Питомец

Саймон не помнил толком, в какой именно момент он осознал, что привычному миру пришла полная жопа. Неприятности были обыденной для них вещью. Они были военными. А значит, должны были стоять в первой линии обороны между человечеством и всем тем пиздецом, который подсовывала ему судьба. Вот только на этот раз пиздец оказался совсем иного рода. Неотвратимым, как злой рок. И безжалостно-неизбежным. Прайс рассказывал им то, что сам смог узнать из коротких докладов и радиообменов с другими подразделениями. Что эпидемия вспыхнула из-за ошибки ученых, которые разрабатывали вакцину для создания суперсолдат. Подопытные должны были стать сильнее, выносливее, неуязвимее. Они и стали. Но в добавок к этому вырвавшийся из-под контроля вирус полностью разрушил их мозг, и они превратились в бестолковых чудовищ, движимых одним только инстинктом — пожирать себе подобных. Что они и сделали с успехом, разодрав в клочья своих создателей, разрушив лаборатории и свалив на свободу погружать мир в хаос. Райли посчастливилось столкнуться с гулями в одной из первых волн. Их отряд базировался неподалеку от первоначального очага заражения. Вирус распространялся со скоростью звука. Изначальный, примитивный его штамм, словно чума, поглощал города, страны и континенты. Вампиров тогда ещё не было. Никто даже подумать не мог, что вирус будет мутировать и дальше. А военные и вовсе много не думали, а просто пытались сдерживать распространение. Как могли. Как умели. Из последних сил помогали незараженным. Вывозили женщин, стариков и детей. Отбивались от обезумевших толп гулей, лезших на баррикады, словно одержимые. Да они и были одержимы. Голодом. Единственным чувством, что оставалось доступным их разрушенному мозгу. Саймон не мог понять, как это возможно. Как можно бросаться под пули, визжать, вопить, захлебываться кровью от пуль, пробивших легкие и всё остальное тело и продолжать упорно тянуться, ползти, пытаться ухватить зубами. Надеяться откусить хоть кусочек вожделенного мяса, даже корчась в предсмертной агонии. Это было страшно. Умирая продолжать думать только о голоде. И он считал, что это самое страшное, что могло случиться с человечеством. Пока сам не почувствовал кое-что гораздо ужаснее голода. Жажду. Выворачивающую изнутри. Оставляющую перед глазами вместо друзей только яркие пульсирующие пятна алой горячей крови, зовущей вкусить её. Осушить до донышка. Разорвать. Жажду, выжигающую все человеческое, что ещё оставалось в его израненной душе. Он понял тогда, что гули намного счастливее, чем то чудовище, которым он стал. Они по крайней мере не осознавали, что творили. Он осознал. Когда пришел в себя весь перепачканный кровью, тяжело дышащий и все ещё жаждущий... Даже после того, как досуха выпил всех своих друзей на своей бывшей базе, которая превратилась в пепелище на костях его разрушенных надежд. Соуп лежал бледный, как мел, на полу в коридоре, прямо возле оружейной. С разодранным в клочья горлом и безжизненными глазами. Газ чуть подальше. Лицом вниз. Густая вязкая лужа расплывалась под его телом из рваной раны на шее. Саймон помнил сквозь пелену жажды, как слизывал эту жидкость прямо вот так, с пола, языком, урча от удовольствия, как какой-то гребанный монструозный кот. Роуч. Арчер. Николай. Ройс. Скэркроу. Рокет. Прайс... Райли шагал через их лежащие вповалку трупы. Спотыкался. Падал. Вставал. Полз, размазывая по стенам и полу чужую кровь. Его захлестывала паника. Ужас. Отвращение к самому себе. И непрекращающаяся ни на секунду жажда. Он отчетливо понимал, что сделал бы это снова. Ещё. И ещё раз. Тысячу раз подряд. Лишь бы испить горячей желанной крови. Лишь бы заглушить черную дыру внутри, превращающую его в чудовище похуже чертовых гулей. И тогда он понял, что такие, как он, не должны существовать. Что он самая ужасная ошибочная ветвь человечества, которое он поклялся защищать когда-то. И понял, что он не хочет жить вот так. Помнить все, что он сделал, и мучиться чувством вины и ненависти к самому себе. Не знал только, как лучше всё это закончить. Поэтому просто бродил бездумно среди разрушенных зданий города, боясь натолкнуться на выживших, потому что знал, что не сможет сдержаться и выпьет. И одновременно с этим мечтал на них натолкнуться, потому что до ломоты в зубах хотел выпить. Каждого гребанного живого человека, которого смог бы найти. Никого не было. Все, кто мог, уже покинули города. А Райли остался. В одиночестве. В страданиях. В непрекращающейся агонии. Надеясь найти хоть какую-то, хоть самую слабую стаю гулей и быть сожранным ими. Чтобы это всё наконец прекратилось. Первый свой рассвет в качестве вампира он встретил на крыше высотной многоэтажки в центре города. Стоял на краю парапета, раскинув руки в стороны, смотрел вниз на серую полоску асфальта, на маленькие точки брошенных впопыхах убегающими людьми машин, и думал о том, получится ли разбиться насмерть, если он спрыгнет. Восходящее солнце слепило глаза, жгло сетчатку, Саймону было все равно. Он занес ногу над пропастью, представляя, как сделает шаг и полетит вниз. — Не получится, — внезапно раздался сзади женский голос. — Я пробовала. Кости сломаются, внутренности лопнут, боль адская. Но за пару суток срастется. Саймон обернулся. Чуть поодаль, почти у самого выхода на лестницу, в тени вентиляционного короба сидела, обхватив тощие колени руками, темноволосая девчонка в джинсах и майке, полностью пропитанных кровью. Он протер ладонью слезящиеся от солнца глаза. В его лучах сверкнули белые крепкие острые клыки, когда незнакомка ему улыбнулась. — Откуда знаешь... — Райли едва выдавил пару слов охрипшим от долгого молчания голосом и надсадно закашлялся. — Что я... другой?.. — Пахнешь не как добыча, — девчонка сморщила носик, будто от него и правда воняло, и он криво усмехнулся. — Непривлекательно в общем... Так чего прыгать надумал? Она вперилась в него неожиданно цепким и пристальным взглядом, а Призрак запнулся и посмотрел в пол, не зная, что сказать. О, знаешь, да выпотрошил тут на досуге всех своих друзей и решил, что неплохо бы еще полетать с крыши для полного счастья. Так что ли? В груди бушевало бескрайнее мучительное чувство вины вперемешку с какой-то тихой тлеющей злостью. Он вздернул голову и уставился прямо на нее шальными загнанными глазами. — А ты чего прыгала? Не из телевизора же узнала о том, что не сработает. — Мать с отцом выпила. А потом еще и младшего брата. Досуха, — невозмутимо призналась девчонка и добавила. — Меня Рейн зовут, а тебя? Райли моргнул ошарашенно. Она так спокойно сказала об этом, будто полностью смирилась и приняла то, что сделала. Будто вовсе не считала себя монстром или чем-то ужасным. Но нет же, раз пыталась покончить с собой после этого, значит, тоже мучилась... Значит... Значит, он был не один такой. Псих. Чудовище. Мерзость. Убийца. Значит, не только он стал... вот этим. И если она продолжала жить, может быть и он сможет найти причину... — Почему ты... — Саймон тяжело сглотнул и прикрыл ладонью глаза, проигнорировав ее вопрос о имени. — Почему решила, что нужно продолжать жить? — Ну кому-то же нужно, в мире и так дохуя смертей сейчас, — она вздохнула и поднялась на ноги. — Если передумаешь прыгать, у меня тут на третьем этаже квартира. Собираю пока припасы, хочу на север двинуть потом. — она пошагала к лестнице, засунув руки в карманы и беззаботно насвистывая, и уже у самой двери обернулась через плечо. — И если что, я с асфальта тебя отскребать не буду. Будешь ползать сам, пока кости не срастутся. Саймон смотрел ей вслед и впервые за все время, прошедшее с момента его обращения не думал о том, как приятно пахла свежая кровь и какой же вкусной она была, когда текла сплошным потоком из разодранных вен. И спустя полчаса он слез с парапета, спустился вниз и постучал в обшарпанную фанерную дверь скромной квартиры на третьем этаже. *** Рейн вдоволь насмотрелась на кислую морду Саймона, пока они обходили периметр аванпоста. Даже скрытое маской, его лицо выражало обиду и вселенскую скорбь. Было смешно. Она бы даже поржала, но знала, что тогда он вообще перестанет с ней разговаривать как минимум на неделю. А разговоры с ним и с Кроу, да еще постоянные заботы о Ноктисе, — это было то единственное, что удерживало её на плаву. Она прекрасно осознавала, что если бы не встретила тогда в умирающем Фредерике, штат Мэриленд, Призрака, то вряд ли бы сумела проделать весь этот путь и построить здесь их маленькую империю. Да, она вытащила тогда его из той боли, в которой он утопал. Но и он вытащил её, и дал уверенность, что даже таких, как они, в этом мире может ждать что-то хорошее. Поэтому Данмер не смеялась. Она понимала его. Их связывали запутанные отношения. Поначалу они трахались, как сумасшедшие, и думали, что это на всю жизнь. Потом как-то подостыли. Появились другие возможности, другие соблазны. Они были хищниками. Элитой. Зачем ограничивать себя одной только пиццей, если вокруг так много других вкусных блюд? Но Райли почему-то всё равно продолжал ревновать её к каждой новой игрушке. Ну идиот, ну что поделать. Оставалось только смириться, что она, скрепя сердце, и делала, закрывая глаза на его недовольное сопение. На проверку дозоров ушло около трёх часов. Если взглянуть на Ноктис сверху, он представлял из себя идеально ровный квадрат, окружённый двумя рядами толстых стен, с четырьмя внушительными башнями по углам. В башнях, а также возле северных и южных ворот круглосуточно дежурили отряды вампиров. Еще два расчета постоянно обходили стены по периметру. Проверяли укрепления, следили за порядком. Людей в охрану не допускали. Они находились здесь на позиции, больше смахивающей на добровольное рабство, и работали там, где вампиры не хотели. В теплицах, на стройке, в котельных. Убирали, ухаживали за животными, расчищали улицы и, конечно же, прислуживали своим новым хозяевам. В Ноктисе царил идеальный порядок, все функционировало, как отлаженный механизм, но Рейн всё равно предпочитала проверять всё лично каждый день. Райли ускакал по своим делам сразу же после обхода, одарив ее напоследок печальным взглядом, а Данмер вернулась к цитадели. Хотелось расслабиться уже и пожрать наконец. Можно даже нормальной еды, не крови. Вампиризм вампиризмом, а необходимость организма в обычной пище никто не отменял. Рейн вошла в здание и свернула налево к медблоку. Дверь в обитель Веги была открыта, теплый золотистый свет настольной лампы полукружием падал на темный мрамор пола. Пахло особым медикаментозным запахом и едва уловимой ноткой ванили — собственным ароматом их доктора. Данмер не стала входить в сам кабинет. Остановилась на пороге, засунув руки в карманы и прислонившись плечом к косяку. Вега сидела в кресле за столом и делала какие-то записи в толстом объемном журнале. Красивая, как и всегда, настолько, что дух захватывало. Соблазнительно стройная, с золотистыми волосами и яркими зелеными глазами, с пухлыми алыми губами и прямым носиком, на котором по привычке продолжала носить круглые очки, хоть на зрение, став вампиром, никто и не жаловался. Вирус успешно прокачивал все органы чувств своего носителя. Она заметила Рейн, подняла взгляд, улыбнулась, поправляя на груди белый халат, который носила во время работы поверх строгой серой юбки и такой же блузки. Данмер тоже в ответ приветливо растянула губы. — Как там новенькие? — спросила равнодушно. На самом деле, её сейчас интересовали не все новоприбывшие, а только один загадочный пленник. — Проверила? — Первичный осмотр провела. Анализы взяла, — Вега откинулась на спинку стула, повертела в тонких изящных пальцах ручку. — Кто-то конкретно интересует? — Да нет в принципе. Ты своё дело знаешь, уверена, что всё с ними в порядке. — Рейн пожала плечами. — Там здоровяк был. С тряпкой на лице. Наши его потрепали немного. — А, этот. Монстр из дедовых сказок, — Вега фыркнула и покачала головой. — Ушибы я ему обработала. Серьёзных травм нет. Он на меня так смотрел, как будто это я добыча, а он тут хищник. Интересный экземпляр. Продай его от греха. — Да щас, а в чём тогда веселье, — Рейн хохотнула коротко и оттолкнулась от косяка. — Пойду пожру. Задолбалась с Райли по стенам лазить. — Дурочка, — невозмутимо констатировала Вега за её спиной и вернулась к своим записям. А Данмер взбежала вверх по лестнице, приказала первой же встреченной служанке принести ей в спальню поесть и повернула к своему крылу. За дверью было тихо. Ну а чего она, собственно, ожидала? Что её новый питомец будет бесноваться и громить её комнату? Идиотом он точно не был, это она уже успела понять по тому, как держал себя на том осмотре. Рейн повернула тяжёлую латунную ручку и вошла в помещение. Прошагала пружинистыми плавными шагами, будто танцевала, к широкой внушительной кровати, застеленной чёрным чистым бельем, стоящей у окна. Потянулась всем телом, закинув руки за голову и уселась на матрас, слегка откинувшись назад и опершись ладонями позади себя. Посмотрела на свою свеженькую игрушку. Кёниг сидел в противоположном краю спальни прямо на полу, прислонившись габаритной спиной к окрашенной серой краской стене. Всё ещё голый. Всё ещё в своей странной тряпке. Но зато уже без следов крови и грязи на коже, видимо, Кроу сводил зверюшек помыться. Следил за ней немигающим хищным взглядом голубых глаз. Усмехался презрительно, в этом она была уверена, чувствовала эту усмешку нутром. Наглый, несломленный, уверенный в себе. Одна нога согнута в колене, руки расслабленно лежат на мускулистых волосатых бедрах. Непоколебимый, будто он был здесь хозяином положения. Даже несмотря на широкий кожаный ошейник, застегнутый вокруг его шеи, и массивную железную цепь, звенья которой змеились от него к крепкому стальному кольцу, вмурованному прямо в пол. Достаточно длинную, чтобы можно было встать и размяться, но недостаточно, чтобы отойти от стены дальше чем на метр и дотянуться до какого-либо предмета мебели. Рейн улыбнулась хищно и облизала губы. Голубые глаза напротив сузились в явном проявлении отвращения, и она почти рассмеялась. А её зверек был забавным. Ей нравилось. Дверь скрипнула, впуская в спальню служанку в скромном сером платье и с зачёсанными в гладкий пучок на затылке тёмными волосами. В руках девчонка держала поднос, уставленный тарелками. — Ваш ужин, госпожа, — сказала, покорно опустив голову. Рейн снисходительно кивнула. — Поставь на стол, Лили. Служанка прошла к круглому столу из полированного дерева, стоящему посреди комнаты, проворно расставила на нем принесенные блюда, косясь на громадину, прикованного к стене, расширенными от удивления глазами. Данмер понимающе усмехнулась. Ага, кто бы спорил, посмотреть там было на что. — Можешь идти, Лили, — отпустила девчонку, когда та застыла у стола, прижимая поднос к груди. Та поклонилась быстро и выскочила за дверь, а Рейн услышала пренебрежительное хмыканье из-под маски здоровяка и выгнула насмешливо бровь. — Что за презрение? — спросила, вставая с кровати. — Думаешь, ты чем-то лучше её? Не обольщайся, ты такой же питомец, даже хуже. Лили, по крайней мере, не сидит на цепи. Кёниг ожидаемо промолчал. Данмер прошла к столу, уселась на стул, закинув ногу на ногу. В тарелках лежало тушеное мясо, овощи, хлеб. Рядом пакет с донорской кровью. Дома она предпочитала пить напрямую из питомцев, но слуги все равно всегда приносили порции. На первом этаже цитадели было специально оборудованное помещение для хранения запасов. Все здоровые жители Ноктиса человеческого вида обязаны были регулярно сдавать кровь для нужд хозяев, и каждый вампир имел к ней доступ. Рейн совсем не нужно было, чтобы кто-то из подчиненных слетел с катушек от жажды и устроил в аванпосте кровавую резню. Это в других поселениях процветало подобное, у них же было цивилизованное сообщество. Ну со своими нюансами, конечно. Она улыбнулась, продолжая смотреть на Кёнига, поднесла пакет ко рту, вскрыла пластик клыком. Пряная, вкусная, сводящая с ума жидкость хлынула в горло. Она допила до конца, слизала языком с губ алые капли, жажда притихла, внутри по телу разлилось тепло и эйфория. Рейн откинулась на спинку стула непринужденно, отщипнула хлеба, прожевала задумчиво, откусила еще. Сладковато-соленый пшеничный вкус смешался на рецепторах с металлическими нотками крови. Так было намного лучше. В их нынешнем состоянии вся пища казалась пресной и несъедобной, если не смешивать её с эритроцитами и плазмой. Рейн спокойно поела, задумчиво глядя на здоровяка, который все так же оставался неподвижным, будто каменное изваяние. Даже мускул не дрогнул на идеальном теле. Только голубые глаза следили за каждым её движением, как у хищника в засаде, выслеживающего жертву. Наверняка ведь голодный, Кроу никогда не кормил зверушек во время перехода. Зато уже в поселении они становились примерными и послушными, в надежде выпросить кусочек хлеба. Этот точно просить не будет, Данмер понимала это отчетливо. Слишком гордый. Она утерла тыльной стороной ладони губы, цокнула языком, свалила остатки мяса и овощей в одну тарелку, нагнулась медленно и поставила на пол. Выпрямилась, улыбаясь язвительно и смотря в его глаза, и ступней подтолкнула миску к Кёнигу. Металлическая емкость со скрежетом проскользила по деревянному полу, остановилась у ног здоровяка. Тот даже и не взглянул вниз, продолжал пялиться на неё. — Ешь, зверек, — сказала Данмер издевательски и скрестила руки на груди. — Будь послушным мальчиком. Упрямый питомец с места не сдвинулся, пальцем не пошевелил, чтобы взять еду. Ну Рейн особо и не рассчитывала, даже разочаровалась бы, если бы взял. Поэтому она только довольно хмыкнула, встала со стула и снова лениво потянулась. — Ну как хочешь, — проронила небрежно, развернувшись к двери и бросив на него насмешливый взгляд через плечо. — Хозяйка скоро вернется. Не скучай, малыш. Развлекаться с новым питомцем, конечно, было весело, но рутинных дел никто не отменял. Нужно было сходить к Марлоу, проверить запасы топлива. И так на еду потратила больше времени, чем обычно. Здоровяк никуда не денется. И в том, что она его сломает, Рейн не сомневалась. Потому что точно не он был здесь вершиной пищевой цепи. *** Вега отодвинула в строну журнал, сняла очки, опустила их на столешницу и потерла переносицу пальцами. На коже осталась легкая вмятина от дужки, и она тихо фыркнула и покачала головой. Сама не понимала, почему продолжала их носить. Может быть потому же, почему Кроу искал в каждом заброшенном здании сигары. А Райли из любого рейда возвращался с алкоголем. Потому что эти мелочи хоть немного но связывали их с ими прежними, с теми, какими они были до... Ночь сегодня выдалась легкой и можно было заканчивать с работой. Осмотр новоприбывших не занял много времени, она быстро завела на каждого карту — старая привычка, еще из тех времён, когда она была простым хирургом и работала в клинике. Да и так было удобнее, сразу можно было освежить в памяти медицинскую историю каждого питомца, если возникала такая необходимость. Для Веги это было до сих пор дико. Называть их вот так. Питомцами, зверушками, едой. Она никогда не кичилась собственным превосходством и полученной вместе с геномом вампира вседозволенностью. Аналитический ум даже после апокалипсиса предпочитал заниматься наукой, а не развратом и развлечениями. Она проводила исследования. Пару раз даже просила Кроу привезти ей живого гуля для опытов, но Рейн запретила. А Веге было интересно. Почему примитивный штамм гулей обладал поразительной репликацией, обратно пропорциональной интеллекту носителя, а высшая элитная форма для успешной трансформации требовала критической массы, постоянного притока генетического материала от донора-вампира? Простыми словами, гулю, чтобы обратить человека в себе подобного достаточно было одного маленького укуса, ничтожной дозы слюны или крови, а вампир должен был практически заменить геном обращаемого своим, вводя собственную кровь в таком объеме, чтобы вирус успел переписать ДНК до того, как его иммунная система или штамм разрушат тело. Только тогда клетки могли принять новую прошивку. И это была крайне рискованная и затратная процедура, как для создателя, так и для обращаемого. На памяти Веги такое удалось провернуть только несколько раз. Один из них с Эйданом. Его брат Дамиан, в отличие от остальных вампиров в начале эпидемии не обезумел от жажды, не разорвал его в клочья, а, наоборот, сумел успешно защищать на протяжении нескольких лет, довести до Ноктиса и уже здесь обратить. Оба при этом чуть не умерли, но Эйдан все же стал вампиром. И это исключение только подтверждало правило. Элиты были малочисленны и не могли пополнять свои ряды так легко, как им хотелось бы. Поэтому Вега и занималась исследованиями так упорно. Брала образцы, проводила опыты. Надеялась найти ответы. Тестировала сыворотку, которую разработала на собственных ферментах регенерации, чтобы использовать её для лечения людей. Не из альтруизма. Хотя она и не считала представителей человеческого вида скотом и рабами, но они были ценным ресурсом для поселения. Их кровь обеспечивала выживание тем, кто был ей дорог, а Вега умела заботится о тех, кого любила. И делала это тем, что умела лучше всего — медициной. Что не мешало ей, впрочем, от всего этого чертовски сильно уставать. Она потянулась, как кошка, разминая затекшие мышцы. Скривилась, услышав от дверей голос Марлоу. Когда она только поселилась в Ноктисе, они встречались, и теперь этот идиот упорно надеялся как-нибудь всё вернуть к более близким отношениям. — Опять сидишь за своими журналами? — Марлоу, высокий симпатичный блондин в черной униформе, которую он носил, как глава службы безопасности поселения, подошел к ней со спины и опустил ладони на её плечи, массируя пальцами зажатые узлы мышц. — Выйди подыши воздухом. Хочешь, кого-нибудь из зверушек приведу, поедим вместе? — Спасибо, не надо, — Вега предпочитала пресекать все подобные подкаты сразу. Уходя — уходи, как говорится. Жаль, что некоторые представители мужского пола выбирали эту простую истину игнорировать. Но от массажа отмахиваться не стала, все же после долгого сидения скрюченной над столом это было приятно. — У меня полный холодильник образцов, я не голодная. — Ну свежая же всегда лучше. Тепленькая. Вкусная... — вкрадчиво протянул Марлоу, наклоняясь к её уху. — А твой новенький питомец, этот рыженький, как там его зовут, забыла, — Вега съязвила, зная, что намек на его периодически меняющиеся любовные интересы Марлоу заденет. Не ошиблась. Тот скривился и снова выпрямился, а она злорадно усмехнулась. — Не обидится, что ты пьешь из других? — Лиам знает свое место. — сухо процедил Марлоу. — Ну и отлично, — обрадовалась Вега, отцепила его ладони от своих плеч и встала со стула. — Пойду Эйдана проверю. Руку сломал на последнем рейде бедняга. — Заживет и так, — недовольно нахмурился Марлоу. — Конечно, но я же доктор или кто? — она развернулась и пошагала к двери, цокая каблуками по плитке. — Рейн тебе говорила уже, что мне нужно в Умбру съездить, посмотреть поставки медикаментов? — Говорила. Сам сопровожу. — Зачем главе службы безопасности сопровождать караван? Отправь кого-нибудь из парней. — Сам сопровожу, — повторил Марлоу твёрдо, и Вега закатила глаза. Похоже, придется смириться с тем, что сутки пути по дороге к Умбре ей предстояло провести в компании с бесячим бывшим. И почему даже став вампирами, люди так и не научились строить нормальные отношения и расставаться спокойно и без проблем? Наверное, всё-таки дело было не в генах, а во всеобщей человеческой глупости.