Сталкер не до псих

Дыхание Джодаха обжигало кожу на шее, а его рука, железной хваткой впившаяся в плечо, не оставляла шансов на бегство. Ледяной ужас сменился диким, животным адреналином. — Отъебись от меня, ублюдок! — рявкнул Джон, резко дернувшись и пытаясь ударить Джодаха локтем в корпус. Удар пришелся вскользь, но этого хватило, чтобы Джодах на мгновение ослабил хватку. Этого мгновения хватило Джону. Он рванулся к выходу, но Джодах, рыча, схватил его за куртку и с размаху швырнул на кровать. Джон ударился головой о спинку, в глазах помутнело. — Я тебе, блять, сказал, ОТСТАНЬ! — закричал он, отчаянно пинаясь, пытаясь оттолкнуть Джодаха, который уже нависал над ним, его глаза горели мрачным огнем. — Не надо! Не делай этого, сука! — Джон извернулся и попытался встать, но Джодах был сильнее и быстрее. Он грубо прижал его к матрасу, коленом зафиксировав его ноги. — Держи его, Джонни, — прошипел Джодах, его голос был хриплым и чужим. — Такой боевой... На фотографиях ты не такой. — Отвали! Отъебись, я тебя убью! — Джон вырывался, как зверь в капкане. Он бил кулаками по спине, по бокам Джодаха, но удары были несобранными, отчаянными. Его запястье с хрустом схватили и прижали к изголовью. Боль пронзила руку, заставив его ахнуть. В глазах потемнело от бессилия. — Нет... — его голос сорвался, в нем появилась надломленная, унизительная нота. — Пожалуйста, не надо... Не делай этого, ёб тебя в душу... Но его слова тонули в тяжелом дыхании Джодаха. Он почувствовал, как грубо стягивают его джинсы, как холодный воздух ударил по коже. Ужас сдавил горло. — Нет, блять, нет! — он снова попытался вырваться, извиваясь всем телом, но его прижали еще сильнее, лицом в подушку, пахнущую его же духами с того проклятого фото. — Прекрати! Отстань, тварь! Отчаявшись, Джон впился зубами в руку Джодаха, но это не заставило его отступить. Напротив, он лишь грубее прижал его, и Джон почувствовал, как ладонь Джодаха сжимает его ягодицу, а что-то твёрдое и горячее упёрлось в него сзади. — Нет! Стоять! — закричал Джон, но его крик был заглушён резким, разрывающим движением. Член Джодаха был слишком велик, чтобы войти без сопротивления. Боль, острая и жгучая, заставила Джона замереть. Он тяжело дышал, пытаясь вырвать запястья из железной хватки, но это было бесполезно. — Джо... дах... — с трудом выдохнул он, но не успел ничего сказать, как внутри него началось движение. Джодах, одной рукой держа его за бедро, начал поступательно входить в него, игнорируя напряжение его тела. Джон забился, его ноги судорожно дергались, а стоны смешивались с мольбами. — Остановись... Прекрати... пожалуйста... — он умолял, но в ответ Джодах лишь ускорял темп, входя всё глубже. Боль становилась невыносимой. Внутри было тесно и огненно. Джодах наклонился и принялся кусать его ключицы, оставляя на клеше влажные следы. Джон в ответ кусал его за плечо — не в порыве страсти, а в последней, отчаянной попытке вырваться. Слёзы текли по его вискам, смешиваясь с потом. — Больно... — рыдал он, захлёбываясь. — Ты слишком большой... Хватит...прекрати.. Но это не останавливало Джодаха. Он продолжал его трахать с жестокой, безжалостной механистичностью, будто перед ним был не человек, а вещь. Когда Джон уже почти потерял надежду, Джодах сделал несколько финальных, резких толчков, войдя в него на всю длину. От боли Джон закричал. Затем последовала тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Внутри стало тепло и влажно. Джодах обнял его обмякшее тело, покрывая поцелуями шею и плечи. Джон уже ничего не чувствовал — ни прикосновений, ни боли, лишь оглушающую пустоту. Когда его дыхание немного выровнялось, сознание окончательно покинуло его, и он погрузился в беспамятство, спасаясь от реальности. ————— Сознание вернулось к Джону волной тошнотворной пустоты, а затем — пронзительной, ноющей боли во всем теле. Он лежал на той же кровати, в той же комнате, залитой теперь тусклым утренним светом. Стены, утыканные его фотографиями, казались теперь не просто безумием, а тюремными камерами. Он попытался пошевелиться, и леденящий ужас сковал его прочнее любых пут — его запястья и лодыжки были стянуты плотными пластиковыми хомутами, привязанными к ножкам кровати. Дверь скрипнула. Вошел Джодах. Он выглядел отдохнувшим, почти беззаботным, в руках он держал таз с теплой водой, губку и аккуратно сложенную стопку одежды — его же, Джона, чистые белые джинсы и футболку с шарфом. — Утро, красавчик, — его голос звучал мягко, словно между ними была обычная беседа. Джон не сказал ни слова. Он просто смотрел на него горящим от ненависти взглядом, сжимая зубы до хруста. Джодах поставил таз, сел на край кровати и влажной губкой начал методично, с почти медицинской точностью, промокать его кожу — шею, грудь, живот. Каждое прикосновение заставляло Джона вздрагивать от омерзения. — Не трогай меня, — просипел он, его голос был хриплым и сорванным. — Надо, — просто ответил Джодах, продолжая свое дело. — Должен же ты быть чистым. Он вытер его, затем ножом аккуратно перерезал хомуты на лодыжках, потом на запястьях, ни на секунду не ослабляя бдительности. Джон тут же отпрянул к стене, потирая покрасневшие следы от связок. — Одевайся, — Джодах протянул ему одежду. Джон молча, не глядя на него, натянул джинсы и футболку. Быть одетым в свою же одежду в этом сумасшедшем доме было невыразимо унизительно. Когда он закончил, Джодах снова указал на кровать. — Садись. Джон не двинулся с места, стоя у стены, залитой своими улыбками. — Я сказал, садись. Медленно, как лунатик, Джон подчинился. Сидеть на этом ложе, где над ним совершили насилие, было пыткой. Джодах сел рядом, слишком близко. Его колено касалось колена Джона. — Ты, наверное, хочешь знать, зачем, — начал он, глядя куда-то в пространство. — Я влюбился. Сразу. Ещё в тот день, когда увидел тебя в кофе. Ты сидел у окна, и свет падал на тебя так... идеально. Он обвел рукой стены с фотографиями. —Это не сталкинг. Это... коллекционирование. Сохранение красоты. Ты всегда был таким... недосягаемым. Совершенным. Не пил, не курил, не тусил по клубам, как твой брат-дурак. С тобой нельзя было просто познакомиться, как с нормальным человеком. Ты отгородился от всех этим своим холодом. Джодах повернулся к нему, и в его глазах вспыхнула та самая опасная искра. —Я пытался по-другому. Смотрел на тебя. Месяцами. Но ты не видел меня. Вообще. Я был для тебя пустым местом, ещё одним придурком из компании твоего брата. Так что да, другого способа не было. Если нельзя добиться твоего согласия... — он пожал плечами, — ...ну, значит, можно и без него. Я должен был это сделать. Должен был почувствовать, каково это — быть внутри твоего совершенства. Его слова повисли в воздухе, чудовищные и необратимые. Джон сидел, окаменев, не в силах вымолвить ни слова. Эта «любовь» была страшнее простой животной жестокости. И тогда Джодах снова наклонился. Он прижался губами к губам Джона. Поцелуй был влажным, настойчивым, полным мнимой нежности. Джон не сопротивлялся. Он просто сидел, абсолютно неподвижный, внутри него всё сжималось в тугой, ледяной комок омерзения. Губы были холодными, как у трупа. Когда Джодах наконец отстранился, по лицу Джона текли беззвучные слёзы. Ему было просто противно.