Питомец

Грейвс урчал у её шеи, как большой, наглый, бесящий кот-переросток, слизывая кровь, высасывая её из двух ранок прямо над плечом, размазывая вязкую тёплую жидкость языком и губами по её коже. Эмма уже даже не сопротивлялась, попривыкла за то время, что находилась в Ашене. Тем более, Филлип оказался на удивление заботливым, не старался причинять ей боль намеренно, успокаивал дискомфорт после кормления обезболивающим или сексом. Да, в этом плане у него была довольно богатая фантазия. Вот и сейчас. Эмма запрокинула голову, давая ему лучший доступ к своей шее и глухо простонала от удовольствия. Они сидели на кровати. Голые. Фил нависал над ней совершенным воплощением хищной силы, удерживал её волосы в кулаке и пил её кровь. А вторая его рука внизу, меж их плотно прижатыми друг к другу телами, совершала возвратно-поступательные движения между её ног. Два пальца глубоко и в жёстком темпе входили в её лоно, которое сжималось от спазмов удовольствия и буквально вибрировало от накатывающего волнами возбуждения. Большим он настойчиво гладил круговыми движениями её клитор, подталкивая к оргазму. — Давай, малышка, вот так... Сожми сильнее, — Грейвс прорычал около её уха, прикусил мочку, на мгновение оторвавшись от поглощения её крови. Отстранился, посмотрел сверху вниз шальными, пьяными глазами на её искаженное наслаждением лицо. Эмма видела из-под полуопущенных век этот самодовольный взгляд, полный чисто мужского превосходства, подкрепленного осознанием, что он может довести девушку до такого состояния. Но на данный момент ей было плевать. И на эту наглую красивую рожу напротив, и на капли крови, стекающие вниз по её груди, щекочущие кожу. Она хотела кончить, поэтому только простонала ещё раз, выгнулась и двинула бедрами вниз, сама насаживаясь поосновательнее на имеющие её пальцы. — Блять, какая же ты шикарная... Вся в крови, с красными мазками на этом идеальном теле. Извивающаяся от желания. Моя маленькая похотливая шлюшка... Моя. Филлип прохрипел самодовольно и задолбил её влагалище быстрее, добавив третий палец к предыдущим. Эмма задышала открытым ртом, легким не хватало кислорода. Ей казалось, что она горит изнутри, в животе расплывался жар, горло пересохло. Она посмотрела, как Грейвс, наклонив голову к её груди, длинными касаниями языка слизывает с её подпрыгивающих сисек дорожки крови. И, когда он грубо прикусил сосок, а затем принялся его сосать, кончила, буквально трясясь в конвульсиях непрекращающегося оргазма и продолжая тереться промежностью о его руку. — Блять, ты просто нечто, малыш, — удовлетворенно промурлыкал Грейвс, вытащил из её пульсирующей вагины пальцы, блестящие от её липкой смазки, и медленно, смакуя, их облизал. — Вкусная... Везде. Просто охуительно вкусный десерт для меня. Эмма обмякла на простынях, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Слушать пошлости, исходящие из его рта просто сплошным потоком во время секса, она тоже привыкла. Ей даже нравилось. Это заводило, возбуждало до предела. Заставляло чувствовать себя и правда грязной шлюшкой, жадной до секса и, одновременно с этим, притягательной роковой красоткой, которую он хотел настолько сильно, что не мог удержать ни язык, ни член на привязи. Сам Грейвс бесил её до дрожи. Эгоистичное, наглое чудовище, думавшее, что вместе с вирусом в его крови и мутациями в организме, судьба отсыпала ему ещё и право владеть другими и брать то, что ему хочется, без оглядки на чужие желания. Но вот эта страсть между ними... Да, ей определённо нравилось. Хоть Филлипу она в этом и под страхом смерти не призналась бы. Самомнение этого придурка и так было раздутым до небес, небезосновательно, но всё же. И она не хотела давать ему лишних поводов привязывать её к себе ещё крепче. Грейвс, не подозревая о дилемме, угнездившейся и царствовавшей теперь основательно в голове у его очаровательной питомицы, хмыкнул, улыбнулся и погладил ладонью её ещё дрожащее бедро. Он любил ощущать гладкость её кожи под пальцами, чувствовать власть над ней. Любил, когда она разваливалась под ним настолько сильно, что не только не протестовала против кормления и секса, а и сама требовала ещё. Он провел ладонью по стройной ножке вверх до талии, погладил рёбра, помял немного упругие сиськи. Эмма тихонько фыркнула, как котенок, — соски явно ещё были слишком чувствительными после оргазма. Филлип хищно ухмыльнулся, взял её за плечи, перевернул к себе спиной, подтащил к краю кровати и уложил на матрасе так, что теперь её голова свисала вниз над краем. — Что ты ещё хочешь, извращенец? — недовольно пробубнила Эмма, слишком расслабленная, чтобы протестовать активнее. — Ты знаешь, детка, чего я хочу, — сосредоточенно выдохнул Фил сквозь зубы, пристраивая член к её губам. Он опустился коленями на пол прямо возле кровати, свисающее вниз лицо Эммы теперь было как раз на уровне его паха. Стояк у него был каменным, багровая головка подрагивала от кровотока, размазывая предэякулят по её щекам и подбородку, и он практически трясся от нетерпения. Почему-то эта упрямая, дерзкая девчонка возбуждала его так сильно, как ни одна ещё до неё. Грейвс даже сказал бы, что влюбился, если бы не был бессердечным ублюдком. — Давай, открывай рот, милая. Я тебя порадовал, порадуй и ты меня в ответ. — Нихуя себе, — наглая девка хмыкнула, похоже, окончательно оправившись от афтершоков оргазма. — Сам пальцами поработал, а я твоим шлангом давиться должна? И вообще, другой позы не нашёл? У меня шею заклинит. — Малыш, не дерзи, — Филлип зашипел раздражённо и ущипнул нахалку, которую вкрай разбаловал, за сосок, контрастно вишнёвым выделявшийся на молочной коже. В наказание, и чтобы пыл поумерила. А то, выкупив его лояльное отношение, она, похоже, решила, что может теперь его вообще не бояться и вертеть им так, как ей вздумается. Сучка мелкая. — Если хочешь, чтобы я отлизал, просто попроси. Хотя тебе нравится всё, что я с тобой делаю. Так что не выделывайся и открывай рот, с шеей твоей всё будет в порядке. Златовласая стерва сморщила носик, но губы разомкнула послушно. Фил удовлетворенно хмыкнул и, схватившись ладонями за раскинувшиеся перед ним сиськи, вставил головку в тесное, влажное пространство её рта. Он всегда хотел отыметь её в такой позе. Одно зрелище только чего стоило. Великолепное, сводящее с ума тело перед ним, длинные ноги, тонкая талия. И грудь, безупречной формы, мягкая, упругая, покрытая пятнами её собственной крови. Грейвс стал сжимать её пальцами, размазывая кровь по шелковистой коже, оставляя неряшливые разводы красного на белом. Он был ценителем искусства, но вот эта картина перед ним с лёгкостью дала бы фору любому мировому шедевру. Хотелось смотреть на неё вечно. Хотелось трахать ещё сильнее. Так, чтобы до искр перед глазами и ломоты в яйцах. И он двинул бедрами резче, заставляя Эмму взять глубже. Она приспособилась, обхватила его ствол губами, зачмокала, засопела носом. Филлип оторвался от созерцания её груди и перевёл взгляд в ближнюю плоскость, туда, где его член уже наполовину исчезал во рту девчонки. Вид её пухлых розовых губ, размазывающих слюну по его хую, запустил мурашки по его позвоночнику. И он точно знал, как сделать этот вид ещё более соблазнительным. — Пиздец, блять... — прохрипел на выдохе, вколачивая член ещё активнее. — Ты охуительно прекрасна, детка... Головка упёрлась в заднюю стенку её горла, Эмма дёрнулась, но он не дал отстраниться. Сместил руки с её груди, обхватил ладонями за ребра, удержал неподвижно. Она немного поизвивалась и смирилась, расслабившись, и он с довольным вздохом задвинул до конца. Мышцы гортани поддались под его натиском, он почувствовал, как они словно тисками сдавливают его плоть. Член вошёл до упора, и Филлип увидел выпуклость на её горле, почти по всей длине её тонкой изящной шеи. И застонал, замерев на мгновение и давая ей приспособиться. — Вот так, умница Эмма... — сказал, поглаживая в довольной похвале пальцами её бока, с трудом дыша, потому что хуй настолько приятно пульсировал от погружения в глубины её рта, что на всё остальное, даже на дыхание, у него не оставалось сил. — Глотай мой член, как послушная маленькая шлюшка. Дыши носом и глотай. Каждый чертов дюйм, который я тебе дам. Оставаться неподвижным дольше не доставало сдержанности, и Филлип снова задвигался. Головка скользила в горле девчонки, приятно им массируемая, в такт этому на её шее двигалась и выпуклость. Он смотрел на это и толкался всё быстрее, отрывистее. Сквозь шум пульса в ушах слышал хлюпающие звуки рвотных позывов Эммы, слюна сплошными потоками из уголков рта стекала на её лицо, покрывая нос, щеки, слепя глаза. Но остановиться он уже не мог, слишком возбудился. Да и ей, похоже, хоть и было дискомфортно, но всё равно нравилось. Потому что краем размытого зрения, сосредоточенного только на том, как охуенно красиво выпирает бугор от его ствола на её горле и ходит туда-сюда при каждой фрикции, он увидел, как она запустила руку себе между ног и начала мастурбировать. От самоудовлетворения Эмма быстро поймала звёздочки перед глазами и глухо застонала. Потому что громко стонать с заткнутым хуем ртом довольно проблематично. Но даже этих зачатков звуков Филу хватило, чтобы зарычать от удовольствия. От стонов стенки её горла еле ощутимо дрожали, вибрация отдавалась прямо в его член, била басами кайфа по головке. Он грубо толкнулся раз, другой, и замер глубоко в её глотке, сливая сперму в пищевод. Кончила и Эмма, почувствовав пульсацию его плоти внутри и толчки горячего густого семени. Прогнулась в спине, выгнулась вверх, с бешеной скоростью теребя свой клитор, застыла на несколько мгновений, дергаясь в конвульсиях наслаждения, и обмякла. Сил шевелиться не осталось. Сегодня Филлип затрахал её до умопомрачения. Грейвс достал всё ещё полутвердый член изо рта девчонки, посмотрел на нити слюны и спермы, соединяющие головку с её губами. Она дышала открытым ртом, с закрытыми глазами, даже не пытаясь сдвинуться или лечь поудобнее. Он усмехнулся, тело гудело от удовлетворения, и он легко подхватил её с кровати, закинул себе на плечо и понес в ванную. — Отпусти... — слабо запротестовала Эмма. — Что за бесящая манера сразу после секса фонтанировать действиями? Дай полежать спокойно. — Не ной, детка, — Фил хохотнул и шлёпнул её по ягодице, заставив взвизгнуть. Опустил на холодную плитку в душе, выкрутил вентиль, включая воду. — Некогда лежать. У нас ужин, не забыла? Эмма закатила глаза, отпихнула подальше Грейвса — тот отступил послушно, с коротким смешком, — чтобы не тёрся возле неё идеальным мускулистым телом, наталкивая на ненужные мысли, и стала вспенивать на коже гель. Ужин, как же. При одной мысли, что придётся весь вечер просидеть в компании долбанных бесящих кровососов и мило им улыбаться, хотелось одного конкретного кровососа, намыливающегося сейчас позади неё, придушить. Чёрт бы побрал эту умбровскую делегацию, которая, не получив желаемого подкрепления от Ашена в виде двух обещанных отрядов, решила припереться в столицу сама и нарушить их слаженную жизнь. Разозлившись от этих размышлений, Эмма сама не заметила, как вымылась. Не обращая внимания на Филлипа, который, уже вернувшись в спальню, надел серые брюки и теперь застегивал на рельефном торсе чёрную рубашку, она прошлёпала, закутавшись в полотенце к шкафу. Теперь ей не приходилось донашивать платья за вампиршами, у неё были свои собственные. Грейвс приказал слугам обеспечить её всем необходимым, почему-то решив баловать свою новую зверушку. Эмма не знала, с чего такая щедрость, но отказываться не собиралась. Она вдоволь наелась нищеты и необходимости наряжаться в практичные лохмотья, пока они с Кёнигом скитались по пустошам, и сейчас с удовольствием наверстывала упущенное ощущение роскоши. Наслаждалась тем, как могла выглядеть, шикарно и дорого. Хоть что-то положительное в жизни с кровососущим мудаком, удерживающим её буквально в рабстве, всё-таки можно было найти. Эмма выбрала красное кружевное платье до колен, полностью закрывающее горло, но с открытой спиной. Грейвс скривился, но ничего не сказал. Она знала, что ему не нравится, когда следы от его укусов на её шее не видно остальным. И да, оделась она так специально. Возможность досадить ему грела душу, чего уж там скрывать. Нагнулась, застегивая на щиколотках серебристые босоножки, и зашипела от ещё одного шлепка его ладони по соблазнительно оттопырившейся заднице — Фил не удержался. Выпрямилась, одаривая его убийственным взглядом, но он только ухмыльнулся и заправил прядь золотистых волос ей за ухо, задержавшись на секунду дольше положенного пальцами на щеке. — Не делай причёску, оставь так, — сказал, пожирая её глазами. — Мне нравится, когда распущенные. — Да? Как прекрасно. Завтра подстригусь покороче, — съязвила Эмма, опуская ладошку на сгиб его локтя, когда он галантно предложил ей руку. — Раз тебе так нравятся длинные и распущенные. — Детка, — Филлип заржал, поглядывая на неё сверху вниз, пока шагали по извилистым коридорам его резиденции на первый этаж, где располагался зал для приёмов. — Любому, кто согласится помочь тебе в твоих парикмахерских изысканиях или хотя бы ножницы предоставит, я руки оторву. А тебя так отшлепаю, что неделю сидеть не сможешь. Не рискуй. — Придурок... — уже привычно пробубнила Эмма и прошла вслед за ним в искрящуюся свечами комнату. Конечно, в Ашене, в отличие от человеческих поселений на материке, было электричество. Здесь вовсю работали солнечные панели и генераторы, вырабатывая комфорт для вампирской Элиты, но Грейвс, по старинке, предпочитал открытое пламя. Оно придавало вечерам первобытное ощущение дикости, опасности. Плюс освещение от него было гораздо мягче, не так давило на чувствительную сетчатку. И наладить производство свечей оказалось не таким уж сложным делом, тем более, когда всю грязную работу делали за вампиров люди, а им оставалось только наслаждаться результатами. — Доброй ночи, леди и джентльмены, — растянул губы в приторной улыбке Филлип, изображая радушного хозяина. Эмма подавила желание скривиться. Повелитель судеб, тоже мне. — Рад приветствовать в Ашене. Пока присутствовавшие вампиры обменивались любезностями с Грейвсом, продолжающим сочиться гостеприимством, Эмма огляделась. Зал для приемов был огромным и вытянутым в длину. На стенах — деревянные панели и цветастые обои с шелкографией. На окнах — плотные чёрные бархатные шторы. Посреди комнаты громоздился длинный стол, сервированный слугами по всем правилам. За ним восседали гости. Рыжего Маркуса и темненького Эрика Эмма узнала сразу, как и их девушек. Напротив них с противоположного края стола расположились приезжие кровососы. Их было пятеро, они все, как на подбор, были крупными, мускулистыми, в чёрных одеждах, и бритыми почти под ноль. Эмме они не понравились. Особенно один, с мясистым носом и кустистыми бровями, нависающими над льдистыми, почти прозрачными глазами, который мазнул по ней похабным маслянистым взглядом, как только она вошла, и облизал при этом многозначительно тонкие губы. Эмма поежилась, по коже пробежались мурашки, она отвернулась и прижалась потеснее к боку Грейвса, который ржал над какой-то шуткой Маркуса. Вот и ещё одно преимущество в жизни рядом с эгоистичным властным идиотом нарисовалось. Никто в здравом уме никогда бы и думать не стал о том, чтобы лезть к собственности Филлипа. Смотреть вот так вульгарно — да. А трогать? Он бы шею свернул и не поморщился. Поэтому Эмма рядом с ним чувствовала себя защищенной от других кровососов и была этому очень рада, чего уж там скрывать. Они сели во главе стола. Эмма по правую руку от Фила, со стороны "своих" вампиров. Рядом с ней скучал спокойный Эрик, и она выдохнула, расслабляясь. Может быть, вечер пройдет всё же более-менее сносно. Слуги сновали вокруг, разнося блюда с едой и хрустальные бокалы с кровью, переливающиеся на свету багряными отблесками в острых гранях — по случаю официального приёма от пластиковых донорских пакетов временно отказались. Ну как слуги — стройные симпатичные девицы в чёрных платьицах и белых передниках, в ошейниках и с зачесанными в аккуратные пучки на затылке волосами. Пришлые вампиры, приехавшие без собственных спутниц, смотрели на них, едва ли не слюной давясь, но руки не распускали — уважали хозяина. В болтовню за столом Эмма особо не вслушивалась. Вампирские дела её не интересовали от слова совсем. Ела салат, ковыряясь лениво в тарелке вилкой, пила вино, неплохое, красное, с терпким фруктовым послевкусием, из личных запасов Грейвса, видимо. Помимо крови девушки начали разносить ещё и алкоголь, так почему бы и не воспользоваться, решила она. Смаковала пряную сладковатую жидкость медленно, наслаждаясь, посматривала по сторонам. В основном на весельчака Маркуса, его постоянное хорошее настроение было заразительным, чего уж там. Хорошо, что Фил не ревновал к её гляделкам. Изредка — на угрюмых охранников у двери, в строгих униформах и с катанами за широкими спинами — почему-то вампиры в Ашене как-то нездорово тащились по этим мечам. При взгляде на плетеные рукояти Эмма скривилась и отвернулась, принявшись пялиться на гостей. Они уже тоже хорошенько закинулись алкоголем и расслабились, откинувшись на спинки стульев. Похоже, сегодняшний ужин был только прелюдией к ещё предстоящим переговорам — так, прощупать почву, присмотреться повнимательнее, чтобы потом знать, куда давить, — раз позволяли себе пить без оглядки на необходимость сохранять ясность ума. Хотя Эмма и знала уже, что на вампиров выпивка действует по другому — не туманит мозги, не бросает в угар, просто немного отключает предохранители. Мысли её о не слишком большой важности вечера подтвердил и Филлип, смеявшийся сбоку над очередной шуткой рыжего. Он опустил ладонь на её бедро, погладил кожу, запустив пальцы под подол платья, и, отпив виски из широкого низкого стакана — крови ему и её хватило, чтобы насытиться, да и в последнее время он предпочитал кормиться только из Эммы, консервами не прельщался, — сказал: — Завтра с вечера у меня дела в лабораториях. Как вернусь, соберу совет, поговорим уже более серьёзно о вашей просьбе. До того можете погулять по городу, развлечься. У нас много интересных заведений. Есть, на что посмотреть. — Спасибо, — кивнул вежливо самый хмурый из пришлых, скорее всего, лидер делегации. — Но хотелось бы не слишком затягивать. У нас в Умбре серьёзная проблема, как вы понимаете. — Понимаю, конечно. Очень хорошо тебя понимаю, Эйс, — Грейвс задумчиво потер подбородок пальцами левой руки — правая по-прежнему настойчиво мяла ногу Эммы под столом. — Но и ты пойми. Ашен, хоть и столица, и старается помогать менее... защищённым городам. Но и у нас своих проблем, как говна в проруби. Кому сейчас легко? Упомянутый Эйс поджал губы, видимо, слегка оскорбившись званием «менее... защищённого города». Рыжий Маркус заржал, явно повеселенный описанием содержимого пробоин во льду. А Эмма переглянулась с флегматичным Эриком. Темноволосый вампир был самым адекватным в компании Грейвса и ей импонировал. Взгляд «мы находимся в компании придурков», под коими Эрик подразумевал рыжего приятеля, а Эмма — Филлипа, на несколько секунд заставил их почувствовать духовное родство. — Никому не легко, — согласился тем временем бритый Эйс, похожий из-за выбора прически на тупоголового солдафона, но явно таковым не являющийся, поскольку принял взвешенное решение не реагировать слишком остро на выбор слов Филлипа. Точно ставил в приоритет цели миссии, как мудрый лидер, а не грызню между собой. У Эммы это рассудительное спокойствие вызывало невольное уважение. — Но Ашену также не стоит забывать, что большинство цехов по производству медикаментов базируется как раз в Умбре. И если мы потеряем возможность пополнять запасы, никому от этого легче точно не станет. — Ну да, ну да... — философски покивал Филлип. — Такого прискорбного поворота событий мы, естественно, допустить не можем. Но раз уж нам предстоит участвовать в жизнеобеспечении Умбры активнее, так сказать, то думаю, справедливо было бы получить небольшую компенсацию. Ты так не думаешь? Он повертел в пальцах стакан, взболтал янтарную жидкость и опрокинул в себя одним глотком, после чего уставился на собеседника твердым хищным взглядом. И Эмма поняла, почему именно он уже столько времени занимает пост лидера столицы. За всем своим показушным паясничанием и играми на публику, Грейвс имел жёсткую хватку и умел выжимать из ситуации максимум в свою пользу. Эйс едва уловимо поморщился, и его пальцы, лежащие спокойно на столешнице, еле заметно напряглись. Тоже, наверное, почувствовал себя рыбой в океане, на которую нацелилась акула с намерением основательно обглодать. — И о какого рода... компенсации идёт речь? — спросил осторожно. — О, совсем о маленькой, — расплылся в улыбке Филлип. — Половина доходов от прибыли фармацевтического сектора. Все вокруг замолчали. Даже неугомонный Маркус заткнулся. Эмма не разбиралась в этих вампирских бизнес проектах, но по тому, как дёрнулся кадык главы делегации Умбры, догадалась, что Грейвс хотел больше, чем дохуя. Эйс выдохнул медленно, потер переносицу пальцами. Эмма думала до этого, что альянс вампирских городов — это своеобразная община близких по духу, объединенная новым положением Элиты общества и целью властвовать над людьми. Оказалось, что даже после апокалипсиса мужики оставались мужиками и искали способы нагреть руки на чужом достоянии и поглотить более слабого партнера в лучших традициях бизнес империй прошлого мира. — Ну что мы всё о делах, да о делах? — хлопнул в ладоши Грейвс радостно. — О них можно и завтра. Как раз за сутки обдумаете наше предложение, посовещаетесь, взвесите варианты. А пока отдыхаем! Девочки, ещё выпивки нашим гостям. Развлекайтесь, чувствуйте себя, как дома. — Благодарю за гостеприимство, — выдавил из себя сквозь зубы Эйс под аккомпанемент довольного смешка Филлипа и цокота каблучков по плитке проворных служанок, закруживших вокруг стола с графинами в руках. А в разговор неожиданно вступил тот неприятный носатый вампир со скабрезным взглядом, который теперь пялился уже не на Эмму, а на девушку, доливавшую ему алкоголь в бокал, слегка наклонившись вперед. Его глаза так и липли к зоне её декольте, она видела и чувствовала себя явно неловко, но реагировать, естественно, не осмеливалась. Не в том положении, чтобы как-то отшивать вампира. Тем более гостя хозяина. — И где ты только таких шлюшек берешь? А, Фил? — хмыкнул носатый, облизывая губы. — У нас в Умбре таких нет. Сочненьких... —Дэвид... — протянул его лидер предупреждающе, но носатый не отреагировал. Ухватил взвизгнувшую девку за талию и силой усадил себе на колени, тут же запустив пальцы ей под платье. Та застыла, не решаясь сопротивляться. Задышала только более быстро, испуганно. — Да чего ты, Эйс? — бритый Дэвид оскалился сверкая клыками. — Фил сам сказал чувствовать себя, как дома. Я её убивать не собираюсь. Только слегка попробую. Девка отмерла и заорала, когда пальцы вампира внезапно покинули область её промежности, поднялись к горлу и сорвали ошейник с тонкой шейки, а его клыки впились ей в артерию, разрывая кожу. Она была привычна к кормлению, но он делал это грубо, не сдерживаясь. Болью полоснуло по рецепторам ощутимо, кровь хлынула из раны вниз, пачкая грудь и платье. Служанка заизвивалась в удерживаемой её стальной хватке продолжая орать, а Эмма вздрогнула. Потому что её волосы взметнуло вдруг сквозняком, по телу прошёлся холодок от воздуха, всколыхнувшегося от стремительного движения Грейвса. Он быстрым, смазанным пятном покинул своё место рядом с ней, сдёрнул всхлипывающую девку с коленей вампира, пожирающего её, а самого вампира впечатал лицом в стол, удерживая так легко, будто он был просто слабым подростком. Тот зарычал, попытался высвободиться, Эмма почувствовала удушающее облако силы, волнами исходящее от фигуры Филлипа. Он перехватил руку вампира, прижал её к столешнице и проткнул насквозь ножом, пришпиливая намертво к дереву. Тот взвыл, глухо, сквозь зубы, трепыхаться всё же перестал, видимо, осознал опасность. — Ну что за манеры, господа? — вопросил абсолютно спокойно Грейвс, как будто это и не он только что занимался членовредительством. Отпустил рукоять ножа, вытащил из кармана платок и невозмутимо вытер кровь вампира с собственной ладони. — Мы же в приличном обществе. Что за звериные замашки. Мэйси, милая, иди в медблок, обработай шею. И, отвечая на твой вопрос, Дэвид, по поводу шлюх в Умбре, ты может не там ищешь? Ты попробуй не в гей клубах тусоваться, а в нормальных заведениях. Всё ещё пригвожденный к столу Дэвид зарычал недовольно, его спутники сидели с невозмутимыми лицами, как и Маркус и Эрик впрочем. Одна Эмма смотрела на Грейвса, чуть ли не рот раскрыв от удивления. Уж того, что он будет защищать простую служанку, обычную питомицу, не свою любовницу даже, она не ожидала. Филлип заметил её ошеломленный взгляд, улыбнулся криво, краем губ. Посмотрел на Эйса, который встал из-за стола. Тот конфликт развивать не стал. Склонил голову, выражая извинения за неподобающее поведение подчиненного, сказал тихо: — Прошу прощения за Дэвида. За проявленное неуважение он будет наказан. Ответить Грейвс ничего не успел. Потому что мимо всхлипывающей и зажимающей рану на шее рукой служанки, которая шла к выходу из зала, протиснулся рослый вампир в униформе и доложил хмуро, глядя на Филлипа: — Связисты только что получили сообщение из Умбры. Нападение гулей. Контролируемая стая, превосходящее число. Смели северные охранные рубежи, прорвались за стены. Многочисленные жертвы. Уцелевшим удалось бежать через южные ворота, они движутся сюда. Много раненных. Город больше не контролируется вампирами. Эмма видела, как с каждым произнесенным словом бледнеют лица вампиров, приехавших на переговоры из Умбры. Сейчас им говорили, что их дома больше нет и возвращаться им некуда. И что большинство их близких и друзей погибло от когтей обезумевших гулей. Она видела, как мрачнеют всё больше Маркус и Эрик, и как шокировано приоткрыв рты, слушают это донесение слуги. Она видела, как холодеют глаза Филлипа, начиная походить на льдистую сталь, и как сжимает он руки в кулаки у бёдер. То, что произошло, меняло абсолютно всё. Толпа беженцев, разрушенный город, обеспечивавший медикаментами добрую половину материка, и осознание приближающегося пиздеца, который готовился ударить по всем. И самое страшное было в том, что никто не знал, станут ли они следующими.