Питомец

Бок пульсировал яркой, тянущей болью. Под кожей будто кислотой плескало каждый раз, когда Рейн пыталась вдохнуть, поэтому она дышала короткими, рваными вдохами. Вирус сделал тела вампиров более неуязвимыми и способными к быстрой регенерации, но от необходимости чувствовать боль это увы не избавляло. Они ощущали все спектры страданий от ран и травм, как и простые люди. И Данмер в полной мере их ощущала. Она так и продолжала сидеть на полу у стены в чертовой насосной, в которой они, видимо, застряли на неопределенный срок. Гули завывали снаружи, и пока они не успокоятся и не разбредутся по катакомбам в поисках пищи, и думать не стоило о том, чтобы отсюда выбраться. Она задерла вверх ткань куртки и майки, оголяя ребра. Бледная кожа казалась светлым пятном на фоне приглушенного мрака, царящего в насосной, на ней алыми разводами отсвечивала свежая кровь, размазанная по животу и пропитавшая униформу. Три поперечных глубоких разреза на боку вспороли её плоть до костей, розоватое мясо, словно вывернутое наружу, уже начало стягиваться по краям. Вирус оперативно латал организм носителя. Хорошо, что примитивным гульим штаммом через вот такие царапины вампиры заразиться не могли. Их вариация вируса была более доминирующей и агрессивно уничтожала конкурента, как только он попадал к ним в кровь. Рейн прижала пальцами края ран, зашипела тихо. Бок сразу же пронзила острая вспышка боли. При нынешней скорости регенерации исцеление займёт часов шесть точно. По крайней мере до такого состояния, чтобы она могла нормально передвигаться на привычной скорости, не вздрагивая каждый шаг от боли. Слишком долго в их положении. Кёниг, осматривавшийся в помещении — хотя на что там было смотреть? Бетонная коробка пять на пять с единственным выходом, который он заблокировал, заваленная ржавым хламом — обернулся через плечо на её шипение, прошагал назад и присел перед ней на корточки. Данмер подняла на него взгляд, задумчиво поизучала его сосредоточенные глаза, отсвечивающие лазурью в темноте, пока он холодными, мозолистыми пальцами ощупывал края её раны. — Перемотать бы чем-нибудь, — сказал, заставив себя оторваться от рассматривания её плоского живота и видимого полукружия груди под тканью униформы. В горле почему-то пересохло. Адреналин боя сходил на нет, включая совсем другие инстинкты, и он мысленно выматерился. Не хватало ещё слюной исходить на кровососущее чудовище, истекающее перед ним кровью. Хоть и симпатичное чудовище... Хоть и возбуждающее. Он чувствовал приступы похоти к ней и раньше, чисто на мужской физиологии — она была красивой девкой, он здоровым мужиком, но вот сейчас точно было не до похабных мыслей. Нужно было успокоиться. — Майку может снимешь? В качестве бинтов пойдет временно. Я отвернусь. — А может ты свою футболку с головы? — Рейн фыркнула. Заметила, как сузились его глаза в недовольстве, и не выдержала, рассмеялась коротким, лающим смехом, параллельно втягивая воздух сквозь зубы с шипением — рану от напряжения защипало намного сильнее. — Забей. Заживёт и так. Вот крови бы выпить не помешало. Ускорило бы регенерацию... Она смерила его огромную фигуру, нависающую над ней, заинтересованным взглядом. Он был живым, ходячим пакетом с кровью. Пах ею. Светился ею. Притягивал. Она видела, как его пульс красными ритмичными вспышками бьётся под кожей. Видела переплетения его вен, сияющих теплом и светом. Но напрямую говорить о том, чтобы его испить, не стала. Всё же он был не совсем её питомцем теперь. После времени, проведенного вместе над разработкой плана спасения Веги, и после того, как он спас её от падения в катакомбах, а она спасла его от гуля, Рейн стала относиться к нему скорее как к... равному? Мысль, пришедшая в голову, была настолько абсурдной, что она криво усмехнулась, отвернувшись от желанного тела и уставившись в стену. Чтобы не искушаться лишний раз. — Что смешного? — спросил Кёниг, не повышая голоса. Между бетонными стенами и железными громадинами пультов блуждало эхо, а привлекать всё ещё трущихся снаружи гулей на звуки было бы глупой идеей. Поэтому разговаривали они полу шепотом. Рейн откашлялась и неожиданно ответила правдиво: — То, что я не хочу тебя заставлять. Давать мне кровь типа. Бесишь ты меня. Нужно было и правда тебя тогда продать, ещё в первые дни. Одни проблемы от тебя. Никогда ещё не встречала такого наглого, упрямого, самодовольного... — она осеклась и нахмурилась, увидев, как австриец достал огромный армейский нож из чехла на бедре и примерился лезвием к своей ладони. — Что ты делаешь, идиот? — А то. Ты тоже меня бесишь. Нахальная, бессердечная, бесстыдная кровососка, — хмыкнул Кёниг, собираясь полоснуть собственную кожу клинком. Ради бесстыдной кровососки. Смешно, блять. Только ему почему-то хотелось не смеяться, а больше не смотреть на то, как она вздрагивает от боли каждый раз, когда тяжело вдыхает, и на её висках выступает испарина. Если для этого нужно было поделиться кровью, что ж. От него не убудет. — Думающая, что она пуп земли, и лезущая без мыла в жопу... Какого хуя ты творишь? Он поднял на неё льдисто-голубые глаза, когда она перехватила его запястье с ножом, неожиданно цепко, не давая резать руку. — Идиотина скалообразная, — Рейн тоже не поскупилась на комплименты, отбирая у него тесак и откладывая в сторону. — Тебе ещё этими руками пистолеты держать, когда будем выбираться отсюда, а ты ладони полосуешь. Правда помочь хочешь? — она улыбнулась и закусила губу, став на мгновение похожей на дерзкую малолетку, а не на солидную вампиршу, владеющую собственным городом. Кёниг невольно улыбнулся в ответ и кивнул. — Тогда иди сюда. Сделаем это правильно... Рейн ухватила его за куртку и потянула на себя. Он поддался, наклонился ниже, практически закрыв своим широкоплечим, мощным телом её маленькое и хрупкое. Если бы не знал, какая сила на самом деле таиться в этом тщедушном тельце, посчитал бы её лёгкой добычей для себя и точно наделал бы каких-то глупостей. Он завис прямо перед её лицом, оперся ладонью о стену позади неё, посмотрел ей в глаза. Слишком близко. Сердце забухало в груди, Кёниг увидел, как она прищурилась, как довольная кошка, и облизнула губы, проведя языком по клыкам. Вид этого розового язычка, мелькнувшего меж приоткрытых пухлых губ, послал волну жара прямо в его пах. Он выматерился ещё раз. Снова мысленно. Долбанные неуместные реакции. Просто она была слишком близко. В насосной слишком тесно и темно. А он всё ещё возбужден после схватки с гулями... — И что теперь? — Кёниг прохрипел глухо. И мгновенно напрягся, когда девка ухватилась за край его капюшона, намереваясь его снять. Хотел уже перехватить её руки. Остановить. Он никогда и никому, кроме сестры, не позволял видеть собственное лицо. После того, как закрылся тогда в детстве, пережив издевательства, не мог себя заставить открыться опять. Ни для кого. Но... Она уже видела его. Там, в её спальне. Когда силой сорвала с него привычную, вросшую в него корнями маску во время их ссоры. И он вспомнил, как она смотрела на него. На его шрамы. С восхищением. Будто он был произведением искусства, а не страшным, изуродованным чудовищем. Никто не смотрел на него так. Даже Эмма. А чертова вампирша смотрела. И Кёниг неожиданно даже для самого себя захотел снова увидеть этот её взгляд. И не стал её останавливать. — Блять... Он выдохнул резко, зажмурился и стиснул зубы на пределе. Тряпка слетела с его головы и с тихим шорохом упала где-то рядом на пол. А его лица коснулись тонкие, ледяные практически пальчики и на удивление не обожгли холодом, а наоборот погрузили в тепло. Рейн провела указательным по всей длине самого большого его шрама на левой щеке. Грубые, неровные края дразнили подушечку шероховатостью. — Знаешь, — сказала она задумчиво. — Никогда не понимала, зачем ты эту тряпку носишь. Такой охуенный мужик. Красивый. — Заткнись, блять, — Кёниг хохотнул, открыл глаза и посмотрел на неё, как на идиотку. Ничего красивого в нём отродясь не было. А клыкастая, похоже, была не только безбашенной, но ещё и полной дурой. — Ты жрать собралась, или любоваться мной? — Ну да, ну да. Никакой романтики, — вздохнула Данмер и, ухватившись пальцами за заднюю часть его шеи, дернула его на себя. — Типичный мужик. Она подалась вперёд и практически уткнулась носом в его шею. Он пах божественно. Как сочный кусок поджаристого стейка с коричневой, истекающей жиром корочкой, в который хотелось впиться зубами. Даже несмотря на то, что они почти сутки до этого тряслись в машинах, потом волочились по зловонным подземельям по колено в грязи и сражались с гулями, собирая на себя пыль и пот. Это только придавало пикантности. Лёгкий мускусный, чисто мужской аромат, напоминающий ей хвою с едва уловимой ноткой древесного дымка и жгучего перца. Рейн застонала и вдохнула глубже. Рот наполнился слюной от желания, даже вездесущая боль отошла на второй план. Её клыки царапнули кожу прямо над воротом его куртки, под подбородком. Там, где с оглушающим её звуком бился его пульс. Кёниг вздрогнул. — Блять, я серьезно, жри уже давай, — сказал, сжимая пальцы на стене рядом с её головой так сильно, что ему показалось, будто бетон под ними сейчас треснет. От её приглушенного стона член у него встал почти мгновенно и напрягся от жгучего вожделения. От одного долбанного стона. И он не мог определиться, это его больше раздражает, или ему нравится. — Ты не на дегустации молекулярной кухни в мишленовском ресторане. Просто прокуси и пей, пока я не передумал и не оставил тебя исцеляться самостоятельно. Рейн тихо фыркнула в его кожу. Его реакция её забавляла, кружила голову. Потому что его возбуждение она почуяла совершенно отчётливо. Его запах стал более острым, пряным. Это её завело тоже, с пол оборота. То, какую власть она имела, оказывается, над его членом, даже если сам хозяин этого члена её недолюбливал. Она заерзала по полу, придвигаясь к нему ближе. Кёниг опустился на колени, сел ягодицами на пятки, и она умостилась между его ног, вжимаясь всем телом в его твёрдую грудь, бугрящиеся мускулы на которой она ощущала даже сквозь слои плотной ткани. Её руки обвились вокруг его шеи в замок. Плотно. Пальцы запутались в коротких светлых волосах. И она укусила. Кожа лопнула под напором клыков, в рот Данмер хлынула горячая, сладкая, вкусная кровь. Она заурчала, застонала, глотая её жадно и быстро. В висках застучало, перед глазами поплыло от наслаждения. Сквозь затуманенное сознание она уловила, как свободная рука Кёнига легла на её спину, опутывая тисками. Она так и не поняла, то ли он хотел её оттолкнуть, то ли наоборот притянуть ближе. Услышала только через шум в ушах, как он застонал глухо, сквозь зубы. От боли? От удовольствия? И отстранилась. Заставила себя оторваться от вожделенной жидкости, тяжело дыша и слизывая последние капли его крови со своих губ. — Достаточно? — выдавил из себя австриец, грудная клетка которого тоже ходила ходуном. — Если нужно ещё... — Нет, хватит, — Рейн открестилась от предложения, пытаясь успокоиться. Внутри всё орало: да! Все инстинкты хищника, проснувшиеся к жизни, вопили от желания. Разорвать. Испить. Досуха. Она закрыла глаза, отсекая от себя видение идеальной карты его вен, каждую из которых она хотела вскрыть зубами. — Слишком вкусный. Выпью ещё, не смогу остановиться. — Вкусный? — Кёниг хохотнул, его рука с её спины сместилась на талию, удерживая уже более... нежно? — Так меня ещё не называли. Умеешь же подбирать дурацкие эпитеты, клыкастенькая. Рейн распахнула глаза и уставилась недовольно на его наглое лицо. Прищурилась. Жажда оперативно сменилась потребностью врезать чем-нибудь по его башке, чтобы не умничал. — А ты раздражать умеешь, стейк ходячий. Чемпионом в этом деле не был, не? — Не, — передразнил он, а потом вдруг наклонился резко, не давая себе времени на сомнения, и прижался губами к её губам. Сам не знал, зачем. Что сподвигло? Глупость не иначе. Но мозги поплыли, как только почувствовал на языке её вкус. Нежный, медовый, смешанный с остринкой его собственной крови. Кёниг зарычал и скользнул языком в её рот, роняя слова между жёсткими, настойчивыми поцелуями. — В этом у тебя заслуженное первое место. До белого каления доводишь. Профессионально. Так и хочется обхватить твою тонкую шейку руками и удушить до смерти. — О, блять, не фонтанируй тут своими сексуальными фантазиями, озабоченный, — Рейн, на удивление, не попыталась его оттолкнуть, а ответила на поцелуй с не меньшей страстью. Его кровь всё ещё циркулировала в ней, как самый чистый наркотик. Усиливала чувства, эмоции, ощущения. Запахи стали насыщеннее, цвета — ярче, прикосновения били кожу, как разряды молний. — А то вдруг мне понравится. — Извращенка, — хмыкнул Кёниг и прикусил её губу. Он не понимал, что с ним происходит. Почему та, кого он думал, что ненавидит и презирает, возбуждала его сейчас до колючей тяжести в паху и головокружения. Он думал, что её укус будет неприятным. Как может быть приятным то, что твою кожу рвут клыками, а тебя самого пьют, как протеиновый коктейль на завтрак? Быть едой не должно было быть захватывающим опытом. Но ему... понравилось? Он прислушивался к своим ощущениям, пока она пила. Лёгкое жжение от проколов её клыков почти сразу же сменилось волной жара, прокатившейся по его груди, животу, и осевшей прямо в паху. Член стал каменным, болезненно упираясь в ткань трусов. Перед глазами расплывались радужные круги. Он сходил с ума? Окончательно рехнулся? Ему было всё равно. Она вжималась в него своими мягкими изгибами, прилегая так идеально, будто недостающий кусочек пазла наконец щелкнул и встал на своё место. И в мозгу у него тоже щелкнуло. Он полностью отключился. Реальности больше не существовало. Её тело под его ладонями. Её стоны у его уха. Её запах у него в носу. Её вкус на его губах. Это стало его реальностью. Рейн. Чертова вампирша, превратившая его в пубертатного школьника, не способного удержать член в штанах. Кёниг зло рыкнул, раздражаясь то ли на себя, то ли на неё. Или на всё вместе взятое. И вплел пальцы в чёрные растрепавшиеся пряди её волос, грубо направляя её голову вверх, чтобы было удобнее пожирать её губы. Снова прикусил нижнюю, на этот раз сильнее, слизал с неё выступившую капельку крови и зашипел от ванильной сладости, вспыхнувшей ярким пятном на рецепторах. И это она говорила, что он тут вкусный? Она сама была на вкус, как сливочная мороженка в жаркий летний день — охуительная. Почувствовал, как она вцепилась в его плечи, до боли в коже, зажатой её ногтями. Сейчас ему даже и это нравилось. Но долго быть главной он ей не дал. Перехватил её руки, завёл за спину, прижал там своей ладонью, удерживая на месте. Она была доминантной стервой, и уже доказала это не раз. Но в сексе он не собирался прогибаться, хотел показать ей, что значит быть трахнутой настоящим мужиком. Трахнутой властно, жестко и без сантиментов. Ему было интересно: позволит ли? Данмер позволила. Она всегда предпочитала вести сама. А тут неожиданно захотелось разрешить ему стать ведущим. Просто подчиниться, расслабиться, отпустить и получать удовольствие. Она не понимала, это кровь его на неё так подействовала, или сам чёртов питомец каким-то образом сумел влезть ей под кожу и заставить чувствовать по-другому, совершенно иначе, чем до этого. Ей было плевать. Его губы были жесткими и требовательными. Он удерживал её под своим телом, и ей абсолютно не хотелось вырваться. Его пальцы пробрались под слои ткани, обхватили её грудь, сжались на соске, массируя его, и Рейн выгнулась навстречу этому. — Не больно? — Кёниг пробормотал неразборчиво, оставляя засосы на её шее. — Рана как? — О, вспомнил об этом внезапно. Как заботливо, — Данмер приглушенно фыркнула. Насмешка тут же сменилась протяжным стоном, когда долбанный австриец зажал её сосок между пальцами и потер его грубо. Всё тело мгновенно прострелило удовольствием, и она дёрнулась от мурашек, рассыпавшихся веером по коже. — Не больно... Остановишься, убью... Кёниг ухмыльнулся довольно, встал на ноги одним движением и поднял её за собой. Рейн и вздохнуть не успела. Он резко развернул её, упер грудью в стену. Она выгнулась, упругие ягодицы уперлись в его пах. Он чертыхнулся сквозь зубы, шлёпнул ладонью по соблазнительной округлости. Второй рукой так и продолжал удерживать её скрученные запястья за спиной. — Нравится? — прохрипел у неё над ухом. Захватил зубами мочку, прикусил легко, обвёл языком. Она заскулила, заерзала — единственный ответ, которого он добился. Кёниг усмехнулся. Ему нравилось видеть её такой. Отчаянной. Жаждущей. Его ладонь с сочной попки переместилась на её живот, проскользила вниз, пальцы нащупывали застёжки на брюках. Он сдернул их по её ногам вместе с трусиками. Не до конца, просто достаточно, чтобы дать себе доступ. Расстегнул собственные, достал член. Обхватил его рукой у основания и толкнулся между пухлых ягодиц дальше. Туда, где было влажно, скользко и горячо. Рейн с готовностью прогнулась в спине ещё больше, почувствовала, как головка упёрлась в её лоно. Широкая, распирающая. Таких размеров у неё до этого не было. Он медленно проникал в неё дюйм за дюймом, а она дышала с открытым ртом и не могла пошевелиться, потому что боялась, что при первом же неосторожном движении её влагалище попросту порвется на его стволе. — Нихуя... себе... хуй... — выдавила между прерывистыми вдохами. Кёниг фыркнул, прижавшись грудью к её спине, и двинул бедрами резче, вставив до конца. Замер на мгновение. Член обволокло мягкой пульсирующей теплотой. Он зажмурился от зашкаливающих ощущений. Всё сознание утекло из мозгов вниз и сосредоточилось в яйцах, которые сводило от потребности спустить в эту тесную влажность. Как в раю, блять. Подумал он и тут же окрестил себя идиотом. Никогда не был романтиком, так и теперь начинать не стоило. — Ну надо же... — прошептал прерывисто и задвигал тазом, натягивая вампиршу на свой член. — Неужели хоть один приличный комплимент? — Заткнись, блять... — простонала Рейн на последних остатках разума и отъехала в нирвану. Кёниг перестал сдерживаться и задолбил её жестко, отрывисто. Она слышала хлесткие шлепки его бёдер о собственные ягодицы. Слышала пошлое хлюпанье собственного влагалища, истекающего смазкой. Внутри всё сжималось от удовольствия. Мышцы дрожали, как под электричеством. Ноги подгибались, если бы он не придавливал её к стене собственным телом, она бы точно сползла на пол. Грудь терлась о бетон при каждом его грубом толчке внутрь её тела, соски немели и кололи от возбуждения. Данмер чувствовала, как нарастает напряжение где-то в районе живота, скручиваясь в тугой, жаркий клубок первоклассного кайфа, который должен был вот-вот лопнуть. Она была обездвижена, он держал её руки одной ладонью, другой сдавливал её бедро до синяков и дёргал её на себя, погружаясь ещё глубже с каждым движением. Она могла бы вырваться, если бы захотела. Но Рейн не хотела. Ей до дрожи, до сумасшествия, до ярких точек перед глазами нравилось. Нравилось, что он главный, что берёт её, а не она его. Нравилось отдаваться. Она неожиданно поняла это, осознала преимущества подчинения и застонала низко, гортанно, уплывая в оргазм. Ритмично спазмирующее влагалище тисками сжало его член, и Кёниг сам чуть не кончил от этого ощущения. Сдержался усилием воли, зашипел сквозь зубы, вышел из неё и рывком развернул к себе лицом. Данмер подчинилась, как послушная марионетка, застонала от разочарования. Её внезапно лишили вожделенного удовольствия. Какого хуя? А Кёниг присел перед ней, быстрыми отточенными движениями стащил таки с неё брюки окончательно, встал, приподнял её под ягодицами и вздернул вверх, упирая спиной в стену и заставляя обвить его ногами. — Слишком быстро, клыкастенькая, — проронил между частыми, глубокими вдохами. — Ты слишком сильно меня выбесила до этого своими поступками в твоей спальне, чтобы так легко отделаться. Я с тобой ещё не закончил. Рейн снова застонала. Вагина, растянутая его стволом до предела, теперь изнывала от пустоты. Ей было нужно снова ощутить его внутри. Глубоко, до самой матки. Чтобы до боли, чтобы дыхание спёрло, и она увидела звёзды. Она и сама казалась себе пустой. Без него. И это сводило её с ума. Она обхватила его шею руками, заерзала. Головка члена подрагивала прямо у её лона. Она чувствовала это. Это была пытка. Кёниг усмехнулся, ухватил её за волосы, дёрнул, заставляя посмотреть ему в лицо. Её раскрасневшаяся кожа, припухлые от поцелуев губы, шальные глаза наполнили его чисто мужским первобытным удовлетворением. — Хочешь, Р-р-рейн? — протянул рычаще, хрипло. Она вздрогнула от того, как правильно её имя ощущалось, произнесённое его голосом. — Тогда попроси. Он наклонился, потерся носом о её висок, втягивая в себя запах её пота и возбуждения. Как зверь, вынюхивающий свою самку. Головка вошла в неё, неглубоко, дразня, обещая то, что она получит, если будет хорошей девочкой. — Пожалуйста... — проскулила Данмер на выдохе, цепляясь за него, как утопающий за спасательный круг. Это не было для неё унижением. Попросить. Она не чувствовала это таким. Подчинение своему мужчине. Которое нужно было им обоим. Впервые она не хотела бороться с ним за власть, а просто отдала её ему, добровольно и с радостью. — Пожалуйста... Кениг застонал глухо. Это был чистый, незамутненный кайф. Эта упрямая, наглая стерва подчинялась ему. Наконец-то. И от этого всё внутри него плавилось. Его бёдра дёрнулись вперёд непроизвольно. Он погрузился в неё наполовину, почти сразу вытащил и задвинул снова. Грубо, не сдерживаясь, уже на всю длину. Его пальцы сжались на её ягодицах, он подбрасывал её на своём стволе, как невесомую куклу. Рейн вскрикивала от удовольствия, ногти царапали его шею до красных следов. Кёнигу было всё равно. И на эту приятную боль, которая только добавляла остроты их страстному сексу. И на её громкие крики. Никто уже не думал о гулях снаружи и о необходимости соблюдать тишину. Они просто трахались, как сумасшедшие. Грязно, громко и влажно. Рейн кончила первая. Головка его члена в очередной раз проскользила по передней стенке влагалища, высекая из неё искры. Новая поза позволяла ему задевать все нужные точки внутри неё, да и тот первый, не полученный оргазм поспособствовал. Она кончила так ярко, как никогда до этого. Буквально затряслась на его стволе, заорала хрипло. Кёниг почувствовал ритмичное сдавливание и толкнулся в последний раз, вжался в неё поглубже. — Блять... — застонал глухо, уткнувшись лицом в её шею. Член дергался внутри нее, наполняя её спермой. — Просто пиздато, блять... — Ага, — Данмер обмякла на нём, едва ворочая языком. По телу гуляли разряды электричества — афтершоки оргазма. Тело дрожало, пальцы ног поджимались, голова кружилась от удовольствия. — Неужели хоть один приличный комплимент, а не привычное "клыкастенькая"? Я запомню, что ты считаешь меня пиздатой. — Заткнись, — Кёниг хмыкнул. Наглая сучка еле дышала, всё ещё насаженная на его хуй, и истекала его спермой. И даже в этом положении умудрялась нахальничать в своей привычной манере. И наверное он был записным идиотом, но ему это начинало даже нравиться. — Что за бесстыжий рот? — Тебе нравится, что я бесстыжая? Кёниг хмыкнул ещё раз и вытащил, наконец, из неё член, позволяя опуститься на пол. Рейн оперлась спиной на стену и самодовольно ухмыльнулась. — Нравится... — протянула обличающе. Потом фыркнула. — Трусики подай. Я от стены если отлеплюсь, на пол грохнусь, ноги не держат. — Приму это за комплимент, — Кёниг усмехнулся, заправил член в штаны и присел перед ней на корточки. Подобрал её трусики с пола, помог ей надеть, скользя пальцами по идеальным длинным ногам ласкающе. Рейн поежилась от мурашек и положила ладонь ему на плечо, чтобы и правда не упасть. Потом то же самое он сделал и с её штанами. — Что делать будем? — Не знаю, — вздохнула Данмер, поправила задранные над грудью майку и куртку, попыталась пригладить волосы. — Даже вытереться нечем. Между ног мокро теперь, блять. — Мы и так в грязи, крови и хер знает ещё в чём, — хохотнул Кёниг на её недовольство. — Мокрые трусики не самая ужасная твоя проблема. — Бесишь... — прошипела Данмер и снова сползла попкой на пол. Раны почти затянулись, пока они трахались, благодаря выпитой перед этим крови. Но звуки страстных потрахушек наверняка привлекли к их убежищу гулей, и выйти отсюда опять откладывалось на неопределенный срок. — Подождём немного. Нужно выбраться и осмотреться. Мы так и не нашли Вегу. И моих парней нужно отыскать. — Вряд ли она здесь, — Кёниг поднял раздражающую её маску с пола, снова нацепил на голову, вздохнул удовлетворенно и уселся рядом с ней, боком к боку, согнув ноги в коленях и умостив на них руки. — Если этот псих тут всё заминировал и подключил датчики движения, значит, возвращаться не собирался. Не мог же он рисковать взлететь на воздух от того, что какой-то залётный гуль забредет туда, куда не надо. — Блять... — Рейн закрыла глаза и стукнулась затылком об стену. Ей абсолютно не нравилось то, что они угодили в ловушку, в сплетённые каким-то психом сети, как последние лохи. И ещё больше не нравилось, что она теперь вообще не представляла, где искать Вегу. — Всё равно осмотримся. И нужно двигать к машинам. Надеюсь, остальные тоже выжили. — Посмотрим, — не стал спорить Кёниг. Они замолчали. Тишина комнаты, прерываемая только их дыханием да воем гулей за дверью, не была неловкой. Ни Рейн, ни Кёнига не смущало то, что между ними произошло. Ну переспали на адреналине, с кем не бывает. Вот только случайным сексом это уж точно назвать было нельзя, и они оба это понимали. Это меняло всё. Осталось только понять, в какую сторону.