Преодолев языковой барьер

Выйдя из лифта, они оказались в помещении, больше похожем на комнату с трофеями. С левой стороны расположился отдельный уютный уголок: диван, кресло, стол с недоеденной едой. Видно, что торговец ни в чём себе не отказывал. В углу рядом с диваном стояла гитара. Она словно кричала: «Сыграй что-нибудь, давай устроим уютные посиделки, с музыкой и вкусной едой». — Какая-то магия вне Хогвартса… — тихо пробормотала Надя, не совсем понимая, как такую комнату можно соорудить под землёй. Она словно не могла относится к этой локации в принципе. — И правда, — усмехнулся Леон, понимая слово «Хогвартс» даже на русском языке. Он указал на гитару. — Как ты думаешь, сможешь что-нибудь сыграть? Надя улыбнулась, направляясь к дивану. На самом деле, она умела играть, пять классов музыкального образования не прошли даром. Скидывая куртку на спинку дивана, она взяла в руки гитару и сыграла несколько аккордов, проверяя звучание. — Окей, попробуем, — пробормотала она не своём языке, настраивая инструмент на нужную высоту. Была у неё песня, которую она хотела бы сыграть и, что уж таить, похвастаться. Шестое чувство подсказывало ей, что Леон оценит и игру, и выбор по-достоинству. Первые же четыре ноты группы Metallica были известны, как она считала, каждому человеку в мире, и не важно какой национальности. Это легендарная группа. И легендарная песня, вызывающая трепет. — Вау… Надя невольно улыбнулась, словив кайф, когда услышала благоговейный шепот мужчина. Да. Она знала. — So close no matter how far Couldn’t be much more from the heart Forever trusting who we are And nothing else matters… Never opened myself this way Life is ours, we live it our way All these words I don’t just say And nothing else matters… Конечно же она не могла молчать. Душа требовала пропеть эти строки. Она была плоха в понимании английского, но когда дело касалось любимых песен, выходило исключение. Пусть с акцентом, главное не это. Главное — подача. А она вкладывала душу в исполнение. И Леон чувствовал это. Он стоял неподвижно, полностью очарованный выступлением девушки. Последние аккорды замерли на пальцах. Надя открыла глаза и с улыбкой посмотрела на Леона, ожидая его комментария. Она была уверена, даже если она не поймёт ни слова, на все 100% поймёт его эмоции. Несколько секунд агент стоял ошеломлённый услышанным, а после выдохнул с улыбкой и почесал затылок, словно не знал, как реагировать и что говорить после всего. — Чёрт возьми… Я в шоке. Надя тихо рассмеялась, положив руку на гитару и слегка наклонившись. Ей понравилась реакция Леона. — Да. Я люблю Metallica. Леон засмеялся вместе с ней, недоверчиво качая головой. — Откуда ты вообще знаешь их песни? Ты едва понимаешь английский, верно? — он мягко подразнил. — Эй! — Надя была возмущена, но совсем не сердилась. — Металлика. Популярный. Россия! — Ладно, ладно! — он поднял руки в притворной капитуляции. — В России тоже популярен, понял. Ты можешь сыграть что-нибудь еще? Девушка вздохнула с облегчением, когда снова стала понимать Леона. На его просьбу-предложение она кивнула, откинулась для удобства на спинку дивана и подтянула ближе к себе гитару. Была у неё ещё одна любимая песня, которую она учила наизусть почти до одержимости. Всё потому что эта песня прочно ассоциировалась у неё с отцом, которого, к сожалению, больше не было рядом. — There is a house in New Orleans They call the Rising Sun And it's been the ruin of many a poor boy And God, I know I'm one… My mother was a tailor She sewed my new blue jeans My father was a gamblin' man Down in New Orleans… Вступительные аккорды «The House Of The Rising Sun» были узнаваемы довольно быстро. Конечно трудно воспринимать эту песню через женский голос и с небольшими вокальными изъянами, но слушать приятно. А лёгкая хрипотца только добавляла очарования. Когда затихли последние аккорды, Надя посмотрела на мужчину со знакомой улыбкой, снова ища похвалы. — Ты потрясающая… — от чистого сердца ответил Леон, показывая знаки, чтобы его точно поняли. — Твоя игра, твой голос — это что-то невероятное! Я под глубоким впечатлением, Надя. Правда. Однако в них не было необходимости, потому что его восхищение очевидно. И его эмоциональные фразы ясны как никогда. Девушка снова тихо засмеялась и посмотрела на Леона с лёгким прищуром. — Что ж, спасибо, спасибо! Ты играешь? Леон кивнул, благодарный за возможность показать свои таланты. Он взял гитару из её рук и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Первые несколько секунд были пробой. Надя с интересом смотрела, как Леон перебирал струны, пытаясь вспомнить мелодию. А когда он по-настоящему заиграл, девушка замерла и с улыбкой стала прислушиваться. Мелодия была красивой, знакомой, но она не могла вспомнить название, только то, что это тоже классическая рок-песня. Кроме того, Леон не пел. Так бы помог с пониманием. Упершись локтями в колени и прижимая ладони к щекам, Надя наслаждалась как музыкой, так и самим исполнителем. Леон был невероятно красив, особенно сейчас, в момент безмятежности, раскрывая ей одну из своих сторон личности. Приятно осознавать, что он тоже творческая личность. Что за образом агента, вынужденного убивать, скрывается что-то простое и человеческое. Играя, Леон в какой-то момент заметил реакцию Нади, увидел, как она смотрела на него, как в её глазах светилась признательность и что—то еще — что-то более мягкое, ранимое. Он слегка улыбнулся. Когда песня закончилась, Надя выпрямилась, а после начала хлопать в ладоши. — Кажется, ты не знаешь эту песню. Я почему-то был уверен, что в противном случае ты обязательно бы подпела, — Леон говорил и жестикулировал. И делал это так смешно, с преувеличенными эмоциями, что Надя засмеялась, прикрывая рот рукой. Видимо, он этого и добивался, потому что выглядел довольным, криво улыбаясь. Он повертел гитару в руке, а после протянул Наде. — Сыграй что-нибудь ещё. Что-нибудь, что тебе нравится. Его просьба была понята. Девушка кивнула и забрала музыкальный инструмент. Она решила разнообразить свой репертуар и сыграть что-нибудь лирическое, немного грустное. Это была колыбельная, отражающая русский дух. Она начала играть первые минорные ноты, а затем запела, тихо и нежно. Мелодия, её голос, словно укачивали. В какой-то момент Леон откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Он не понимал слов, но сама музыка — удивительный язык, понятный каждому. Надя погрузила его в спокойствие, лёгкую меланхолию и нежность. Когда мелодия закончилась и голос девушки затих, Леон не сразу открыл глаза. Он словно хотел насладиться последним мгновением чуда. А когда снова посмотрел на свою спутницу, взгляд изменился, стал более нежным, что казалось ему несвойственным. Он позволил себе осторожно взять руку девушки в свою. — Это было… прекрасно. Жаль, что я не понял слов. — Это… Колыбельная, — в последний момент Надя вспомнила нужное слово. Это и объяснило, почему мелодия звучала так успокаивающе. Леон посмотрел на их переплетённые руки, затем нежно сжал ее руку, прежде чем отпустить, не желая нарушать мирную атмосферу. — Колыбельная… — тихо повторил. Надя тоже кивнула и отложила гитару в сторону. Эта колыбельная навела её на мысли о родине. Она поняла, как сильно скучала по своему дому, по маме и братьям. Она долго путешествовала с друзьями, пока не оказалась в Испании, а после в этом проклятом месте. Она пережила много ужасов. И теперь она так сильно хотела вернуться домой… — Надя? Тихий, взволнованный голос Леона и его прикосновение, когда он снова взял её за руку, только усилили тоску и грусть. — Я хочу… Дом… — голос задрожал на последнем слове, глаза заслезились. Она не хотела показывать свою слабость, поэтому отвернулась. И тогда Леон снова удивил её. Не спрашивая ничего, он просто взял и притянул её к себе. От неожиданности Надя завалилась на левый бок, и это было только на руку мужчине. Под нежным нажимом он притянул её к своему боку и приобнял за плечи. Это казалось так… естественно. Надя никогда не была хрупкой девушкой, но в объятиях Леона она чувствовала себя именно так. Жалость к себе лишь усилилась. С губ сорвался тихий всхлип. Молчаливая поддержка окончательно сломила. Леон нежно, но крепко держал её, слегка укачивая, и давал выплакаться, сбросить с себя тяжёлый груз пережитых эмоций. Он прижимался щекой к её макушке и тихо шептал. — Тш-ш… Тш-ш… Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь выживет в глуши Испании и там встретит американского красавца, который спасет её задницу и всячески будет успокаивать. Это почти иронично, учитывая тот факт, что она никогда по-настоящему не встречалась с мужчинами. — Спасибо, Леон. На русском его имя звучало совсем по-другому: немного твёрже. Но в устах Нади по-прежнему нежно. Леон улыбнулся и слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Не за что. — Ты понимаешь? Леон тихо посмеялся, а после вдруг наклонился ближе. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от её лица. — Я не понимаю по-русски. Но я разобрал слово «спасибо» и своё имя. Это было не сложно. Надя смутилась и быстро опустила глаза от волнения. Леон был слишком близко, прикасался к ней слишком нежно, и его голос, низкий и негромкий, был очень красивым. Он тоже был таким. Её сердце затрепетало. — Ты в порядке? И вот как понять, понимал ли он то, что творил с бедным сердцем девушки, или просто был чертовски наивным и… тактильным? — Да, я в порядке! — быстро проговорила Надя, отстраняясь от Леона. Ей нужно было побыть одной. Она немедленно встала. Взгляд заметался по сторонам. Затем она заметила лестницу, ведущую вниз. — О, тир! — воскликнула она по-русски и побежала вниз по лестнице.