Питомец

Веге было тяжело дышать от пыли, дюймовым слоем покрывающей все предметы в этой конуре, и от вони, которую источали покрытые грязью и слизью синюшные тела десятка гулей, что тихо фырчали во сне, расположившись на полу перед единственной дверью, загораживая ей выход. Она пыталась сбежать после Умбры, и Никто после того случая приставил к ней охрану. Не наказал, не сделал больно, просто посмотрел своими лазурными глазами укоризненно, будто она была глупым ребенком, не понимающим сути вещей, погладил пальцами по щеке, заставляя её дрожать от этого прикосновения. И ушёл. А его подопечные остались. И её уже трясло от этого вынужденного соседства. Хотя вреда они ей и не причиняли. Просто спали большинство времени, как большие фантасмагоричные псы-переростки. Когда армия Никто уничтожила Умбру, и он её поцеловал на том пепелище чужих смертей, Вега почувствовала, как что-то внутри неё окончательно сломалось. Она была причиной этого геноцида, происходившего на её глазах. Из-за неё он захотел изрезать мир на лоскуты, перекроить его и сшить заново, как некое подобие извращённого Франкенштейна в масштабах вселенной. Она проплакала всю ночь и весь последующий день. А потом он повел своё войско к Ашену. Вега словно заледенела. Превратилась в пустую оболочку без мыслей, ощущений и надежд. Брела за ним по пустошам, передвигала ноги, будто марионетка, какую тащили за ниточки, садилась, когда он говорил. Ела, спала. Снова вставала. Она думала, что, возможно, он не станет этого делать. Что может быть, что-то случится. Что-то произойдет, и он просто отпустит её, и всё это закончится. Но... Когда гули напали на столицу в первую ночь, все эти мысли окончательно пошли прахом. Она была рядом с психопатом. С монстром, для которого сочувствие, добро и сострадание были пустым звуком. С чудовищем, которое с лёгкостью обрекало людей, стариков и детей на смерть. И наверное она тоже была сумасшедшей, потому что ей было его жаль... Она видела, как необходимость удерживать в подчинении такое большое количество гулей влияла на него. Он был на пределе, его организм не выдерживал. А он призывал всё больше и больше новых солдат в свою армию, как одержимый, не в силах остановиться. А потом по утрам скрежетал зубами и выл, падая на колени и держась руками за виски от кошмарных головных болей. И она видела, как идет у него из носа кровь. И как у него время от времени случаются судороги. И она точно была полной дурой, потому что да... Ей было его жаль, несмотря ни на что. Он приходил каждое утро, чтобы выпить её крови. Она усиливала его способности, помогала управлять гулями. Вега узнала это из его обрывочных фраз и окончательно сломалась. Она была не просто рядом. Она была соучастницей всего того пиздеца, что творился сейчас в бывшем Гринвилле, штат Южная Каролина. Там умирали её знакомые, те, кого она хорошо знала из деловых поездок в столицу. Охранники, учёные, просто вампиры, которые построили хоть что-то стабильное в этом разрушенном мире, а теперь это стабильное методично уничтожали благодаря ей в том числе. А кто стал бы следующим? После Ашена, который доживал свои последние дни, куда бы её пленитель повел своё войско дальше? На Весперу? Холд? Или Ноктис? Он бы заставил её смотреть, как его верные безжалостные звери терзают на части город, который стал для неё домом? Он бы вынудил её наблюдать за тем, как гули рвут зубами Кроу, Саймона, Рейн? Так же, как она наблюдала за смертью Марлоу? Или он бы убил их сам на её глазах, чтобы у неё больше не осталось кого любить в этом мире, и он был бы единственным доступным ей подобием извращенной любви? Да, ей было жалко его. Но эти мысли разрывали Вегу на части изнутри. Она не хотела даже мысленно представлять себе то, что кто-то из её близких, из её самых дорогих людей умрет... из-за неё. Из-за того, что когда-то давно ещё до апокалипсиса один сломанный пытками солдат увидел её в тёмных подвалах лабораторий и разглядел в ней тот свет, которого ему так не хватало. Вега была простой девушкой, пусть и вампиром. Доктором. Не военной, не полицейской. Ей не приходилось раньше никого убивать. Но на что готов простой человек, близким которого угрожает опасность? На что готов муж, на жену которого напали в подворотне какие-то ублюдки и изнасиловали? На что готова мать, слышащая, как кто-то убивает её дитя? На что готова сестра, брата которой более старшие и сильные парни избивают толпой? Вега внезапно поняла с кристальной ясностью, что на всё. И даже больше. Логово, в котором её держал Никто было на окраине. Какой-то старый, полуразвалившийся склад, сохранившийся ещё с тех времён, когда Ашен был Гринвиллем. Вампиры при обустройстве столицы не стали использовать весь старый город. Это было бы слишком затратно по ресурсам, проблематично по охране, да и населения после апокалипсиса было не то, чтобы много, по крайней мере, не настолько. Десятка кварталов вполне хватало для размещения. Они подорвали и обрушили близлежащие к новому центру здания, чтобы расчистить прилегающий к стенам круг, и чтобы территория хорошо просматривалась. Остальные же кварталы, отдаленные и не представляющие интереса, просто оставили заброшенными. И это сыграло злую шутку впоследствии, потому что теперь в них с наступлением дня прятались гули от солнца, а как только ночь вступала в свои права, сразу же бросались оттуда в новое нападение. Здесь же Никто и нашёл местечко для своей самой ценной пленницы. Вега методично и вдумчиво обшарила всё помещение. По большому счету, ничего полезного здесь давно не было. Всё разграбили ещё в самом начале. Даже не понять было, что же это был за склад, и что в нём хранили. Осталась только вездесущая пыль, обломки деревяшек, мусор и куски кирпича из частично разрушенных стен. Они противно хрустели под подошвами её ботинок, и она каждый раз вздрагивала и оборачивалась на мирно спящих возле двери гулей, глупо боясь, что они обратят внимание на её действия и набросятся. Но гули так и продолжали лежать, умостив страшные безносые головы на передних конечностях. Им не было до неё никакого дела, пока она не пыталась выйти за дверь. В куче грязи в самом темном углу комнаты Вега нашла не длинный, дюймов десять примерно, кусок плоской железной полосы. Видимо, часть стеллажей, что были на этом складе когда-то. И у неё созрел глупый план. Если бы она смогла каким-то образом обезвредить приставленных к ней гулей и сбежать, у Никто не было бы другого выхода, как оставить Ашен в покое и погнаться за ней. Если он был так сильно одержим ею, и её кровь была настолько ценна для него, это могло сработать. Он ведь не нападал на города до этого, пока все эти годы её искал. Каждую ночь, когда он уходил из убежища вести свою армию в бой, Вега занималась тем, что точила найденный обломок о бетонный пол. Вскоре он стал достаточно острым, чтобы попробовать убить гуля. Вега не была уверена, что у неё получится. Она была одна, она была слаба из-за того, что Никто постоянно ею кормился, и из-за недоедания — у него не было достаточно времени на то, чтобы искать по округе пищу для неё и тем более человеческую кровь. И она была очень напугана. Но она должна была попробовать. Потому что ради спасения близких мы готовы на всё. Плюс, была ещё призрачная надежда на то, что Никто отдал приказ подопечным не слишком сильно вредить пленнице. И тогда гули не станут её убивать, даже если она нападёт. По крайней мере, Вега на это очень рассчитывала. Она набрала в грудь побольше воздуха, сжала покрепче в кулаке обломок железяки. Ладонь она предварительно обмотала оторванным от майки куском ткани, чтобы металл не скользил в руке, если та покроется кровью. Посмотрела на гулей. Внутри всё как-то неприятно сжалось. Да, они были безмозглыми мутантами. Кровожадным зверьём. Но они не угрожали ей пока... И просто подойти и убить... Вега крепко зажмурилась, подышала быстро и глубоко, обругала себя мысленно, окрестив, как бесхребетную тряпку. Открыла глаза и медленно встала с пола, на котором сидела у противоположной от входа стены. Первым она выбрала костлявого гуля, более бледного и хилого, чем остальные. Он лежал чуть поодаль от своей стаи и тихо ворчал в полудрёме. Вега осторожно приблизилась. Её начало колотить. Пульс ускорился, колени задрожали, руки затряслись. Она застыла перед лежащей тушей, как изваяние, борясь с подступающей тошнотой и сглатывая вязкую, горькую слюну, которой внезапно наполнился рот. Сердце билось где-то в районе горла. Нужно было решаться. Решаться сделать это, или признать, что она слабая, никчемная дурочка и вернуться назад на пол. И пусть погибает Ашен. Пусть умирают Кроу, Рейн и Саймон. Пусть... Вега закричала на надрыве, размахнулась и всадила изо всех сил железяку в костлявую, бугрящуюся позвонками и рёбрами спину гуля, зажав её обеими руками. Хлынула чёрная, склизкая кровь, воняющая гнилью. Гуль дёрнулся, засучил лапами, царапая длинными когтями бетонный пол, завизжал пронзительно, обмяк и затих. Анатомия их почти не отличалась от человеческой, неудивительно, ведь они и были раньше людьми. И Вега, как хирург, прекрасно знала, куда ударить, чтобы проткнуть сердце. У гулей не было такой усиленной регенерации, как у вампиров. После такого удара вампир может быть и исцелился бы, хотя и маловероятно, — сердце было слишком важным органом, именно оно участвовало в перекачке крови и, соответственно, вируса по организму и способствовало регенерации, — а вот гуль — вряд ли. Вот и этому не повезло. — Прости... Прости... — Вега зашептала сбивчиво, лихорадочно выдёргивая своё оружие из тела гуля и глотая слёзы. — Я не хотела... Не хотела... Остальные гули, взбудораженные шумом, мгновенно вскочили на четвереньки, зарычали, ощерились острыми, как бритва зубами. Они рвано дёргались вперёд к ней, словно хотели, отчаянно желали укусить, разорвать, но что-то их сдерживало. Окружали её плотным кольцом, подбираясь медленно со всех сторон. Перебирали конечностями, как гротескные пауки, загоняя её в угол. Вега попятилась, выставив вперёд металлический штырь. Заорала снова: — Отвалите!!! Просто дайте мне уйти, блять!!!! «Ты сильная, — внезапно возник в голове голос Марлоу, и она вспомнила, как он держал её тогда там на плато. Как самое ценное, что у него было. Вега мотнула головой, стряхивая слёзы с ресниц. — Ты быстрее их. Ты сможешь». — Я смогу, — она повторила сбивчиво и бросилась вперёд. — Я быстрее. На пределе возможной ей скорости она врезалась в стаю гулей, которые взвыли утробно, словно предчувствуя жертву. Она никогда ещё так быстро не двигалась. Даже не знала, что может так. Но смогла. Полоснула острым краем железа по оскаленной морде, прямо поперёк глаз. Гуль завизжал и отпрянул, тряся головой. Уклонилась от когтей следующего, проскрежетавших прямо по ткани потрёпанного уже комбинезона. Бок не защипало. Хорошо. Значит, не задел. Вега била ещё и ещё. По тянувшимся к ней лапам, по шеям, по туловищам. Изворачивалась и бежала вперёд. И вырвалась. Всего на мгновение рычащие и воющие гули расступились. Образовали прореху в плотном клубке своих тел, и она воспользовалась. Проскочила в неё, отпрыгнула и дальше, в дверь. Вега, тяжело дыша, неслась по коридорам. Не разбирая дороги, просто летела вперед. Сзади догонял жуткий вой, скрежет когтей по бетону, леденящие душу вопли. Гули преследовали добычу с упорством гончих, загоняющих зайца или лису. По крайней мере, её предположение о том, что Никто запретил им ей вредить, подтвердилось, и Вега могла не бояться, что они разорвут её на куски, если догонят. Потому что если бы всё было иначе, и они вольны были делать, что хотели, то набросились бы скопом ещё там в комнате и убили. Но они этого не делали. Просто пытались оттеснить и окружить. Удержать именно там, где им и было сказано. Она свернула пару раз по коридорам, тёмным и заваленным обвалившимися кусками бетона из потолка, перекрытий и балок. Сердце билось слишком быстро, как метроном, без перерыва. Тук-тук-тук-тук. В лёгких не хватало воздуха. Впереди мелькнуло какое-то более светлое пятно. В отличие от окружающей черноты оно было тёмно-синим и звёздным. Небо. Там был выход на улицу. Вега подавила желание заорать от радости, нужно было беречь кислород в груди и не растрачивать его на крики. Перепрыгнула через огромную трубу, явно вывороченную из стены и перекрывающую коридор перпендикулярно. И... Её поймали чьи-то сильные руки и прижали к твёрдой груди. — Ну зачем, мышка? — голос Никто был укоризненным. Веге захотелось расплакаться ещё сильнее. Неужели весь её план побега был обречён на провал изначально? Неужели он мог чувствовать гулей настолько сильно, считывать их эмоции по этой странной телепатической связи, что была между ними? Он понял по их отрывочным бессвязным реакциям, что она пытается сделать? Наверняка да. Бросил даже своё привычное место на передовой и вернулся в убежище, чтобы её поймать. — Зачем ты хочешь сбежать? Мы же делаем всё для тебя. Мы же о тебе заботимся. — Провались в ад со своей заботой! — заорала Вега и ткнула его в бок железякой, которую так и продолжала зажимать в руке. Никто отшатнулся, выпустил её из своей хватки. Скорее от неожиданности, чем от того, что она смогла нанести ему какой-то ощутимый урон. Просто не думал, что она осмелится на него напасть. Стало обидно. Он ведь и правда готов был мир положить к её ногам. Никто прижал ладонь к рёбрам, посмотрел вниз, туда, где меж пальцами сочилась кровь. Рана была пустячной, не глубокой совсем. За пару часов затянется. «Ничего страшного, — сказал голос в его голове растерянно. — Мышка просто перенервничала. На самом деле она не хотела нас убивать. Она нас любит». «А ничего так малышка... — мечтательно протянул второй. — Фурия. Валькирия. Такая сексуальная, когда злится. Глаза, как звёзды, сияют. И румянец такой на щеках... У меня, блять, на неё встал». Никто, в принципе, согласился с последним утверждением. У его мышки, оказывается, было не только обалденное тело и смазливое личико. У неё был огонь внутри. Стержень. Характер. Она была ему под стать. И ему это нравилось. Настолько сильно, что даже нападение на себя он был готов ей простить. — Мышка, вернись, перестань бежать от нас. Мы не злимся, — сказал он, улыбнувшись, и двинулся в её сторону. Вега отшатнулась подальше. Обернулась отчаянно. В голове билась только одна мысль: бежать. Бежать было некуда. За её спиной уже собралась стая гулей, которые преследовали её по коридорам и наконец-то догнали. Спереди приближался Никто. Она всхлипнула, свернула в бок, в какую-то темную комнату без окон. Прижалась спиной к стене, смотря на то, как он приближается. — Мышка, правда. Успокойся. Мы не хотим тебе зла. — Не подходи! — Вега выкрикнула запальчиво. Обхватила металлический штырь двумя руками и приставила острие под свой подбородок. Никто замер на полу шаге. Она увидела, как нахмурилось его лицо. Маску он перестал носить сразу после падения Умбры. — Я не хочу твоего нового мира. Не хочу смертей. Не хочу смотреть, как ты убиваешь тех, кто мне дорог. Я не хочу в этом участвовать!!! Моя кровь даёт тебе силы управлять ими да?! Я так важна для тебя? Нужна тебе живой? Я не позволю этому продолжаться. Так или иначе тут и сейчас всё закончится. — Мышка, не смей, — Никто зарычал недовольно. Он понимал, что она хочет сделать. Этой чёртовой железякой, которую неизвестно где нашла и теперь прижимала к себе. Проткнуть подбородок, сквозь нёбо и дальше. Повредить мозг. Тогда бы она умерла сразу, на месте. Мозг, как и сердце, вампиры не могли с успехом регенерировать. Никто почувствовал, как его захлестывает ярость. Он столько времени её искал! А она хотела просто бросить его?! После всего, что он для неё сделал? Ради неё... «Останови её. Сейчас же. Немедленно, — шипели взбудораженным гулом в его голове в унисон все голоса сразу. Они тоже паниковали, как и он сам. И злились до белой пелены перед глазами. Где-то там, вдалеке, под стенами Ашена завыли тысячей голосов гули, над которыми он начал терять контроль. — Без неё это всё неважно. Без неё нам незачем жить. Спаси мышку!!!» Всё тело Никто напряглось, как у хищника перед броском. Он снова зарычал. Глухо, в горло. Как зверь, паре которого грозила опасность. Вега посмотрела на него заплаканными глазами. Он сжимал кулаки, стискивал челюсти. Он был в ярости. За его спиной метались и скулили встревоженные гули, заведённые эмоциями своего хозяина. Вега не хотела умирать. Она хотела жить. Тосковала по Марлоу, не представляла, как будет жить без него. Но она ему обещала, и очень хотела попробовать. Она хотела вернуться в Ноктис. Обнять Рейн. Посмеяться с Кроу и просто помолчать с Саймоном. Увидеть своих друзей. Остаться с ними. Строить с ними свой маленький уютный мир. Она отчаянно хотела полюбоваться ещё хоть раз звёздами. Ощутить на своем лице теплое прикосновение солнечных лучей, даже если они будут слепить её до слёз. И высадить новые цветы в том маленьком садике возле стен их дома в Ноктисе, чтобы можно было ночью вдыхать их аромат и понимать, насколько прекрасной и совершенной может быть жизнь. Вега осознала, что она до боли отчаянно хочет жить. На что мы готовы ради спасения своих близких? Наверное на всё. Даже на то, чтобы убить себя, не оглядываясь ни на какие свои желания. Вега закрыла глаза и толкнула руки с железным штырём вверх. *** Солнце скатывалось всё ниже и ниже к горизонту. Кроу притопил педаль газа в пол, и внедорожник задребезжал на выбоинах старой асфальтированной дороги, увеличивая скорость. — Эй, полегче, — сказала Рейн и ухватилась за ручку над дверью, удерживая тело от метания по салону. Она сидела на переднем, рядом с Кроу. Сзади — Марлоу и Кёниг. Саймон так и продолжал её игнорировать и ехал в другой машине. Острая боль вины внутри неё поутихла немного, сменившись тупым жжением раздражения. — Не хватало ещё впечататься куда-нибудь. — Время, — Кроу зыркнул на неё, пригладил торчащие тёмные волосы и почесал кустистую бороду, не забывая крутить руль. — Маркус передавал, что гули аккурат к закату вылезают. Задержимся, сметут ещё на подходах. Рейн вздохнула и посмотрела в окно. Они встретились с отрядом Кроу в сутках пути от Ашена. Перегруппировались, переоделись. На всех теперь красовались чёрные униформы, усиленные кевларовой нитью и железными вставками — дополнительная защита от когтей гулей. Вооружились, как на войну. Да так оно и было, в принципе. Пистолеты, автоматы, гранаты, ножи. Кроу снарядил ещё и два полных грузовика с боеприпасами, которые двигались сейчас сзади, за колонной из нескольких десятков машин, в которых хмурые, молчаливые и сосредоточенные вампиры ехали к столице на свою возможную смерть. В Ноктисе остались только питомцы, раненые да небольшой гарнизон для защиты города от залётных банд. Все остальные отправились на помощь погибающему Ашену. Впереди показались массивные высокие стены столицы. Мощные круглые прожекторы, направленные вниз и наружу, пока не были включены. Огневые точки, утопленные в бетонные гнёзда, прикрытые щитами и щерившиеся дулами крупнокалиберных пулемётов были расставлены по всему периметру. Отряд Ноктиса приближался к Ашену со стороны Пустошей, через огромное поле, изрезанное рвами, провалами, утыканное металлическими ежами и остовами старых машин, вросших в грунт и ставших частью линий обороны. Грейвс знал своё дело и сотворил из столицы гибрид крепости и укрепрайона, но и это не помогало. Противник был слишком многочисленен, слишком безумен и абсолютно не знал ни страха, ни усталости. Машины подкатили, попетляв между ловушками к огромным воротам, усиленным стальными листами и колючей проволокой наверху. Силуэты часовых над ними пришли в движение, заскрипели натужно петли, послышались выкрики, створки разъехались в стороны, впуская прибывших в город. Рейн поморщилась. Раньше Ашен был городом-сказкой, городом-грехом. Он сиял огнями, звучал музыкой и смехом, был живым и многолюдным. Сейчас здесь было мрачно, угрюмо и тихо, как в склепе, готовящемся принять своих последних постояльцев на вечный покой. К начинающему темнеть небу устремлялись десятки столбов дыма — гулей, сумевших перевалить через стены и убитых вампирами, жгли на пустырях, чтобы не распространилась инфекция. За стенами всё свободное пространство усеивали бледные синюшные трупы. Выходить наружу и заниматься с ними у измученных жителей города не было ни сил, ни желания. Но вот внутри приходилось очищать территорию от скверны. Автомобили затормозили на широком пустом пространстве, вымощенном брусчаткой, сразу у ворот. Люди Данмер захлопали дверьми, вылезая на улицу, ашенцы, уставшие и измотанные, и тоже увешанные оружием, подходили со всех сторон, здоровались со старыми знакомыми, помогали разгружать грузовики, отводили в казармы передохнуть с дороги. Рейн остановилась возле ящиков с провиантом и медикаментами, которые они тоже привезли с собой. Кроу, Марлоу и Кёниг маячили за спиной, как бессловесные изваяния. Даже Саймон приблизился, старательно отворачивая от неё голову в сторону и всем своим видом демонстрируя холодность и отстранённость. От приземистого здания гаражей подошёл Эрик, одетый в серую тактическую экипировку, с растрепанными волосами и красными глазами, как будто он уже пару суток как минимум нормально не спал. — Привет, — кивнул Рейн, пожал руки мужикам по очереди. — Спасибо, что приехали. Мы уже, блять, на последних ресурсах держимся. Завтра ещё из Весперы и Холда подтянутся ребята, полегче будет. Может, вылазку организуем. Грейвс хочет попробовать днём найти этого мудака, который там всем заправляет... — Его точно видели? — спросил Марлоу спокойно, но Рейн знала — нервничает. Если Вега была здесь, она была наверняка рядом с загадочным кукловодом, решившим устроить апокалипсис 2.0 в масштабах всего континента. — Точно, — кивнул Эрик, вытащил сигареты из кармана куртки, подкурил и с наслаждением затянулся дымом. — Видели несколько раз. Тёмный силуэт на фоне неба, окружённый гулями, как верными шавками. Абсурд, блять, — он хохотнул зло, прочесал пятерней нервно волосы. — Кто так может вообще, а? Управлять стадом? Какой-то мутант? — Похуй, — буркнул Саймон сбоку. Кроу на слова друга хмыкнул, явно поддерживая. — Мутант, не мутант. Главное, чтобы башка от тела отделялась. Не думаю, что у него шея бронированная. — Грейвс тоже так сказал, — усмехнулся криво Эрик. — Сам где? — спросила Рейн. Фила ей было нужно увидеть как можно скорее. Согласовать действия. — Поговорить нужно. — На Западной стене, — мотнул головой в сторону Эрик, уже успокоившись и вернувшись к своему привычно флегматичному состоянию. — У нас там вчера несколько переходов рухнули, он руководит укреплением. Сейчас Маркус из арсенала вернётся, проводит. Данмер кивнула, посмотрела на Кёнига. Тот стоял невозмутимо возле её плеча. Возможные опасности нахождения в наводнённом вампирами городе его, простого человека, похоже, не волновали от слова совсем. Она улыбнулась краем губ. Он скосил на неё глаза и хмыкнул тихо. — Сходим к Грейвсу на стены, и я попрошу у него, чтобы тебя проводили к сестре, — Рейн сказала, понизив голос. Голубые, яркие в свете горящих вокруг фонарей глаза чёртова австрийца почему-то вызывали желание запереть его в ближайшей подсобке и повторить то, что они начали в катакомбах. Пропади пропадом эти неуместные реакции. Кёниг, как будто почувствовав её эмоции, склонил голову к плечу, ухмыльнулся и собирался сказать что-то. Не успел. Над городом разнёсся крик дозорных, который подхватывали вампиры дальше и дальше на стенах. Ночь вступила в свои права полностью. — Волна! Волна! Врубайте, блять! Защёлкали глухо прожекторы, рассекая тьму за стенами мощными лучами. Загрохотали пулемёты, скашивая ещё на подходе несущихся к городу гулей. Напряжение стало таким ощутимым, что Данмер почувствовала, как по позвоночнику пробежали мурашки озноба, а воздух сгустился и стал потрескивать на уровне ощущений, как перед бурей. Вслед за пулемётами тишину взорвал жуткий многоголосый вой и отчаянные крики вампиров, готовящихся отбивать нападение. И затем — гул и треск, как будто тысячи таранов разом врезались в бетон. — За мной, — заорал Эрик, перекрикивая шум. — Началось, блять! Некогда Маркуса ждать, сам отведу! Они побежали, петляя, между зданиями. Туда, где на дальних стенах должен был быть Грейвс. Адреналин хлынул в кровь, усиливая чувства. Рейн с ясностью видела в темноте на несколько десятков метров перед собой. Предметы стали чёткими и резкими. Столпы света резали ночь, им вторили оранжевым трассеры выстрелов. Грохот, автоматные очереди, звуки взрывов, собственное сбитое дыхание, топот ботинков о камни мостовой — парни бежали следом за ней. И потом такое, от чего в ушах зазвенело, и всё тело налилось тяжёлым предчувствием. Глухие хлопки взрывов, треск, будто где-то рядом лопнула скорлупа гигантского яйца, и грохот. — Прорыв! — заорали где-то сбоку на стене. — Они прорвались за периметр! Пулемёты, стрелявшие там, захлебнулись разом и заглохли. Рейн посмотрела в ту сторону. Часть стены обваливалась вниз, опадала огромными обломками бетона. А через пролом в обороне внутрь города неслась лавина стремительных, синюшных тел, уничтожающих всё на своём пути.