Молодой Волк склоняет колени

Спустя несколько дней после их воссоединения с Сансой, в стойла наведался новый посетитель. — Робб Старк, глазам своим не верю. — Роббу уже доводилось слышать этот голос раньше, когда король Роберт приезжал в Винтерфелл со своей свитой. Он отвлекся от кобылы, которую вычесывал, и посмотрел вниз на его обладателя. — Не говори, что отец и правда хорошо с тобой обращается. Я умру от зависти. — Не стоит, Лорд Тирион, — ответил Робб ровным голосом. — В одной клетке с псами я, может, и не живу, но все же предпочел не рассказывать моей сестре обо всех нотациях, угрозах и, разумеется, побоях, которые я тут получаю. Тирион посмотрел на него так, будто не был уверен, было ли сказанное шуткой или нет. Робб так и не понял, к какому выводу тот пришел. — Очень благородно с твоей стороны. Тогда я тоже сохраню это в тайне. Хотя перестать завидовать пока не получается. В детстве порой я мечтал, чтобы отец ударил меня, потому что это значило бы, что он хотя бы не брезгует до меня дотронуться. — На лице его отразилось легкое огорчение. — Но не то чтобы я пришел, чтобы плакаться тебе о печальной судьбе богатого маленького Ланнистера и бедах его ненасильственного воспитания. Как бестактно с моей стороны. Зачем он вообще сюда пришел? Оглядевшись, Робб осознал, что его охранник стоял у противоположной стороны стойла, все так же неотрывно наблюдая за ним, но на расстоянии, которое не позволяло бы ему различать слова. Тирион заметил, что он это заметил, и сказал: — Похоже, он нашел в той стороне какую-то блестяшку, которая требует его полного внимания. Высоки шансы, что он найдет что-нибудь еще, когда я уйду. Хоть он оказался достаточно упрямым, чтобы отказаться ждать снаружи. Отец муштрует их хотя бы до такого уровня. Вот теперь Роббу стало по-настоящему интересно. — Чем я могу быть полезен, милорд? — Начни с того, чтобы перестать звать меня «милордом», — парировал Тирион. — Я пришел только за тем, чтобы лично посмотреть тебе в глаза и сказать… — Он сделал паузу, смотря на него выжидающе. — Да ладно, Старк. Сейчас ты должен был предложить либо преклонить колено, либо притащить мне тюк сена, чтобы наши глаза были на одно уровне. — Твои глаза я и отсюда вижу, — ответил Робб. — Сказать мне что? Карлик выглядел довольным его ответом. — Что не причиню своей юной леди жене никакого вреда, и не позволю этого другим, — Понизив голос, он добавил: — И что совершенно не планирую делать тебя дядей. Судя по всему, идея пронести свое великое имя через века не вызывает во мне никакого интереса, даже если это и подарит мне проклятый Бобровый Утес. Эта часть показалась мне стоящей того, чтобы купить у стража его неведение. Роббу не пришлось вглядываться в его лицо, чтобы убедиться в искренности этих слов. Она сквозила сквозь перечеркнутое шрамом лицо, отчетливо, как луна на безоблачном небе. Протянув руку, Робб спросил: — Нужно ли мне пошутить про тюк сена и для рукопожатия тоже? Тирион дотянулся и крепко пожал ее. — Ничего смешного, теперь я из-за тебя вывихнул плечо, бесчувственный ты монстр. Видят боги, я ненавижу высоких. — Несмотря на непоправимую травму, он все же смог выудить из карманов своей туники две фляги. — Обе изначально предназначались мне, но я не могу скрепить сделку, не выпив за нее. Робб принял ту, что предлагали ему, чокнулся ею о флягу Тириона и сделал глоток. Жидкость оказалась значительно крепче вина, и внутри тут же разлилось тепло. — Что это? — Лучший виски во всем Красном замке, — сказал Тирион. — Уж можешь мне поверить. Выдерживался в дубовой бочке еще когда тебя на свете не было. Сделав еще один глоток и подумав, что выбора, кроме как поверить, у него все равно нет, Робб спросил: — Соблюдаешь ли ты сделки, заключенные за плохим виски? Тирион стукнул своей флягой о дно роббовой. — Никогда. Вижу, ты начинаешь понимать, что я за человек. — Я сужу о ценности своих сделок по достоинству людей, с которыми их заключаю, а не по тому, что мы пьем, — сказал Робб. — Надеюсь, что ты не заставишь меня пожалеть об этом. — Я бы не посмел, — уверил его Тирион. — Заставить кого-то пожалеть об этом виски было бы самым постыдным поступком в моей и без того постыдной жизни. — Он огляделся вокруг. — Я бы и правда не отказался бы от тюка, если бы ты предложил. Есть же они у вас здесь? Мне кажется, должна быть какая-то деревенская романтика в том, чтобы прикончить эту флягу, восседая на сене. — Прошу прощения, — сказал Робб. — Ужасно не гостеприимно с моей стороны. Он притащил один из кладовой для корма, и поставил его у стены. Тирион взобрался на него, прислонившись спиной к стене с видом, говорящим, что реальность оказалась не столь романтичной, как ему представлялось. — Должно быть, то еще потрясение, — отметил он, снова переводя взгляд на Робба. — Из королей в конюшие. — Могу я быть честным? — спросил Робб. — Не знаю, — сказал Тирион. — С учетом того, кто тебя вырастил, наверное, можешь. Какую же честную вещь тебе не терпится сообщить? Робб притащил поближе стул, сел, выпил и сказал: — К черту быть королем. — И правда выглядит как очень переоцененный статус, притом весьма сокращающий жизненные сроки, — согласился Тирион. — Я подобрался к нему достаточно близко, когда замещал здесь Десницу, пока ты резвился на западе, изрядно выводя отца из себя. — Он слегка склонил голову и указал на лицо Робба. — Ужасно злопамятный человек, скажу из личного опыта. За какую из битв он поставил тебе синяк под глазом? Мысленно решив больше никогда не драться с Орином, потому что еще никогда его следы не затягивались так долго, Робб возразил: — Это? Всего лишь последствие неудачного падения. В стойлах столько вещей, о которые можно споткнуться — Хм, точно, — протянул Тирион. — Как я мог забыть, что все истории о Молодом Волке только и говорили о том, как он ужасно неловок — А теперь представь, как опасно было спотыкаться туда-сюда на поле боя, да еще и с мечом в руке, — сказал Робб. — Мальчик мой, ты ведь так мог и убить кого-нибудь! — воскликнул Тирион с притворным беспокойством. Робб рассмеялся. — Ты начинаешь мне нравиться, — сказал он. — Но все же имей в виду, что если с головы моей сестры хоть волос упадет, следующим я споткнусь в твою сторону. — Мне это будет не впервой, — сказал Тирион. — Некоторые люди совершенно не умеют смотреть себе под ноги. Но считай меня не только предупрежденным, но и очень запуганным. — Он перевернул свою флягу вверх дном; на сено упала последняя, одинокая капля. — И все еще слишком трезвым. — Держи, — сказал Робб, протягивая ему свою. — Если я напьюсь, лошади это почувствуют, и я обязательно получу копытом в голову. Тирион принял ее. — Позволь спасти тебя от этой участи. Пережить целую войну и взлет и падение сразу нескольких королей, себя в том числе, только чтобы встретить столь бесславный конец, было бы слишком уж печально. — Весьма благородно с твоей стороны помочь мне. — Весьма благородно с твоей дать мне еще виски. Они посидели еще немного, болтая о чем-то, пока не опустела и вторая фляга. После чего Тирион наконец спрыгнул со своего тюка. — У меня на душе немного легче от того, что в мире еще существуют люди вроде тебя, — сказал он. Робб поднялся со стула. — А если говорить чуть конкретней? Карлик услужливо подал ему вилы. — Без таких людей, как ты, мы все были бы по колено в дерьме. — Действительно, — сказал Робб. — Мне и правда пора возвращаться к работе. — Вот теперь я просто разочарован, — упрекнул его Тирион. — Такая была прекрасная возможность сказать, что я был бы в нём по горло. — Зачем тратить силы, если ты прекрасно произносишь мои реплики за меня? — Робб снова пожал Бесу руку, на этот раз с улыбкой. — Спасибо за виски. — Не стоит упоминания, — сказал Тирион. — Серьезно, не стоит. Эту бочку не предполагалось открывать еще лет десять. — Сегодня ночью мне будет проще уснуть, зная, что у меня есть на тебя компромат, — сказал Робб. — Боги милостивые. — Тирион схватился за сердце. — Сперва угрозы смерти, теперь шантаж. Ты, конечно, с недавних пор приходишься мне шурином, но постарайся все же не уподобляться моей кровной родне слишком сильно. Герб на твоей форме тебе очень не к лицу. — А тебе? — спросил Робб. Несмотря на то, что у Тириона было полжизни на то, чтобы научиться пить, его походка по дороге к выходу была не слишком крепкой. — Пока не решил. Он кинул стражнику монету — тот как раз неспешно двигался в их сторону. Когда он приблизился, Робб смог разглядеть, что первой «блестяшкой» была еще одна фляга, идентичная двум другим, и торчавшая сейчас из его нагрудного кармана. По крайней мере, ему хватало ума не пить на работе. — Играешь с огнем, — отметил Робб, когда Тирион ушел. — Я ведь могу и донести ему. Страж поднял руки в притворно-сдающемся жесте. — Донести о том, что его сын решил наведаться в стойла, а я все время не спускал с тебя глаз? Молю тебя, только не это. — А если бы он отравил мою флягу? — Тогда было бы очень удивительно, что ты вообще дожил до своих лет, потому что ты даже не заставил его поменяться, перед тем, как пить, — ответил страж, приподняв брови. — Я ничего у него не брал, пока он при мне не отхлебнул из всех трех. — То есть ты правда верил, что родной сын Лорда Тайвина способен был бы отравить его верного стража и преданного оруженосца? — спросил Робб, изображая ужас. Сам он был уверен в своей оценке Тириона, как личности, и не опасался за свою жизнь, но страж, который доверял людям с такой же легкостью, не мог быть хорош в своем деле. Страж фыркнул. — Если в этой семье и есть место любви, они успешно это скрывают. — Полагаю, я недооценил тебя, — снизошел Робб. — Я не первый день на службе, — уверил его стражник. — И я жаден, а не глуп. Но если ты так скучаешь по мне, когда я не рядом, и хочешь, чтобы в дальнейшем я ходил за тобой, как нянька — только скажи. Робб смерил сердитым его взглядом. — Это хороший виски, — сказал он. — Не пей весь сразу. Он поднял сено на вилы и принялся раскидывать его лошадям.