Питомец

Темнота окружала Эмму плотным, густым коконом. Шевелилась, дышала, жила, тянула к ней щупальца. Ей казалось, что её лица то и дело касаются чьи-то липкие, холодные пальцы. Что кто-то смотрит на неё из глубины комнаты, следит за ней, готовится наброситься и сожрать. Ей было плевать. Пусть набрасывается, пусть жрёт. Всё равно. Всё. Равно. Всё... Конец. Больше она не ждала от жизни ничего хорошего. Она сидела на холодном бетонном полу, прислонившись к такой же холодной железной двери спиной, и не понимала, почему её колотит, как в припадке. Ведь ей же было жарко, а не холодно. Она чувствовала, как температура тела повышается всё больше, как пот стекает по коже под одеждой, как учащается дыхание. Так почему её трясло? Мысль приходила непрошенной и тут же растворялась в серой пустоте её подсознания. Ей и на это тоже было плевать. Она не знала, сколько вообще она уже сидела в этом депозитарии. Час? Два? Десять? Воздух ещё не закончился, но, возможно, здесь осталась рабочая вентиляция. Она ждала, что дверь вот-вот откроется, и Филлип шагнет внутрь, прижмет её к себе и скажет, что всё закончилось. И что всё теперь будет хорошо. И всё у них наладится... Секунды тикали, складываясь в минуты, а он всё не приходил. И это значило... Эмма всхлипнула и помотала головой из стороны в сторону. Она не хотела думать о том, что его больше нет. Он есть. Он справился. Просто что-то случилось. Что-то отвлекло его, но он обязательно вернётся за ней и заберёт её. Да, так и будет. «Какая же ты дурочка, милая». — Его голос в её голове, такой знакомо саркастичный и насмешливый, она услышала так отчетливо, что чуть ли не взвыла от отчаяния. Утерла рукавом нос от соплей, слёзы и так давно уже на щеках высохли, она ведь некоторое время не плакала, только жалобно всхлипывала. Подышала глубоко открытым ртом, потерла лицо ладонями и поднялась кое-как на подгибающиеся и дрожащие ноги, опираясь предплечьем о стену. Стоять было тяжело, её шатало и вело, и к горлу почему-то тошнота подкатывала. Эмма немного просто побыла в неподвижности, прислонившись пылающим лбом к ледяному металлу двери. Щеки тоже пылали, как и всё остальное тело. Во рту пересохло. Нужно было заставить себя хоть как-то двигаться. Фил сказал, когда закрывал её здесь, что сбоку есть какой-то вентиль, с помощью которого она сможет выбраться. Она его, конечно, из-за темноты не видела, но потихоньку поковыляла вправо, шаря ладонями по стене перед собой. Спустя несколько долгих минут поисков руки и правда натолкнулись на что-то железное, массивное и круглое. Эмма ухватилась за вентиль, надавила изо всех сил, попыталась провернуть. Он не сдвинулся ни на дюйм в сторону. Она попробовала ещё, с тем же успехом. И ещё, и ещё. Внутри взметнулась злость вперемешку с раздражением. Она заорала яростно, ударила кулаками по бетону. Потом ногами по той же стене, с размаху, не сдерживаясь. — Доволен, идиот?!! — крикнула в пустоту с рычанием. — Я не открою! Сдохну тут всё равно! И ты там тоже зря сдох! Ненавижу тебя! Ненавижу!!! Короткий смешок в голове и сказанное полушепотом: «Не сдохнешь. Ты у меня сильная девочка». И Эмма застонала и стукнулась лбом о бетон, собираясь с последними силами. — Всё равно ненавижу... — прошептала, кусая губы и дергая вентиль из стороны в сторону, как заведенная. Лгала, конечно, это прекрасно знала и сама она, и те слуховые галлюцинации, которые решили так внезапно скрасить её одиночество. Послышался противный скрежещущий скрип, следом за ним чуть более громкое лязганье. Эмма чуть не закричала снова от того, что, похоже, наконец получалось, на этот раз от радости, и потянула за круглую трубку ещё сильнее. Тихий хлопок и шипение воздуха возвестили о том, что гидравлика сработала. Запорные механизмы отщелкнулись из пазов с глухим клацаньем, дверь отошла немного в сторону, и в кромешный мрак депозитария врезалась полоса яркого света. Наверное там, на улице, уже наступило утро, раз даже в коридорах бывшего банка было довольно светло. Эмма протиснулась в щель между дверью и стеной, едва пролезла, хорошо, что была от природы худенькой. Плечо зацепилось больно за какой-то выступ, она зашипела и выскользнула в коридор, прижавшись спиной к бетонной поверхности. Тело сразу же окатило паникой. Сердце забилось в удвоенном ритме, голову сжало немеющим обручем. Потому что всё пространство пола в коридоре усеивали синюшные трупы гулей. Изрубленные на куски, с отсеченными лапами, головами, с исполосованными туловищами. Они лежали вповалку грудами, покрытые черной, запекшейся уже кровью, и жутко воняли. Эмма сглотнула, прикрыла глаза на мгновение. Это он их всех убил? Ради неё? «Ага. Скажи, какой я крутой, детка». — Галлюцинация хихикнула в её голове со знакомой до дрожи самодовольной интонацией. — Заткнись... Всё равно ненавижу... — буркнула она себе под нос и оттолкнулась от стены. «Врешь...» — Тебя, идиота, не касается... — она побрела, покачиваясь, между трупами. Споткнулась пару раз, ступни вязли, запутывались в гнилой, рыхлой плоти. Шлёпнулась на пол с размаху, больно стукнулась о бетон коленками, ладони испачкались в черной противной крови, и она выматерилась. Вытерла их брезгливо о ткань джинсов на бедрах, поднялась и снова пошла вперёд. Вывалилась из коридора в основное помещение. Отсюда расходилось несколько ответвлений, и чуть дальше был выход на улицу. Эмма покрутилась на месте, подумала, что ей делать теперь, когда всё, вроде бы как закончилось. По крайней мере на этот день так уж точно. Судя по тому, что гулей в коридорах ей не встретилось, кроме дохлых трупешников, рассвет вступил в свои права, и они попрятались по норам, пережидая солнце. Можно было этим воспользоваться, попробовать выйти наружу и отыскать кого-нибудь выжившего. Бродить и дальше по банку было опасно, мало ли за каким углом затаилась стая и дремала в темноте, если их потревожить, они могли проснуться, наброситься и разорвать в клочья, не задумываясь. Эмма закусила губу до крови, сжала пальцы в кулаки, решительно развернулась и двинулась назад к коридорам. Потому что Фил мог выжить. Она в это верила. Может быть, он просто лежит где-то там сильно раненый или без сознания. Она должна была проверить эту теорию. Должна была попытаться его найти, помочь ему хоть как-нибудь. «Детка, какая же ты всё-таки дурочка...» — Заткнись, блять... Я сказала, заткнись. Не смей со мной разговаривать, когда ты сейчас не здесь... — Эй, ты Эмма, да? — сзади послышался грубый мужской голос, и Эмма вздрогнула. Застыла на месте, как вкопанная, будто её приморозили. — Ты только не бойся и не кричи, а то мало ли... Мы те коридоры не проверяли ещё дальние, стадо может сбежаться на звук, не смотря на солнце. Меня Кроу зовут. Я твоего брата знаю. Кёниг, да? Он тоже ищет сейчас тебя по всему городу. Давай, мы тебя к нему отведем. Продолжал вещать голос за её спиной успокаивающе. Эмма медленно обернулась на звук. С противоположного края лобби, посреди склизких трупов гулей стояла группа вампиров. Мужики, пять человек, почти все в черных униформах и увешанные оружием, четверо нормальных, один какой-то странный, в черной балаклаве с костяным черепом на месте лица. Все пялились на неё. Огромный здоровяк с кустистой густой шевелюрой и такой же тёмной бородой, видимо, тот, кто с ней и разговаривал, растянул губы в улыбке, которая ему, наверное, казалась милой, хоть в действительности и походила больше на оскал, и поманил её рукой к себе. Эмма не сдвинулась с места. — Откуда вы знаете моего брата? — спросила, глядя на них, не то чтобы недоверчиво, но и без особой приязни. — Кёнига-то? — хмыкнул бородач. — Да он у нас жил в поселении. Свои люди считай. Мы, короче... — Хватит трепаться, — перебил его идиот с черепом и сделал шаг по направлению к ней. — Пошли. Он как-то слишком быстро приблизился, Эмма даже сообразить ничего не успела, и уцепил её пальцами за предплечье с такой силой, что она зашипела от неприятных ощущений. Дёрнул её за собой в сторону остальных, даже не спрашивая её мнения и не дожидаясь решения. Она почувствовала, как откуда-то из глубины сознания всплывает злость, туманя разум и зависая красной пеленой перед глазами. Она ненавидела таких мужчин. Наглое, самоуверенное чудовище, думающее, что раз он сильнее, то, значит, он и распоряжается априори, просто потому, что может заставить. Это бесило её до чёртиков. «Ну надо же, а я думал, во мне это тебе нравилось». — А ну отпусти! — Эмма зашипела, как разъяренная кошка, пнула ногой в тяжелом ботинке черепастому по голени. Тот застыл и уставился на неё сверху вниз с удивлением. Янтарные глаза в прорезях маски недовольно сузились. Не потому, что она как-то особенно больно смогла ударить его, скорее от недовольства. Как же, глупая девчонка не слушалась старшего. — Что вылупился, недоразумение вампирское?! Думаешь, клыки отрастил, можешь теперь тут командовать?! Хуй тебе, понял?! Отпусти, я сказала! Она прищурилась и ударила его ещё раз, по руке, которая её удерживала. Из мощной груди, прикрытой бронежилетом, послышался недовольный рык. Эмма взбесилась ещё больше. Тоже ещё, альфа-самец недоделанный. Вырвалась из его хватки, замолотила его кулаками в ярости. — Отвали, понял?! Я никуда не пойду! И не нужно мне тут указывать! Мне нужно Филлипа найти! Он где-то здесь! Так что пошёл ты в жопу с твоими приказами и твоим самомнением, черепастое чудовище! Вампир рыкнул ещё громче, у Эммы мурашки прошлись по коже от этого его рычания, но она не успокоилась. Раньше бы она испугалась. Да что там испугалась, она бы даже взглянуть на него косо не осмелилась, чтобы не спровоцировать. Он был вампиром, гораздо сильнее неё, гораздо кровожаднее. Он мог разорвать её в считанные мгновения. Сейчас ей было плевать. С ней и так уже случилось самое страшное, к чему теперь бояться ещё чего-нибудь? «Самое страшное? Обижаешь, детка. Я думал, я твоё самое прекрасное». Короткий смешок её навязчивой галлюцинации прервался клацаньем её собственных зубов, когда идиотский вампир в черепе схватил её за предплечья двумя руками и встряхнул так, что у неё голова дернулась. — Успокойся, — процедил сквозь зубы, глядя в её глаза и не пытаясь как-то смягчить слова, что бросал ей в лицо. — Грейвса хочешь искать? Он мёртв. Нашли труп вон в том коридоре, гульими тушами заваленный. Хочешь посмотреть? У него половина ебальника только выгрызена и мозг высосан, а так ничего, смазливый, как и всегда. Эмма почувствовала, что не может вдохнуть воздуха. Просто не может. Легкие схлопнулись. В ушах зазвенело, перед глазами чёрные точки запрыгали, как будто мошкара кружилась прямо перед лицом, слишком навязчивая и противная. Она даже закричать не смогла, просто взвыла жутко и утробно, как раненый зверь, доживающий свои последние минуты, и бросилась на него. Била, не глядя, по всему, по чему попадала, по груди, по плечам, по лицу. Царапалась, дралась, как фурия, продолжая выть и осознавая внутри только одно желание: заставить его сказать, что это неправда. Заставить признать, что он это просто выдумал. Он же просто перехватил её руки, скрутил грубо, рывком развернул к себе спиной — у Эммы воздух вышибло из груди окончательно от силы того, как её спина впечаталась в его грудь — обхватил её шею предплечьем и сжал, перекрывая приток крови к мозгу. Несколько секунд борьбы, она ещё отчаянно сопротивлялась и трепыхалась, но вскоре обмякла в его руках. Тьма наплыла быстро и неотвратимо, поглощая её собой, и Эмма потеряла сознание. *** Саймон легко подхватил вялое девичье тело на руки и повернулся к остальной группе. Злость бурлила внутри, требовала выхода. Давно его никто не бесил так сильно, как эта симпатичная блондинка. Захотелось не просто милосердно вырубить, а кулаком в лицо заехать, но сдержался. Женщин он не бил сроду и начинать этого делать не собирался. А вот успокоить, чтобы не выделывалась, другое дело. Кроу посмотрел на него укоризненно, когда он прошагал мимо, неся её к выходу из здания в свадебном стиле. Как в дешевых мелодрамах из прошлой жизни, блять. Самому смешно было, но смеяться не хотелось, поэтому просто шагал молча с невозмутимым ебальником. — Серьезно, Сай? — возмутился за его спиной Кроу, ярый поборник справедливости и любитель красивых девочек, перед которыми всё время стелился и сам этому радовался. — Каротидный захват? На девчонке? Тебе Рейн вообще всё сочувствие успешно купировала? Или оно у тебя ещё в зародыше атрофировалось? — Заткнись, — Райли отделался односложным, надеясь, что тот отстанет. Вот шагали же остальные вампиры молча за ними, почему бы и долбанному Кроу их примеру не последовать? Кроу, естественно, не отстал. Завёлся ещё больше. — Не заткнусь. Как так можно вообще? Она молоденькая, столько пережила за эту ночь, испугалась наверное. Ты ещё своей манерой лезть напролом... У тебя эмпатия на уровне плесневелого сухаря. Ты вообще уже со своей холодностью чокнулся. Как можно такую хорошенькую... — Закрой рот, — Саймон повторил, перехватил поудобнее на своих руках девчонку и задрал её свитер к рёбрам, оголяя бок. На этот раз Кроу и правда заткнулся. На нежной бледной коже возле живота контрастно алым выделялось полукружье укуса. Кроу сглотнул, поднял глаза и уставился в упор на Райли. — Вот то-то же, — тот кивнул и возобновил движение. — Некогда было уговаривать. Сразу увидел. Повышенная температура, краснота, испарина. Потом кровь на боку. Зрачки расширены, губы неестественно бледные. Скорее всего часов десять назад укусили. — Если так, то у неё считанные часы остались, — Кроу пошел следом, почесал затылок пятерней, волосы ещё сильнее стали торчать во все стороны, больше похожие на гриву, чем на что-то нормальное. Они вышли из здания на улицу. Солнце ещё только разгоралось, но вампиры всё равно дружно поморщились. Пошагали по тротуару, лавируя между лежащими вповалку трупами, и гульими, и человеческими. — Жаль девчонку... Жить и жить бы ещё. Зря Грейвс собой пожертвовал, получается. — Получается, — согласился односложно Саймон. О том, что Никто, как его называла Вега, погиб, они узнали по тому, что гули перестали нападать слаженно и контролируемо. Нет, они продолжали метаться по городу, бросаться на вампиров поодинокими группами. Но теперь в их атаках не было главного: холодного расчёта и мозга. Они потеряли управление и просто носились вокруг с целью дорваться до свежей плоти. Грызлись между собой за добычу, тупо толкались по улицам, выискивая живых, оставшихся в городе. И их стало легче убивать теперь, когда над ними не стоял кто-то более умный и опытный. Вампиры с трудом, но всё же зачистили кое-как улицы, стянули раненых и неспособных сражаться в госпиталь. Вега, которую привел туда Марлоу, сразу же организовала полевой медпункт, собрала уцелевших врачей и просто людей, которые что-то смыслили в первой помощи. А те, кто мог передвигаться самостоятельно и держать в руках оружие, вернулись в город. Искать остальных выживших. Рыжий Маркус, который был с Грейвсом до того, как тот отправился за Эммой, рассказал о том, что они планировали делать. Кёниг с Рейн обшарили особняк и все прилегающие к нему здания. Его сестры нигде не было. Под утро решили проверить ещё раз районы у площади, разделившись на группы. Отряду Саймона досталась северная часть, именно там, в здании бывшего банка они и обнаружили тело Филлипа. А потом и Эмму, которая к этому времени выбралась из депозитария. Райли вздохнул и посмотрел вниз, на девчонку, которую нёс сейчас на своих руках к госпиталю. Раздражение схлынуло, оставляя после себя что-то для него непонятное. Он скользнул взглядом по её спокойному безмятежному лицу, по тонким чертам, лицо у неё было симметричное и красивое. Правда можно было уже рассмотреть признаки заражения. Тёмные круги под глазами, неестественную бледность и лихорадочный румянец на скулах. Саймон вспомнил, как она дралась с ним там, в банке, яростная, как валькирия. Вот уж точно говорят: яблочко от яблони недалеко падает. Она была такой же наглой, как и её чертов брат, и это его бесило, чего уж там. Но смерти он ей не желал точно, даже если она и была сестрой ублюдка, укравшего у него женщину. И наверное то непонятное чувство, что кололо занозой внутри, он мог бы спокойно назвать жалостью. Они вошли в госпиталь, вокруг все суетились, орали, туда-сюда бегали. Раненые стонали с кроватей, отделенных друг от друга белыми простынями. Между ними сновали помощники, перевязывая раны, поднося воду, вкалывая обезболивающее. Вампиры, естественно, исцелялись быстро, но всё равно регенерация требовала времени. Крови, чтобы напоить их, и её ускорить, не хватало. Гули разорили донорский центр, а питомцы, которые были самыми уязвимыми, и которых не смогли защитить их хозяева, практически все погибли. Так что приходилось исцеляться на собственных ресурсах, а это было очень болезненно и не то, чтобы быстро. Райли, не обращая внимания на окружающих, прошагал, взрезая толпу, как ледокол айсберги, в конец коридора, завалился в клетушку, в которой базировалась Вега, и опустил всё ещё бессознательное тело Эммы на кушетку у стены. Вега, яростно перебиравшая какие-то медикаменты в коробках и матерившаяся себе под нос, вздрогнула и подняла голову. Она была уставшей и измотанной, волосы, заплетенные в косу, потускнели и висели сухими прядями, белый халат, надетый поверх какого-то подраного комбинезона, был заляпан кровью и ещё чем-то, противным и коричневым. — Кто это? — спросила она, отставляя коробку в сторону и подходя поближе. — Сестра Кёнига, — пояснил Райли спокойно, но на имени австрийца зубы едва слышно скрипнули. Вега кивнула, успев уже со здоровяком познакомиться. — Нашли недалеко от площади. Укус гуля. Вега нахмурилась и тут же стала сосредоточенной и собранной, наклонилась над Эммой, задрала свитер, принялась осматривать рану. Зрелище было то ещё, некроз уже начал распространяться по телу, вирус успешно мутировал своего носителя, черные нити вен змеились по её коже, которая теперь казалась слишком тонкой и прозрачной, словно синевой отливающей. Вега приподняла её веки, осмотрела начавшие выцветать радужки. Потом верхнюю губу, зубы ещё были нормальными, но это по сути уже ничего не значило. Саймон обернулся к зашедшему следом за ним Кроу. — Сходи найди этого, — сказал нехотя. — Пусть попрощается. Кроу кивнул и испарился из комнаты. А Эмма вдруг с нечеловеческой силой выгнулась на кушетке дугой и заорала так низко и хрипло, что крик её больше походил на утробный вой какого-то чудовища, чем на нежный голосок девушки. Вега среагировала мгновенно, прижала её за торс ладонями к кушетке, посмотрела на Райли через плечо. — Помоги. Держи её, а я попробую вколоть седативное. Может немного замедлит обращение. Саймон шагнул вперед, схватил Эмму, позволяя Веге отойти за лекарствами. Смотрел на извивающееся, словно в припадке, тело девушки под собой. Её трясло, скручивало судорогами, она глухо скулила, хныкала, но даже в таком состоянии была охуенно красивая. Он не мог не продолжать пялиться. Смотрел на неё, пока Вега быстро набирала в шприц успокаивающее, пока колола мутную жидкость в предплечье Эммы. Держал её и смотрел. А потом она вдруг как-то обмякла, словно её тело разом покинули все силы, а Вега погладила её по руке ласково. — Вот так... — сказала сочувствующе. — Сейчас немного полегчает. Бедная девочка... Посмотрела на Саймона. Райли кивнул, держать Эмму перестал, но отходить не спешил. Застыл, словно обдумывал что-то. А Эмма вдруг открыла глаза, взглянула на него в упор, схватила за запястье с такой силой, что он поморщился, и тихонько заплакала. — Больно... — прохныкала едва слышно. Саймон напрягся. В этом он был не силён вообще. Он умел убивать, пытать, но уж точно не умел никого успокаивать. Просто не знал, как это делается. Не было у него такой функции. Он вообще всегда был замкнутым и бесчувственным. С Рейн только позволял себе отпустить, открыться, и вон чем всё в итоге закончилось. Но она лежала перед ним, такая маленькая и беспомощная. Она умирала. И она плакала. Райли, словно на автомате, поднял свободную руку и погладил её по щеке. — Горит всё внутри... Как кислотой жжёт... Мне страшно... Я тебе говорила, что мне не страшно... Но это не так. Мне чертовски страшно сейчас... Ты будешь меня там ждать? Фил, пожалуйста... Я не смогу без тебя с этим справиться... Райли нахмурился. Девчонка явно бредила, видела галлюцинации. Он сглотнул, спустился пальцами на её шею, считал ускоренное сердцебиение, частое и сбивчивое, как у загнанного зверька. Нагнулся к её щеке и прошептал ей на ухо: — Не бойся. Я буду ждать, — после этого выдохнул шумно, челюсти сжались под маской до желваков, повернул голову к Веге, которая стояла в стороне и смотрела на него с изумлением, явно не ожидая подобного милосердия от него, и спросил. — Где Марлоу? — Тут рядом, — Вега откашлялась. — Алекс и Джай ранены, он помогал их перевезти в соседний блок. Тут у нас только особо тяжёлые. — Позови, — Саймон сказал просто, продолжая поглаживать большим пальцем шею под челюстью Эммы неосознанно. Та лежала с широко открытыми глазами, смотрела в потолок и тихо шептала что-то. Видимо, с Филлипом разговаривала. — Зачем? — Вега нахмурилась. — Чтобы стоял у двери и не давал сюда войти этому, — Райли опять шумно выдохнул, голос засочился презрением. — С ума сошел? — Вега скрестила руки на груди. Сразу догадалась, о ком он так ласково. — Она его сестра. Он имеет право попрощаться. — Делай, как я говорю, — он отмахнулся от её возражений. — Сделаем переливание. А этот придурок вампиров ненавидит, будет мешать. Не позволит, чтобы сестра одной из нас стала. — Ты... Как... Да что вообще... — Вега ошеломленно захлопала ресницами, вдохнула глубоко, чтобы успокоиться, потом продолжила уже более членораздельно. — Ты хочешь провести обращение? Ты хоть понимаешь, какой бред ты несёшь? Она почти мутировала через заражение примитивным штаммом. Её организм ослаблен. Она может не выдержать. Она скорее всего не выдержит. Полная замена эритроцитов... — Она и так умирает, — перебил её Райли. — Так какая разница? — Большая! — Вега открыла рот, закрыла его, открыла снова. Побегала из угла в угол по комнате, запустив пальцы в волосы и дергая нервно пряди. — Да, она умирает. Но пока что только она одна. А так и ты умрёшь, идиот! — Это не точно. — Но вероятно! — Но не точно. — Девяносто три процента летальных исходов! Такая статистика тебя не устраивает?! — Семь процентов на выживание меня устраивает. Гораздо больше, чем мы все здесь заслуживаем. Вега замерла напротив кушетки. Молча. Посмотрела на Саймона. Потом на Эмму, которая улыбалась, будто кого-то бесконечно дорогого видела в своем воображении. Потом на то, как она продолжала держать его за руку, а он сжимал её пальцы бережно. Протяжно выдохнула и от души выматерилась. Райли приподнял бровь в удивлении. — Скажешь Марлоу, что я знаю такие слова, и я пожалуюсь ему, что это ты меня научил, — Вега хмыкнула. — Если сдохнешь, я на твоей могиле чертополох посажу. Будешь лежать под ним, как в Шотландии. — Я британец. — Вот именно, — она покачала головой и выглянула из комнаты. Заорала кому-то невидимому. — Дерек, позови сюда Марлоу! Немедленно! Быстро вернулась к ящикам, начала доставать на стол запаянные пакеты с системами, дополнительные иглы, фильтры, насосы для переливания. Саймон проследил за всей этой суетой с невозмутимым выражением. Вернул взгляд к Эмме, погладил легонько пальцем её запястье. Он собирался рискнуть жизнью, чтобы попробовать спасти сестру человека, которого ненавидел всеми своими фибрами. Большим идиотом он ещё в жизни никогда себя не чувствовал. Но Райли не собирался на это жаловаться.