За вуалью ложных истин

Едва они скрылись в чаще леса, как воздух вокруг наполнился зловещим присутствием. Словно сама тьма сгустилась, обретая вес. Температура упала так резко, что Бай Юэ почувствовала, как по коже побежали мурашки. Лис замер, его уши резко дёрнулись, улавливая звуки. Рука его метнулась к Бай Юэ, зажимая ей рот, и он рывком потянул девушку в густые заросли папоротника. Они упали в высокую траву, прижавшись к сырой земле. Запах влажной почвы и преющих листьев ударил в нос. Холод сырости пробирал до костей, но рядом ощущалось тепло чужого тела — странный, тревожный контраст. — Ни звука, — прошипел он ей на ухо, его дыхание обожгло кожу. — Даже не дыши громко. Бай Юэ кивнула, глаза её расширились от страха. Она чувствовала, как сердце колотится так сильно, что, казалось, его слышно за ли. Пальцы хулицзина впились в её плечо как предостережение. Девушка сжала губы до боли, пытаясь унять дрожь. Из темноты появились фигуры. Не люди. Определённо не люди. Трое существ материализовались из теней — высокие, частично облачённые в чёрные одежды, но их силуэты были... огромными. Со слишком длинными конечностями. Лица скрывали маски в форме звериных черепов — волка, тигра и какой-то птицы. Но из-под масок сочился чёрный туман, а глаза светились нездоровым красным светом, как угли в печи. Воздух вокруг них будто сгустился. Давление. Невидимая аура, от которой хотелось вжаться в землю и не дышать. Птицы в ветвях смолкли мгновенно. Даже сверчки перестали стрекотать. Природа замерла в ужасе. «Демоны!— пронеслось в голове лиса. — Самый худший расклад. Они-то откуда знают про девчонку? Ведь не могли же они просто так здесь появиться! Таких совпадений не бывает!» Уши лиса прижались к голове. Когти впились в кору поваленного дерева, возле которого и прятались девушка и заклинатель. Один из демонов — в маске волка — присел на корточки у пепелища, шаря среди обугленных балок когтистой лапой. Пепел взметнулся под его прикосновением, осел на чёрной ткани одежд. Он дёрнул и отломил что-то — обгоревшую почти до костей руку. Едкий запах гари смешался с другим, более тяжёлым — с запахом сгоревшей плоти. — Здесь была резня, — низкий голос второго с птичьим черепом звучал как скрежет камней, с металлическим гулким отзвуком. — Недавно. Пахнет человеческой кровью. Всё ещё пахнет. Вкусно. Демон в маске тигра склонился над телом отца Бай Юэ. Коснулся остывающих костей острыми пальцами. — Этого зарезали. А после дом подожгли. Птицеголовый демон обошёл периметр, принюхиваясь. Его голова дёргалась птичьими движениями — неестественно, жутко. Резкие, рваные повороты, как у падальщика над добычей. — Нам нужна эта девчонка с белыми волосами, ярко-голубыми глазами и особым ядром, — произнёс он, и в его словах слышалось нетерпение. — Хозяин был очень конкретен. Надо найти её. «Волк» кивнул, распрямляясь. — Среди этих тел нет никого подходящего под описание. Женский труп только один, и это была старуха. Значит, либо наша добыча сбежала, либо её уже забрали другие... — Деревня, — Тигр указал когтистой лапой в сторону огоньков. — Начнём с неё. Кто-то должен знать, где девчонка. Они двинулись в сторону деревни единым фронтом, растворяясь в темноте. Земля едва шелестела под их поступью, но каждый их шаг отдавался глухим гулом в груди, как удар погребального барабана. Бай Юэ попыталась встать, но заклинатель удержал её, прижав сильнее к земле. Его когти впились в её запястье. — Ай! — зашипела она тихо. — Больно! — Жди, — выдохнул он еле слышно. Они и ждали... Мгновения тянулись так медленно, будто сгорела не одна палочка благовоний. Бай Юэ слышала только собственное дыхание да ровный ритм сердца Лиса рядом. Казалось, он совершенно спокоен. Девушка украдкой изучала его лицо. Красивый. Очень. Но красота дикая, опасная. Из-за цвета глаз и продольных зрачков молодой заклинатель казался зловещим. Но, немного привыкнув, можно было отметить красивый тонкий нос, губы изысканной формы, немного пухловатые для юноши, светлую кожу. В деревне все молодые люди её возраста казались старше, загорелые, с кучей уже в их молодом возрасте шрамов. Этот выглядел так, будто он — принц, жизни которого не касались невзгоды. «Потому ли это, что он заклинатель? Они ведь, кажется, живут долго и лечат себя. Или потому что он лис. Или в его школе у всех беззаботная жизнь?» Хулицзин вдруг повернул голову, встретившись с ней взглядом. Уши дёрнулись. На мгновение в янтарных глазах мелькнуло любопытство, но он ничего не сказал. Внезапно за спиной материализовался один из хвостов. Резко качнулся раз, другой — как у кошки, злой и следящей за добычей. Бай Юэ замерла наблюдая за этим невероятным зрелищем и немного расслабилась. А потом раздались крики. Сначала один голос — испуганный вопль, оборвавшийся на полуслове. Потом второй. Третий. Целый хор ужаса взметнулся в ночное небо. Звуки ломающихся дверей, разбивающейся посуды, молящих голосов. Детский плач, внезапно оборвавшийся, как перерезанная струна. Бай Юэ дрожала всем телом. Слёзы текли по её щекам, капая на сухие листья под ней. Она узнавала голоса — соседи, знакомые, люди, с которыми жила бок о бок всю свою жизнь. Тётушка Лин. Старик Чжоу. Маленький А-Бао, который всегда дёргал её за рукав. Она попыталась закрыть уши ладонями, но хулицзин перехватил её запястья. Прижал руки к земле. Покачал головой. — Нужно слышать. Нужно понять. Твоё прошлое умирает. Прямо сейчас. То, что происходит, отрезает тебя от всего, что было. «Почувствуй же! Как и я когда-то почувствовал. От этого станет легче. Не сразу, но когда всё уляжется в голове, будет понимание черты, поделившей всё на до и после. Безвозвратно!» Лис не сказал ничего, лишь смерил её тяжёлым взглядом, призывая молчать и не дёргаться. Бай Юэ закусила губу до крови, стараясь не закричать. Холод разливался в животе. Тошнило. Она сжала пальцы в кулаки, ногти впились в ладони. Боль немного отрезвляла, помогала отвлечься. Хулицзин же наблюдал за происходящим с непроницаемым выражением лица. Его уши подёргивались, улавливая каждый звук резни. Челюсть сжалась. Хвост метнулся резко, один раз — признак раздражения. Или гнева. Трудно сказать. «Три демона высокого ранга. Нанять троих! За такую охоту платят целое состояние. Кто-то очень хочет получить эту девчонку. И явно не для того, чтобы выдать замуж». Резня продолжалась около получаса. Потом крики стихли. Воцарилась зловещая тишина, тяжёлая, как саван. Даже ветер перестал шелестеть в листве. Снова появились звуки шагов. Демоны возвращались. — Либо мертва, либо сбежала, — донёсся голос Волка. — Хозяин будет недоволен, — пробурчал Тигр. — Расширим поиск, — решил демон похожий на птицу. — Проверим соседние деревни. Девчонка с такой внешностью не останется незамеченной. Демоны встали лицом друг к другу, достали сферу, которая засветилась в их руках призрачно-ядовитым зелёным светом, и растворились в ночи. Воздух вздрогнул, будто вздохнул с облегчением. Заклинатель выждал ещё добрую минуту, прежде чем ослабить хватку и позволить Бай Юэ подняться. Его пальцы разжались медленно, словно неохотно. Девушка тут же развернулась к деревне. Её лицо было мокрым от слёз, глаза — красными и распухшими. Руки тряслись, когда она вытерла щёки тыльной стороной ладони. — Они... они всех... — шёпот её срывался, голос сел. — Нужно... нужно помочь... Она попыталась встать, но молодой заклинатель схватил её за запястье. Рывком развернул к себе. — Куда это ты собралась? — спросил он злобно. — Там люди! Может, кто-то ранен, кому-то нужна помощь... — Все мертвы, — отрезал он холодно. — Я не слышу ни единого шороха. Демоны были тщательны. Бай Юэ дёрнулась, пытаясь вырваться. — Отпусти! Мне всё равно! Я должна... — Чего ты-то переживаешь? — голос Лиса был полон искреннего недоумения. Он склонил голову набок, словно изучая диковинное существо. Уши встали торчком. — За тех, кто сжёг твой дом? Кто стоял и смотрел, как ты горишь заживо? Порадовалась бы! — Там были дети! — выкрикнула она возмущённо, и в её голосе слышалось неподдельное отчаяние. Слова вырвались комком. — Невинные дети! Там были... были те юноши, с которыми я общалась! Девушки, мои подруги! Молодой человек усмехнулся — звук вышел жёстким, лишённым всякого тепла. Уголок его рта дёрнулся. Клыки блеснули в темноте. — Подруги? — он притянул её ближе, заставляя посмотреть ему в глаза. Янтарные зрачки горели в темноте, прищурились по-кошачьи. — Давай подумаем логически. Внутри семей родители всегда говорят и обсуждают всё. Так? Пауза. Он ждал ответа. Бай Юэ кивнула неуверенно, сглотнула. — Особенно такие важные решения, как убийство соседки. Девушка замерла. Дыхание перехватило. — Так чего же твои подруги и друзья не предупредили тебя о готовящейся расправе? — продолжал он безжалостно, вбивая каждое слово, как гвоздь. — Неужели все они случайно ничего не слышали? Случайно не заметили, что их родители планируют поджечь твой дом? Его когти слегка вонзились в её кожу — не больно, но ощутимо. Предостережение. — Правда в том, что все твои подруги завидовали тебе из-за красоты. Боялись, что ты получишь самого лучшего жениха. А сами молодые люди... — он усмехнулся, обнажив клыки полностью, — они боялись, что ты навлечёшь зло на их семьи, если они свяжутся с тобой, хотя, возможно, желали бы заполучить такую, как ты. Бай Юэ побледнела. Губы задрожали. Пальцы судорожно сжали ткань рукава. — Нет... — Да, — настаивал Хулицзин. Один его хвост снова появился, дёрнулся за спиной нервно, из стороны в сторону. Уши прижались к голове. Затем второй. Потом третий и четвёртый. Все четыре хвоста дёргались, как загадочные существа, отвлекая девушку и пугая её. — И все знали. Все молчали. - продолжал он зловещим шепотом - Наверняка кто-то даже помогал готовить масло для поджога. Подруги твои шили мешки на головы своих отцов чтоб их не застыдили перед смертью твои мать и отец. Делали прорези для глаз. А теперь... Он оглянулся на деревню, где царила мёртвая тишина. Дым всё ещё поднимался тонкими струйками, разносил запах крови и пепла. — Теперь они расплатились за коварство. За трусость. За молчание. Его взгляд вернулся к ней, жёсткий и беспощадный. — Ведь не убей они твою семью, демоны просто забрали бы тебя, а все остальные люди остались бы живы. Но нет — деревня решила взять правосудие в свои руки. И теперь её нет. Карма настигла всех, кто совершил преступление против тебя. До Бай Юэ вдруг дошло ещё кое-что. Она резко подняла на него взгляд. — Ты... когда жители убивали мою семью... когда меня пытались сжечь заживо... — голос её дрожал, срываясь на хрип. — Ты видел это. Ты был там. И ты... позволил этому случиться. Обвинение повисло в воздухе между ними, тяжёлое, как камень. Юноша не стал отрицать. Его лицо оставалось непроницаемым, только уши дёрнулись. Хвост застыл неподвижно. — Их было слишком много, — произнёс он ровно, без тени раскаяния. — Двадцать вооружённых, организованных убийц против одного. У меня нет большой заклинательской силы. Двух-трёх я бы убил легко, четверых или пятерых с трудом. Шестерых — если очень повезёт, но это предел. Он высвободил одну руку и коснулся своей груди, провёл ладонью по рёбрам. Потёр запястье — там, где, видимо, были печати. — У меня перекрыта часть каналов . Мастер запечатал мои силы. Частично... Большей частью. Так надо... В голосе его послышалось сомнение, едва уловимое. Пауза затянулась. Его уши прижались к голове совсем. — Я мог бы попытаться вмешаться. Но, скорее всего, нас бы убили обоих. А так я смог потушить огонь, когда ублюдки ушли. — Ещё одна пауза. — И ты не задохнулась в дыму погреба. Бай Юэ смотрела на него с ужасом, с болью, с чем-то ещё — непонятным, раздирающим грудь. — Так ты просто... наблюдал? — Я ждал подходящего момента, — поправил он, голос стал твёрже. — Момента, когда я смогу забрать тебя живой. Что мне и удалось. Ты жива. - он сделал паузу - Ты молодец. Сама позаботилась о себе. Но и я помог. Не смей отрицать. Огонь бы ещё долго горел. Дым просачивается даже в погреб, а воздух выгорает. Ты вряд ли выжила бы без меня. Он встал, сделал шаг назад, скрестив руки на груди. Силуэт его чернел на фоне звёздного неба. А жёлтые глаза, казалось, смотрели прямо в душу. — Послушай меня внимательно. Пауза. Он смотрел на неё сверху вниз. — Если ты не пойдёшь со мной, — его шёпот стал жёстче, каждое слово — как удар ножа, — то тебя убьют. Люди — за то, что ты якобы виновна в резне, что случилась здесь. Власти — потому что ты удобный козёл отпущения. Другие заклинатели... Он сделал паузу, его взгляд потемнел. Янтарные глаза стали почти чёрными. — Другие заклинатели используют тебя. Они не будут учить тебя или помогать. Они запрут в клетке и будут использовать твоё ядро, как котёл для ци. Высосут из тебя всю силу, пока не останется пустая оболочка. Бай Юэ вздрогнула, а затем обхватила себя руками, будто пытаясь согреться. — Что? — она беспомощно уставилась на него, но потом сообразила. — Ядро. Один из демонов сказал: особое... — Возможно. Ядро пока на стадии сгущения. Тебе придётся много трудиться, чтобы оно обрело форму и защитную оболочку. Тогда и будет ясно, что у тебя за ядро. Но, как ты поняла, на тебя уже есть заказчик! Он шагнул ближе, нависая. Начал медленно ходить вокруг неё кругами — как хищник вокруг добычи. — И это не кто-то мелкий. Демоны не работают на слабых. И не работают бесплатно. Три демона такого уровня — это очень много денег. За тебя заплатили очень дорогую цену. Заклинатели для многих такой же товар, как и драгоценности, одежда, веера. Того, кто принадлежит к секте, вряд ли тронут, боясь расправы, а вот таких, как ты, за кого некому заступиться, воруют и продают. Целиком или по частям. В бордели или на стол мясникам-демонам. Говорят, заклинатели вкуснее обычных людей. Он остановился перед ней. Наклонился ближе. Коснулся её подбородка когтём, заставляя поднять взгляд. Их лица оказались в цуне друг от друга. — Единственное место, где ты можешь быть в относительной безопасности, — это мой клан Серебряной Луны. В клане есть школа. Тебя обучат. Ты сможешь защитить себя. Ты не будешь больше одна. Бай Юэ молча отдернула подбородок. Коготь прочертил красную полосу. Она посмотрела на деревню, где теперь царила смерть. На остывшие тела своих родных. На свои руки, испачканные кровью, сажей и грязью. Пальцы дрожали. «Почему он спас меня? Что нужно ему от меня? Он говорит о клане, об обучении... но в его глазах нет доброты. Только холодный расчёт. Разве не должны заклинатели быть добрыми и помогать? Он не лучшая компания мне. Тем более он мужчина. Мне, девушке, не правильно идти с мужчиной.... О чем я думаю... оставаться здесь — самоубийство, лис прав. Надо уходить». Она коснулась его руки, холодной, с острыми когтями. — Хорошо, — кивнул лис, растолковав её жест как согласие, и что-то мелькнуло в его глазах — удовлетворение? Облегчение? Уши встали торчком. Хвосты качнулись плавно. — Тогда пошли. У нас долгий путь, и чем дальше мы уберёмся отсюда до рассвета, тем лучше. Нам ещё искать этих тварей. — Искать их? Зачем? — замерла девушка в ужасе. Ладони прижала к груди. — Чтобы убить. Ответ был коротким. В голосе было убеждение. Абсолютная уверенность. — Но зачем их убивать? — А ты хочешь, чтобы они шли по нашим следам? Нашли нас? — Он посмотрел на неё, как на глупого ребёнка. Прищурился. — У них отличный нюх! Нас не засекли здесь, потому что мы были рядом с пепелищем. Запах пожарища и крови перебил остальные. Но постепенно они учуют наш. Лучше ведь - нам найти их. Первыми. Когда они будут не готовы к атаке. — Но они... сильные. — Да. Пауза. — А ты же не можешь... ну, твои силы... как там ты сказал... запечатаны, — девушка говорила тихо, почти шёпотом. Она была напугана, в глазах уже стояли слёзы отчаяния. Пальцы теребили край рукава. — У меня есть ловушки, пара артефактов, талисманы и печать, сжигающая демона. Одна. Лис усмехнулся. Клыки, которые сейчас были очень видны, блеснули. — Сил, чтобы убить, хватит, если подготовиться. Выждать момент. Быть молнеиносным. Чтоб за мечи взяться не успели. «Жалость — роскошь, которую она не может себе позволить. Надо отучить её сожалеть и страдать. Быстро. Иначе не выживет. Чем более жёстким буду я, тем быстрее она станет способна защищаться ». — Лис уцепился за её руку. Он потянул её за собой, углубляясь в лес. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги. Бай Юэ оглянулась напоследок — на пепелище, которое когда-то было её домом, на деревню, которая была её тюрьмой. Но впереди, казалось, будет что-то ещё более страшное. И при этом она понимала, что её уход с этим странным озлобленным существом — единственный путь к спасению.