Молодой Волк склоняет колени

Предупреждать Робба о женитьбе Сансы и Тириона, случившейся вскоре после траурного периода, Лорд Тайвин не стал. У них даже помолвки толком не было, чтобы не дать слухам достичь ненужных ушей прежде, чем союз будет скреплен официально, и именно поэтому Робб узнал обо всем только в вечер самой свадьбы. Теперь было слишком поздно, и он ни черта не мог с этим поделать. Тайвин так и не потребовал вернуть ему ключ, но прятать его в комнате было особо негде, так что стражники все равно его забрали при очередном обыске. Робб всегда знал, когда они случались, потому что каждый раз после обнаруживал деревянного кролика в новом месте: сидящим по центру комнаты на полу, выглядывающем из-за ножки стола, или даже иронично-заботливо укутанным в одеяло, глядящим в потолок своими широко распахнутыми, бессонными глазами. В тот день он думал, что кролик вообще пропал, пока не нашел его внутри подушки, куда был спрятан ключ. Никто ничего не сказал Роббу по этому поводу, но ему было очень интересно узнать, каким выглядел разговор с Тайвином, когда ему показали находку. Робб очень надеялся, что тот сказал: «Не стоит волноваться, я сам отдал его ему, когда был пьян». Даже если бы он все еще был у Робба, это ничего бы не поменяло. Они все равно использовали наружную щеколду, когда хотели дополнительно удостовериться, что он никуда не денется. Эта ночь была как раз из таких. Его самый нелюбимый охранник (Робб решил это только что) запер его на два замка, а затем, прямо через закрытую дверь, рассказал о свадьбе. Молва шла о браке по любви: что Тирион защитил Сансу от жестокости Джоффри, что Санса выходила Тириона после ужасной раны, которую он получил при Черноводной, и что их взаимная симпатия была столь сильна, что они просто не могли дождаться женитьбы. А так как город уже был приготовлен к королевской свадьбе, для них не было лучше возможности принести в мир немного счастья после всех пережитых ими невзгод. Это была романтичная сказка о героизме и преданности. Карлик, со шрамом на лице и львиным сердцем и прекрасная, одинокая дочь изменника, нашедшие любовь там, где меньше всего ожидали. Дворяне и простолюдины единодушно находили ее весьма трогательной. А была она очевиднейший дурью. Робб провел ночь вышагивая круги по комнате, кипя и ненавидя Тайвина и всех Ланнистеров с новой силой. Он прекрасно знал, почему от него все держали в секрете: потому что он не остановился бы ни перед чем, чтобы не дать этому случиться, чтобы помочь ей сбежать. Было неправильно, что они могли вот так запросто распоряжаться судьбой Сансы. Вынудить шестнадцатилетнюю девочку делить жизнь и постель с мужчиной вдвое ее старше и вдвое ниже, которого она совсем не знала, и не спросив при этом согласия ее семьи, не говоря уж о ней самой. На следующее утро, вместо конюшен его отвели прямиком наверх Башни. О причинах гадать не приходилось. Роббу пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не врезать Тайвину по лицу в ту же секунду, как он его увидел. Его охранник явно не был уверен, стоит ли ему оставлять их наедине, словно бы чувствовал исходящую от Робба ярость и желая иметь возможность вмешаться, в случае чего. — Вижу, ты уже все слышал, — сказал Тайвин, заметив взбешенное выражение на лице Робба, но все же указав стражу на выход. — Я подумал, тебе интересно будет узнать, что все прошло хорошо. Ну, конечно — ублюдок Ланнистер только и ждал, как бы надавить на больное. Каким же идиотом был Робб, когда начал ему доверять. —А я подумал, тебе будет интересно узнать, что есть минимум семь способов для тебя сходить на… — Тише, тише. Нехорошо так разговаривать со своей семьей, — упрекнул его Тайвин с иронией во взгляде. Глаза самого Робба заволокло красным. — Мы… ты… Мы не семья. — Старк вышла за Ланнистера — я не знаю, как назвать это иначе, — сказал Тайвин с абсолютным спокойствием. — Зато я знаю, как назвать тебя, — огрызнулся Робб. Ланнистер оставался раздражающе-безмятежным. — Множеством очень приятных вещей, я уверен. Ярость мешала Роббу подбирать слова. — Хотя бы скажи, почему? Это какая-то очередная игра? — К тебе это относится в последнюю очередь, на самом деле, — ответил Тайвин, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу. Роббу присесть он не предложил, да тот и не стал бы. — Для меня этот вариант тоже не из лучших, но если Джейме так и не вернется, или вернется, но продолжит отказываться покинуть Королевскую стражу, чтобы исполнить свой долг и жениться на подходящей девице, хотя бы один Ланнистер должен начинать производить потомство. Прочие высокие рода никогда не пылали особым интересом предлагать своих дочерей для этого союза, и не то чтобы я могу винить их за это, пусть дети Тириона и унаследуют весьма многое. Это разозлило Робба только сильнее. — И ты думаешь, что я должен радоваться, что моей младшей сестре придется предоставить их ему? — Прекращай сам вести себя как ребенок, — отчитал Тайвин. — Я и не ждал, что у тебя это вызовет хоть какой-то восторг, поэтому-то твое приглашение на свадьбу и затерялось где-то по пути, но я предполагал, что ты хотя бы будешь в состоянии оценить выгоду этого предприятия. Она в прекрасном возрасте для женитьбы, и союз этот принесет вашему дому почет. — Я весь внимание, — процедил Робб сквозь зубы. — Объясни, в чем же заключается этот «почет». — Если ты вдруг забыл, фамилия твоей сестры не принесла бы ей вереницу потенциальных женихов, как когда-то могло быть — не с тем пятном позора, которое она теперь несет, — объяснил Ланнистер, как самую очевиднейшую на свете вещь. — А теперь ей больше нет нужды волноваться о своем будущем. Что касается настоящего, могу тебя заверить, что Леди Санса продолжит жить в безопасности и комфорте. — Слова — это только слова, — вернул ему Робб. — Но ты хотя бы не пытаешься убедить меня, что она счастлива. — Не знаю, какие представления о браке имеешь ты, но счастье в них явление редкое, — сказал Тайвин. — Если отринуть личные чувства, разве тебе не было бы приятно видеть ее в статусе Леди Бобрового Утеса? Знать, что однажды наследник с кровью Старков будет владеть им и всеми его богатствами? Глаза Робба вспыхнули. — Да провались к Иным и Бобровый утес, и имя Ланнистеров! Тайвин в ответ прищурился. — Осторожней, мальчик. Я еще терплю тебя, ввиду обстоятельств, но у всего есть пределы. — Твоя доброта будет воспета на твоих похоронах, — пробормотал Робб, про себя думая, что пришла пора начать всерьез продумывать план его убийства. — Достаточно. Ни слова больше. Лорд Ланнистер встал и обошел стол, и Робб слегка дернулся, потому что ждал пощечины и знал, что в этот раз ударит в ответ — он был напряжен, как тетива, и не смог бы остановить себя, даже если бы хотел. Но Тайвин прошел мимо, к двери. — Я не стану более обсуждать это с тобой сегодня, но ожидаю, что ты возьмешь себя в руки до завтра. Все уже свершилось. Используй это время, чтобы найти способы смириться и понять, чего ты хочешь в дальнейшем. Робб совершенно не планировал брать себя в руки, но прикусил язык и покинул кабинет Десницы в мрачной тишине. Стражник заглянул туда, прежде чем уйти, чтобы удостовериться, что с лордом все было в порядке. Тем утром он сделал самый минимум работы, достаточный, чтобы лошади не страдали. Затем подрался с самым большим противником, которого только смог найти в пределах конюшен: носильщика по имени Орин — про него ходили слухи, что он был бастардом Грегора Клигана. От своего предполагаемого отца ему точно передалась любовь к насилию — Роббу потребовалось только спросить, не хочет ли он подраться, и Орин, оскалившись, тут же бросился на него. Робб почти победил, исключительно из-за глубинной ярости, питавшей его силы. И еще потому что он был проворней, и мог уклоняться от большинства ударов, успевая при этом наносить свои. Поначалу. Но Орин, старше его на пару лет и почти вдвое больше, вскоре изменил свою тактику, сумел повалить и придавить его к земле, после чего осыпал градом ударов, до тех пор, пока наслаждавшиеся представлением стражи не решили наконец вмешаться, чтобы избежать появления непоправимого ущерба на их смене. Либо Орин все же не был бастардом Горы, либо наследие матери как-то балансировало его природу, потому что когда четверым солдатам наконец удалось оттащить его от Робба, и тот, пошатываясь, поднялся, носильщик ухмыльнулся и пожал ему руку. Затем Робб доплёлся до своей комнаты, отмахиваясь от попыток охраны как-то ему помочь, и завалился в постель до конца дня. Когда он уныло вывел коня для утреннего выезда Тайвина, тот оглядел его с ног до головы критическим взглядом. Робб знал, что являл собой то еще зрелище: покрытый синяками и царапинами, с распухшей губой, окровавленными костяшками и настолько заплывшим глазом, что он с трудом мог его открыть. — Знаешь, я ведь уже который месяц получаю жалобы от рыцарей о том, что мой ручной король избивает их оруженосцев, — сказал Тайвин. — Неужели, милорд, — протянул Робб. — Я сказал им, что им либо следует научить их игнорировать тебя, либо лучше драться, — фыркнул Тайвин. — Похоже, хотя бы один из них прислушался к моему совету — Большинство из них и игнорируют меня, — пробубнил Робб. — Пришлось найти стоящего противника в лице носильщика. — Я, пожалуй, даже знаю о ком ты. Тебе лучше? Робб сжал зубы. По правде говоря, лучше ему не было. Драка не помогла совершенно, потому что дело было не в нем — речь шла о его младшей сестре. Так что вместо того, чтобы перенаправить внутреннюю боль в боль внешнюю, сегодня он просто чувствовал и то, и то. Но он просто устремил взгляд в землю и ничего не ответил, неуверенный, что не перейдет грань, если откроет рот. Лорд Тайвин долго смотрел на него, а потом вздохнул. — Несмотря на все мои усилия, Тирион так и остался существом слабым и чувствительным, — сказал он. — Он будет добр к твоей сестре. И был бы, даже если бы я не приказал ему этого. Это значило для Робба больше, чем обещания всего золота и драгоценностей проклятого Бобрового Утеса. Но это все еще были слова, сказанные Ланнистером, а значит их вес стоило делить минимум на два. — Вы должны дать мне увидеться с ней. Прозвучало скорее как приказ, чем просьба, но Тайвин не стал заострять на этом внимания. — Ладно, — сказал он. — Одна встреча в месяц. Робб моргнул: он не ожидал такого быстрого согласия, и уж тем более, что Ланнистер сам предложит сделать это повторяющимся мероприятием. Его удивление не осталось незамеченным. — Я говорил тебе, что идея держать вас порознь принадлежала покойному королю, а не мне, за исключением непосредственно свадьбы, — сказал Тайвин. — Сам решишь, когда устроить первое свидание. — Он махнул рукой в сторону лица Робба. — Разве что, советую подождать, пока не сойдут следы. Ты только напугаешь девочку. — Она подумает, что это сделали вы, — сказал Робб. — Любой, кто увидит тебя, подумает так. — Тайвин дернул плечом. — Наверное, оно и к лучшему. Мне нужно поддерживать репутацию. Он оседлал коня и посмотрел в сторону ворот. — Лорд Ланнистер? — сказал Робб, и Ланнистер снова перевел взгляд на него. — Просто, чтобы вы знали. Мне плевать, как я это сделаю, и что со мной за это будет. Если он ее обидит, я его убью. Это не было угрозой, только констатацией факта. Я убью и тебя тоже, подумал он, но, единожды за день получив побои в той или иной форме, он как будто становился осторожней и разумней, так что Орин, по крайней мере, сумел помочь ему с тем, чтобы удержать язык за зубами. — Да, да, — ответил Тайвин, разворачивая лошадь. — Или лучше заставь его пожалеть, что он вообще родился на свет. Будет несложно. У него много практики. По привычке, Робб двинулся, чтобы открыть перед ним ворота, и закрыть их, когда Десница выехал. Он обновил сено в стойле, затем прислонился спиной к стене, и сполз по ней на пол. Осторожно потрогал глаз, чувствуя, как ноют ребра там, где его приложил Орин. Боги, ему стоит поискать новый способ разбираться с подобными вещами. Но он никогда не знал, как ему себя чувствовать в этом месте. Насилие хотя бы давало однозначный ответ на этот вопрос. И он наконец-то снова увидит Сансу.