Питомец

Подвалы под казармами Ноктиса были мрачным местом. Рыжие кирпичные стены, покрытые чёрно-бурым склизким налетом плесени. Затхлая влажность, запах гнили, трубы под стенами и на потолке, капающие конденсатом. Тусклое мигающее освещение, не дающее рассмотреть ничего дальше собственного носа. Но вампирам и не нужно было что-то более яркое. Такая приглушенная тьма была комфортна для чувствительной сетчатки, заточенной под ночное видение. А люди сюда спускались очень редко. Так что менять что-либо в удручающей обстановке никто не видел особого смысла. Обычно здесь запирали клыкастых, которые по какой-то причине слетали с катушек. Такое бывало редко, но всё же случалось. У обращенных, испивших слишком много за раз, могли отказать тормоза из-за опьянения кровью. Или вампир вдруг встречал человека, кровь которого по каким-то причинам манила его, будто наркотик, и превращался в безмозглого зверя, ведомого одним лишь желанием осушить. Таких Рейн оставляла здесь на пару недель, чтобы посидели в тишине, подумали о жизни, пришли в себя. Для этих целей тут и было устроено что-то вроде камеры. В дальнем краю был угол, огороженный крепкой стальной решеткой. Толстые прутья были глубоко вмурованы в бетонный пол. Вырвать такие было бы очень проблематично даже для вампира в бешенстве. Да и Вега обычно колола им успокаивающие препараты, так что проблем никогда не возникало. Сейчас же перед решеткой собралась почти вся верхушка Ноктиса. Марлоу в неизменной чёрной униформе задумчиво чесал подбородок, Кроу в джинсах и кожанке жевал губами сигару, Райли в болотного цвета брюках-карго и сером лонгсливе стоял, скрестив руки на груди, и пялился на пленника. На этот раз в камере заперли не вампира-нарушителя, и даже не бедолагу человека, провинившегося чем-то перед хозяевами. За железными прутьями, отсвечивая в темноте бледной синюшной кожей, бездумно толкался из угла в угол гуль. — Странно, пиздец, — высказался Марлоу, прерывая гнетущую тишину, и сплюнул сквозь зубы. — Чё он вялый какой-то? Гуль и правда был нетипично спокойным. На вампиров они, конечно, реагировали не так остро, как на людей. Учуяв запах человека, гули буквально безумели и готовы были на всё, чтобы разорвать. Но и собратьями по вирусу, так сказать, никогда не были против полакомиться. А это значило, что они рычали, визжали, бросались вперед в попытке напасть, укусить. Этот же... просто ходил. Равнодушно, безэмоционально, время от времени поднимая безносую морду вверх и принюхиваясь, он скользил пустым белесым взглядом по тройке вампиров, расположившихся по ту сторону ограждения, без особого интереса и как-то печально и потерянно скулил. — Может, болеет чем-то? — предположил Кроу, вытащив сигару изо рта и покрутив её в пальцах. — Может, новый вирус какой-то, а? Гулей подтачивает, и они медленно чахнут. — Не говори ерунды, — скривился Саймон, но абсурдность ситуации и ему действовала на нервы. Всё, что выбивалось из нормы, никогда не приводило ни к чему хорошему на его памяти. Уж эту истину он на своей шкуре хорошо усвоил. — Надо Вегу позвать. — А нихуя! — мгновенно ощетинился Марлоу, словно он разом предложил ему не только её привести, а и собственноручно в пасть долбанному гулю засунуть. — Почему не Рейн? — Да поостынь ты, — успокаивающе шагнул между ними Кроу, который всегда занимал роль своеобразного арбитра между вспыльчивыми товарищами. — Оба успокойтесь. Гоуст прав. Если Рейн позовём, она сразу гуля прикончит, а нам по шапке настучит. Пусть Вега посмотрит, она в этом больше разбирается. Или ты думаешь, что мы втроём её защитить не сможем от одного дохлого гниляка? — Ладно, блять, — неохотно выдавил Марлоу, отводя глаза от пристального взгляда Кроу. Почему-то этот рассудительный косматый медведь всегда заставлял других чувствовать себя провинившимися школьниками на ковре у директора. — Я её приведу. Но в клетку она не полезет. — Да без бе, — хмыкнул Райли, провожая взглядом его широкоплечую фигуру, удаляющуюся вверх по лестнице. — Защитник, мать его. — Любовь – штука такая, — согласно фыркнул сбоку Кроу и раскурил таки свою сигару, перебивая прелый душок мертвечины ощутимым ароматом дымка с нотками карамели и вишни. Саймон скривился. Иногда от предпочтений в куреве второго зама его блевать тянуло. Как и от вот таких завуалированных намёков. — Тебе ли не знать. — Что-то сказать хочешь? — Райли повернулся к Кроу, стоящему рядом с самодовольной рожей. — Так давай. — Да не. Смешно просто, как девки вами вертят. — Вот своя появится, тогда и узнаешь, смешно или нет, — отрезал Саймон, а долбоёб Кроу заржал, доводя его до тошноты ещё больше. Зарождающуюся перепалку прервал цокот каблуков по бетону. Они синхронно оглянулись через плечо. В полумрак подвала, сияя золотом волос и свежим опьяняющим запахом кожи и ванили, спускалась Вега. Как всегда в строгом сером костюме и белой блузке, с халатом поверх привычного аутфита. За её спиной маячил хмурый и недовольный Марлоу. — Что там, кого-то из гарнизона переклинило опять? — Вега спросила, останавливаясь перед двумя мощными телами, перекрывающими ей обзор на камеру. Посмотрела на них снизу вверх испытывающе. — Этот идиот мне не объяснил ничего толком. «Пошли, пошли». «Что-то покажу», — гнусаво перекривила она Марлоу, от чего тот закатил глаза, а Кроу и Райли дружно заржали. — Я уже думала, что он меня сюда заманивает, чтобы домогаться. — Детка, если бы я хотел домогаться, выбрал бы место получше, — раздражённо процедил Марлоу. Двое остальных же наконец расступились в стороны, и взгляду Веги открылась загородка. Она, расширив в удивлении и научном энтузиазме глаза, шагнула вперёд, будто завороженная. — О... Мальчики, вы привезли мне подопытного наконец? — протянула она восторженно. Обернулась на Марлоу, сверкая глазами. — За это я даже готова тебе дать. — Угомонись, женщина, — фыркнул Кроу, пока его товарищ, кажется, потерял дар речи и пялился на Вегу, как щеночек, которого поманили косточкой. — Это не подопытный, это что-то странное. Я патрулировал вечером вокруг аванпоста, а это чудо бродило неподалёку. Как будто отбилось от стаи, потерялось или что. На нас не реагировало, что-то высматривало. Какое-то то оно с прибабахом в общем. Не хорошо. Предчувствие у меня плохое. Ты бы посмотрела, как врач. Может оно больное? — Ну знаешь, — Вега вздохнула, покусав губы. — Все мы тут больные. Про вирус не забыл? Но ты прав, отсутствие типичной для вида реакции на внешние раздражители... Её слова прервались, потому что пребывавший до этого в прострации гуль неожиданно всё же отреагировал. Как только Вега приблизилась к решётке на расстояние около полуметра, лысое чудовище вдруг застыло, старательно принюхиваясь, а потом зашипело, ощерившись острыми зубами, и бросилось вперед. Железо заскрипело, когда синюшное голое тело со всей дури ударилось об ограждение. Гуль просунул сквозь прутья худые длинные лапы, засучил крючковатыми пальцами, пытаясь дотянуться к ней, ухватить за одежду. Вега мгновенно отскочила подальше. Райли с Кроу сместились, прикрывая её собой, а Марлоу и вовсе уцепил за руку повыше локтя и задвинул себе за спину. Бледное, костлявое лицо, обтянутое хрупкой, как пергамент кожей, печально скривилось, и гуль тихонько заскулил, словно у него отобрали что-то необычайно ценное. Вега тяжело дышала, выглядывая из-за плеч мужиков и смотря на то, как искривленные узловатые пальцы хватают воздух в тщетной попытке добраться до неё. — Какого хуя? — сглотнул Марлоу и бросил на неё быстрый встревоженный взгляд. — Почему он именно на тебя реагирует? — Вот именно. Какого хуя тут у вас происходит? — раздался от лестницы знакомый голос, заставивший всех четверых сразу же напрячься. — Почему мне доложили, что все мои замы тусуют в подвале, ещё и доктора с собой прихватили? Групповушка в интересной обстановке намечается? Рейн, в чёрных брюках и чёрной же блузке, с завязанными в хвост волосами спустилась по ступенькам. Руки в карманах, лицо недовольное. Сбоку тихо чертыхнулся Райли, Вега вздохнула, а Кроу смиренно покачал головой. — Ну всё. Нам пиздец, — сказал глубокомысленно. — Если что, сразу признаю. Я виноват. Остальные ни при чём. — Ну да, ну да, — Данмер хмыкнула, шагнула вперёд, с легкостью потеснила своей хрупкой фигуркой рослые тела мужиков, просочилась между ними и остановилась у решетки. Гуль внутри, потеряв обзор на Вегу, которую Марлоу по-прежнему закрывал собой, снова успокоился и бродил по камере, тихонько урча. — Покрывательство преступления. Сговор за спиной босса. Все хороши. Райли, напомни мне, я сколько раз особо акцентировала на том, что мне в Ноктисе гули не нужны? Это вам не Ашен, мать вашу. Хотите острых ощущений, я никого не держу. Скатертью дорожка в преступную столицу мира. — Чё я сразу? — буркнул Саймон, скрещивая руки на груди. — Мне что, нужно было Кроу задержать за это или что? — Как минимум, доложить мне, — Рейн припечатала, полоснув по нему недовольным взглядом. Райли хмыкнул, но опустил всё же конечности вдоль тела, меняя вызывающую позу на более нейтральную. — Но ты же у нас не стукач, да? — Так точно, хозяйка, — уже радостно заухмылялся тот. — И вообще, Кроу из лучших побуждений. Гуль странный. — Странный в чём? — Данмер перевела взгляд на Вегу. — То, что он вялый, я вижу. Почему он такой бракованный? — Он не бракованный, Рейн. Похоже, это какая-то неизвестная аномалия штамма, — запнулась Вега, пытаясь как-то структурировать свои мысли. — Примитивный Ghul strain — это, по сути, неконтролируемый аутоиммунный психоз. Обычно вирус вызывает токсический каскад, полностью подавляя лобные доли и вызывая реакцию нападения на любой раздражитель. Результат вы знаете, это бездумное пожирание всего подряд. Но этот экземпляр... Нейротоксическая реакция подавлена. По какой-то причине его центральная нервная система сумела сохранить низкоуровневую пассивность. Он не имеет цели, его мозг не генерирует агрессию, он лишь сохранил базовый инстинкт движения. — Но на тебя он реагирует, как я поняла. И что нам с этим со всем делать? — Данмер скривилась. К имеющимся проблемам добавлять и ещё какую-то аномалию очень не хотелось. — Нужно доложить в Ашен и в Умбру. Они там целую группу бывших учёных собрали. Разработки какие-то двигают, Грейвс рассказывал на последнем сборе. — Оставим гуля здесь, на карантине, — сказала Вега воодушевленно. — Мне нужно выяснить, что именно позволило его мозгу сопротивляться полному коллапсу. — Нет! — в голос вместе возразили Марлоу и Рейн. Первый из опасения за сохранность любимой женщины, вторая переживая за порядок в городе. Вега раздраженно нахмурилась, а Данмер продолжила, переключаясь на роль властной главы поселения, не терпящей возражений. — Ты не будешь держать тут гуля, неизвестно чем зараженного, неизвестно на что способного, и подвергать опасности Ноктис. Конец дискуссии. Марлоу, проводи Вегу к себе. Кроу, гуля убить и доложить об инциденте в Ашен. Райли, за мной. Дело есть. Райли, единственный из всей компании выглядящий вполне довольным этим решением, поперся за ней, чуть ли не насвистывая себе под нос. — Что за дело? — спросил небрежно, нависая сзади мускулистым телом и шумно дыша над ухом. — Вообще-то утро скоро. Спать пора. Я там себе девочку пригласил, чтоб согрела промозглым днём. — Подождёт твоя девочка, — Рейн подавила желание рассмеяться. Он серьезно думал её на ревность вызвать или что? К его девочкам она давно была равнодушна, как и в принципе к видовой полигамности всех вампиров. — Согреешь сначала меня. Райли поперхнулся воздухом от услышанного и ввалился следом за ней в её спальню. Данмер стрельнула взглядом в Кёнига, сидевшего на цепи у стены. Со времени того эпизода со служанкой он и вовсе превратился в какое-то бесчувственное молчаливое изваяние. Но хотя бы есть начал, не продолжал демонстративно голодать. И она предполагала, что этот бесящий питомец попросту наращивает силы и вынашивает какие-то коварные планы в своей голове. А это нужно было вовремя пресекать. К тому же, что-то в нём неуловимо изменилось. Рейн время от времени ловила на себе его пристальные взгляды, и теперь они были какими-то другими. Оценивающими что ли. Как будто он присматривался к ней, и ему нравилось то, что он видел. Но внешне он продолжал транслировать жгучую ненависть, жажду её убийства и ядовитое презрение. Ей было смешно. Малыш хотел убедить сам себя, что она его не интересует ни капли, и Данмер была намерена показать ему, как же сильно он ошибается. Уж влечение вампиры чувствовали на интуитивном уровне. Кровь, согретая похотью, пахла особенно приятно. И от Кёнига она ощущала именно это. — Рейн, ты конечно мне очень нравишься... — Райли хмыкнул и тоже покосился на здоровяка, прислонившегося к стене, от которого ощутимо веяло пренебрежением. — Но не гони, блять. Ты здесь хочешь? — Тебя что-то смущает? — выгнула бровь Данмер и начала расстегивать пуговицы на блузке. — Помнишь, как мы с тобой в Ашене? — Помню... — Саймон сглотнул пересохшим горлом, смотря на то, как дюйм за дюймом оголяется её кожа. Она дошла до низу и распахнула ткань в стороны, грудь с розовыми твердыми сосками слегка колыхнулась от движения. И он понял, что его верхние полушария окончательно отключились. Включились нижние. — Рейн, блять... — Раздевайся, Саймон, — Рейн изящно опустилась на край кровати, откинулась назад, оперлась руками позади себя и дразняще улыбнулась. — Медленно. Сбоку послышалось презрительное фырканье. Райли уже было на это насрать. С высокой горы наплевать на то, что этот бесящий его до дрожи ублюдок будет смотреть. И на то, что чёртова Рейн, по которой он так безбожно сох, похоже, решила использовать его для того, чтобы вывести на реакцию своего питомца. Член встал при виде её совершенного тела, раскинутого на кровати, и всё остальное стало неважным. Он помнил, какой нежной была её кожа под его пальцами, какой сладкой и вкусной она ощущалась под его языком. Райли знал, что трахнет её. Он бы никогда не отказался от такого, слишком прочно Рейн Данмер застряла у него в голове. И если она хотела устроить шоу, что ж, он готов был ей это шоу дать. Саймон ещё раз взглянул на прикованного цепью к стене Кёнига, и уголок его губ приподнялся в хищной улыбке. Пусть смотрит. Отличный способ продемонстрировать питомцу собственное превосходство и показать ему его место. Как раз где-то там внизу. На уровне дешёвого мусора. Райли развернулся к Данмер и стянул лонгслив через голову, играя на приглушенном, тусклом свету ночников рельефными мускулами. За ним последовали ботинки, брюки и боксеры. Рейн наблюдала за его движениями жадным, голодным взглядом. Он выпрямился, отбрасывая трусы в сторону, уже вставший член слегка покачивался в такт кровотоку, и она, опустив глаза вниз, облизнула губы. Райли был непростительно красив. Не такой, конечно, огромный и опасно-привлекательный, как здоровяк с тряпкой на лице. Но его тело было тренированным, поджарым и возбуждающе мужественным. Она выдохнула шумно через нос, посмотрела на его бледную кожу, покрытую темной вязью татуировок и паутиной шрамов, каждый из которых она изучила наизусть своими пальцами и языком ещё тогда, в начале всего этого пиздеца. На широкую грудную клетку, сужающуюся к бедрам, на сильные ноги и бугрящиеся узлами бицепсов предплечья. И сказала враз охрипшим голосом: — Иди сюда. На колени встань. Саймон усмехнулся и подчинился. Рейн любила доминировать в постели, и ему это нравилось. Потому что в конце концов она всегда разваливалась под ним от удовольствия, и тогда главным становился уже он. И мог делать с её телом всё, что хотел. Так что против небольшого подчинения вначале, придающего сексу пикантности, он не возражал. Шагнул вперед, к самой кровати, остановился между её широко разведенных ног и опустился на колени. Рейн лежала на спине, приподняв голову, и смотрела на него, тяжело дыша. Райли положил ладони на её бедра, огладил кожу через ткань брюк, хмыкнул на то, как сократились мышцы её живота от этого простого прикосновения, и улыбнулся краем губ. — Нравится, хозяйка? — спросил глухо, голос упал до низкого мурлыканья. — Да... — простонала Рейн и упала плашмя на кровать, закрывая глаза. — Сделай, как мне нравится... — Как прикажешь, хозяйка... Саймон споро расстегнул её штаны и стащил их вниз по её ногам вместе с трусиками. Нагнулся над раскинувшимся на матрасе телом, прошелся пальцами по тонкой талии вверх до ребер, вызывая мурашки от щекотки, поцеловал живот у пупка. Рейн вздрогнула и закинула стройные бедра ему на плечи. Райли, прерывисто дыша, придержал ладонями её ноги, проложил языком влажную горячую дорожку от пупка вниз, по лобку, и зарылся лицом в уже скользкие складки. Губы нашли клитор, втянули его в рот. Рейн выгнула спину и протяжно застонала от удовольствия. И Саймон удвоил усилия. Лизал, сосал, ласкал языком чувствительную вершину, скользил им между половых губ, проникал во влагалище. Тело Данмер затряслось от приближения оргазма. Она повернула голову, открыла глаза и посмотрела на Кёнига издевательски, выглядя при этом, как распутная дьяволица. Тот ответил привычным ледяным презрительным взглядом. Но сместился чуть в сторону, прикрывая бедром начавший вставать от разворачивающегося перед ним зрелища член. Рейн чуть не расхохоталась удовлетворенно, её глаза, сияющие самоуверенностью, так и говорили: «Нравится тебе? Знаю, что нравится. Смотри на то, чего сам не получишь». Его бесило это, злило до красных точек перед внутренним взором. Она делала это специально. Как и всё в принципе, чем она занималась. Демонстративно, с целью унизить, продавить, навязать эмоции. Чёртова кровососка. Кёниг не думал, что сможет ненавидеть её сильнее, чем уже было до этого после принудительного минета. Но внутри вместе с ненавистью неожиданно полоснуло и похотью. Вид её, так бесстыдно раскинувшейся на краю кровати, голой, в одной чёрной рубашке, совершенно не прикрывающей упругую грудь. С раздвинутыми ногами, между которыми язык другого мужика так тщательно её ублажал. Кёниг неожиданно поймал себя на мысли, что хотел бы быть на его месте. Удовлетворить сучку так основательно, чтобы орала и просила ещё. Чтобы умоляла о его члене. Чтобы могла соображать только одну вещь: он тут главный и он имеет её. Не она. Рейн простонала ещё раз, и Кёниг сжал кулаки у боков так сильно, что ногти впились в ладони. И когда она протяжно на надрыве заскулила, содрогаясь всем телом и кончая, единственной его связной мыслью, почти заглушенной бешеным буханьем крови в ушах, было сдержаться и не начать дрочить под звуки её развратных порочных стонов. Райли придержал извивающуюся Рейн за бедра, продолжая вылизывать её промежность и продляя оргазм. Потом резко встал и рывком перевернул её на живот. Данмер, уже обмякшая от удовольствия, не пыталась больше командовать или сопротивляться. Он подтащил её за талию к себе, заставив оттопырить попку вверх, опустился на неё, стянул рубашку с податливого тела, прижался грудью к покрытой испариной спине и одним толчком вошёл в тесное, горячее, такое мокрое и продолжающее мерно пульсировать от отголосков оргазма влагалище. Рейн вскрикнула от острой вспышки кайфа. Внутри всё было ещё слишком сенситивным, и его член, твердый, толстый, увитый выпуклыми, текстурированными венами, чувствовался невыносимо эффектно. Головка заскользила внутри, высекая искры из отзывчивых стенок. Райли задал размеренный темп, трахая её глубокими мощными толчками. Его лобок ударялся о её ягодицы, которые колыхались при каждом столкновении, с пошлыми шлепками. Он опёрся локтем возле её плеча, на другую руку намотал её волосы и оттянул голову Рейн назад, заставив её выгибать спину под диким углом и дышать открытым ртом от возбуждения. — Нравится, Рейн? — прошипел он ей на ухо, увеличивая скорость проникновения. Она проскулила что-то неразборчиво, и он опустил голову и укусил кожу у основания её шеи. — Нравится вот так? — Да... — она смогла всё же произнести на выдохе, захлебываясь стонами. — Да... Сильнее... Райли задолбил её жестче. Шлепки плоти об плоть и вульгарное хлюпанье влагалища стало громче, подпитываемое рычанием Саймона, всхлипываниями Данмер и частым шумным дыханием Кёнига. Он был заведен до предела. Дерзкая сучка елозила плоским животом по простыням, выпячивала задницу, между её ягодиц, как поршень, сновал напряжённый ствол кровососа, блестящий от её соков. Её груди подпрыгивали от каждого толчка, она ловила кайф и бросала на него нахальные, вызывающие взгляды. Наслаждалась стерва тем, как это всё влияло на него. А это влияло. Кёниг посмотрел на тонкую линию её шеи, выгнутую назад от того, как долбанный мудак натягивал её волосы. На то, как она ахнула, округлила приоткрытые губы, глаза её закатились в экстазе. Ненасытная дрянь кончила ещё раз. А следом за ней и этот урод, вжавшись тазом в её ягодицы и спуская внутрь. И Кёниг почувствовал, что ему даже дрочить не надо, он готов выплеснуть сперму просто как пубертатный подросток от одного только вида её трясущегося в оргазме тела. И мысленно проклял и её, и этот чертов город и долбанный апокалипсис, благодаря которому он попал во всё это дерьмо. Чертыхнувшись сквозь зубы, он откинул голову назад, стукнулся затылком об стену и закрыл глаза. Член болезненно пульсировал, требуя разрядки. Но глядеть и дальше на представление клыкастой сучки он был не намерен. Рейн, спустившись с небес и вдохнув наконец в себя воздуха, обмякла под Райли. Тело гудело от удовлетворения. В мозгах блаженное отупение и самодовольство. Пару оргазмов получила, расслабилась и заодно доказала высокомерному питомцу, что не такой уж он бесчувственный кремень, каким хотел казаться. Запах его желания она даже отсюда чувствовала. И член у него стоял до сих пор. Ночь, можно сказать, прошла не зря. Данмер спихнула с себя Саймона и растянулась на простынях поудобнее, всё так же на животе, но сдвинув одно колено выше и подтянув подушку под голову. Глаза слипались и хотелось просто вырубиться. Райли заботливо натянул на неё одеяло и поцеловал в плечо, прижавшись сбоку. — Мне уйти? — спросил едва слышно, шёпотом. — Нет. Тут спи. — она пробормотала уже сквозь сон и через пару секунд её утянуло в блаженную пустоту. Во тьме же спальни, уже начинающей светлеть по случаю нового дня, взгляды мужчин ненадолго встретились. Заносчивый и надменный Райли, поимевшего свою женщину на глазах у соперника. И полный неприкрытой враждебности и омерзения Кёнига. После чего комната наконец погрузилась в тишину. *** Вега злилась. Потому что ей пришлось изменить своему любимому сдержанному стилю и напялить на себя тёмно-синий комбинезон из плотной рип-стоп ткани с армирующей нитью и высокие ботинки на грубой подошве, а волосы заплести в косу. Смотрелась она как героиня какого-то низкосортного боевика и сама себе не нравилась. И вдобавок Марлоу, едущий с ней вместе в кузове закрытого бронированного хамви, не спускал с неё пристального взгляда. И вот чего пялился, спрашивается? Она же не экспонат в музее, чтобы её рассматривать, в конце концов. Бесил её этой своей навязчивостью. И что самое раздражающее, абсолютно никак не реагировал на то, что ей это очевидно не нравилось. Вега отвернула от него демонстративно голову, посмотрела через спинки сидений и плечистые фигуры сопровождающих вампиров в лобовое стекло на пустынную ленту уже разбитой дороги, вьющуюся меж высоких и мрачных холмов. Трассы ремонтировать было некому, таковы были реалии нынешнего мира. Асфальт постепенно трескался, приходил в негодность. Но лучше уж это, чем петлять вообще по бездорожью. Тем более это был самый короткий путь до Умбры. А Вега очень не любила проводить много времени вне стен аванпостов. Слишком опасно. Хоть Рейн и выделяла ей всегда отличный конвой. Да и Марлоу, даже если и выводил её из себя, был тоже сам по себе неплохой защитой. Они выехали из Ноктиса поздним вечером двумя машинами и тащились уже больше двенадцати часов. За это она ненавидела и Умбру тоже. Слишком далеко добираться. Но другого выхода не было. Только там находились единственные на всём материке уцелевшие лаборатории, в которых вампиры смогли наладить производство кое-каких медикаментов. Поэтому с неудобствами приходилось мириться. Ввиду плохого состояния шоссе передвигались они медленно, не больше сорока миль в час. Плюс непредвиденные задержки, вызванные столкновениями со стаями бродячих гулей. Иногда они перекрывали путь, и мужикам приходилось останавливаться и расчищать проезд. Так и набегали дополнительные часы. Вот и сейчас. Дорога впереди как раз делала резкий поворот между двумя нависшими скалами. Сквозь затонированное от солнца лобовое стекло пейзаж казался ещё более унылым, чем был на самом деле. Ломанные, изрезанные трещинами камни выглядели не серыми, а почти чёрными. Желтый, отливающий рыжиной песок представлялся почти бурым, цвета запекшейся крови. А группка гулей, выбредших наперерез автомобилям, и вовсе была какого-то отталкивающего трупно-сизого цвета. Водители синхронно притормозили. Из внедорожника, следующего прямо за ними, на асфальт выпрыгнуло четверо сосредоточенных, хмурых вампиров в униформах с автоматами наперевес. Они нацепили на переносицы солнечные очки, обошли хамви, в котором находились Вега и Марлоу и направились уверенной походкой к вынюхивающим что-то на дороге гулям. Вега вроде бы и не переживала сильно. Не в первый раз всё-таки. Она знала, что парни даже стрелять не станут, чтобы не привлекать слишком громкими звуками другие стаи, достанут просто из прикреплённых к поясу ножен мачете, изрубят долговязые тела, оттащат в сторону от трассы, и они смогут двинуться дальше. Но вопреки этому знанию внутри нарастала какая-то нервная дрожь. Тревожность она поспешила выместить на Марлоу, который сидел напротив в черных тактических штанах, куртке, застегнутой под горло и перчатках с обрезанными пальцами, и мечтательно щурился. — Может хватит пялиться?! — Вега взорвалась и повысила голос, вперившись ему прямо в глаза злым, недовольным взглядом. — Дыру скоро протрешь! — Детка, успокойся, — тот сказал примирительно, не желая развивать конфликт. Бросил только угрюмый взгляд на сидящих на передних сиденьях подчиненных, которые ощутимо напряглись, предчувствуя ссору босса с доктором. — Ты просто устала. Скоро доедем, отдохнешь. — И прекрати меня так называть, — Вега зашипела, разозлившись ещё больше. — Я тебе больше не детка. Последние её слова потонули в странном нарастающем гуле, как будто лавина, наращивая обороты, неслась с гор на полном ходу. Марлоу мгновенно переключился, сосредотачиваясь, а Вега завизжала. Потому что внезапно всё вокруг пошло по пизде. Глухой мощный удар, будто кувалдой приложили, обрушился на стенку хамви прямо с той стороны, где сидела Вега. Внедорожник качнулся, начал заваливаться на бок. Её отбросило в сторону и впечатало в грудь Марлоу со всей силы. От удара её замутило. В кружащемся, словно калейдоскоп, пространстве, она еще успела выхватить разрозненным взглядом, как там впереди, на дороге, четверых вампирских солдат смела, раздавила, погребла под собой шевелящаяся, воющая, извивающаяся бесконечная масса гулей. Их было наверное сотни, если не тысячи. Синюшные вытянутые тела, клацающие, истекающие слюной пасти, белесые глаза. Они продолжали сбегать, прыгать, сигать вниз с окружающих скал на машины, начавших стрелять вампиров и дорогу. Автоматные очереди потонули в голодном жутком многоголосом вое, от которого леденело сердце, и затихли. Буквально за несколько секунд сопротивляться армии зараженных мутантов стало некому. Вега не могла сосредоточиться. Она не была такой сильной, как Рейн, или такой тренированной, как Райли. Простой врач, получивший в нагрузку сверхскорость и быструю регенерацию вампиров, в душе она оставалась всё такой же спокойной и вдумчивой девушкой, предпочитающей возиться с пациентами, а не драться и убивать. Нет, конечно, она могла бы, но сейчас не думала, что это поможет. Слишком много было гулей. Из-за их копошащихся, лезущих изо всех сторон тел не видно было горизонта. Марлоу вытащил её через боковое окно на кузов автомобиля. Вампиры, ехавшие с ними, вылезли через лобовое, выбив его ногами. Она уловила ещё краем сознания, как они орали что-то перед тем, как их разорвали на части за считанные секунды. Они с Марлоу остались вдвоём, верхом на машине, словно на острове, посреди моря щерившихся когтями и зубами тощих туловищ. — Эй, смотри на меня, — Марлоу схватил её за плечи и встряхнул, заставляя сфокусироваться. Вега перевела на него паникующий взгляд, его лицо было так близко от её собственного, такое родное, знакомое. И она вдруг с пугающей определённостью осознала, что они оба здесь умрут. — Вега, смотри на меня. Я помогу. Прикрою. А ты беги и не оглядывайся. Ты быстрее их. Ты сможешь. Поняла? — Марлоу... — она замотала головой и вцепилась дрожащими пальцами в ткань куртки на его груди. Слезы застилали глаза и отчаянно хотелось жить. Но она не хотела делать того, что он говорил. Бросать его, пока он ценой собственной жизни даёт ей возможность. — Я не... — Поняла?! — он заорал, встряхнув её ещё сильнее, так что клацнули зубы, и швырнул с машины на скалу, которая нависала над дорогой кривым уступом. Гулей там, как ни странно, было поменьше. — Пошла! Я за тобой! Ну! Живо! И Вега полезла вверх. Лучи взошедшего уже солнца слепили и так слезящиеся глаза. Пальцы соскальзывали, ботинки сползали, не могли удержаться на осыпающейся крошке, но она упорно карабкалась вперёд, цепляясь за трещины и подтягиваясь по камням. Вампирские усиленные способности помогали делать это даже относительно быстро. Если бы ещё не препятствия. Она взвизгнула и уклонилась от щелкнувших совсем рядом с лицом когтей — гули отреагировали на попытку побега и бросились наперерез. Прыгнула на узкое обрывистое плато почти у самой вершины скалы и оглянулась вниз на Марлоу. Тот прикрывал её, как и обещал. Внизу, на камнях. Отшвыривал кидающихся на него гулей, отрывал головы, стрелял, рубил тянущиеся к нему лапы мачете. Давал ей время. И не позволял сразу всей стае устремиться за ней. Но даже для него это было слишком. Вега увидела, как один из гулей, метнувшись снизу, подсек ударом когтистой лапы ногу Марлоу. Тот не удержался, завалился на спину, и его тут же накрыло пологом торжествующе завывающих тел. В груди заболело так сильно, что ей захотелось завыть так же отчаянно, как чертовы гули. Голова стала гудящей, будто чёртов колокол, по которому с размаху вмазали кувалдой. Вега всхлипнула и разрыдалась. Теперь она осталась одна. — Марлоу!!! — закричала она на надрыве. Плевать, что долбанные гули бросятся на звук, как пираньи на запах свежего мяса. Насрать, что он считал её быстрой, думал что она сможет убежать. Она не хотела. Потому что его не стало, а она вдруг с отчётливой ясностью поняла, какой дурой была, когда отказывалась дать ему второй шанс. — Марлоу, пожалуйста... Голос сорвался на жалкий скулеж, Вега утерла рукавом комбинезона глаза и побежала. До вершины скалы было всего ничего. Он хотел, чтобы она выжила, значит она попробует, даже если не хотела этого сама. По узкой тропинке между булыжниками она проскользнула наверх. Мелкие камешки веером разлетались из под подошв ботинок, глаза окончательно ослепли, когда она выскочила на открытое плато и солнце ярким светом резануло по ним. Вега застыла на месте. Впереди был обрыв. Бежать дальше было некуда. Прости, Марлоу... Острой болью полоснуло у рёбер, и она пошатнулась и почти грохнулась навзничь. Один из гулей, подбиравшихся сзади, цапнул её когтями, вспорол униформу, взрезал кожу до костей. Вега заорала. Развернулась к наступающей полукругом стае лицом. Гули окружали её медленно, на четвереньках, перебирая угловатыми цепкими конечностями по скалистой поверхности плато. Она попятилась от них спиной вперёд, с каждым шагом всё больше приближаясь к пропасти. — Почему вы не нападаете?.. — зашептала глухо сбитым, сорванным голосом, пытаясь рассмотреть хоть что-то расплывающимся зрением. Все предметы в солнечных лучах казались окруженными нестерпимо ярким гало и двоились. — Почему вы не нападаете? Они должны были уже кинуться на неё всем скопом, разорвать, как остальных парней и... Марлоу. Почему же безмозглые, ведомые только инстинктами гули медлили? Вега вздрогнула и встряхнула головой. В дрожащей дымке слепящего света ей показалось, будто сквозь строй дерганых, застывших в готовности к атаке тел, шагал по направлению к ней мужчина. Кто-то большой. Кто-то опасный. Вампир определенно. Массивная фигура, затянутая в болотно-зеленого цвета одежду. Странное лицо. Искаженное. Или это маска? Да, точно. Железная, жуткая. Почему он не боялся гулей? И почему они его так легко пропускали? — Потому что мы не давали разрешения, — произнёс незнакомец в маске, отвечая на её жалкий вопрос. А Вега снова вздрогнула, потому что он вдруг внезапно с невидимой для глаза скоростью переместился к ней. Вот он стоял среди гулей, а вот уже прямо напротив неё, так близко, что она могла услышать его тяжёлое, шумное дыхание, и даже своим расплывчатым зрением рассмотреть яркие синие глаза, смотрящие на неё с холодным интересом. — А ты и правда особенная. Вега Стюарт. Мы не верили ему, когда он говорил. Спи, мышка. Вега не успела осознать, какого черта произошло. Кем был этот странный вампир, которому по какой-то неведомой, удивительной причине подчинялись гули? Почему он обращался к себе во множественном числе? Что за загадочный «он», предоставивший ему информацию о ней? И почему, мать его за ногу, она должна спать?! Воздух застрял у неё в груди. Она задохнулась от неконтролируемого инстинктивного ужаса и полетела вниз со скалы. Психичный незнакомец поднял руку и толкнул её в грудь, и Вега упала. Прямо на дно ущелья. На острые твердые грани камней. И за минутной вспышкой страха, опалившей её угасающий разум, последовала лишь оглушающая всепоглощающая боль. И потом темнота. Вега потеряла сознание.