вики запрокинула голову, ощущая себя совершенно крошечной перед этим монументальным величием. Небоскреб подавлял своей мощью, вонзаясь в серые утренние облака острым шпилем. Здание выглядело как неприступная крепость из черного глянцевого камня и стали, холодно взирая на город сотнями тонированных окон. Резкий, колючий ветер с залива с размаху хлестнул по ногам и растрепал уложенные волны волос, но девушка даже не поежилась. Озноб совершенно потерялся на фоне того испепеляющего огня, который бушевал внутри. Ею двигала маниакальная, безумная потребность добраться до сути, вытащить на свет правду о кровавых убийствах и наконец-то вскрыть темную, покрытую мраком личность самого Люцифера. Стеклянные двери бесшумно разъехались, впуская ее в просторный холл. Пространство дышало высокомерной, сдержанной роскошью, призванной с порога демонстрировать статус жильцов. Звук ее шагов мгновенно утонул в густом ворсе ковра ручной работы. Мягкий, приглушенный свет струился из хрустальных многоярусных люстр, отражаясь в отполированных до зеркального блеска панелях из темного дерева. Воздух был пропитан прохладой, ароматом свежесрезанных лилий и едва уловимым запахом дорогих интерьерных парфюмов. Навстречу ей из-за мраморной стойки плавно вышла консьержка — ухоженная женщина в возрасте, облаченная в безупречно сидящую строгую форму. Ее волосы были уложены волосок к волоску, образуя идеальную прическу, а на лице сияла приветливая, профессионально отрепетированная улыбка. Вежливо склонив голову, женщина учтиво поинтересовалась, кому из жильцов она может доложить о визите столь прекрасной гостьи. Вики мысленно заставила себя собраться. Расправив плечи и вскинув подбородок, она постаралась вложить в свой тон максимум уверенности и светского равнодушия, чтобы соответствовать пафосу этого места. — К мистеру Люциферу Дэвилсу, — произнесла она ровным голосом. Улыбка консьержки никуда не исчезла, но ее цепкий, сканирующий взгляд претерпел мгновенную метаморфозу. Вежливое внимание сменилось снисходительным, слегка циничным пониманием, в котором сквозила крошечная доля осуждения. Вики сразу всё поняла. Судя по красноречивой реакции персонала, у владельца пентхауса в этом доме была весьма недвусмысленная репутация, и сейчас эта женщина видела перед собой лишь очередную красивую игрушку, пришедшую скрасить досуг богатого покровителя. От этого осознания где-то глубоко в груди провернулась ядовитая игла ревности. Воображение моментально, безжалостно нарисовало десятки других женщин — утонченных, раскованных, с такими же идеальными укладками и в дорогих чулках. Вики сглотнула подступивший к горлу ком, живо представив, сколько их точно так же ступало каблуками по этому мраморному полу, направляясь к его лифту и в его постель. Вики жестко одернула себя, подавляя совершенно неуместный укол ревности. «Какая мне теперь разница, сколько именно роскошных женщин побывало в его постели? Десятки? Сотни? — мысленно отругала она себя. — Это не имеет никакого значения на фоне того кровавого кошмара, который я собираюсь вскрыть». Девушка едва заметно тряхнула головой, прогоняя назойливые, болезненно скребущие изнутри образы, и мгновенно перестроилась. Если эта чопорная дама уже повесила на нее ярлык элитной содержанки, оставалось лишь виртуозно подыграть. В конце концов, у нее уже был успешный опыт изображения послушного сопровождения рядом с Люцифером, и сейчас этот навык пришелся как нельзя кстати. — Боюсь, мистера Дэвилса сейчас нет дома, — произнесла консьержка, сохраняя безупречно вежливую интонацию. — Он не возвращался со вчерашнего дня. — О, я прекрасно об этом осведомлена, — Вики растянула губы в томной, многообещающей улыбке и слегка наклонилась к мраморной стойке, понизив голос до загадочного шепота. — Я здесь по личному поручению Миракса д’Аржена. Он приказал мне дождаться Люцифера в его апартаментах и подготовить для него небольшой… сюрприз. Завершая фразу, она заговорщицки подмигнула. Женщина по ту сторону стойки моментально стушевалась. Её хваленая профессиональная выдержка дала заметную трещину: консьержка поспешно отвела взгляд, заливаясь густым пятнистым румянцем и явно теряясь от подобной бесстыдной откровенности. Этот отчаянный блеф был чистым шагом ва-банк, но одно лишь упоминание имени Миракса сработало безотказно. Откровенно испугавшись возможных проблем с крайне влиятельным человеком, женщина сдалась. — Восьмидесятый этаж. Пентхаус номер один, — сдавленно произнесла она. Дрожащими руками консьержка вытащила из глубокого ящика и протянула гостье связку тяжелых ключей, но удержать при себе праведный гнев всё же не смогла. — Срамота… — злобно зашипела она себе под нос, убирая руки за стойку и делая вид, что увлеченно перебирает регистрационные журналы. — Развели тут бордель, Господи прости. Сплошной блуд да падение нравов! Никакого стыда у этих девиц не осталось… Вики победно сжала холодный металл в ладони, полностью проигнорировав это ханжеское причитание. Губы сами собой растянулись в широкой, хищной улыбке предвкушения. Ощущая пьянящий, адреналиновый вкус своего триумфа, она развернулась и уверенной походкой направилась к зеркальным дверям лифта. Скоростная кабина стремительно вознесла её на самый верхний уровень небоскреба. Когда створки бесшумно разъехались, Вики шагнула в длинный, погруженный в элегантный полумрак коридор. Светская спесь моментально испарилась, уступив место липкой, сковывающей движения тревоге. Она двинулась вперед, стараясь ступать по толстому ворсу ковра как можно тише. Каждый вдох казался ей оглушительным, заставляя то и дело нервно вздрагивать и пугливо оглядываться через плечо в ожидании внезапного появления охраны. Наконец, в самой глубине коридора показалась массивная, обитая темным деревом дверь. Вики затаила дыхание, чувствуя, как колотится сердце у самого горла. Пальцы слегка подрагивали, когда она максимально аккуратно вставила ключ в замочную скважину. Сложный механизм поддался с покорным щелчком. Девушка толкнула тяжелую створку, шагнула в полутьму прихожей и закрыла за собой замок, распахивая перед собой скрытый от посторонних глаз мир Люцифера Дэвилса. Дверь закрылась с едва слышным щелчком, отрезая Вики от внешнего коридора. Девушка затаила дыхание и сделала несколько осторожных шагов, оказываясь в центре необъятной гостиной. Квартира буквально кричала о баснословных деньгах своего владельца, отдаленно перекликаясь масштабом и стилем с роскошным пентхаусом Миракса. Однако жилище Люцифера, утопающее в более глубоких темных тонах, было абсолютно мрачным, холодным и пугающе безжизненным. Воздух здесь казался застывшим, лишенным малейшего намека на человеческое присутствие и домашний уют. Времени до появления полиции с ордером оставалось катастрофически мало. Вики растерянно прошлась по комнате, скользя взглядом по строгим линиям дизайнерской мебели и совершенно не представляя, с чего начать обыск. Внезапно она замерла. Около массивного каменного камина лежали искореженные куски дорогого дерева — всё, что осталось от разбитого в щепки стола. На острых сколах отчетливо темнели бурые следы засохшей крови. Сердце мгновенно сжалось от пронзительной, болезненной догадки. В памяти живо всплыли сбитые, покрытые свежими ссадинами костяшки пальцев Люцифера. «Это… он его растрощил после Нового года? После того, как я ему позвонила? Или до? Хотя какая разница, это сути не меняет…» Ей вдруг стало физически больно. Мышцы груди свело тупой судорогой, словно это она сама с остервенением вколачивала голые кулаки в твердую древесину, разрывая кожу в кровь и пытаясь выместить разъедающую изнутри агонию. Вики зажмурилась, заставляя себя сделать глубокий, размеренный вдох. Сейчас было категорически нельзя поддаваться эмоциям, требовалось действовать и мыслить предельно рационально. Где именно преступник мог спрятать свое оружие? Очевидно, что он не стал бы хранить его в спальне или под подушками в гостиной. Кабинета поблизости не наблюдалось, да и всё пространство вокруг выглядело так, будто хозяин проводил здесь минимум времени, приезжая исключительно ради короткого сна. «Кухня! — внезапная догадка заставила её сорваться с места. — Клинок вполне может затеряться где-то там. И если он не выглядит антикварным, а просто редкий и сделан на заказ, то кто его отличит от обычного ножа, если не разбирается?» Вики бесшумно скользнула на кухню, погруженную в серый утренний полумрак. Пространство сверкало холодной сталью, тонированным стеклом и полированным камнем, выглядя скорее как декорация из глянцевого журнала, чем место для готовки. Она принялась лихорадочно открывать дверцы встроенных шкафов, быстро шаря руками по полкам. Почти все они зияли идеальной, стерильной пустотой, лишь в некоторых обнаруживались наборы дорогих бокалов, редкие специи или нераспечатанные упаковки кофе. В самом центре помещения возвышался массивный кухонный остров, облицованный темным мрамором. Вики остановилась перед ним, с досадой прикусив губу. Это было последнее место. Если клинка нет и здесь, значит, она ошиблась, или он спрятал орудие убийства там, где без полиции точно не обойтись. Нахмурившись, она несколько секунд напряженно обдумывала свои дальнейшие действия. Пальцы легли на прохладную металлическую ручку единственного широкого выдвижного ящика, скрытого в недрах острова. Вики с силой потянула её на себя, и тяжелый механизм плавно, бесшумно выкатился вперед. Воздух мгновенно застрял в легких. Девушка замерла, полностью парализованная открывшейся картиной. На темной подложке, аккуратно разложенный по индивидуальным ячейкам, лежал целый арсенал. Хищно поблескивали лезвия боевых ножей самых разных форм, тускло отсвечивала вороненая сталь тяжелых огнестрельных пистолетов, ровными рядами лежали запасные обоймы. Животный, удушающий ужас сковал горло, не давая сделать даже короткого вдоха. В голове забилась оглушительная, паническая мысль: это тайник Призрака. Вся эта леденящая душу коллекция смерти принадлежала маньяку, и она стояла прямо перед ней, уничтожая последние крохи надежды на его невиновность. Едва различимый шорох за спиной она уловила слишком поздно. Тихие, крадущиеся шаги хищника полностью слились с гулом бьющейся в висках крови. Вики не успела ни обернуться, ни издать звука. Широкая мужская ладонь жестко и плотно зажала ей рот, подавляя крик в зародыше, а вторая рука стальным обручем перехватила поперек талии, грубо впечатывая ее спину в твердую грудь. — Не стоило тебе сюда приходить, — раздался над самым ухом до дрожи знакомый, низкий шепот, обдавший кожу горячим дыханием. Вики задергалась в его руках, как пойманная в капкан жертва. Она отчаянно забила ногами, пытаясь вырваться, из горла вырвалось приглушенное, жалкое мычание. Дикий, первобытный страх затопил сознание разъедающей кислотой. Перед глазами яркой вспышкой пронеслась сцена из ночного кошмара. Мозг услужливо подкинул самую страшную догадку: Люцифер сбежал. Вырвался из полицейского участка, перебив конвой, и теперь убьет её. Прямо здесь. За то, что она проникла в его логово и обнаружила тайник. Горячие, непрошеные слезы брызнули из глаз, обжигая щеки и заливая сжимающие её лицо мужские пальцы. Она была абсолютно беспомощна перед его чудовищной силой. Почувствовав ее нарастающую истерику, Люцифер слегка ослабил мертвую хватку на ее талии, но ладонь на лице оставил. — Я сейчас отпущу, — произнес он ровно, с пугающим спокойствием. — Только не кричи. Пальцы медленно сползли с её губ. Вики судорожно втянула воздух, задыхаясь от слез и неконтролируемой дрожи. Кошмар окончательно слился с реальностью, заставляя её в точности повторить те самые слова из сна. — Не надо, пожалуйста… — сорвался с её губ жалкий, дребезжащий шепот, пропитанный абсолютным, чистым ужасом. Люцифер тяжело выдохнул, безошибочно считывая ее животный страх и чувствуя крупную, неконтролируемую дрожь, сотрясающую ее тело. В этом звуке проскользнула мрачная, болезненная обреченность. — Я не причиню тебе вреда. Не бойся, — произнес он удивительно ровно и спокойно, оглушительно диссонируя с паническим хаосом в ее голове. Вики судорожно всхлипнула, мысленно прощаясь с жизнью, но мужские руки медленно, даже бережно разжались. Он действительно отпустил её, делая полшага назад и давая минимальное пространство для маневра. С мучительной медлительностью девушка обернулась. Сердце колотилось где-то в районе горла, когда она заставила себя поднять голову и столкнуться с его темными, непроницаемыми омутами. Взгляд Люцифера был пронзительным и тяжелым. Мужчина выглядел измотанным, между бровей залегла глубокая складка злости, однако в его глазах совершенно отсутствовала звериная агрессия или жажда убийства, которую она ожидала увидеть. Люцифер небрежно толкнул ногой открытый ящик с арсеналом. Тяжелый механизм скользнул обратно с глухим щелчком, скрывая смертоносную коллекцию в недрах мраморного острова. Мужчина возвышался прямо перед ней, преграждая путь и заполняя собой всё пространство погруженной в полумрак кухни. Взгляд Вики затравленно метнулся в сторону дверного проема. Мозг лихорадочно просчитывал пути отступления, пытаясь вспомнить, где именно в прихожей осталось брошенное пальто и сколько секунд потребуется, чтобы добежать до спасительного лифта. — Даже не думай, — мгновенно перехватил ее взгляд Люцифер. — Сбежать не получится. Его безапелляционный тон лишал всякой надежды. Повисла густая, наэлектризованная пауза, нарушаемая лишь ее сбитым, свистящим дыханием. — Что ты здесь делаешь? — наконец спросил он, скрестив руки на груди. Сковывающий горло ужас требовал забиться в угол, но Вики заставила себя собрать остатки растоптанного самообладания. Терять было уже нечего. Если он собирается её убить, она не станет покорно молить о пощаде. Вспышка крайнего отчаяния сработала как детонатор, высекая искру защитной ярости, и девушка решила пойти в нападение. — А ты что здесь делаешь? — выплюнула она с отчаянным вызовом, сжав кулаки и глядя ему прямо в лицо. — Ты должен быть за решеткой! Уголок его губ дрогнул, искривляясь в темной, снисходительной усмешке. — Полиция меня отпустила, — спокойно ответил Люцифер. Он смерил ее долгим, испытующим взглядом, словно взвешивая каждое слово, и после выдержанной паузы добавил: — Не ожидала? Брови Вики изумленно взлетели вверх. Весь ее воинственный запал моментально испарился, уступая место полнейшей, оглушительной растерянности. Картина мира, которую она так тщательно выстроила на основе шифра и логических цепочек, начала стремительно рушиться. — Но как же… — она запнулась, чувствуя нарастающую панику от непонимания происходящего. — Ведь ты… Убийство произошло на твоей территории! Люцифер снова усмехнулся. В этой эмоции сквозило холодное, мрачное превосходство человека, досконально знающего правила игры. — Если кто-то подложил мне труп, это еще не значит, что это я убил. Вики зарылась пальцами в волосы, с силой сжимая корни, словно физическая боль могла помочь ей удержаться в ускользающей реальности. Она чувствовала, что находится на грани самого настоящего безумия, когда сознание, не в силах переварить объемы ужаса, начинает просто отключаться. — Я ничего не понимаю, — голос сорвался на хриплый, надрывный крик, переходящий в бессвязный шепот. — Ты ведь вчера поехал в те доки… Я сама слышала твой разговор! А сегодня там находят девушку. И этот ящик… Люцифер, тут гора оружия! Кто ты такой, черт возьми? Она сделала рваный шаг назад, уперевшись спиной в мрамор островка. Перед глазами, как в замедленной съемке, всплыла сцена из клуба: холодный блеск ствола, сухой треск выстрелов и двое мужчин, рухнувших на грязный пол. — Я вспомнила, как ты застрелил тех двоих. Ты сделал это так буднично, так легко, будто это… обыденность, просто часть твоей рутины! Ты отнял их жизни и даже не вздрогнул. Я отчаянно пытаюсь убедить себя, что ты не маньяк, я хочу верить тебе, но факты бьют меня наотмашь! Мне страшно, Люцифер… Я просто не хочу умирать от руки того, кого… Она не договорила, задохнувшись в очередном всхлипе. Нервное напряжение, копившееся неделями, прорвало плотину, заставляя её мелко дрожать всем телом. Видя, что Вики вот-вот окончательно провалится в бездну истерики, Люцифер резко сократил дистанцию. Он не дал ей отстраниться, жестко, но одновременно осторожно перехватив её запястья. Его ладони были горячими, и этот физический контакт на мгновение заземлил её, заставляя сфокусироваться на его лице. — Смотри на меня, Уокер, — приказал он. Его обычно непроницаемый взгляд сейчас лихорадочно метался по её лицу, впитывая каждую слезу и морщинку боли. Он сжал её руки чуть сильнее, вынуждая её стоять смирно. — Я всё тебе расскажу, — его голос звучал низко, с какой-то первобытной, пугающей искренностью. — Но запомни раз и навсегда: я никогда, слышишь меня, никогда не причиню тебе вреда. Вики замерла, почти перестав дышать. В его глазах отражалось нечто такое, что заставило её подчиниться. Она едва заметно кивнула, понимая, что в этой ловушке из страха и тайн у неё просто не осталось иного выхода, кроме как выслушать его до конца. — Умереть я тебе тем более не позволю, — продолжал Люцифер, и в его тоне прорезалась та самая сталь, от которой по коже пробегал мороз. — Я этот проклятый мир в пепел сожгу, если с твоей головы упадет хотя бы один волос. Именно поэтому я требовал, чтобы ты уехала. Здесь становится слишком опасно. Он на мгновение обернулся в сторону закрытого ящика с оружием, а затем снова посмотрел на неё. — Этот ублюдок решил меня подставить. Он не просто убил девушку, он демонстративно приволок её тело на мою территорию, зная, что полиция вцепится мне в горло. Он играет со мной, Вики. И в этой игре ты — моя единственная слабость, которую он пытается использовать. Люцифер шагнул еще ближе, окончательно стирая между ними дистанцию. Он смотрел не мигая, проникая своим тяжелым, гипнотическим взглядом прямо в её расширенные от животного ужаса зрачки, словно пытался выжечь эту правду на подкорке её сознания. — Я. Не. Убивал. Эту. Девушку, — каждое слово он чеканил с ледяной, непоколебимой твердостью. — И никого из остальных тоже. Вики судорожно сглотнула, не в силах разорвать этот зрительный контакт, чувствуя, как его горячие пальцы всё еще удерживают её запястья. — Полиция действительно скрутила меня на рассвете, прямо у входа в этот комплекс, — продолжил Люцифер, и в его голосе проскользнула мрачная ирония. — Они были уверены, что сорвали джекпот. Но их триумф длился недолго. Меня отпустили, Уокер, потому что у меня было железобетонное алиби. В ту самую минуту, когда Призрак вспарывал грудь Клары Ривз, я сидел за столом переговоров и заключал сделку с представителями крупного синдиката. Он горько усмехнулся, видя, как смятение на её лице сменяется шоком. — Да, они отпетые преступники. Но именно их цепные псы-адвокаты и записи с камер безопасности на нашей закрытой встрече поминутно подтвердили легавым, что меня и близко не было в Южных доках. И там вообще никого не было. Из-за внезапных проблем с логистикой я приказал остановить ночную отгрузку. Я сам распустил всех своих людей, опасаясь, что нагрянет полиция с внеплановой проверкой. Территория была абсолютно пуста и беззащитна. Идеальная сцена для этого ублюдка, чтобы подбросить труп и перевести всё внимание копов на меня. Люцифер тяжело выдохнул и отпустил её руки. В этом жесте скользила бесконечная усталость человека, сбросившего многолетнюю броню. — Да, Вики, я по уши увяз в криминальном мире, — его голос стал тише, но от этого зазвучал еще опаснее. — Я не святой. Но я не потрошитель, наслаждающийся чужой агонией, и не гребаный наркобарон, каким был мой отец, травивший улицы дрянью. Я занимаюсь поставками оружия. Я вооружаю весь криминальный мир Чикаго, и тот арсенал, который ты нашла в ящике — лишь малая часть того, с чем я работаю. Разрозненные куски головоломки, которые мучили Вики последние недели, начали с пугающим грохотом вставать на свои места. Искаженная картина мира наконец-то обретала четкость. — Тот черный внедорожник, который едва не размазал меня по асфальту… — Люцифер кивнул, подтверждая невысказанный вопрос в её глазах. — Это были мои конкуренты из Техаса. Они же устроили ту кровавую бойню в клубе, пытаясь убрать меня с доски и перехватить каналы поставок. Мы чудом тогда выбрались оттуда живыми. А Южные доки — это не логово серийного убийцы, Вики. Это моя главная транзитная зона для переброски грузов. Вот и вся моя тайна. Он горько усмехнулся. — И да, ты была абсолютно права, — продолжил Люцифер, и в его голосе зазвучала горькая, тяжелая усталость. — Весь мой антикварный бизнес — это просто красивая, вылизанная ширма. Идеальный легальный фасад. Призрак прекрасно об этом знает. Он специально подбросил изувеченное тело Клары на мою территорию и вложил ей в мертвую руку эту чертову серебряную монету. Он не просто убивает, Вики. Он мстит мне. Призрак целенаправленно ведет игру, чтобы сделать из меня идеального виновника и бросить на растерзание полиции. Люцифер подался вперед, его голос стал хриплым, вибрирующим от сдерживаемого напряжения. — Именно поэтому я так отчаянно хотел, чтобы ты уехала. Умолял тебя убраться из этого проклятого города. Если этот психопат действительно следит за мной, если он просчитывает мои шаги, то он прекрасно знает, как я… Он резко осекся. Челюсти плотно сжались, желваки заходили ходуном. Мужчина тяжело оперся обеими руками о мраморную столешницу по бокам от Вики, заключая её в надежное, но непреодолимое кольцо, и бессильно опустил голову. Его широкие плечи напряженно вздымались от рваного, сбитого дыхания, выдавая ту колоссальную внутреннюю борьбу, которую он сейчас вел с самим собой. В этот самый момент огромный, неподъемный камень, давивший на грудь Вики последние сутки, с оглушительным грохотом рухнул вниз. Весь её парализующий, первобытный страх растворился без остатка, испарился, словно ядовитый туман под палящими лучами солнца. На его место пришло кристально чистое, пронзительное осознание: он не Призрак. Он не жестокий монстр, упивающийся чужой болью. Он был тем, кто всё это время, рискуя собой, пытался её спасти, укрыть от надвигающегося кошмара. Он действительно просто защищал её. Горячие слезы вновь хлынули из её глаз, но теперь это были слезы невероятного облегчения и жгучего, разъедающего стыда. — Люцифер… — её голос предательски дрогнул, сорвавшись на судорожный, болезненный шепот. — Прости меня. Господи, как же я перед тобой виновата… Виновата, что не доверяла, что смела сомневаться в тебе. Она судорожно всхлипнула, пытаясь выровнять дыхание, пока её пальцы с силой комкали ткань своей юбки. — Я так старалась гнать от себя эти мысли, я боролась с ними, клянусь! Но каждая улика, каждая деталь шифра, каждый факт — всё указывало на тебя… Мне было так невыносимо страшно и так безумно одиноко. Мне казалось, что я в одночасье лишилась своей единственной опоры. Того единственного человека, который готов был защитить меня вопреки всему. А потом… потом еще этот кошмарный сон… — Какой сон? Люцифер мгновенно вскинул голову. Его потемневший и острый взгляд столкнулся с её заплаканными глазами. В нём читалась такая отчаянная, обнаженная тревога за неё, что у Вики перехватило дыхание. Вся его усталость в одну секунду сменилась предельной концентрацией. Вики поспешно замотала головой, стирая дрожащей рукой влагу с пылающих щек. — Это неважно, — торопливо прошептала она, не в силах оторваться от его невероятных, проникающих в самую душу глаз. — Это всё неправда. Просто глупая, жестокая игра моего истерзанного подсознания. Люцифер тяжело сглотнул, и Вики увидела, как напрягся мускул на его скуле. — Это было когда… когда ты мне звонила после Нового года? — слова давались ему мучительно тяжело. Он буквально выдавил их из себя, и в его низком голосе прозвучала такая обнаженная, концентрированная боль, что у Вики мгновенно перехватило дыхание. На глаза вновь навернулись горячие, обжигающие слезы. Её взгляд непроизвольно опустился, зацепившись за его руки, сжимающие край мраморной столешницы. На сбитых костяшках всё еще отчетливо выделялись свежие ссадины и запекшаяся кровь. Пазл в её голове окончательно сложился: искореженный кусок дерева у камина и эти растерзанные руки — всё это было прямым последствием её звонка. Это она заставила его вбивать кулаки в стол, вымещая бессильное, рвущее душу отчаяние. Вики до боли зажмурилась, и крупная слеза, сорвавшись с дрожащих ресниц, стремительно покатилась по бледной щеке. — Я не заслуживаю такого отношения, Люцифер… не заслуживаю тебя, — прошептала она сорванным, полным горечи голосом. Разъедающее чувство вины душило её, не давая сделать нормальный вдох. — Я приношу тебе только боль и сплошные страдания. Я… я даю тебе надежду, а потом жестоко отбираю её, растаптывая всё. Но мне самой так невыносимо больно от этого, я так запуталась… Люцифер не дал ей договорить. Он убрал руки со столешницы и бережно, словно она была сделана из самого тонкого и хрупкого стекла, обхватил её лицо своими широкими, горячими ладонями. Его большие пальцы мягко скользнули по её скулам, стирая влажные дорожки слез. В этом жесте безжалостного криминального авторитета было столько щемящей нежности и трепета, что Вики захотелось разрыдаться в голос. — Эй, посмотри на меня, — мягко, но настойчиво произнес он, заставляя её распахнуть глаза и утонуть в его темном взгляде. — Ты ни в чем не виновата, слышишь? Ни в чем. Для меня не имеет значения ничего, кроме одного: главное, чтобы ты была жива и в безопасности. Чтобы ты была счастлива. А всё остальное… я как-нибудь переживу. Эти слова стали последней каплей, окончательно сломавшей все её внутренние барьеры. Какая-то невидимая струна внутри с оглушительным звоном лопнула. Вики порывисто подняла руки и накрыла его ладони своими, судорожно прижимая их к своим пылающим щекам. Она жадно впитывала его тепло, чувствуя, как рушатся те железобетонные стены правильности, которые она так упорно возводила между ними всё это время. — Пожалуйста… не оставляй меня, — сорвалось с её губ жалким, отчаянным шепотом, похожим на мольбу. — Я знаю… я прекрасно знаю, что не должна этого говорить. Я вообще не должна сейчас находиться здесь, в твоей квартире… Ведь дома меня ждет Стив, моя выверенная, правильная жизнь… Но я больше не могу, Люцифер. Я просто не могу больше этому сопротивляться. Руки Люцифера, до этого бережно удерживавшие её лицо, вдруг сжались с непреодолимой силой. Он резко подался вперед, зарываясь длинными пальцами в густую копну её завитых волос, фиксируя её так, чтобы она не могла отвести взгляд. В глубине его темных омутов, еще мгновение назад полных щемящей нежности, вспыхнул дикий, первобытный, обжигающий собственнический огонь. — Плевать на него, — буквально прорычал он прямо в её приоткрытые губы, и его низкий голос завибрировал от сдерживаемой ярости. — Он даже мизинца твоего не стоит. Его потемневший взгляд медленно опустился на её губы. Яркий след красной помады казался сейчас самым притягательным контрастом на её побледневшем лице. Люцифер тяжело сглотнул, пытаясь удержать на цепи рвущегося наружу зверя. Он столько времени заставлял себя прятаться в тени, держать эту чертову спасительную дистанцию, выстраивая между ними бетонные стены. Но сейчас, глядя на неё, чувствуя её тепло и слыша её мольбу, он понимал с кристальной ясностью: это абсолютно невозможно. Эта пытка, эта необходимость быть вдали от неё сжигала его изнутри, выедала внутренности и превращала душу в пепелище. — К черту всё, — хрипло выдохнул он, окончательно капитулируя перед собственной жаждой. И в следующее мгновение он безжалостно смял её губы своими. Это не было нежным касанием — он буквально впился в неё, с властной силой вжимая её хрупкое тело в холодный край мраморного острова. Вики не отстранилась. Наоборот, она с готовностью раскрыла губы навстречу его сокрушительному напору, выдыхая ему в рот все свои долгие сомнения и страхи. В эту секунду она окончательно отпустила себя, сорвалась в пропасть, осознав, что это падение и есть её единственное верное решение. Их поцелуй был головокружительно тягучим, горьким от пролитых слез и насквозь пропитанным всей той болью, что они причинили друг другу, и их отчаянной, безумной любовью. Она судорожно обхватила его за шею, зарываясь дрожащими пальцами в густые черные волосы, с силой притягивая его к себе еще ближе. Вики податливо и жарко прижималась к его твердой груди, желая стереть любые физические границы между ними. Глухой, утробный стон сорвался с губ Люцифера. Его ладонь скользнула вверх по её ноге, грубо сминая плотную кожаную ткань юбки. Он сжал её бедро с отчаянной, собственнической силой, но при этом колоссальным усилием воли продолжал сдерживать свой истинный напор. Где-то на краю затуманенного страстью сознания всё еще пульсировал липкий страх, что это лишь наваждение, что она сейчас испугается и передумает. Но Вики лишь рвано, прерывисто задышала сквозь этот бесконечный поцелуй. Она призывно прогнулась в спине навстречу его обжигающим рукам, до боли впиваясь ногтями в его плечи, и всем своим телом давая понять, что пути назад больше нет. Ощутив её абсолютную, горячую податливость, Люцифер окончательно сорвался с цепи. Последние сдерживающие его барьеры рухнули с оглушительным треском. Не разрывая поцелуя, он одним резким, яростным взмахом руки смел всё, что стояло на поверхности кухонного острова. Тишину пустой квартиры разорвал резкий грохот и звон разлетающихся на тысячи мелких осколков хрустальных стаканов. По темному полу с глухим стуком покатились рассыпавшиеся из разбитой пиалы яблоки, но им обоим было абсолютно плевать на этот хаос. В ту же секунду его жесткие пальцы намертво вцепились в её бедра. Люцифер мощным рывком оторвал Вики от пола и усадил на прохладный гладкий мрамор. Его горячие ладони жадно скользнули вверх по её ногам, грубо сминая плотную ткань кожаной юбки и обжигая кожу сквозь тонкий капрон чулок. Вики судорожно охнула прямо ему в губы, захлебываясь от нахлынувших ощущений. Её руки, подрагивающие от переизбытка адреналина и ослепляющей страсти, отчаянно вцепились в ворот его рубашки. Путаясь непослушными пальцами в мелких петлях, она принялась лихорадочно расстегивать пуговицы, желая как можно скорее почувствовать жар его обнаженной кожи. Острые, пульсирующие эмоции пронизывали её тело насквозь, подобно электрическим разрядам. Оторвавшись от её губ, Люцифер зарылся свободной рукой в густые волосы на её затылке и властно, но осторожно потянул их вниз. Вики покорно запрокинула голову, подставляя ему беззащитную шею. Ему просто сносило крышу от этого доверия. Он жадно, по-собственнически впился поцелуями в её влажную кожу, оставляя горящие следы и спускаясь всё ниже, к острым линиям ключиц. Он до одури, словно зависимый, вдыхал её тонкий аромат свежих яблок, который сводил его с ума и лишал рассудка с самой первой секунды их встречи на Мичиган-авеню. Это казалось невозможным: настолько первобытно, до животной ломки желать женщину. Желать не только подчинить её податливое тело, но и безраздельно завладеть её душой, чтобы она полностью, до последней капли принадлежала только ему одному. — Я хочу тебя настолько, что темнеет в глазах, — хрипло, словно в бреду, прорычал он куда-то в изгиб её шеи. Его сбитое, обжигающее дыхание опалило её кожу. — Но люблю я тебя ещё больше. И теперь точно никуда не отпущу. Вики еще сильнее прогнулась в пояснице навстречу его ладоням. С её приоткрытых, зацелованных губ сорвался протяжный, искренний стон, эхом отразившийся от стен погруженной в полумрак кухни. — Я лучше сгорю дотла, чем уйду от тебя, — сбивчиво, задыхаясь от пульсирующего в венах безумия, прошептала она, стягивая ткань его рубашки с широких плеч. — И мне плевать… слышишь? Абсолютно плевать, что будет дальше. Вики одним порывистым движением стянула с него рубашку, отбрасывая её куда-то в сторону разбитого стекла. Перед глазами поплыла сложная, тёмная вязь татуировок, покрывающая его грудь и руки, и этот вид окончательно лишил её остатков самообладания. Сейчас Люцифер выглядел по-настоящему первобытно и пугающе красиво: темные волосы были безнадежно спутаны её пальцами, губы — искусаны и густо перепачканы алой помадой, а рельефная грудь ходила ходуном от каждого рваного вдоха. Она заворожённо проследила за тем, как дернулся его напряжённый кадык и как под тонкой кожей перекатывались стальные кубики пресса. Вики закусила губу, чувствуя, как ноги сводит от невыносимого, пульсирующего желания, заполняющего всё её естество. Девушка с жадностью впилась в его шею, чувствуя губами лихорадочное биение его пульса. Обхватив его торс ногами, она с силой прижималась к нему всем телом, словно пыталась врасти в эту обжигающую кожу. Её ладони заскользили от груди вниз, минуя напряженные мышцы живота к тяжелой металлической пряжке ремня. Пальцы мелко дрожали, путаясь в механизме, но она с упрямым отчаянием продолжала бороться с преградой, желая сорвать с него всё лишнее. Люцифер почти до боли впился пальцами в её бедра, до хруста сминая ткань юбки. Он резко откинул голову назад, зажмурившись, и из его груди вырвался хриплый, сорванный стон. — Да что ж ты со мной делаешь, Уокер… — выдавил он сквозь стиснутые зубы, и в его голосе послышалась настоящая, сладкая мука. Одним властным, резким движением он задрал её кожаную юбку до самой талии. Его тёмный и тяжелый от возбуждения взгляд наткнулся на тонкое кружево чулок. На губах Люцифера промелькнула знакомая едкая насмешка, хотя его дыхание оставалось таким же тяжелым. — Уокер, — прошептал он ей в самое ухо, обжигая кожу, — ты сюда на разведку шла или всё-таки на свидание? Неужели в глубине души надеялась, что я сбегу из участка и ворвусь домой прямо к твоему визиту? Жаль только, что я сейчас не в наручниках, правда? Тебе бы это очень подошло к образу. Вики коротко и хрипло рассмеялась, чувствуя, как внутри всё плавится от его слов и близости. Она сильнее притянула его к себе за шею, не давая ему возможности продолжать свои издевки. — Заткнись, Дэвилс, — выдохнула она ему в самые губы, обдавая его ароматом яблок. — Заткнись и не отвлекайся. Люцифер резко подхватил её под бедра, отрывая от мраморной столешницы, и, не разрывая обжигающего, властного поцелуя, понес в полумрак гостиной. Вики намертво вцепилась ногтями в его широкие плечи, чувствуя, как под кожей перекатываются литые мышцы. Остатки рассудка стремительно затягивало густым, непроницаемым туманом, а внизу живота распускался тугой, пульсирующий узел концентрированного, сводящего с ума возбуждения, от которого по всему телу разбегались электрические искры. Их путь от кухни до дивана превратился в хаотичную, ослепляющую вспышку страсти. Строгая коричневая блузка Вики полетела на пол первой, смешавшись с уже отброшенной рубашкой Люцифера. Следом за ними с глухим шорохом соскользнула узкая кожаная юбка, а затем руки мужчины ловко расправились с застежкой кружевного бюстгальтера. Вики осталась лишь в тонком нижнем белье и шелковых чулках, чувствуя себя абсолютно обнаженной, податливой и дрожащей под его потемневшим, голодным взглядом. Люцифер уложил её на мягкую обивку просторного дивана, нависая сверху тяжелой, горячей тенью. Он зарылся лицом в её волосы, судорожно вдыхая запах её кожи, и глухо, на грани рыка, выдохнул прямо в изгиб её шеи: — До спальни я уже не дотерплю… Черт бы побрал эти огромные пентхаусы. Не дав ей ответить, он властным рывком притянул её к себе за ноги, заставляя скользнуть по ткани дивана, и бескомпромиссно врезался крепким корпусом между её разведенных бедер. Его горячие ладони медленно, мучительно нежно огладили её тонкую шею, а затем с пугающей, собственнической властностью спустились ниже. Он очертил контуры её груди, заставляя Вики выгнуться дугой навстречу его рукам и издать прерывистый стон. Пальцы Люцифера скользнули по её напряженному, вздрагивающему животу, спускаясь всё ниже, пока мужская ладонь крепко не смяла тонкую лямку кружевного белья на выступающей косточке её бедра. Он тяжело, рвано выдохнул, окончательно проигрывая битву с остатками собственного самоконтроля. Не в силах больше выносить эту пытку ожиданием, Люцифер резким, нетерпеливым рывком стянул с неё последнюю преграду, отбрасывая кружево куда-то на ковер, и вновь жадно, с первобытной силой впился в её искусанные губы, полностью подчиняя её себе. Длинные пальцы мужчины дразняще медленно проскользили по внутренней стороне её бедра, обжигая каждым своим касанием напряженное до предела тело девушки. Он действовал невероятно точно, безошибочно находя самые чувствительные точки и доводя её до грани. Из груди Вики вырвался низкий, гортанный стон. Она судорожно выгнулась навстречу его рукам, откидывая голову на обивку дивана, по которой разметались её густые каштановые пряди. Люцифер выписывал невидимые узоры, и от этой обжигающей ласки Вики крупно дрожала, ловя пересохшим ртом недостающий воздух и до побеления костяшек впиваясь ногтями в его плечи. — Да ты издеваешься… — задохнулась она от переизбытка острых, плавящих сознание эмоций, до боли зажмурив глаза от этой невыносимо сладкой пытки. Он низко усмехнулся, сосредоточенно и с каким-то хищным удовлетворением наблюдая за её лицом. Люцифер прекрасно понимал её состояние — у него самого уже сводило зубы от первобытного желания, которое разгонялось по венам обжигающей лавой. Отстранившись от нее колоссальным усилием воли, он выпрямился и одним резким движением сбросил с себя штаны вместе с бельем, оставаясь перед ней полностью обнаженным. Вики судорожно сглотнула. Её потемневший, затуманенный страстью и откровенной жадностью взгляд медленно заскользил вниз, внимательно рассматривая его тело. Голубые глаза скользнули по напряжённым кубикам пресса, по рельефным косым мышцам живота, задерживаясь на каждой линии, пока взгляд, наконец, не спустился еще ниже, к его внушительному члену, слегка подрагивающему и покрытому выступающими венами. — Ого… — непроизвольно вырвалось у Вики вместе с прерывистым выдохом, и её глаза наполнились неподдельным, искренним удивлением. Люцифер коротко, хрипло рассмеялся, мягко качнув головой. В его глазах блеснули опасные, темные искры. — Ты мне льстишь, Уокер. В полумраке гостиной глаза Вики блеснули лукавым, пьянящим огнем. Она закусила припухшую губу и, дразня, медленно провела стопой по его напряженному бедру, скользя всё выше, вдоль стальных мышц живота, пока её пальцы не коснулись его груди, тяжело вздымающейся от прерывистого дыхания. Это был вызов, и Люцифер принял его мгновенно. Он ловко перехватил её ногу, оставляя дорожку невесомых, обжигающих поцелуев на её икрах. Вики грациозно, по-кошачьи прогнулась в спине, неосознанно скользя руками по своей талии и бедрам, сводя его этим откровенным зрелищем с ума. Люцифер властно отвел её ногу в сторону, вновь нависая над ней всей своей внушительной, обжигающей тяжестью. Он с жадностью припал к её острым ключицам, покрывая их влажными поцелуями, и зарылся носом в густую копну разметавшихся каштановых волос, вдыхая её аромат так, словно это был кислород. — Ты сводишь меня с ума, Уокер… — сбивчиво прошептал он прямо в изгиб её шеи. Руки Вики тут же заскользили по его массивной, покрытой легкой испариной спине. Она впивалась ногтями в его кожу, с отчаянием притягивая его еще ближе к себе. Её бедра нетерпеливо тянулись ему навстречу, безмолвно прося, требуя больше ласки. Тело Вики горело от невыплеснутого, туго затянутого напряжения, а голова невыносимо кружилась от коктейля из адреналина и абсолютного доверия к этому мужчине. Люцифер наклонился, упираясь лбом в её плечо. Его тяжелое, прерывистое дыхание обжигало ключицу, пока он медленно, мучительно дразняще прижался обжигающей твердостью к её чувствительному, пульсирующему входу. Вики протяжно, сладко застонала, до предела запрокидывая голову назад. Он намеренно мазнул по самой пульсирующей точке, размазывая её влагу, но всё еще отказываясь входить, намеренно дразня её и доводя до предела. — Люцифер… — выдохнула она сорванным голосом, не в силах больше выносить эту сладкую пытку. Он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Прекратив свои дразнящие скольжения, Люцифер позволил ей наконец почувствовать всю свою тяжесть и горячо, бескомпромиссно надавил на самое начало её узкой, влажной промежности. Он замер так на долгую секунду, заставляя мышцы Вики инстинктивно и жадно дрогнуть вокруг него. Она была натянута как струна в ожидании того момента, когда он наконец прорвет эту последнюю, сводящую с ума границу. Вики рвано выдохнула, её бедра сами собой оторвались от обивки дивана, инстинктивно подаваясь навстречу, всем её пылающим естеством умоляя о долгожданном проникновении. Протяжный, полный звенящей сладости стон Вики разорвал тишину гостиной, когда Люцифер плавно, до самого упора вошел в нее. Он мгновенно заглушил этот звук жадным, собственническим поцелуем, впитывая её стон своими губами. Под закрытыми веками Вики взорвались ослепительные мириады звезд, вытесняя остатки реальности. Её ногти до крови впились в его широкую спину, оставляя на разгоряченной коже длинные красные царапины. Она всем телом чувствовала, как Люцифер отчаянно сдерживает свою дикую, первобытную натуру, стараясь быть бережным, чтобы не раздавить её своим звериным напором. Но сейчас ей было катастрофически мало этой осторожности — она жаждала большего, жаждала его полной потери контроля. Тяжело дыша, она разорвала поцелуй и упрямо качнула бедрами ему навстречу, намеренно ломая его мучительно медленный, выверенный темп. — Не сдерживайся… — пролепетала она сквозь сбивчивое, прерывистое дыхание, глядя прямо в его глаза. — Я хочу тебя… тебя всего, без остатка. Эти слова сработали как спусковой крючок. Люцифер глухо зарычал. Одной рукой он до синяков стиснул её бедро, а второй жестко зарылся в густые волосы на затылке, намотав пряди на кулак и оттянув их до сладкой, будоражащей кровь боли. Он сделал первый резкий, сокрушительный толчок, выбивая из груди девушки новый, уже откровенно бесстыдный стон. Мужчина до предела запрокинул голову, сквозь стиснутые зубы зашипев от прошивающего всё тело удовольствия. Он чувствовал, как возбуждение стремительно, слишком быстро достигает критического предела от того, как жарко и узко она его принимала. — Дьявол, Вики… и как тут сдерживаться? — хрипло выдохнул он. Она сжималась вокруг него тугим, пульсирующим кольцом, пластично выгибаясь навстречу каждому толчку, пока он неумолимо наращивал темп, вбиваясь в нее с безжалостной страстью. Кожа обоих покрылась влажной, блестящей испариной. — Да… — едва слышно сорвалось с её искусанных губ. Вики до побеления костяшек вцепилась в обивку дивана, в отчаянии комкая дорогую ткань в дрожащих ладонях. Она крупно дрожала в его сильных руках, даже не пытаясь скрывать высоких, срывающихся стонов. И каждый этот сладкий звук отзывался в Люцифере мутящей рассудок, сокрушительной волной. Он скользнул влажной ладонью к её лицу, обводя большим пальцем контур её приоткрытых губ. Вики тут же инстинктивно поймала его палец, жадно захватывая его губами и чувственно обводя горячим языком. При этом она ни на секунду не отрывала своего расширенного, затуманенного похотью взгляда от его почерневших глаз. — Сколько же похоти скрывалось в таком прилежном психологе… — с легкой хрипотцой рассмеялся он. В этом глубоком смехе не было ни капли осуждения — только откровенное, животное и абсолютно восторженное удовольствие от того, как она раскрывалась под ним. Губы Вики с неохотой отпустили его палец, и Люцифер, не теряя ни секунды, скользнул рукой вниз. Он уверенно надавил на самую чувствительную, пульсирующую точку, на животном подсознании чувствуя и точно зная, как именно её извивающееся тело отзовется на эту новую волну обжигающей ласки. Высокий, надломленный вскрик сорвался с губ Вики, разорвав полумрак комнаты. Девушка мелко задрожала, инстинктивно и жадно сжимаясь вокруг него горячим, пульсирующим кольцом. Этот невероятно тесный отклик прошиб Люцифера насквозь, словно удар тока, выбивая из его груди глухой, рокочущий стон. Он подался вперед, вбиваясь до спазма, окончательно и безвозвратно теряя последние крупицы своего хваленого самоконтроля. Границы между ними стерлись: он кожей впитывал её нарастающее наслаждение, ощущая его так же остро, как своё собственное. От этого безумного, обжигающего слияния рассудок мутился, а реальность плыла перед глазами. Его пальцы безошибочно двигались по разгоряченной, скользкой от влаги коже, выверяя каждое нажатие, чтобы безжалостно удерживать её на самом краю блаженства. Тем временем его вторая ладонь уверенно и тяжело легла на её изящную шею. Пальцы сомкнулись, не перекрывая воздух и не причиняя боли, но этот собственнический, доминирующий жест не оставлял ни малейших сомнений в том, кто здесь диктует правила и кому она сейчас всецело принадлежит. Вики больше не могла и не хотела сопротивляться. Её сбитое дыхание превратилось в череду откровенных, бесстыдных стонов, которые срывались с зацелованных губ при каждом его рваном, сокрушительном толчке. Её тело превратилось в один сплошной огонь. Наконец, она выгнулась натянутой тетивой. Девушка забилась в его сильных руках, содрогаясь от мощной, ослепляющей волны оргазма, и сжалась вокруг него с такой невыносимо сладкой силой, что Люцифер хрипло, раскатисто зарычал. Он уткнулся влажным лицом в её разметавшиеся волосы, слегка усиливая властную хватку на её горле, и позволил первобытным инстинктам полностью завладеть своим телом. Сделав последний грубый и глубокий толчок, мужчина резко, на одном рваном выдохе покинул её лоно. Из его груди вырвался низкий, утробный рык разрядки, и в следующее мгновение горячие, тяжелые капли обильно окропили внутреннюю сторону её подрагивающего бедра. Люцифер еще какое-то время тяжело нависал над ней, опираясь на дрожащие руки. Он уткнулся влажным лбом в её лоб, закрыв глаза. Их сбивчивое, хриплое дыхание смешалось в одно целое, заполняя звенящую тишину гостиной. Обоим требовались эти секунды, чтобы просто попытаться отдышаться и осознать масштаб того безумия, которое только что между ними произошло. Наконец, мужчина приоткрыл глаза, бережно заправил влажную прядь за её ухо и оставил долгий, нежный поцелуй на её виске. — Я принесу воды, — прошептал он хрипло, неохотно отстраняясь. Наспех натянув штаны и даже не потрудившись их застегнуть, он скрылся в полумраке кухни. Оставшись одна, Вики судорожно выдохнула. Она нащупала сползший на пол кашемировый плед и плотно обмоталась им, поджав под себя колени и забившись в угол просторного дивана. В голове с оглушительным грохотом взрывались тысячи хаотичных мыслей. Адреналин медленно отступал, уступая место пульсирующему, обволакивающему чувству: еще никогда в своей жизни она не ощущала себя настолько пугающе счастливой. Настолько правильной и находящейся на своем месте. Но эйфория была недолговечной. Безжалостная реальность начала просачиваться сквозь туман страсти. Что теперь? Что делать со всем этим дальше? Стив, полиция, Призрак, её разрушенная до основания привычная жизнь… Взгляд Вики остекленел, потерявшись где-то в пустоте комнаты, а на лице отразились глубокая растерянность и тяжесть навалившихся последствий. Со стороны кухни послышались тихие шаги. Люцифер вернулся, держа в руке стакан с прохладной водой. Он шагнул к дивану, протягивая его ей, но внезапно замер на полушаге. Его рука словно окоченела в воздухе, когда он столкнулся с её отстраненным, полным смятения и растерянности взглядом. В груди Люцифера мгновенно, до звона в ушах похолодало. Словно кто-то невидимый просунул руку сквозь ребра и сжал его внутренности безжалостной ледяной хваткой. Всё его естество прошила парализующая мысль: она осознала. Она пришла в себя и поняла, с кем только что была. Весь его криминальный авторитет, вся стальная выдержка рассыпались в прах перед этим единственным взглядом. В его потемневших глазах поселилась такая концентрированная, обнаженная боль и горечь мгновенно растоптанных надежд, что воздух в комнате стал тяжелым. Ему казалось, что прямо сейчас, через секунду, она произнесет те самые слова, которые убьют его вернее ножа Призрака. Слова о том, что всё это было огромной ошибкой. Люцифер тяжело сглотнул, чувствуя, как горло сковало спазмом. — Вики… — глухо выдавил он из себя. В этом единственном слове сквозила такая уязвимость, что девушка невольно вздрогнула и сфокусировала на нём взгляд. Он опустился перед диваном на одно колено, даже не замечая, что вода из накренившегося стакана плеснула ему на пальцы. — Скажи, что не жалеешь, — его голос дрогнул, срываясь на отчаянный шепот. — Скажи, что это не было ошибкой. Он смотрел на нее снизу вверх с такой первобытной, обнаженной мольбой, будто прямо сейчас решалась его судьба. Будто от её ответа зависела вся его чертова жизнь. И в этот момент Вики кристально ясно поняла, что в её сердце больше нет места сомнениям. Она уже давно приняла это решение, задолго до того, как переступила порог его квартиры. Она медленно высвободила руку из-под пледа и накрыла его холодные, дрожащие пальцы своими, глядя прямо в его отчаянные глаза. — Не жалею, Люцифер, — её голос прозвучал тихо, но с непоколебимой, абсолютной уверенностью. — Я еще никогда в своей жизни ни о чем так не жалела… как о времени, которое мы потеряли вдали друг от друга. Это не ошибка. Люцифер шумно выдохнул, словно последние несколько минут находился под водой и только сейчас вынырнул на поверхность. Колоссальное облегчение смыло с его лица ледяную маску отчаяния. Он крепко сжал её ладонь в своей и прижался губами к её пальцам, целуя их с такой надрывной, обнаженной нежностью, от которой у Вики защемило сердце. — Я больше никогда тебя не отпущу. Даже не надейся, — прошептал он ей в самую кожу, обдавая горячим дыханием. Но уже в следующую секунду нежность в его глазах стремительно затопила непроницаемая, тяжелая тьма. Он медленно поднял голову, и его взгляд стал острым и бескомпромиссным. — Ты должна всё рассказать ему. Вики болезненно поморщилась и нервно поджала зацелованные губы. Радужный пузырь их уединения лопнул, впуская холодный воздух реальности. — Люцифер… я не знаю, как это сделать прямо сейчас, — голос девушки дрогнул. — У Стива недавно умер отец. Он раздавлен горем. Если я сейчас брошу его… второго такого удара подряд он просто не вынесет. Эта фраза подействовала как горящая спичка, брошенная в бочку с бензином. Люцифер резко, по-звериному вскочил на ноги. Стакан с водой с оглушительным стуком опустился на столешницу, чудом не разлетевшись вдребезги. — Я не буду ни с кем тебя делить! — прорычал он, и его глубокий голос громом отразился от стен пентхауса. Лицо мужчины исказила вспышка дикой, неконтролируемой, первобытной ярости. Желваки на скулах заходили ходуном, а темные глаза запылали черным, уничтожающим огнем ревности. Сама мысль о том, что она вернется в его дом, ляжет в чужую постель, что другой мужчина имеет на нее законное право, сводила его с ума, выкручивая внутренности наизнанку и превращая кровь в кислоту. Он мерил шагами пространство комнаты, напоминая разъяренного хищника, готового разорвать любого, кто посягнет на его территорию. Вики испуганно покрепче обняла колени, сильнее кутаясь в плед, и виновато опустила взгляд. — Дай мне немного времени, прошу тебя, — взмолилась она, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются непрошеные слезы. — Я и так чувствую себя чудовищно виноватой перед ним… — Виноватой?! — взорвался Люцифер, резко останавливаясь прямо перед ней. Его широкая грудь тяжело и часто вздымалась. — В чем ты виновата, черт возьми?! Мы не выбираем, кого любить, Вики! Он подался вперед, нависая над ней всей своей устрашающей фигурой. В этот момент в нем не осталось ни капли от заботливого мужчины — перед ней стоял безжалостный, опасный теневой делец, чья самая большая одержимость оказалась под угрозой. Его голос упал до ледяного, смертоносного тона, от которого воздух в комнате словно заледенел: — Слушай меня очень внимательно. Если этот правильный мальчик хоть одним гребаным пальцем к тебе прикоснется… я клянусь, я просто пристрелю его. Вышибу ему мозги без малейших колебаний, Вики, и ни одна живая душа меня не остановит. Грудь Люцифера разрывало от клокочущего внутри бешенства. Не в силах больше выносить этот разговор, он резко развернулся и отошел к огромному панорамному окну. Мужчина тяжело оперся обеими руками о холодное стекло, невидящим взглядом уставившись на серые утренние пейзажи города, и сжал челюсти так, что они едва не захрустели. Вики глубоко вздохнула. Страха перед его угрозой не было — только пронзительное, ясное понимание той отчаянной боли, которая им двигала. Она медленно поднялась с дивана, плотно придерживая на груди мягкий кашемировый плед, и бесшумно подошла к нему. Осторожно просунув руки под его локти, она крепко обняла его со спины и прижалась щекой к его разгоряченной, напряженной как камень коже между лопаток. — Я люблю тебя, Люцифер, — с абсолютной твердостью произнесла она, заставляя его мышцы мгновенно замереть под её руками. — И всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Люцифер медленно, преодолевая огромное внутреннее сопротивление, развернулся к ней. Его горячие ладони бережно легли на её щеки, заставляя Вики поднять голову. В его потемневшем, пронзительном взгляде больше не было ни ярости, ни ледяного холода — только абсолютная, обнаженная любовь и отчаянное, пульсирующее желание быть с ней во что бы то ни стало. Он смотрел на нее так, будто она была единственным источником света в его беспросветно темном мире. — Хорошо, — с видимым усилием выдавил он из себя, сдаваясь её мольбе. — Я дам тебе время, Вики. Но прошу тебя… умоляю. Если хоть что-то пойдет не так, если ты почувствуешь малейшую угрозу или он просто повысит на тебя голос — звони мне немедленно. Слышишь? В любую секунду. Вики с огромным облегчением выдохнула, крепче обвивая руками его торс, и уткнулась носом в его грудь. — Спасибо, — с бесконечной нежностью прошептала она. Сердце трепетало от переполнявших его чувств. Девушка приподнялась на носочках, придерживая сползающий плед, и сама потянулась к его искусанным губам. Люцифер не заставил себя ждать: он жадно перехватил инициативу, крепко прижимая её к себе, словно пытаясь вплавить её хрупкое тело в своё. Внутри него разливалось колоссальное облегчение. Она здесь. Она рядом с ним, в его руках. Она верит ему, несмотря на все улики и весь тот кошмар, что творится вокруг. И самое главное — она его любит. Только сейчас, чувствуя вкус её губ и жар её кожи, Люцифер в полной мере осознал, насколько чудовищно тяжело и мучительно было всё это время находиться рядом с ней, дышать с ней одним воздухом и не иметь права даже прикоснуться. Эта вынужденная дистанция, необходимость прятать свои чувства за маской равнодушия и едкого сарказма буквально доводила его до безумия, выжигая душу. Поцелуй стремительно терял свою нежность, становясь всё более развязным, глубоким и требовательным. Руки Люцифера скользнули по её спине, сминая мягкую ткань пледа, а дыхание снова стало прерывистым. Но Вики, найдя в себе остатки силы воли, мягко уперлась ладонями в его твердую грудь и неохотно отстранилась. — Так я точно никогда отсюда не уйду, — прошептала она с игривой улыбкой, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Люцифер нехотя выпустил её губы, но из объятий не отпустил, лишь крепче сомкнув руки на её талии. — А кто тебе сказал, что я вообще хочу, чтобы ты уходила? — с собственнической хрипотцой отозвался он, скользя взглядом по её разрумянившемуся лицу. Улыбка Вики медленно растаяла. Она грустно поджала губы, и в её глазах отразилась тяжесть реальности, от которой они прятались в стенах этого пентхауса. — Мне пора, Люцифер, — с горечью выдохнула она, отступая на полшага. — Правда пора. Они прощались мучительно долго, словно отрывая друг от друга куски собственной плоти. Каждое мгновение этой вынужденной разлуки казалось обоим неправильным, противоестественным. Когда Вики уже оделась и стояла в прихожей, Люцифер подошел к ней вплотную, поправляя воротник её пальто. Его движения были напряженными, а во взгляде снова поселилась мрачная тревога. — Будь предельно осторожна, Уокер, — его голос звучал строго, но в нем билась неприкрытая паника. — Призрак всё еще на свободе, и он ведет свою игру. Я места себе не нахожу от того, что ты сейчас выйдешь за эту дверь одна. Я просто не могу тебя потерять… Только не сейчас, когда я наконец-то тебя обрел. Вики ласково провела ладонью по его небритой щеке, запечатлевая в памяти его лицо. — Всё будет хорошо. Обещаю, — мягко ответила она, заставляя себя оборвать этот зрительный контакт. Она развернулась, толкнула тяжелую дверь и шагнула в длинный коридор, оставляя Люцифера одного в роскошной, но теперь снова оглушительно пустой квартире. Внутри у обоих щемило от тоски, но теперь их связывала невидимая, несокрушимая нить, разорвать которую не смог бы никто. Вики едва помнила, как добралась до дома. Оказавшись в до боли знакомой, безупречно правильной квартире, она скинула с себя одежду, чувствуя себя так, словно переступила порог чужого мира, и сразу же направилась в ванную. Встав под обжигающе горячие струи душа, она запрокинула голову, позволяя воде смывать с неё напряжение сумасшедшего утра. Закрывая глаза, Вики снова и снова прокручивала в памяти каждую секунду, проведенную в пентхаусе: вкус искусанных губ Люцифера, тяжесть его рук на своих бедрах, его хриплые, отчаянные признания. Тело до сих пор сладко ныло, храня фантомные следы его обжигающих прикосновений. Внутри разливалось теплое, пульсирующее счастье, которое она так долго себе запрещала. Но сквозь эту пьянящую эйфорию неумолимо пробивалась ледяная игла реальности. Предстоящий разговор со Стивом висел над ней дамокловым мечом. Вики с тяжелым вздохом прислонилась лбом к мокрому кафелю. Она отчетливо понимала, что ведет себя как трусиха, оттягивая неизбежное, но мысль о том, чтобы нанести этот сокрушительный удар человеку, недавно потерявшему отца, вызывала приступ тошноты. А еще был Призрак. Эта мысль ворвалась в сознание, заставив Вики резко открыть глаза и поежиться под горячей водой. Если маньяк — не Люцифер, то кто? Кто-то, кто досконально знает территорию Южных доков. Кто-то, кто знает о теневом бизнесе Люцифера и целенаправленно пытается его уничтожить. Внезапно на нее накатила удушающая, липкая волна паранойи. Разрозненные факты бились в голове, не желая складываться в единую картину, но интуиция кричала о том, что убийца где-то совсем рядом. Он дышит ей в затылок, дергая за ниточки в своей больной, извращенной игре. Выключив воду, Вики судорожно выдохнула, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце. Она насухо вытерлась, плотно запахнулась в мягкий махровый халат и вышла из ванной. В горле пересохло от нервного напряжения, и девушка направилась на кухню за стаканом холодной воды. Утренняя тишина квартиры казалась неестественной, звенящей. Поставив стакан на столешницу, Вики нагнулась и потянула на себя нижний, глубокий ящик кухонного гарнитура, чтобы достать свежее полотенце. Но вместо ткани на пол с глухим стуком вывалилось нечто иное. Вики замерла, опустив взгляд. У её босых ног лежали несколько нераспечатанных, объемных упаковок плотных медицинских перчаток. Она непонимающе нахмурилась. Мозг лихорадочно пытался найти этому логическое объяснение. Она точно их не покупала. Это были не те тонкие хозяйственные перчатки, которые обычно используют для уборки, а профессиональные, хирургические. Зачем они здесь? Откуда их столько в обычной домашней кухне? Ледяной холодок, зародившийся в затылке, стремительно пополз вдоль позвоночника, парализуя мышцы. Но её размышления прервались тихими шагами позади, а затем за её спиной раздался голос Стива. — Вики?