Питомец

Внешне Кёниг был абсолютно спокоен. Ледяная непробиваемая стена безмолвия и мрака. Внутри же всё в нем кипело от ярости. Время утекало, словно песок сквозь пальцы. Минуты нанизывались на нити часов, как тусклые тошнотворные бусины на канву гнилого ожерелья. Эмма была где-то там, в опасности, среди абсолютного зла. А он, вместо того, чтобы её искать, вынужден был сидеть на цепи у этой кровососущей мрази, вообразившей себя хозяйкой жизни. Тупая пизда. Бесящая его до дрожи. Он уже раз сто представил себе, как затягивает эту цепь на ее тонкой шейке. Всё сильнее, крепче, пока не услышит хруст костей, а её глаза не закатятся и не потускнеют. А потом, конечно, нужно будет отрезать голову. Чтобы мутировавшая мерзость не регенерировала и не ожила. Она вернулась уже перед самым рассветом, уставшая, но всё равно наглая. Кёниг сидел на том же месте, где и до того, как она ушла, не сдвинувшись ни на дюйм — спина прижата к стене, одно колено приподнято. Рейн Данмер. Мысленно он уже облил её бензином и чиркнул спичкой, отправляя в ад, прямиком туда, где ей и было самое место. Она специально делала это. Унижала его. Как и те ублюдки из его детства, которых он потом выловил по одному и превратил в инвалидов. Но он больше не был добычей. Не был терпилой и жертвой. Он сломал себя, перекроил, чтобы стать хищником, а теперь она думала, что сможет сломать его заново. Сюрприз, сучка. Вряд ли получится. Потому что, чем больше ты давишь на зверя, тем больше вероятность, что он перейдет из режима выживания в режим охоты. И тогда добычей станешь уже ты. Кёниг ухмыльнулся под маской и проследил глазами за тем, как темноволосый монстр с внешностью милой девчонки расслабленно ходит по комнате. Рейн, заметив его взгляд, только хмыкнула, позабавленная. К еде он не притронулся. Миска, которую она ему швырнула на пол, как собаке, так и стояла, не удостоенная королевским вниманием. На самом деле, ей не доставляло особого удовольствия мучить питомцев. Скорее, это была неизбежная необходимость, чем её внутренняя потребность. Плюс инстинкты вампира, которые побуждали доминировать и утверждать власть. Этот же представитель человеческой расы и вовсе был особенным. Как бриллиант, спрятавшийся среди навоза. Он не был серой массой, бессловесным скотом, готовым радостно вверить себя в руки хозяевам, чтобы получить взамен сытую безопасную жизнь. Он был лидером, способным доставить проблемы. А проблемы в цитадели ей были совсем не нужны. Поэтому его нужно было приручить. Любыми способами. И Данмер, выгнув бровь, насмешливо сказала: — Не хочешь есть, малыш? Ну я настаивать не буду. Без еды человек вполне комфортно может около двух недель прожить, — она растянула губы в улыбке, демонстрируя острые белые клыки, и присела на корточки перед сидящим на полу Кёнигом, впрочем, не приближаясь слишком сильно, всего метрах в двух от его тела. — А водички хочешь, а? — спросила и заметила, как слегка напряглись его плечи. Неуловимое обычному глазу движение, но для неё очевидное. Она знала, что он хочет. Кроу не давал пленным еды и воды, а значит, здоровяк не пил как минимум сутки. — Без жидкости сдохнешь гораздо быстрее, чем без пищи, да? Даже такой громила, как ты. Рейн поднялась на ноги, дошла до стола плавной пружинящей походкой, взяла стоящую там бутылку с водой, медленно открутила крышку и преднамеренно подчёркнуто с наслаждением отпила. Кёниг продолжал сидеть, как неподвижная статуя, только пальцы непроизвольно сжались в кулаки. И Данмер ухмыльнулась еще шире, поставив бутылку обратно на стол. — Ты подумай о своём поведении, малыш, — сказала, закинув руки за голову и лениво потянувшись. — А я пойду искупаюсь. Провонялась в подворотнях. Кёниг едва удержался от того, чтобы закатить глаза. В груди тлела ядовитая злость. Пить он и правда хотел, причём сильно. Она знала это и делала всё специально, чтобы добиться реакции. Вот только за свою жизнь он сталкивался и с чем-то похуже, чем жажда, чтобы как-то слишком остро реагировать на временные неудобства. Он ей живым нужен, не мёртвым, значит и напоит сама, и заботиться будет, как бы не выпендривалась сейчас. А боли он не боялся, в этом мире бывали вещи и пострашнее боли. К злости мгновенно примешалось раздражение, когда увидел, как сучка начала раздеваться. Прямо здесь, прямо при нём, совершенно не стесняясь. Ей это, похоже, даже нравилось. Она нарочито показушно прогнулась в спине, спуская по стройным ногам кожаные штаны. По красивым ногам, очень даже искушающим, Кёниг бы это признал. Если бы только эти замашки порнозвезды мелкого пошиба не бесили его до колик. Но он продолжал смотреть. Рейн отшвырнула в сторону брюки движением ноги. Не торопясь одну за другой расстегнула пуговицы на рубашке и позволила ей соскользнуть с плеч по рукам на пол. Лифчиков она не носила, а вот кружевные трусики, зацепив большими пальцами за пояс, стащила, вызывающе соблазнительно двигая бедрами, и бросила прямо здоровяку в лицо. Белый комочек ткани врезался в его черную тряпку возле прорезей для глаз, сполз вниз. Кёниг проследил за ним взглядом, и Данмер весело фыркнула. — Приятно пахну? — спросила, склонив голову к плечу. Вела себя, как малолетка без мозгов, которой всё происходящее кажется просто смешной игрой. И этим хорошо так выводила его из себя. Кёниг выдохнул резко от раздражения, и она снова фыркнула. — Будешь вести себя хорошо, разрешу понюхать непосредственно вагину. И не только понюхать. Хохотнув напоследок, она скрылась за дальней дверью, ведущей, как он понял, в ванную. Кёниг посмотрел ей вслед. Стройные бледные бедра покачивались в такт шагам, упругие округлые ягодицы заманчиво подпрыгивали. Он зло и шумно вздохнул, сжимая руки в кулаки. Бесящая мелкая дрянь. У него пальцы сводило от желания сжать их на её шее. И желание это не поутихло даже за то время, пока она плескалась в душе. Он отчетливо слышал шелест капель воды, шум её движений. Хорошо устроились кровососы, с комфортом. Не то, что люди, которым приходилось неделями не мыться в человеческих убогих поселениях, лишённых элементарных удобств, или полоскаться в реках и ручьях, рискуя нарваться на бродячего гуля. Рейн вышла из ванной по прежнему голая. Чувство стыда, как и базовые правила приличия, в ней, похоже, с успехом атрофировались. Кёниг понаблюдал за тем, как капли влаги скатывались вниз по молочно-белой коже, как соблазнительно подпрыгивала её аккуратная спелая грудь, пока она, нагнувшись в поясе, вытирала большим махровым серым полотенцем волосы, свесившиеся длинными прядями прямо к полу. И сказал, усмехнувшись криво, когда она застыла в движении, заслышав его голос — кровососка явно не ожидала от него такой быстрой капитуляции. — Я подумал о своём поведении... госпожа. Рейн медленно выпрямилась. Чёрные мокрые локоны облепили её тело, делая кожу на контрасте ещё более бледной. Взгляд карих глаз вперился в него, изучая, препарируя, как лягушку под микроскопом. Губы искривились в хищной ухмылке, и она облизнула нижнюю, задержав кончик языка на клыках. — Ну надо же... Питомец умеет разговаривать, — протянула язвительно, отбросила полотенце на комод и сделала шаг к нему. — И что же ты там надумал, малыш? Кёниг скривился, благо под маской она не могла этого видеть. Нахальная тварь. Малыш. Он был больше неё раза в два точно, а она продолжала себя вести так, будто он был всего лишь пылью у её ног. — Надумал, что хочу вам угодить, — сказал и посмотрел ей в глаза. Прямо, честно, заискивающе. Как настоящий щеночек. Ей понравилось. Рейн подошла ещё ближе. Остановилась прямо перед ним. Холодное совершенное тело, прекрасное в своей смертоносности. Она приподняла его подбородок пальцами, заставляя глядеть на неё снизу вверх. И он глядел, как преданный пёсик. — Что мне сделать, госпожа? Вы хотите крови? Может быть, моего члена? Его рука поднялась осторожно, неторопливо, будто спрашивая разрешения. Подушечки пальцев, такие горячие по сравнению с её собственным телом, такие живые, легко прикоснулись к её ноге чуть выше колена. Провели по гладкой коже сбоку, вверх по бедру. Данмер улыбнулась, не останавливая. Кёниг погладил изгиб талии, сдвинулся ближе, ерзая задницей по полу. Она теперь стояла между его ног. Он наклонился вперёд, потерся носом о впалый живот, ткань маски защекотала её кожу, и он увидел, как вокруг её пупка собрались мурашки. — Ты же хочешь? — выдохнул, сжимая уже обе ладони на её ягодицах. Она даже не сопротивлялась, когда он дернул её вниз, уложил на пол, подмял под себя, накрыл её маленькое холодное тело своим огромным и горячим. Цепь звякнула, когда прижал голову к её шее, прошептал неразборчиво, приглушенно из-за ткани. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Я могу так, что тебе понравится. Жёстко, грубо и быстро. Или нежно и медленно. Как захочешь. Я буду очень хорошим мальчиком. Хочешь, чтобы я тебя порадовал? Вставил в тебя свой член? Она выгнулась под ним, раздвигая бедра. Кёниг огладил руками тонкую талию, смял ими приятную на ощупь грудь с твердыми торчащими сосками. Она великолепно ощущалась под ним, даже если и была кровососущей мразью. Её мягкие изгибы идеально вписывались в его твердые мышцы, и если бы они продолжили, он бы дал гарантию, что у него точно встанет на неё. Но Кёниг проверять эту теорию не собирался, сместился резко вниз, навалился на Рейн всем весом и быстрым движением рук попытался обернуть вокруг её шеи цепь. Напасть на вампира было довольно легко, если они не были готовы. Долбанные кровососы были быстрыми, с ускоренной реакцией, да. Но он уже убивал нескольких и знал прекрасно, что они, возможно, и сильны, но точно не непобедимы. Поэтому был полностью уверен в своих возможностях. Чего он точно не ожидал, так это того, что эта, выглядящая как слабая, тощая малолетка девка окажется настолько впечатляющим противником. Он даже не смог уловить толком её движений. Её тело превратилось в смазанное пятно. Вихрь скорости, не доступный обычному человеческому зрению. Она извернулась, гибкая и пластичная, как змея, выскользнула из-под его тела. Кёниг не успел осознать, когда его ладони вместо её округлостей ухватили воздух, а долбанная вампирша уже сидела верхом на его спине и цепь затягивалась на его шее. Так крепко, что дышать стало проблематично. Он зарычал от ярости, что вспыхнула в нем так ярко, будто кто-то бензина плеснул в костёр. Попробовал стряхнуть её с себя, приподнялся на четвереньки, но чёртова сука только накрутила цепь ещё сильнее на руку под локтем, для лучшего упора, другой острый локоть надавил прямо между его лопаток и пришпилил обратно к полу, как беспомощную бабочку в её собственной экспозиции. Он распластался на холодных досках. Железные звенья впились в гортань, травмируя кожу до крови. Кёниг захрипел, уперся ладонями в паркет, мощные бицепсы забугрились под кожей. Он напрягся на пределе, пробуя выпрямиться, но пальцы только скользили на гладком дереве, вампирша же не сдвинулась и на дюйм. Он не был слабаком, скорее совсем наоборот. Он был тренированным, выносливым. Но эта клыкастая дрянь била его по всем параметрам, даже если и была на вид, как дохлая мышь. И он понял, что проиграл. — Думаешь, самый умный, малыш? — Рейн зашипела ему на ухо голосом, давшим бы фору и кислоте по едкости. Голые сиськи вжались в его спину, когда она нагнулась над ним, и Кёниг трепыхнулся от омерзения и презрительно рыкнул. Вернее, попытался. Передавленное горло отказывалось издавать какие-либо членораздельные звуки. — Думаешь, можешь тягаться со мной? Я таких как ты ещё в начале обращения на хую вертела. И твой хуй мне ни с какого боку не тарахтел. Вставить его в меня — это привилегия, это нужно заслужить. Ты же пока успешно набираешь очки только в пользу кастрации. Знаешь, какими послушными становятся зверушки, когда им яйца отрезать, а? Хочешь попробовать? Она слегка ослабила давление цепи на шею. Кёниг со свистом втянул воздух в начинавшие уже болеть легкие. — Нет, — просипел тихо, едва можно было разобрать слова. Хоть его и корёжило от злости, но дураком он никогда не был, знал, когда лучше отступить и перегруппироваться. — Не хочу. — Как послушно внезапно, — Рейн удовлетворенно хмыкнула, отпустила цепь окончательно и легким движением спрыгнула с его спины. Кёниг остался лежать на полу, опираясь о него руками и тяжело, надсадно дыша. Широкая грудная клетка ходила ходуном, накачивая кровь кислородом. В горле першило, перед глазами чёрные точки плясали, откашливаться он не стал, и так уже достаточно жалко выглядел. — Думай в следующий раз лучше, прежде чем делать глупости. А то и правда останешься без яиц. Она отошла от него к столу, пальцами обеих рук прочесала волосы ото лба к затылку, откинула их за спину. Взбудораженные его неповиновением и нападением инстинкты выли и требовали вернуться, впиться клыками, разодрать, поставить на место. Она знала, что он собирался сделать даже до того, как он заговорил. Чуяла глубинным ощущением опасности, которое за годы в новой ипостаси отточилось до совершенства. И всё равно это не помогало сейчас ей в том, чтобы хотя бы с трудом сдерживаться. Внутренний хищник с ума сошёл, требуя крови. Чёртов питомец. Давно кому-то не удавалось так её завести. Рейн шумно выдохнула, за спиной зазвенела цепь, послышался шорох большого тела. Она оглянулась через плечо, здоровяк наконец поднялся с пола и опять уселся у стены. Из-под чёрной тряпки по широкой груди змеились тонкие дорожки крови — звенья всё-таки повредили его шею. Данмер вздохнула, вышла за дверь, как была голой, и позвала прислугу. Через несколько минут в спальню робко протиснулась Лили в форменном сером платье и с корзинкой в руках. В корзинке были ватные диски, пластыри и антисептик. — Ты такой буйный, к вампирам агрессивный, — Рейн сказала уже более ровно, постепенно успокоившись, и уселась на стул посреди комнаты. — Надеюсь, своих соплеменников не будешь пытаться душить? Ты смотри, Лили хорошая девочка, зла никому не делала. Но если задушишь, я особо не расстроюсь, у меня ещё есть. Кёниг привычно промолчал. Видимо весь свой запас слов в этом месяце потратил на неудавшуюся попытку усыпления её бдительности. Данмер откинулась на спинку стула, умостив лодыжку одной ноги на колене другой и махнула рукой служанке. Та, с опущенными плечами и поникшей головой, словно на казнь шла, робко приблизилась к Кёнигу. Огромные, как у олененка, и наполненные страхом глаза посмотрели в его собственные. Она тяжело и часто дышала и едва ли не тряслась, корзинка ходуном ходила в её цепкой от перепуга хватке. Кёниг тихо фыркнул и отвернулся. Таких вот, которые служили вампирам, продавались за кусок хлеба и торговали собой, он презирал на уровне с кровососами. Но не убивать же и правда девку, которая просто хотела помочь, тем более делала она это тоже не по своей собственной воле, а выполняя приказы наглой сучки, что следила сейчас за ним довольным взглядом. Поэтому Кёниг шевелиться не стал. Лили, дрожа всем телом, опустилась возле него на колени, поставила корзинку на пол. Нерешительно протянула руку к ткани, закрывающей лицо, приподняла аккуратно, открывая кровоточащие повреждения на коже. Кёниг зыркнул на неё волком, и она мгновенно отпрянула, опустившись задницей на пятки. — Я... Я не буду снимать, только сдвину немного... — проблеяла запинающимся голосом, безошибочно уловив угрожающий посыл в льдистых глазах. — Ссадины открыть... Кёниг резко выдохнул. Девка, осмелев, нанесла на вату щиплющую жидкость и уже более уверенно стала стирать с его кожи кровь и обрабатывать небольшие ранки, змеящиеся вокруг шеи, как фантасмагоричное ожерелье. Ну или ошейник, это кому как нравится. Как будто ему совершенно реального не хватало, обвивающего сейчас его горло на уровне кадыка. Закончив с обеззараживанием, Лили аккуратно наклеила на самые большие ссадины пластырь и обернулась к Рейн, склонив почтительно голову. Та задумчиво посмотрела на служанку, застывшую в позе покорности, а потом подняла глаза к Кёнигу. — Знаешь, я тут подумала о твоих словах, — сказала размеренно, наблюдая, как светло-голубой лёд его радужек темнеет с каждым произнесённым ею словом. — О том, что ты так хочешь мне угодить. Своим членом. Мои губы для твоего хуя, конечно, слишком шикарны. А вот её вполне сойдут. Лили застыла, как снежное изваяние, только руки, сложенные на коленях, затряслись ещё сильнее. Кёниг же недоверчиво хмыкнул. Долбанная вампирша, видимо, совсем рехнулась, если думала, что он будет добровольно в этом участвовать. Отшвырнуть эту испуганную мышку было бы гораздо проще, чем клыкастую дрянь, и он сделал бы это, даже не поморщившись. Но Данмер, будто прочитав его мысли, добавила: — Будешь трепыхаться, малыш, я ей прямо на твоих глазах глотку вырву. И выпью досуха. Выбирай, что для тебя важнее. Твоя гордость, — она презрительно усмехнулась. — Или жизнь девчонки. Лили, приступай. — Госпожа! — служанка вскинулась, посмотрела на Данмер с надеждой. Этого огромного страшного мужика с жуткой тряпкой на лице и с бицепсами больше, чем её голова, она боялась до икоты. Но свою хозяйку боялась, конечно, сильнее. Поэтому единственное, что могла сделать, это просить, надеясь на то, что Рейн сжалится. — Пожалуйста... Рейн, естественно, не сжалилась. Потерла скучающе ладонью лицо и сказала, не повышая голоса, но таким тоном, от которого кровь стыла в жилах: — Соси, Лили. И не заставляй меня повторять дважды. — Ты ебанутая? — Кёниг протянул хрипло, горло всё ещё саднило, слова с трудом проталкивались через него. На минуту ему даже стало смешно, на смену веселью тут же пришла ещё более яркая, чем до этого, ненависть. — Думаешь, можешь спаривать нас, как домашних животных? У меня по заказу не встанет, конченая ты тварь. — Ну вот и посмотрим, встанет или нет, — Рейн выдала спокойно. — Знаешь, мне обидно будет, если мой новый питомец — импотент. И ухмыльнулась издевательски. Блядь. Ебаная блядь. Кёниг сверлил её враждебным взглядом. И если бы взгляды могли убивать, сучка бы сдохла в ту же секунду. Прикосновение холодных дрожащих ладоней к его бедрам чуть повыше коленей заставило его перевести фокус внимания вниз. Сгорбленная фигурка Лили застыла над его пахом. Тонкие пальчики несмело погладили кожу, путаясь в светлых жёстких волосках. Она тяжело дышала, явно нервничая, сквозь ткань платья отчетливо проступали позвонки на спине и острые лопатки, ничего общего с аппетитными изгибами чёртовой вампирши. Кёниг посмотрел на её лицо с раскрасневшимися щеками, обрамленное темными волосками, выбившимися из строгого пучка на затылке. На приоткрытые губы, на опущенные глаза. Жалкая. Никчёмная дура, собирающаяся сосать незнакомцу, потому что так хозяйка приказала. Он оскалился, приподнимая верхнюю губу в глухом рычании, и отдёрнулся от её прикосновения. — Не лезь, — процедил угрожающе. Девчонка подняла подбородок, и он утонул в огромных серых глазах, сейчас казавшихся почти прозрачными из-за готовящихся пролиться из них слёз. — Пожалуйста... — она залепетала сбивчиво, придвинулась ближе, заглядывая ему в глаза заискивающе, не зная, на что надеялась. На жалость, на помощь, на снисхождение ли? — Пожалуйста, я не хочу умирать... Пожалуйста... Кёниг зашипел от беспомощности. Выругался от души на немецком. Откинул голову назад, впечатался затылком в стену. Стук утонул в шорохе платья Лили, которая ерзала, подползая ближе. Он закрыл глаза и выматерился ещё раз. А чувствительную плоть члена уже обожгло горячим дыханием. Головки коснулись влажные мягкие губы. Он не хотел этого. Он был зол, взбешён. Мозги наотрез отказывались в этом участвовать. Это было насилие в чистом виде. Мерзкая кровососка хотела его унизить. Показать ему его место. Показать, что она здесь всё контролирует. Даже это. Даже его возбуждение. Показать, что он не более, чем её вещь, игрушка. Не имеющая свободной воли и права выбора. Всё его существо противилось этому. Но тело уже реагировало, даже если сам он и не хотел. Физиология безжалостная штука. Мужской репродуктивной системе всё равно, при каких обстоятельствах происходит стимуляция. Главное, что она происходит в нужных местах. А трусливая мышь, которая сейчас ему сосала, несмотря на невзрачный вид, отлично знала своё дело. Её губы уже вовсю скользили по начинающему твердеть члену. Одной ладонью она уперлась в его бедро для устойчивости, другой обхватила яйца и мягко их сжимала. Кёниг напрягся, пытаясь успокоиться, остановить этот процесс. Но от паха волнами жара уже разливалось по телу возбуждение. Член окончательно встал, и девчонка тут же профессионально заглотила его полностью. Тесные стенки её горла обжали ствол, удовольствие шарахнуло прямо в голову. Причём и в ту, что внизу, и в верхнюю. Кёниг невольно застонал сквозь зубы и выругался в третий раз, проталкивая маты между частыми рваными вдохами. Рейн невозмутимо продолжала сидеть на стуле и смотреть на то, как качается голова служанки над пахом её питомца. Пухлые губы до такой степени растянулись на толстом стволе, что Данмер казалось, будто вот при еще одном движении они просто треснут. Но Лили не обращала внимания на дискомфорт и старательно выполняла приказ хозяйки. Похоже, даже начав получать от этого удовольствие. Чего не скажешь о здоровяке. Нет, физически ему было хорошо, и Рейн это видела. Но даже сейчас он продолжал сопротивляться. Его тело застыло в напряжении, он старался сдерживаться. Получалось плохо. Она вычленила отстранённым взглядом, как вздрогнул его живот, как дернулся кадык прямо под полосой ошейника, когда он сглотнул, чтобы увлажнить пересохшее горло. Лили ускорилась, засосала усерднее, слюна из её рта уже сплошными потоками стекала на ствол Кёнига и его яйца. Комната наполнилась чавкающими, хлюпающими звуками и его тяжелым дыханием. Его пальцы скрючились на полу, ногти царапнули по доскам, и Кёниг кончил, пытаясь сдержать стон, что у него, впрочем, не слишком вышло. Лили же прилежно и тщательно облизала член от слюны и спермы, неловко поднялась на ноги и подхватила корзинку с пола. — Госпожа, — сказала, снова склонив голову. — Пошла вон, — Рейн отмахнулась от неё, как от надоедливой мошки, и девчонка поспешно выскочила за дверь. Данмер медленно поднялась со стула, взяла со стола бутылку воды и поставила её рядом с Кёнигом. — Хороший мальчик. Угодил хозяйке, — сказала, наблюдая с удовлетворением, как поднимает на неё взгляд. Не злой уже, не горящий бешенством как обычно, а просто... пустой. — Заслужил награду. Попей. А если будешь послушным и завтра, хозяйка тебя покормит. И может быть, приведёт для тебя ещё одну самочку. Она улыбнулась, вздохнула пресыщенно и улеглась на кровать. За окном алыми брызгами загорался рассвет. Пора было поспать. Благо за чёрными плотными шторами солнце не могло нарушить её покой. Рейн вытянулась на простынях и закрыла глаза. Кёниг же продолжал сидеть неподвижно несколько мгновений. Искры оргазма всё ещё кололи кожу изнутри. В мыслях же разливалась привычная уже ему, такая родная и знакомая, пустота. Он медленно поднял бутылку с пола, открутил крышку и осушил её до дна несколькими глотками. И если невинно посапывающая сейчас на кровати мразь думала, что одним минетом смогла превратить его в послушного питомца, то она ошибалась. Она только неосторожно раздразнила чудовище.