Нулевой пациент мультивселенной

      К вечеру Валеска перестала плакать — на это попросту не осталось сил. Ее тело, не выдерживая колоссальной нагрузки, отключалось каждый раз, стоило ей оказаться на любой более-менее горизонтальной поверхности. Вконец избалованная комфортом, она с удивлением осознала, что нет в мире ничего удобнее холодных металлических сидений в джете, направлявшемся в Башню Мстителей. А по прибытии, прислонившись к прохладной стене лифта, она едва успела прикрыть глаза, как они уже оказались в просторной гостиной, где ее ждал единственно желанный приз — самый мягкий на свете диван. — Эй, не спать, — Тони потрепал ее по плечу, заставляя с усилием разлепить веки. Вновь захотелось плакать — чтобы мама была рядом, и чтобы никто не трогал, не ломал ее и без того перевернувшуюся жизнь своими отвратительными планами. — Пожалуйста, отстаньте, — ее голос прозвучал на уровне шепота, слабо и безнадежно. Отец был бы крайне недоволен такими «переговорами», но его, как и всего прежнего мира, больше не существовало. — Нам нужно понять, что с тобой, — Брюс поправил очки, деловито изучая данные на планшете. — Для начала сдать анализы, проверить на препараты и вещества, в общем, собрать небольшой анамнез. — Я думала, из меня уже всё выкачали, пока я была без сознания, — Валеска недовольно нахмурилась. Ей всё еще было невероятно абсурдно спорить с героями комиксов. Сломленный мозг подкидывал идеи о шизофрении: может, она вообще в палате с мягкими стенами, а это — лишь её изощрённая фантазия. — Неужели это не может подождать до завтра? Я могу спать под присмотром, чтобы вы убедились, что я не опасна. — Ладно, Воробушек, — вклинился Тони. — Спишь под присмотром вот этого здоровяка. Он указал на Барнса, который стоял у стены, скрестив руки на груди. Тот, услышав своё имя, нехотя кивнул, не прерывая тихого разговора с Наташей и Стивом. — Не волнуйся, Холодное Сердце, — добавил Старк, обращаясь к Джеймсу. — Можешь выбрать себе в напарники кого-нибудь. Валеска с тоской прикрыла глаза ладонями. Как же отчаянно ей хотелось очутиться в своей комнате, где ждали бы теплый душ, вечерний разговор по телефону с Джинни, мягкая пижама и собственная, такая знакомая кровать. А не эта унизительная реальность, где ее сопровождает конвой из суперсолдат, пока она сама — в грязной больничной одежде и с босыми ногами, чувствуя себя не человеком, а загадкой, которую предстоит разгадать. — Можешь принять душ, — Тони, подойдя к панели управления, раздавал указания. — Ванда подберет тебе одежду, правда, в душ тоже только с сопровождением. — Тоже с Джеймсом? — Голос Валески внезапно прорезался, и она посмотрела на Тони с нескрываемым раздражением, а затем с опаской перевела взгляд на Солдата. — Нет, с тобой будет Ванда, — флегматично ответил Старк, с легким раздражением наблюдая за этой сценой. — Ну что вы как дети, право слово. — Я готова подождать до утра, когда вы возьмете анализы и отпустите меня хотя бы в город, — фыркнула Валеска. — И что ты сделаешь в городе? — Стив мягко коснулся ее плеча, подойдя сзади. Девушка вздрогнула и, отстранившись, уселась на диван, аккуратно уложив руки на колени. Роджерс улыбнулся — даже в таком состоянии она старалась сохранить достоинство. — Куплю одежду, сниму квартиру, не буду вам докучать, может быть, меня так же отправят домой, как и принесло к вам, — Валеска поправила прядь волос и с вызовом посмотрела на него. — Мистер Роджерс, я не маленькая. — Конечно, — кивнул Стив, — Но, боюсь, ни денег, ни удостоверения личности у тебя нет. Валеска прикусила кончик языка, пытаясь вернуть себе контроль. Она точно помнила, как оставляла свою кожаную сумочку с документами и кошельком на рабочем столе. «Здание уничтожено, а ты в несуществующей вселенной» Мысль прозвучала в голове с оглушительной ясностью, и ее мозг будто треснул. Валеска с силой закрыла уши ладонями, а ее недовольное лицо исказила гримаса острой боли. Она начала глухо стучать костяшками пальцев по вискам, чувствуя, как где-то под черепной коркой горячей волной поднимается кровь. Тихий стон вырвался из ее горла, когда широкие ладони Стива легли на ее плечи, мягко, но твердо встряхивая. Затуманенный взгляд зеленых глаз с трудом сфокусировался на лице Капитана Америки. — Черт, принесите салфеток, — его голос прозвучал спокойно, но властно. Он заставил Валеску склониться вперед, придерживая ее за лоб. Теплые, жирные капли крови закапали на его джинсы, оставляя на светлой ткани алые пятна. — Я куплю вам новые, — прошептала Валеска, слабо прикрывая нижнюю часть лица окровавленными пальцами. Она чувствовала себя ужасно виноватой — за эти пятна, за свою слабость, за то, что стала обузой. — Конечно, как только сможешь, так сразу, — Стив по-отечески погладил девушку по виску, она вся сжалась в комок, словно испуганный котенок, и теперь казалась еще меньше и беззащитнее. — Спасибо, Нат. Взяв у Наташи пачку салфеток, Роджерс вложил их в дрожащие пальцы Валески. Та слабо кивнула и прижала бумагу к кровоточащему носу. — Главное, чтобы от таких перемещений у нее мозг через нос совсем не вытек, — Тони, скрестив руки на груди, с деланным безразличием наблюдал за происходящим, хотя в его взгляде читалась доля тревоги. — Я останусь с Баки, буду приглядывать за ней, Хэлен приедет утром? — Стив помог Валеске принять горизонтальное положение, поправив подушку под ее головой. — Да, раньше не сможет, у нее сегодня важная операция, — Брюс встал рядом с Тони, передавая ему планшет с данными обследования. Валеска опустила руки вдоль тела ладонями вверх — жест полной капитуляции — и закрыла глаза. Пусть сейчас они решают её судьбу. Пусть вносят в свои стратегии и планы, словно неодушевленный объект. Единственное, что оставалось в её власти, — это отдохнуть и собраться с силами. Хотя бы ради себя самой. Когда Валеска свернулась на диване в, казалось бы, самой неудобной позе, команда постепенно разошлась, чтобы передохнуть. Стив остался в кресле, погруженный в чтение книги, но его внимание то и дело возвращалось к спящей девушке. Баки устроился за столом, с сосредоточенным видом разбирая какой-то механизм в своей левой руке. Несмотря на кажущееся спокойствие, плечи Валески мелко вздрагивали. Ее пальцы то сжимались в тугой комок, то резко разжимались, будто отдергиваясь от невидимой угрозы. Сон был беспокойным и тяжелым — в нем она снова видела Джинни, как ее руки тянутся к чему-то в дыму и огне, а потом резко обрываются, оставляя лишь ощущение леденящего ужаса. Вырвавшись из очередного кошмара, Валеска резко перевернулась на бок. Ее взгляд, затравленный и испуганный, метаясь, скользил по темным очертаниям незнакомой комнаты. Она отчаянно пыталась сообразить, где находится и почему ей так холодно. Когда глаза постепенно привыкли к полумраку, а в сознание лениво и тяжело поползли обрывки воспоминаний, ее внимание привлекла неподвижная фигура Роджерса. Тот, откинувшись на спинку кресла, с закрытыми глазами слушал музыку. Лишь едва заметное движение грудной клетки выдавало его ровное, спокойное дыхание, создавая разительный контраст с ее собственным бешеным сердцебиением. Валеска смущенно прикусила губу. Интересно, разрешено ли разглядывать плод собственного расстроенного сознания, или это тоже попадает под строгий запрет? — Еще не утро, — его голос был бархатистым и спокойным, он практически не шевелил губами, но, несмотря на это, девушка отчётливо расслышала каждое слово. — Кошмары, — выдохнула она в ответ, понимая, что нет смысла лгать тому, кто сошел со страниц комиксов. — Может быть, я всё еще сплю, и вы — очередной этап моего сна? А может, я впала в летаргический сон. Говорят, так можно прожить целую жизнь. — Ты поразительно много думаешь, и каждый раз — в разных направлениях, за твоими мыслями не угнаться, — Роджерс тихо усмехнулся, и в его голосе слышалась легкая усталая теплота. Горькая, почти невыносимая волна отчаяния подкатила к горлу Валески. Она сглотнула, чувствуя, как дрожь снова пытается прорваться наружу. — Когда твой мир исчезает… — Её голос сорвался, став тихим и надтреснутым, — а потом ты видишь героев, которых знала только с экрана… мысли не склеиваются, они просто летают осколками, и каждый режет изнутри. Она сжалась еще сильнее, пытаясь спрятаться в самой себе. Ледяные ступни она прижала к дивану, тщетно надеясь согреться этим жалким подобием тепла. Это было так по-детски, так беспомощно, что ей захотелось заскулить. — Я просто не знаю, что из этого больнее — кошмары или то, что происходит наяву. — Мы поможем тебе, если это проблема с головой, то тебя… — Нет! — Валеска резко подскочила на диване, в ее глазах вспыхнула настоящая ярость, а в голосе зазвенела острая, почти детская обида, она смотрела на Роджерса так, словно он совершил самое страшное предательство. — С моим мозгом всё в порядке! Я прекрасно знаю, кем я была, и какая реальность мне роднее! Вряд ли воспалённое сознание, повреждённое ударом, могло бы знать… Она сделала паузу, чтобы вдохнуть, и выпалила: — …Как вы целовались с Шерон Картер перед похоронами Пегги! Стив застыл, будто его ударили током. Он резко выпрямился, а его обычно спокойное лицо исказилось шоком и непониманием. В комнате повисла гробовая тишина. Валеска, тут же осознав, что перешла некую невидимую черту, поумерила свой пыл. Ее взгляд, еще секунду назад пылающий, стыдливо опустился к полу. — Что… что ты сказала? — Наконец прозвучал его голос, тихий, но с опаской настороженный. — Честно, я не совсем понимаю, что у вас тут происходит, — голос Валески дрожал, но она продолжала, не в силах остановить поток слов. — Почему Зимний Солдат спокойно ходит рядом с Тони, хотя он и его родит… — Замолчи. — Грубый, низкий голос Джеймса прозвучал как удар кнута. Валеска резко обернулась, инстинктивно сжалась в комок и зажмурилась, словно пытаясь стать невидимой. — Прости, я… — Ты не думаешь, — он перебил ее, и каждое слово было обжигающе холодным. — И вываливаешь всё в одну кашу. Джеймс поднялся из-за стола. Его движения были плавными и бесшумными, но в них читалась смертоносная мощь. Он был похож на тень, отделившуюся от стены, чтобы настичь добычу. Он медленно приближался к ним, и воздух вокруг словно сгустился, наполнившись невысказанной угрозой. Валеска затаила дыхание, чувствуя, как древний, животный страх сковывает ее душу. — Баки, перестань, ты её пугаешь, — Стив тоже поднялся и шагнул к другу, вставая между ним и сжавшейся Валеской. Он видел, как тот сжимает челюсть до скрипа зубов, как его глаза, холодные и острые, сверлят девушку — взгляд, полный суровой непримиримости, злобы и едва сдерживаемой паники. — А что, если она и правда из ГИДРЫ, Стив? — голос Барнса сорвался на хриплый шепот. — Она знает то, о чем должны знать только они, она знает, что я… он не договорил, сглотнув горький комок, подступивший к самому горлу. Эта девчонка, такая хрупкая на вид, оказалась опасной и хитрой манипуляторшей, играющей на самом больном. — Но никто не знает о Шерон, — тихо, но твердо парировал Роджерс. — Никто. — Никто не должен был об этом знать, — Стив отступил на шаг, проводя рукой по лицу, внезапная усталость накрыла его с головой. — Это было… личное. Барнс не отводил взгляда от Валески. Казалось, он пытался просверлить её взглядом, выудить правду из самого подсознания. — А что, если они ведут наблюдение? — Прошипел он. — Что, если они знают всё? Каждый наш шаг? — Тогда они бы уже нанесли удар, — Стив покачал головой. — Но она здесь, одна и напугана. — Простите, но я говорю вам правду, я зачитывалась комиксами о вас в детстве, я смотрела все фильмы с вами, я не знаю как оказалась тут, но голову раскалывает от всего этого. — Валеска стыдливо смотрела на мужчин понимая что залезала туда куда не нужно было, — Я многое о вас знаю, но я не шпион. — Комиксы… Фильмы… — Стив произнес эти слова тихо, с легким недоумением в голосе, словно примеряя их к собственной жизни. Он перевел взгляд на Баки, в глазах которого бушевала настоящая буря. Было видно, как тот из последних сил сдерживается, чтобы не наброситься на девушку с новыми обвинениями. — Ты хочешь сказать, — голос Зимнего Солдата прозвучал низко и с опасной медлительностью, — что мы для тебя просто… персонажи из книжек? Валеска почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она понимала, как безумно звучат ее слова, но отступать было некуда. — Для моего мира — да, — прошептала она, сжимая пальцы на коленях. — Вы были супергероями, истории, которые я знала с детства, а теперь… теперь я здесь, и вы настоящие, и мне так же страшно, как и вам. — И что… что ты ещё знаешь? — Стив медленно, стараясь не делать резких движений, опустился на край дивана рядом с Валеской, та, инстинктивно поджав ноги, забилась в самый его угол, словно пытаясь стать меньше. — Разное, — её голос прозвучал приглушённо, пока она сжимала ладони, чувствуя, как они покрываются липкой испариной. — Каждый комикс, каждый фильм… это ответвление от реальности, в которой вы все находитесь, в одном из них ты был Капитаном Гидрой, например. Она сглотнула, и знакомое давящее чувство снова разлилось под черепом, сконцентрировавшись в области за глазами. — Мне нужно только понять, в какой я из реальностей оказалась… или вас всех смешало, и мы теперь в новом, ещё не известном никому ответвлении… Она замолчала, переводя дух, а затем тихо, почти выдохом, спросила: — Вы уже сражались с Читаури? В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Валески. Она видела, как взгляд Стива стал острым, как лезвие. — Читаури, — наконец проговорил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Откуда ты знаешь это название? О нем знают только те, кто был на том мосту. Валеска сжалась еще сильнее, чувствуя, как стены смыкаются вокруг нее. Она попала в самую суть, в самое сердце их мира. — Нью-Йорк, — прошептала она, закрывая глаза от нарастающей боли. — Локи, Тисеракт, ядерная боеголовка… Вы едва не погибли, пытаясь ее остановить, это… это было в первом фильме, для меня это было кино, для вас… — Значит, по-твоему, мы всего лишь… версии? — Наконец проговорил Джеймс, и его голос прозвучал тихо, но зловеще. — И наша реальность — одна из многих? Валеска кивнула, сжимаясь еще сильнее. Боль за глазными яблоками пульсировала в такт ее бешеному сердцебиению. — Да, — прошептала она. — И я не знаю, хуже ли то, что я здесь, или то, что вы — не те, о ком я читала. Она почувствовала тепло, стекающее по губам и огибающее подбородок. Сознание поплыло, а перед глазами поплыло и исказилось испуганное лицо Джинни — оно расплылось, словно клякса на мокрой бумаге, оставив после себя лишь чувство леденящей вины. Валеска слабо ухватилась за подлокотник дивана, пытаясь свободной рукой подставить ладонь под подбородок, чтобы остановить поток, но это было тщетно. Густые, темно-алые капли просачивались сквозь ее пальцы, и она с ужасом смотрела на эту теплую, липкую массу, заполнявшую ее руки. Это была не просто кровь — это словно была плоть ее старой жизни, ее воспоминания, ее реальность, ускользающая сквозь пальцы. — Давайте всё решим завтра, — Стив с тяжелым вздохом провёл рукой по лицу, наблюдая, как девушка сидит неподвижно, заворожённо глядя на алое пятно, растекающееся по её ладони, её взгляд был пустым и отрешённым, будто она видела не кровь, а разверзшуюся перед ней бездну. — Валеска? — Его голос стал тише, но в нём прозвучала тревога. Она медленно подняла на него глаза, и в её зелёных радужках плясали отблески паники, едва сдерживаемой под тонким слоем шока. — Она тёплая, — прошептала Валеска, и голос её дрогнул. — Пойдём, я отведу тебя умыться, — Стив мягко, но твёрдо помог ей подняться. Его ладони ощущали, как под тонкой тканью халата мелко и часто дрожат её плечи, словно у пойманной птицы. — Баки, можешь идти. Я справлюсь. Джеймс на секунду замер, его взгляд — тяжёлый, полный невысказанных подозрений — скользнул по бледному лицу Валески, по её испачканным рукам. Казалось, он вот-вот возразит, но лишь коротко кивнул и беззвучно вышел, отбрасывая на стены длинную тревожную тень. Стив, не отпуская её локоть, медленно повёл Валеску по коридору. Она шла покорно, не глядя по сторонам, уставившись в пол. Её пальцы всё ещё были сжаты в кулаки, будто она пыталась удержать в них что-то очень важное, что вот-вот ускользнёт. Стоя перед зеркалом, Валеска смотрела, как алые капли медленно стекают по ее подбородку и падают в белую раковину, оставляя яркие брызги. Мир перед глазами плыл и расплывался, как будто кто-то размазал реальность мокрой кистью. Она подставила руки под струю почти обжигающе горячей воды, пытаясь наполниться этим мимолётным, обманчивым теплом, которое хоть как-то отвлекало от леденящего душу хаоса внутри. Стив тактично остался за дверью, давая ей пространство, но его молчаливое присутствие ощущалось за тонкой перегородкой, словно незримый якорь, не дающий ей полностью уплыть в омут безумия. Умывшись, девушка на несколько секунд погрузила лицо в тёплую воду, задержав дыхание. На мгновение мир сузился до темноты за веками и гула в ушах, заглушив хаос мыслей. Но реальность не смывалась, как капли с кожи. Она вынырнула, тяжело вздохнув, и вновь увидела в зеркале свое бледное, испуганное отражение — единственное, что осталось от нее самой в этом кошмаре. — Ты в порядке? — Озабоченный голос Стива заставил ее вздрогнуть и оторваться от собственного отражения. Она повернулась к приоткрытой двери, за которой угадывалась его тень. — Да, — ответила она слишком быстро, и голос прозвучал неестественно высоко. — Просто холодно, хотела согреться. Она потянулась за бумажными полотенцами, и ее руки, все еще влажные и ледяные, слегка дрожали. Валеска старательно вытирала кожу, чувствуя, как грубая бумага на мгновение возвращает ощущение реальности. Но стоило ей отпустить полотенце, как пальцы снова похолодели, напоминая, что настоящее тепло сейчас недосягаемо. — Можно мне одеяло? — Валеска вышла из туалета и робко взглянула на мужчину. Полумрак коридора обрамлял его фигуру, выхватывая из темноты силуэт с широкими плечами, который казался в этой неестественной тишине единственной по-настоящему твердой и реальной вещью. Она сама чувствовала себя растрепанной и зябкой, словно ее собственное тело стало чужим и непрочным. — Ты же никуда не убежишь? — Стив спокойно смотрел на девушку, и в его взгляде читалась не столько проверка, сколько легкая тревога. — Куда? — Сдавленный, почти истерический смешок вырвался у нее из груди, она обвела рукой темный, безлюдный коридор. — Я не знаю, как у вас тут всё устроено, да, я знаю ваши имена и ваши истории, но я не всевидящая, я даже не знаю, где тут выход, а где — тупик. Валеска уснула почти мгновенно, едва голова коснулась подушки. Тяжёлое, невесомо тёплое одеяло, пропахшее чем-то чужим, но успокаивающим — может, стиральным порошком, а может, просто запахом безопасности, — окутало её. Сознание, измождённое чередой шоков и перегрузок, наконец-то отключилось, погрузив её в глубокий, бездонный сон, лишённый даже призраков сновидений. Впервые за этот бесконечный день в её измученном теле воцарились тишина и покой. Утром Валеска отказалась открывать глаза. Она сжалась под одеялом в тугой, неподатливый комок, превратившись в живой баррикаду от реальности. Голоса вокруг были приглушёнными, чужие прикосновения — назойливыми мушками, которых она упрямо игнорировала. Под одеялом было темно, тихо и безопасно, и пока она не видела этого безумного мира, он не мог причинить ей новой боли. Она затаила дыхание, надеясь, что все просто уйдут, оставив её в хрупком коконе небытия. — Если вы не проснётесь, они используют более настойчивые методы, — послышался откуда-то сверху женский голос, его мягкий, певучий акцент придавал словам обманчивую нежность и добродушие, но сама угроза от этого становилась лишь острее. Валеска лишь с силой замотала головой, закутавшись в одеяло еще плотнее. «Пусть видят, что я не хочу. Лишь бы не трогали, лишь бы не заставляли снова увидеть этот ужас», — бежала по кругу одна-единственная мысль. Она пыталась стать невидимой, раствориться в складках ткани. — Пожалуйста, все обследования займут не больше часа, — голос прозвучал ближе, настойчивее. — Чем быстрее мы всё выясним, тем быстрее вы сможете отдохнуть. — Вы загоните меня, как подопытную мышь, в свою лабораторию и больше не выпустите, — Валеска с силой сбросила с себя одеяло, взгляд, полный горечи и вызова, упал на лицо Хэлен, и в животе у неё снова заныла знакомая, отвратительная боль — ещё одно подтверждение, что этот кошмар реален. — Мы просто хотим помочь вам разобраться, что произошло, — учёная осторожно протянула руку и положила её на плечо девушки, но та резко дёрнулась, как от прикосновения раскалённого железа. — Ага, — коротко бросила Валеска, и в этом одном слове поместилась целая буря — неверие, сарказм и горькая покорность перед неизбежным. — Как себя чувствуете? — Устроившись в кресле рядом, чтобы взять кровь, Брюс что-то сосредоточенно вводил на панели управления. Его голос был спокойным, профессиональным. Валеска молча показала взглядом на своё бледное, искажённое раздражением отражение в стеклянной дверце шкафа, а затем на мешковатый больничный халат. — Хочу в душ и нормальную одежду, — её голос прозвучал ровно, но в нём слышалась сталь. — В этом облачении я чувствую себя не просто пациентом, а заключённой. Она неотрывно следила, как игла входит под кожу, как по прозрачной трубке медленно поднимается густая, тёмно-багровая жидкость — словно не кровь, а сама суть её нынешнего отчаяния. — Конечно, мы возьмем кровь, сделаем пару неинвазивных сканирований мозга, и после этого вы сможете спокойно принять душ с Вандой, Тони уже дал добро на то, чтобы вы вдвоём сходили в город за необходимыми вещами, как только все процедуры будут завершены. Брюс мягко улыбнулся, заметив, как в заворожённых глазах девушки на мгновение вспыхнул живой, почти детский огонёк надежды. — Чувствую себя героиней подросткового сериала, — тихо произнесла она, и на её губах дрогнула слабая, кривая улыбка. — Та, что попадает в собственную мечту, вы даёте мне комнату, потом я становлюсь частью команды, завязывается странная любовная линия… и всё такое. Но почти сразу же её лицо вновь стало серьёзным, а взгляд потух, будто она сама себе напомнила о пропасти между сказочным сценарием и её собственной, куда более мрачной реальностью. Уже через пол часа она сидела неподвижно, пока Брюс с сосредоточенным видом снимал показания с датчиков, прикрепленных к ее вискам. Яркий свет сканера МРТ заливал все вокруг, а монотонный гул аппарата отдавался в костях. Она зажмуривалась, пытаясь абстрагироваться, но холодная поверхность кушетки и металлический привкус страха возвращали ее в реальность. Когда Брюс попросил ее подумать о чем-то нейтральном, а затем о моменте ее появления здесь, она сжала кулаки, чувствуя, как предательские воспоминания всплывают с пугающей четкостью. За стеклянной перегородкой Тони, скрестив руки на груди, наблюдал за процессом. Его взгляд был цепким и аналитическим. — Ну что, Брюс? Уже можно записывать ее в команду или пора готовить карантин? — поинтересовался он, когда ученый вышел, чтобы проверить предварительные данные. — Ни то, ни другое, Тони, — Беннер снял очки и устало потер переносицу. — Активность мозга за пределами нормы, но это выглядит как следствие сильнейшего стресса, а не постороннего вмешательства, никаких известных нейротоксинов, химических маркеров контроля сознания, ее биоритмы просто… перегружены, как будто она пережила несколько экзистенциальных кризисов за один день. — Отлично, значит, либо она гениальная актриса, либо мы имеем дело с чем-то, чего наши приборы не видят, — заключил Старк. — И то, и другое мне не нравится. Валеска, тем временем, с трудом сдерживала нарастающее раздражение. Ее отвели в смежную комнату для забора образцов тканей, и она с мрачным видом уставилась в стену. — Я чувствую себя лабораторной крысой, — пробормотала она, когда медсестра взяла еще один мазок. — Причем крысой, которой не сказали, зачем все это нужно. — Это стандартная процедура, мисс Теддер, — мягко ответил Брюс, вернувшись в комнату. — Мы должны исключить любые риски. — Риски для вас или для меня? — парировала Валеска, и в ее голосе зазвучала усталая горечь. — Потому что пока что все, что я вижу, — это ваша одержимость поиском угрозы во мне, а тот факт, что я, возможно, нуждаюсь в помощи, никого, кажется, не волнует. Брюс виновато посмотрел на неё — совсем юную, уставшую до серой бледности. За эти три часа в лаборатории им пришлось четыре раза останавливать у бедной девушки кровотечение из носа. И каждый раз это было не просто кровотечение. В тот момент, когда алая струйка стекала по её губам, в её глазах гас свет. Не просто боль или испуг — полное, тотальное отсутствие. Дыхание становилось поверхностным, взгляд неподвижным и стеклянным, словно сознание покидало тело, оставляя после себя лишь пустую оболочку. А через несколько минут, когда кровь останавливали, она медленно моргала, в её зрачках возвращалась жизнь, и она продолжала отвечать на вопросы, будто ничего не произошло. Это было самое тревожное — не сама кровь, а эти кратковременные «отключки», похожие на мини-смерти, после которых она «перезагружалась». — Извините, — тихо сказал Бэннер, откладывая в сторону планшет, он больше не смотрел на неё как на объект исследования, а видел перед собой измученного, напуганного человека. — Мы… мы закончили на сегодня, дальше — только душ, одежда и отдых, обещаю. Тони, скрестив руки на груди, нарушил молчание первым: — Итак, вердикт, доктора? Наша гостья — новая угроза из мультивселенной, побочный эффект чьих-то манипуляций со временем или просто очень убедительная актриса с необъяснимыми физиологическими проявлениями? Хелен Чо, изучая данные на голографическом дисплее, покачала головой, ее лицо выражало скорее научный интерес, чем тревогу. — Ее биологические показатели… не соответствуют ни одной известной базе, это не значит, что она инопланетянка или мутант, скорее, ее ДНК выглядит как… базовая, чистая версия человека, словно ее родословная была переписана или никогда не существовала в наших архивах, а эти эпизоды с кровотечением… — Она увеличила график активности мозга. — Это не эпилепсия и не инсульт, выглядит так, будто ее нейронные связи перегружаются и на мгновение отключаются, вызывая системный сбой. — Она не актриса, Тони, её страх и дезориентация — настоящие, но ты прав насчет необъяснимого, сканирование не показывает следов наночипов, химических агентов или энергетических остатков, — Брюс снял очки и устало потер переносицу, — Единственная аномалия — это сама ее сущность, она физически здесь, но ее биологический след в нашем мире отсутствует как будто она… сброшена сюда извне, без прошлого, без контекста. — Прекрасно, — Тони с сарказмом хлопнул в ладоши. — Значит, у нас в гостиной сидит «чистый» человеческий архетип с самоуничтожающимся мозгом, чье существование противоречит всем законам биологии и данных, и мы отпускаем ее в город с Вандой, как две подружки по шопингу. — Риск есть, — согласилась Хелен. — Но содержать ее здесь, как пленницу, без доказательств ее вины — неверно, наблюдение в полевых условиях может дать больше ответов, чем все эти тесты, её реакция на знакомый, но чужой мир будет показательной. Брюс кивнул, глядя на Валеску, которая безуспешно пыталась пригладить свои спутанные волосы. — Она не опасна, она… потеряна, и эти отключения… Мне кажется, это ключ, её разум пытается обработать информацию, которая для него невозможна, — он наблюдал как девушка вскакивает увидев Ванду, как заламывает свои тонкие пальцы с надеждой смотря как ведьма протягивает чистую одежду, — Представь как если бы ты попытался загрузить операционную систему будущего на компьютер семидесятых годов, он бы просто сгорел. — Надеюсь, ты прав, Брюс, — Тони бросил последний взгляд на Валеску. — Потому что если она «сгорит» посреди Пятой авеню, нам придется объяснять это не только Фьюри, но и всему Нью-Йорку, Ванда получила инструкции, пусть идут, будем надеяться, что шопинг окажется менее разрушительным, чем ее появление здесь. Пока за стеклом кипели научные споры о её сущности, Валеска вела свою собственную, тихую войну. Она сидела на холодном кожаном диване, вцепившись пальцами в край, пытаясь хоть как-то обуздать дрожь, пробиравшуюся изнутри. Её взгляд блуждал по стерильной белизне стен, скучающе скользил по блестящему полу, цеплялся за мигающие огоньки приборов — за всё, кроме своего отражения в зловещем стекле. Она не хотела видеть это бледное, испуганное лицо и тёмные круги под глазами. Её пальцы сами собой потянулись к носу, будто проверяя, сухой ли он, не началось ли снова это унизительное и пугающее кровотечение. Она с силой отдернула руку и сжала кулаки на коленях, заставляя себя сидеть смирно. Чтобы отвлечься, она начала мысленно перечислять всё, что видела: «Стойка с пробирками… Голографический экран… Три камеры на потолке… Дверь, в которую ушла Ванда…» Это был жалкий способ сохранить рассудок, но другого не было. Когда она краем глаза заметила, что Тони жестом указывает на неё, её плечи инстинктивно сжались. Она сделала вид, что увлечённо изучает царапины на металлической балке, но каждым нервом чувствовала их взгляды — тяжёлые, оценивающие. В горле встал комок от бессильной злости. Они решали её судьбу, как будто она была вещью, странным артефактом, а не человеком. — Держи. Примешь душ в моей комнате, — Ванда протянула сложенную стопку одежды — простые штаны и тонкую кофту, которые могли бы подойти на худощавую фигуру Валески, её улыбка была мягкой, но натянутой, стоя рядом с девушкой, она явно чувствовала себя неуютно, будто боялась неосторожным словом или движением усугубить её состояние. — Ты как? — Смертельно устала, — голос Валески прозвучал глухо, без интонаций, она почти выхватила вещи и прижала их к груди, как драгоценность. В этот момент её не волновал ни фасон, ни цвет — всё что угодно, лишь бы сбросить с себя эту отвратительную, пропахшую страхом и антисептиком больничную одежду. Она сделала шаг к выходу, но на мгновение задержалась, не глядя на Ванду. — Спасибо тебе, — добавила она тише, и в этих словах слышалось не столько искреннее признание, сколько автоматическая социальная норма, которую её всё ещё учили соблюдать, даже когда мир рушится.