Питомец

Солнце палило нещадно, обжигало кожу, открытую для безжалостных лучей в дырах разодранной в клочья одежды. Он не мог заставить себя открыть глаза. Потому что знал, что это будет очень больно. А боли сейчас и так было слишком много. Глубокие рваные раны, до костей, выгрызенные куски плоти, истекающие кровью по неровным краям, покрывали его торс, грудь, ноги. Он сомневался в том, что подобные увечья сможет надежно зарастить даже вирус. Хотелось послать всё к чертям собачьим, нащупать пистолет, который выронил в начале того кошмара где-то тут, поблизости, и высадить всю обойму в собственную голову. Размозжить мозги так основательно, чтобы не было чему восстанавливаться. Сдохнуть, чтобы избавиться наконец от этой агонии. Потому что он больше не мог выдерживать боль. Пальцы вместо холодного пластика рукояти нащупали шершавое тёплое дерево эфеса мачете, и Марлоу, опираясь на него, поднялся кое-как на ноги. Тело словно волной адского жара окатило. От жуткой боли захотелось заорать, перед глазами встала белая пелена. Но он сдержался. Сцепив зубы, сдвинулся кое-как, привалился спиной к валуну позади себя, задышал тяжело, надсадно, хватая губами разгоряченный солнцем, дрожащий, словно марево воздух. Приоткрыл наконец глаза. Яркой вспышкой резануло сразу же, и он подумал, что вообще ослеп. Застонал, потер ладонью веки, пачкая лицо в крови. Спустя мгновение и правда полегчало, и он смог разглядеть хоть что-то помимо ослепляющих сполохов жёлто-кислотного света вокруг себя. Гулей возле него больше не было. Марлоу вообще не знал, почему они не добили его окончательно. Гули же так себя не вели. Если набрасывались, то всё, конец. Рвали, жрали, поглощали, пока от тебя не оставались только кости. Его они тоже жрали. Вгрызались в его плоть острыми зубами. Он слышал, как скрипела, рвалась на их клыках его собственная кожа. И боль выжигала все мысли, и становилось почти невозможно дышать. А потом... они просто ушли. Словно разом вдруг потеряли к нему интерес. Словно он превратился в пустое место. Невидимый, неслышимый, невкусный. Марлоу не понимал, как это возможно. Это было неправильно, чудно. Но сейчас... Ему было на это абсолютно плевать. Сил не осталось, все их подчистую выпила агония израненного тела. Но он зашипел и оттолкнулся от камня, чтобы сделать первый, дрожащий и неуверенный, шаг вперёд. Колени подгибались, лёгкие обжигало каждым рваным вздохом, как кислотой, пот вперемешку с кровью заливал глаза и так слезящиеся от солнца. А Марлоу продолжал идти. Потому что единственная мысль, которую не смогли вытравить из его разума ни бессилие, ни боль, ни ожидание близкой смерти, толкала его вперёд похлеще любых инстинктов и желаний. Вега. Он не знал, что с ней, и это было гораздо ужаснее, чем то, что сделали с ним чёртовы гули. — Где же ты, маленькая?... — Марлоу прошептал сбито, сдавленно. Горло пересохло, в глотке будто клубок из колючих иголок ворочался. И если бы он увидел сейчас где-то там, среди скал, её неподвижное хрупкое тело, он точно знал, что последовал бы за ней через край. Ведь жизнь без неё ему и нахер не нужна была. — Давай, детка... Он видел, как она карабкалась вверх тогда, когда он прикрывал её отступление. Марлоу помнил то, что сказал ей. Что она быстрее и сможет убежать. И только Бог знал, как он сейчас надеялся, что всё именно так и было. Она убежала. Пусть раненная и напуганная. Пусть скиталась где-то там среди пустошей. Он обязательно найдёт. Лишь бы не лежала тут меж камней неживая. Этого бы он не выдержал. Похоронил бы её, конечно, а потом бы убил себя. Потому что без неё, это и не жизнь вовсе, а так... существование. Спотыкаясь и еле передвигая дрожащие ноги, Марлоу обошел все валуны по периметру. Взобрался по ущелью вверх, на плато, куда так старалась долезть перед его падением Вега. Её тела он нигде не обнаружил, и это заставило его облегчённо выдохнуть, закрыв на пару секунд глаза и тяжело дыша от перегрузки эмоциями. Может быть, ей и правда удалось сбежать. А значит, нужно было возвращаться в Ноктис и организовать поисковую группу. Раны, оставленные когтями и зубами гулей, начало пощипывать, вирус вступил в действие и запустил регенерацию. Но Марлоу не собирался ждать, пока всё более-менее затянется. Потому что если его девочка была где-то там одна, он не хотел тратить лишнее время на себя, подвергая её ещё большей опасности. Перетерпит как-нибудь дискомфорт, справится. Главным для него было побыстрее найти Вегу. Свои собственные страдания напрочь меркли перед этой задачей. Но, спустившись с плато к подножью, Марлоу вдруг нашёл кое-что другое. Кровь на камнях. Не склизкую и синеватую гулью, а ярко-алую. От запаха его замутило, и к горлу подкатила тошнота. Он знал этот аромат, успевший стать его личным наркотиком. Он бы душу продал, чтобы иметь возможность вдыхать его до конца дней своих. Так пахла Вега. А значит, она упала с этой скалы и разбилась достаточно, чтобы пролить кровь. И значит, ходить самостоятельно она бы уже не смогла после такого падения. По всему выходило, что её кто-то забрал и унёс отсюда. Кто? Марлоу не представлял. Ну не гули же решили в самом деле прихватить с собой тело, чтобы полакомиться потом на досуге. Гули так никогда не делали. Хотя, после последних событий и необычного поведения того дохлого гуля, которого Кроу поймал возле Ноктиса, он бы не удивился и такому повороту. Но почему-то Марлоу нутром чуял, что дело тут совсем не в гулях. Творилось что-то странное, и это ему совсем не нравилось. Тревожное предчувствие переплеталось внутри с животным страхом за Вегу, и Марлоу витиевато и крепко выругался себе под нос. Осознал уже, что никогда в жизни ещё ни разу так сильно не боялся. Ни в начале эпидемии, когда он в составе отряда полиции сдерживал первые толпы заражённых на подступах к Атланте. Ни потом за себя, когда остался один в вымершем городе. Ничего не пугало его так, как мысль о том, что его женщина в опасности, а он ничем не может ей помочь. А ведь это он был виноват, что они поссорились. Марлоу сцепил зубы и медленно, подволакивая ногу и шипя от каждого резкого движения, отдававшегося разрядами боли внутри него, побрел по дороге назад. Туда, откуда они ехали. Туда, где в сутках пути от него оставался их аванпост. Машины он бегло осмотрел перед тем, как выдвинуться из ущелья. Гули повредили их слишком сильно, чтобы в своем теперешнем состоянии он мог что-то с этим поделать, а значит идти к Ноктису ему предстояло пешком. Он надеялся, что тело исцелится достаточно быстро, а с наступлением ночи и зрение придет в норму, и он сможет ускориться. Пока же он шагал с предельной скоростью, на какую был способен его израненный организм. А разум заполонили воспоминания. Марлоу вспомнил, как Вега впервые приехала в Ноктис. Яркая, красивая, такая живая. Как она открыто улыбалась всему вокруг и смеялась взахлёб над его шутками. Она с энтузиазмом бросилась устраивать в поселении медпункт. Рейн не возражала и поручила ему оказывать содействие новому доктору. А он был и не против. Потому что с первого же взгляда на неё сразу понял, что хочет её себе. Он не думал, что она ответит взаимностью. А Вега внезапно ответила. Он вспоминал первые поцелуи и прикосновения. Первый секс и то, как правильно её тело ощущалось под его руками. Он никогда не был хорош в этих всех делах. Ну, в отношениях. Марлоу всегда понимал, что он точно не тот парень, с которым девушки хотят долго и счастливо. Слишком эгоистичный, слишком самоуверенный. А она почему-то любила его... И не обращала на недостатки внимания. Ну а он воспринимал всё, как должное, и из-за этого всё завертелось. Первые ссоры и упреки. Её крики и его хлопанье дверью. Она его прогнала, и он глушил боль от расставания алкоголем, охотой в пустошах и одноразовым сексом с питомцами. Понимал, конечно, что ни один из них её заменить не сможет, но упорно продолжал лажать всё больше и больше. Словно пытался убедить самого себя, что способен ещё в кого-то влюбиться. Что сможет когда-нибудь забыть её. Не смог. Не получалось, как бы не старался. И вот теперь, когда Вега пропала, и он не знал, что с ней и где она, Марлоу отчетливо понимал, что лучше руку себе лично отрубит, чем прикоснется к кому-то ещё помимо неё. Что у ног её ползать готов, лишь бы заслужить ещё один шанс с ней. Потому что остальные были лишь бледными, ничего не значащими для него копиями. И что любил он за всю свою жизнь только раз. По-настоящему. А потом во всех тех случайных связях лишь искал кого-то хоть отдаленно похожего на Вегу. Поэтому Марлоу продолжал идти. Даже когда солнце окончательно ослепило глаза, а тело начало дрожать в лихорадке и спазмах. Потому что главным для него было найти её. Ну а потом... Он попытается всё между ними исправить. *** Рейн проснулась с первыми закатными лучами. Комната погружалась в сумрак и приятную прохладу, Данмер же погружалась в раздражение. От Веги и Марлоу слишком долго не было вестей. Они должны уже были десять раз доехать до Умбры и отчитаться по радиосвязи. Ну хер с ним, непредвиденные обстоятельства. Ну ладно, можно дать скидку на пробитое колесо или раздолбанную больше обычного дорогу. Но всё же, всё же... Внутри неприятно ворочался червячок предчувствия надвигающегося пиздеца. Рейн повернула голову и посмотрела на безмятежно сопящего рядом с ней на животе Призрака. С той ночи, когда она решила подразнить своего питомца и соблазнила Райли на публичный секс, всё как-то незаметно зашло слишком не туда, и он ночевал у неё уже четвертую или пятую ночь подряд. Чему был очень доволен, в отличие от самой Данмер. Да, Саймон был ей дорог. Дороже всех остальных на этой гребанной базе. Самый родной её человек в долбанном апокалипсисе, и это никогда не изменится. Но... смотря в ярко-голубые глаза чёртова здоровяка, в которых постоянно читалось презрение в перемешку со странной ревностью, Рейн чувствовала себя как-то неправильно... неуютно что ли... Будто все её действия были дефектно-фальшивыми, и ей самой это нихуя не нравилось, ощущать себя вот так. И она злилась. На себя, потому что внезапно из-за блядских глаз питомца стала сомневаться в собственных решениях. На Кенига, за то, что перевернул обычное восприятие мира с ног на голову. И на придурка Райли. За то, что вёл себя, как ни в чём не бывало. Будто и не существовало для него никаких проблем и сомнений. Скривившись от собственных мыслей и прищурившись, Рейн пихнула Саймона локтем в бок. Тот застонал недовольно и сонно, пошевелился, потер ладонями лицо и проснулся, воззрившись на неё янтарно-медовыми глазами. — Ну ты чего, Рейни, — проворчал хриплым ещё ото сна голосом и попытался притянуть её к себе поближе, ухватив рукой поперек талии. — Не будь злюкой с самого вечера. Давай ещё полежим... — Буду такой, какой захочу, — отбрила Данмер стервозно, сразу пресекая его поползновения и сбрасывая с себя широкую лапищу. Райли застонал ещё мучительнее. А бесящее голубоглазое чудовище, сидящее у стены на цепи злорадно фыркнуло, чем заставило её чуть ли не заскрипеть зубами от досады. Похоже, их ссоры с Призраком наглого питомца почему-то радовали, а радовать его ей не хотелось. Потому что не заслужил. — Вставай давай. Сходи узнай у Кроу, выходил ли Марлоу на связь. Мне это всё нихуя не нравится. — Бля, ладно... — буркнул Саймон, энергично почесал пальцами голову, растрепав хаотично блондинистые волосы, и слез с кровати на пол. — Сейчас схожу. Рейн смотрела, закутавшись в простыни, как он бродит по комнате, красуясь рельефными мускулами в свете фонарей, пробивающемся сквозь шторы, и собирая по полу разбросанную там вчера впопыхах одежду. Райли был совершенным образцом мужской привлекательности и от этого почему-то бесил её прямо сейчас ещё больше обычного. Он натянул на себя джинсы, футболку, ботинки и вышел за дверь, а Данмер со вздохом откинулась на подушки и закрыла глаза. Вставать не хотелось. И заниматься привычными хлопотами аванпоста, которые ей до этого нравились, тоже. Долго нежиться в постели и передаваться меланхолии ей, впрочем, не дали. Вернулся Саймон, и, взглянув на его хмурое лицо с играющими на скулах желваками, Рейн почувствовала, что окончательно скатывается в безумие. — Что? — процедила сквозь зубы, сжимая переносицу пальцами. Внезапно закололо в виске, будто кто-то пытался вскрыть её черепушку с помощью дрели. Пахло жженой карамелью от сигар Кроу, свежей кровью и приближающимся всё неизбежнее пиздецом. — Новости от Марлоу? — Хуже, — Призрак поморщился, потер ладонью заднюю часть шеи и отвёл взгляд в сторону. А Данмер ощутила, как её начинает затягивать в какой-то долбанный водоворот, во что-то слишком тёмное и слишком опасное. — Он сам. — В смысле, блять, сам?! — Рейн не выдержала и зло оскалилась, отбрасывая простыни в сторону и вскакивая с кровати. Прошла, демонстрируя гибкое голое тело, абсолютно не смущаясь посторонних глаз, к шкафу, вытащила из него чёрный комбинезон. Бросила отрывисто, натягивая на себя сначала белье, а потом и плотную ткань с кевларовой нитью. — Нормально говори, или я не знаю, что я... — В прямом, — Райли вздохнул и вернул наконец-то к ней взгляд. — Дальние патрули подобрали Марлоу на северной дороге. Израненного и обессиленного. Он шёл к Ноктису. Сам. Сказал, что на кортеж напали гули. Организованно и жестоко. Словно слушаясь чьих-то команд. Группа погибла. Вега пропала. Он думает, что её кто-то забрал. Просит подготовить всё для поисков. Кроу уже формирует отряды. Патруль связался с цитаделью по рации. Через полтора часа они доставят его сюда. Рейн... — Помолчи, — Данмер вздёрнула вверх руку и отвернулась от него, меряя комнату шагами. Нужно было подумать. Чёрт... Ей нужно было подумать... Та информация, что вывалил на неё Райли... Погибшие вампиры, её люди, которых она знала и должна была защищать. Раненый Марлоу. Вега, которую, возможно, тоже убили гули. Рейн втянула воздух сквозь зубы со свистом и застыла посреди помещения с закрытыми глазами. Когда всё в её выстроенной, налаженной жизни успело пойти по такой пизде? Это было слишком. Боль в виске усиливалась, становилась навязчивой и пульсирующей. Вега была её единственной подругой. Близкой. Из доверенного круга, из её новой семьи. Как и Марлоу, Кроу и Райли. И думать о том, что может быть её уже нет... Ну это было то, что отправляло её жажду насилия просто в овердрайв. — Иди помоги Кроу, — Рейн вдохнула-выдохнула, пару раз сжала и разжала кулаки у бедер и посмотрела через плечо на Саймона. — Я сейчас приду. Призрак кивнул и вышел за дверь, а Данмер попыталась успокоиться. Нужно было взять себя в руки и действовать жестко, решительно и быстро, как и подобало главе аванпоста, а не неуравновешенной вампирше, у которой похитили лучшую подругу неизвестно какие твари. Успокоиться совсем не помог злорадный смешок, прозвучавший из дальнего угла, где обитал наглый питомец. Рейн медленно повернула к нему голову и склонила её к плечу, рассматривая здоровяка, всей своей позой излучающего бесцеремонное довольство. — Что-то веселое услышал? — спросила внешне невозмутимо, разве что голос больше походил на шипение. Не думала, что ответит. В большинстве своем он предпочитал молчать и рот открывал только в крайних случаях, когда она его к этому вынуждала насильственными действиями. Но он вдруг отозвался, и она кожей почувствовала исходящую от него ехидную усмешку. Готова поспорить была, что губы его кривятся издевательски сейчас там, под маской. — Услышал, — Кёниг хмыкнул пренебрежительно, опёрся спиной о стену расслабленно, вытянул одну ногу вперёд, а другую согнул в колене и сложил на нём руки непринуждённо. — Десяток кровососов сдохло. Один серьезно ранен. Другая тоже может быть загнулась. Чем не весело? Мне нравится. Это был конец. Что-то внутри Рейн лопнуло. Она увидела только тьму перед глазами и ослепляюще-яркую вспышку красного, а в следующую секунду она уже сидела верхом на нём. Его массивное атлетичное тело было надежно прижато к полу её собственным маленьким и пластичным. Бёдра Данмер опустились по обе стороны от его талии, а пальцы сомкнулись на горле поверх ошейника так сильно, что Кёниг захрипел. Он дёрнулся под ней, схватил ладонями за запястья, попытался сбросить с себя. Она знала, что не получится. Надеялась только, что удастся сдержаться и не свернуть ему шею, потому что слишком зла была сейчас, но убивать его всё же не хотела. Он надавил на больное. Смерть её близких была не тем, о чём он мог трепать своим языком с такой издёвкой. Ярость клокотала внутри неё бурными волнами. Душила, не давала вдохнуть воздуха. Рейн стиснула сильнее его глотку, упёрлась коленями в пол, без труда удерживая себя на его трепыхающемся теле. Зашипела прерывисто: — Весело, да... Кто бы спорил. А знаешь, что ещё весело? Я у Кроу порасспросила про тебя. Ты же сестру ищешь, да? Эмму? Твои попутчики поразговорчивее тебя были и о многом болтали. Что она пропала у тебя прямо из-под носа. Вроде как торговцы живым товаром похитили. Ты до Ашена её путь проследил, да? А я с главой Ашена в хороших отношениях. Взаимовыгодное сотрудничество у нас. Он недавно себе новую игрушку нашёл. Девочку блондинку. Красивую, молоденькую. Эмма зовут. Прикинь совпадение? — Рейн усмехнулась, впитывая его реакцию. Кёниг застыл под ней, продолжая цепляться пальцами за её руку, сжимающую его горло, но трепыхаться под ней перестал. Слушал её слова внимательно, надсадно дыша, насколько позволяла её хватка. И она сдавила ещё сильнее, перекрывая ему кислород полностью. — Знаешь, что он с ней делает? Можешь догадаться. Ебёт во всех позах и во все дыры и кровь пьёт. Скажи, тоже весело? Посмеемся вместе? Ты над моими людьми, я над твоей сестрёнкой. Рейн успела увидеть, как вспыхнули яростью голубые глаза под его маской. Словно что-то опасное в нём пробудилось к жизни окончательно. Он был слабее неё, намного. Любой человек никогда не сможет на равных тягаться с вампиром. Но ему удалось удивить. Такой нечеловеческой силы она не видела раньше ни в одном питомце. Ему даже почти удалось сбросить её с себя. Мощные предплечья вздулись бугрящимися бицепсами, на широкой груди заиграли объемные мускулы. Кёниг рыкнул глухо, в горло, рывком отодрал её ладонь от своей шеи, схватил поперек туловища и впечатал в стену. Рейн зашипела от того, как кожу под комбинезоном счесало об шершавую поверхность штукатурки. Запахло кровью. Её собственной, из ссадин на спине. И его, из снова открывшихся царапин на его горле. Мир сузился до этого запаха, до шумного стука сердца за его рёбрами и их тяжелого синхронного дыхания. Она извернулась, как кошка, оттолкнулась от пола и запрыгнула на него снова, прижимая под собой уже понадёжнее. Ярость пульсировала внутри, заставляя хотеть сотворить что-то страшное. Разодрать его шейную артерию клыками и омыться в горячей, вкусной, исходящей паром крови или кое-что другое на выбор. Данмер выбрала второй вариант. — А что такое, Кё-ёни-иг? — протянула издевательски, впервые пробуя, как ощущается его имя на языке. — Не смешно? Не весело больше? А я думала, так хорошо повеселимся. Вместе. Он напрягся под ней ещё раз, на пределе. Она услышала, как заскрипели под кожей мышцы от натяжения. И подцепила пальцами эту бесящую чёрную тряпку с оранжевыми разводами, срывая её одним движением с его лица. Кёниг попробовал схватить капюшон, удержать. Рейн не позволила, потянула дальше, открывая для себя всё больше его внешности. Мужественный подбородок со светлой щетиной, пухлые губы, перечерченные кривым шрамом, ещё несколько шрамов на щеках и лбу, которые совсем его не портили, тонкий прямой нос и ебейше затягивающие глаза. — Непослушные питомцы не заслуживают иметь что-то своё, — Данмер выдохнула, отбрасывая кусок ненужной ткани в сторону. Облизнула губы, чувствуя, как злость внутри сменяется чем-то другим. Чем-то тягучим, липким, отдающимся щекоткой в районе солнечного сплетения. — Сожгу твою тряпку нахуй. У тебя на глазах. Кёниг молчал. Лежал под ней, уже не пытаясь высвободиться. Смотрел в глаза, не отрываясь. Смотрела и Рейн. Дыша глубоко, на пределе, вдыхая сладкий, манящий запах его крови, пропитанный полутонами кедра и вереска. Смотрела и опускалась всё ниже и ниже, опираясь ладонями на его грудь. Его мышцы сокращались под кожей от её прикосновения. Она ощущала каждое незаметное подрагивание , которое заставляло её пульс ускориться ещё больше. И Рейн не могла понять, это от того, что свежая кровь дурманила ей мозги, или от того, что он оказался таким охуительно красивым. Как бы то ни было, она не могла перестать смотреть. Её холодные пальцы сминали кожу на его массивной грудине, жесткие волоски щекотали кончики. Это было неожиданно приятно. Кёниг сместил руки с пола на её ноги, сжал бедра ощутимо сильно. Рейн прикусила нижнюю губу и нагнулась ещё дальше, почти касаясь носом его лица. Пушистые золотистые ресницы здоровяка дрогнули, губы слегка шевельнулись. Данмер уловила на своих собственных его дыхание и почти успела убедить себя, как было бы неплохо попробовать их на вкус. А Кёниг выдохнул шумно и произнёс, уже без привычной язвительности и презрения: — Твой щенок сказал, что на вашу группу напала странная стая гулей. Будто управляемых извне. Я встречал таких раньше. Знаю, где их логово и куда могли забрать вашу девчонку. Я могу показать. Провести коротким путем. Все подземки я там знаю, как свои пять пальцев. Служил там ещё до вируса. — И какая тебе в этом выгода? — хмыкнула Рейн, ухмыльнувшись краем губ. В то, что её питомец внезапно воспылал жгучей любовью к кровососущим Элитам и решил помочь просто по доброте душевной, она не верила. Но уже то, что он внезапно пошёл с ней на более-менее нормальный диалог, наталкивало на мысли. — Что взамен хочешь, малыш? Кёниг поморщился в ответ на бесящее его прозвище, но огрызаться не стал. Вздохнул, продолжая держать ладони на её бёдрах. А Рейн почувствовала, что окончательно успокаивается. — Помоги вытащить сестру, — выдавил отрывисто, через силу, словно сама необходимость просить кого-то о помощи и договариваться о сотрудничестве с вампирами душила его изнутри. — Ты сказала, что она у главы Ашена. Мне самому не справиться. А ты можешь. Помоги её забрать, и я помогу тебе найти твою Вегу. — А с чего ты взял, что я не смогу найти её сама? — Рейн склонила голову к плечу, рассматривая его из-под полуопущенных век. Это был первый раз, когда он разговаривал с ней вот так открыто и без явной ненависти. Ненависть ещё жила между ними, конечно, как и разница в положении, классовое неравенство и куча разных "не" и "против", но она подумала, что вот это новое, отличающееся от привычного взаимодействие ей внезапно нравится. Потому что ей отчего-то надоело его унижать. Тем более, унижения не работали. Он не ломался, как бы сильно она не давила. И может быть следовало просто принять тот факт, что в мире ещё остались мужики, способные на равных ей противостоять. Она улыбнулась, когда Кёниг, криво усмехнувшись, ответил: — Сможешь, конечно. Но тебе ведь нужно это сделать быстро? Каждая минута может стоить твоей Веге жизни. Мы нужны друг другу. Просто признай. А потом наклонилась ещё ниже и выдохнула ему в губы перед тем, как поцеловать: — Ну ладно, малыш. У тебя есть сделка. Скрепим кровью или поцелуем? Пальцы Кёнига сдвинулись на её ягодицы и сжались тисками, до синяков, вдавливая её промежностью в его пах. На поцелуй он ответил. Только в груди завибрировало что-то очень похожее на недовольное рычание. Рейн прикусила его нижнюю губу клыками и слизала с неё капельки пряной, терпкой крови, от вкуса которой у неё в мозгу вспыхнули радужные сполохи. Захотелось ещё. Больше, неудержимее. Чтоб на пределе и без тормозов. Сдержалась, отстранилась, переставая его удерживать силой и просто оставаясь сверху, уже не прижимая и не доминируя. — Я думал, ты сказала "или", — Кёниг фыркнул, и она закатила глаза и слезла с него, поднимаясь на ноги одним плавным движением. Да, взяла и то, и то. И кто бы вменил ей, что это неправильно? — Вставай, — произнесла, смотря на то, как перекатываются мышцы под кожей его идеально тренированного тела, когда он последовал её команде. — Найду тебе, во что одеться, и пойдёшь со мной. Расскажешь на Совете об этих твоих подземках. И тряпку твою я всё равно сожгу. Добавила, уже шагая к двери, и услышала за спиной насмешливое хмыканье. Да, она тоже знала, что не станет выполнять угрозу. Как и чёртов питомец по ходу. Хотя... Питомцем он больше не был, наверное. Рейн не знала, как обозначить теперь эти их новые отношения. Взаимовыгодным временным сотрудничеством может быть. Но ей уже было очень интересно, чем же в итоге это всё закончится.