За вуалью ложных истин

Девушка с ужасом смотрела в холодные янтарные глаза Лиса. Сердце бешено колотилось в груди, каждый удар отдавался в висках. Холодная вода болота обжигала кожу, сковывала движения. Она видела, как верёвка ползёт к демону, как тот протягивает когтистую лапу, чтобы схватить её. — Пожалуйста, — прошептала она, и голос сорвался на полувздохе. Но Лис лишь покачал головой. В его взгляде не было ни жалости, ни сожаления. Только холодная решимость. Он даже не смотрел на неё, он жадно следил за верёвкой и за демоном. «Он отдаст меня. Он действительно отдаст». Отчаяние сдавило горло. Она не могла дышать. Не могла пошевелиться. Только смотрела, как верёвка добралась до демона, как тот жадно схватил её обеими лапами и рванул на себя. Вспышка. Ослепительная, белая, обжигающая даже сквозь сомкнутые веки. Бай Юэ зажмурилась, вскрикнув. Всё тело рванулось, её понесло вперёд, обдавая струями жижи. Пришлось зажмуриться и сомкнуть губы, чтобы зловонная грязь не попала в рот. Что было дальше, она не понимала, их вертело и крутило, накрывало с головой жидкой грязью и выбрасывало из нее. Кажется, в какой-то момент верёвка перестала их держать связанными друг с другом, и что-то твёрдое ударило в спину, воздух со свистом вырвался из лёгких, затем её перевернуло. Она уткнувшись лицом во что-то твердое и влажное. Боль затопила сознание. Запах земли и прелой листвы. Боль сильнее всего пульсировала в подбородке, который стукнулся о камень. Дрожащими руками она коснулась почвы. Не вода. Не болото. Земля. Твердая почва покрытая травой! Бай Юэ распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух. Перед лицом — стебли травы, корни, комья земли. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Дыхание было частым и громким. Она приподнялась, но её замутило, и боль в разных частях тела напомнила о том, что она стукалась за время этого страного перемещения много раз. Бай Юэ медленно перевернулась на спину, испуганно озираясь. "Где демон? Где злобный Лис? И что вообще случилось-то?" Рядом, в нескольких чи от неё, на спине лежал Хулицин. Он тяжело дышал, прижимая ладонь к боку. Живой. Целый. А демона не было. Совсем. Девушка в панике завертела головой, всматриваясь в темноту. Новая вспышка тошноты не остановила порыва. Страх заставлял её искать источник опасности. Деревья. Кусты. Туман над топью. Но никакого Волка. И тут она услышала громкий всплеск и крик. Яростный, полный ненависти и боли — он донёсся откуда-то сзади. Бай Юэ резко обернулась и замерла, не веря своим глазам. Демон был там... Там, где они только что были — в самой середине болота. Он вынырнул и теперь был по грудь в этой жиже, бьющийся, захлёбывающийся. От его тела поднимался густой чёрный туман, шипящий и клубящийся. Вода вокруг него бурлила, словно закипая. — Что... — прошептала девушка, не в силах оторвать взгляд от зрелища. — Как?.. — Верёвка, — произнёс Лис хрипло, всё ещё лёжа на траве и прижимая руку к боку. — В её концах печати для взаимного перемещения. Я придумал это давно ради шутки, но так и не использовал, а теперь вспомнил, что она у меня есть. Из болота донёсся яростный вопль. — Оставшиеся найдут вас! Хозяин найдёт вас! — голос его срывался, хрипел. — Он самый сильный! Самый могущественный! Он отомстит! Вы умрёте! В муках. Чёрный туман клубился всё гуще, вода шипела и бурлила. Демон медленно погружался в пучину, но не переставал вопить проклятия, хоть голос и захлёбывался в грязи. «Оставшиеся? Не оставшиЙся... ОставшиЕся... У этого Хозяина есть ещё такие "игрушки". По меньшей мере две такие туманные куклы, созданные из убитых высокоуровневых зверей. Это какой же сильный надо создать ритуал, чтобы столько тварей породить. В жертву принесли не только зверей, но и жизни, возможно людей, заклинателей, и обязательно демонов, чтобы вытянуть их энергию инь, душу и извратить её в абсолютное зло. Нужны артефакты, место, купол, чтобы не засекли "праведники". Этот чудовищный заклинатель, кем бы он ни был, обладает огромной мощью и невероятными знаниями некромантии. Надо уходить. Чем быстрее доберёмся до города, тем быстрее будет шанс добраться и до самой секты. Почему в этом убогом мире нет Системы для путешественников. Хотя, какие там путешественники, я единственный. А хорошо бы был сервис поддержки. Я столько про это читал когда-то. Вот было бы здорово. Кто-то всегда даёт подсказки, направляет, спасает в нужный момент. А реальность сказки оказалась не сказочная. Страшная. Горы трупов, грязь и вонь ». Хулицин попытался встать. Оттолкнулся руками от земли, приподнялся — и его качнуло. Он осел обратно, тяжело дыша. — Нужна передышка, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Голова его поникла, уши обмякли. — Просто... минуту... Бай Юэ посмотрела на него, потом на болото, которое стало тихим, поглотив монстра, потом снова на Лиса. Потом почему-то горло сдавило. И полились слёзы. Сначала тихие, а затем навзрыд. Она рыдала с криками, била землю руками, вырывала с клочьями куски травы с землёй. Перед глазами всплыли родители, что издевались над ней, братья, деревенские девушки и парни, люди в мешках с прорезями для глаз, из которых на неё смотрели знакомые глаза соседей, ловушка, схлопнувшаяся на Птице, погоня, Тигр и Волк — монстры из дыма, которых они каким-то чудом победили. Она ревела, кричала, всхлипывала. Её душа билась, как маленький воробушек в клетке. Силы закончились практически внезапно. Слёзы перестали литься, сил кричать не стало в момент, только дыхание с широкими громкими вдохами. Она повернула голову в сторону Лиса. Он не смотрел на неё. Он был будто зол и слишком сосредоточен на болоте. Он не подошёл, не утешил её. Ему наплевать, что ей сейчас так плохо. Конечно, все люди жестоки, все думают только о себе. Но таких холодных и злых она ещё не встречала. Будто в нём нет души, чувств, он равнодушный и холодный. А если наступит момент, что у него не будет возможности спасти их двоих, он ведь точно пожертвует ею. «Что я знаю о нём? Ничего. Может ли он забрать мою энергию так, как делал с растениями? Как вообще получилось, что он оказался возле моего дома в тот момент, когда... Может ли быть, что он просто шёл мимо деревни и увидел? Куда он ведёт меня на самом деле?» Тем временем Лис, собравшись с силами, начал стягивать с себя одежду. Сначала плащ с капюшоном, затем верхнее, липкое от грязи, тёмно-зелёное ханфу, затем промокшую рубаху. На грязном теле уродливым пятном выделялась рана, вся пропитанная гнилой грязью из болота. — Что ты делаешь?! — взвизгнула девушка, когда юноша стянул с себя пояс и взялся за края штанов. Бай Юэ резко отвернулась, зажмурившись. — Ты... ты развратник! — Ты овца недоделанная, — буркнул он устало, морщась от боли, когда встал, чтобы снять штаны. — Рана грязная, мне нужно её осмотреть и перевязать. Или ты хочешь, чтобы я сдох от заражения крови? — Как это — недоделанная?! — возмутилась она в полном замешательстве. — Таких не бывает! И разве кровь можно заразить? «За столько лет так и не изжил из себя присказки мира, откуда родом», — мелькнула у Хулицина мысль. — Сиди и не смотри на меня, вот и всё, — проговорил он, доставая из цзянькуня склянки одну за другой. «Спирт здесь из риса гонят, с ума сойти», — подумалось ему, пока он перебирал пузырьки, ища нужный. Он взял чистую тряпицу и, промокнув её, начал чистить рану. Воды, к сожалению, не осталось. Им придётся найти ручей, чтобы не умереть от жажды. Но сейчас надо посмотреть, что с ним. Он обрабатывал рану, шипя и ругаясь всеми матерными словами, которые знал, сквозь зубы. Спирт жёг нещадно, въедаясь в разорванную плоть. Пальцы дрожали от боли и усталости, но он продолжал методично промывать края раны, удаляя грязь и сгустки крови. — Ты странно ругаешься, — заметила она, всё ещё сидя спиной к нему. — Заткни уши и не слушай, — огрызнулся он, снова шипя от боли. — Может, мне помочь? — неуверенно предложила девушка. Хулицин рассмеялся — коротко, зло. — Не против, если такая смелая. Но учти, я совсем без одежды. Полностью. — Ой, — пискнула Бай Юэ и ещё сильнее вжала голову в плечи, не поворачиваясь. Юноша осматривал рану. Четыре глубокие борозды тянулись от рёбер к животу — каждая с палец шириной, края рваные, неровные. Плоть разорвана до самых мышц, кровь всё ещё сочилась, хоть и не так обильно. Но хуже всего было другое. Часть кожи вокруг ран стала серой. Мертвенно-серой, словно пепельной. Демоническая тьма коснулась его. Извращённая энергия инь проникла в плоть, и рана будет разлагаться изнутри, отравляя тело. Никакие зелья не помогут. «Придётся выжечь калёным железом», — мрачно подумал он. Хулицин обработал рану тем, что было под рукой, затем туго завязал чистой тканью. Достал из цзянькуня полностью чистую одежду и оделся, морщась от каждого движения. Девушка тем временем, всё ещё не смеющая посмотреть в его сторону, стала замерзать. Ёжилась от холода, обхватив себя руками. Мокрая одежда липла к телу, вечерняя прохлада пробирала до костей. Зубы стучали. Лис достал ещё один комплект одежды такой же как у него. Мужской. Залатаный. Старый и мятый, но чистый. — Можешь повернуться. Я одет. Бай Юэ осторожно обернулась. Он протянул ей свёрток. — Переоденься тоже, чтобы не заболеть. Я отвернусь. Он развернулся спиной и отошёл, шатаясь, на несколько шагов. Девушка торопливо стянула с себя мокрые тряпки, поглядывая, не обернулся ли он, дрожащими руками натягивая сухую одежду. Штаны были велики, пришлось подвязать поясом из верёвки, что шёл в комплекте. Рубаха болталась мешком. Но было тепло. Сухо. Вещи были старыми, но плотными и согревали. — Готово, — прошептала она. Хулицин обернулся, окинул её взглядом. Девушка выглядела нелепо в мужской одежде, но хотя бы перестала дрожать. — Надо бы помыться, — пробормотала Бай Юэ, морщась от грязи на коже. — Волосы мыть не надо, — отрезал он. — Это даже хорошо. Она непонимающе моргнула. Лис подошёл ближе, взял прядь её светлых волос, перепачканных болотной жижей. — Волосы все в грязи, чёрные почти. Теперь ты почти не похожа на блондинку. Он подошёл к краю болота, зачерпнул ещё горсть тёмной грязи и, пока девушка не успела возмутиться, принялся втирать её в волосы. Бай Юэ пискнула, но не посмела сопротивляться, даже когда капли полились за шиворот. Через несколько минут её светлые пряди полностью скрылись под слоем чёрной жижи. Теперь она выглядела брюнеткой. Очень грязной брюнеткой... — Завтра пойдём в город, — произнёс Хулицин, отряхивая руки. — А сейчас найди сухих веток для костра. И помоги мне с раной, как обещала. Девушка кивнула и поспешила в лес. Собирала всё, что могла найти — сухие толстые ветви, хворост, кору. Собирала и думала, что делать дальше. Как ей разобраться в том, кто такой этот Лис? Чего он хочет? Можно ли ему доверять? Рядом с ним было почему-то спокойнее, ведь оказаться в незнакомой части леса одной, не зная, что делать дальше, было ужасной перспективой. Вернулась она с приличной охапкой. Лис молча разжег костёр, высек огонь с помощью двух камней, что достал из мешочка и стукнул друг о друга. Эти камушки были оранжевыми и блестящими и совсем не похожими на те, которыми выбивали искру в деревне. Пламя вспыхнуло с первой попытки, отбрасывая тёплые блики на их лица. Они сидели у костра. Вечер вступил в свои права. Хулицин достал из цзянькуня небольшой пузырёк с мутной жидкостью, выпил залпом, скривившись. Потом вытащил оттуда же железный нож, сунул лезвие прямо в огонь. — Что ты делаешь? — испуганно спросила Бай Юэ. — То, что нужно, — коротко ответил он. — Рану придется выжечь. Демоническая энергия въелась в плоть. Если не убрать её сейчас — начнётся гниение, а потом смерть. Девушка побледнела. — Но... это же... — Больно? — усмехнулся он. — Будет. Но обезболивающее зелье хоть немного но поможет. Он распахнул халат, задрал рубаху и размотал повязку, обнажив рану. Серые края стали ещё темнее. Медлить нельзя. Хулицин взял короткую толстую ветку. — Когда нож раскалится докрасна, — он внимательно посмотрел на девушку, — прижми к ране. Держи, пока не прошипит. Понятно? Потом снова в костер и к следуюшей ране. Бай Юэ смотрела на него с ужасом, но кивнула. Нож в огне краснел, накалялся. Воздух над ним дрожал от жара. Наконец металл засветился ярко-красным светом. — Давай, — процедил Лис, закусывая палку зубами. Девушка дрожащей рукой взяла нож за рукоять. Он был тяжёлым, горячим даже через обмотку. Она поднесла лезвие к ране — и замерла. — Я... я не могу... — Можешь, — глухо сказал Хулицин. — Делай. Быстро. Бай Юэ зажмурилась и прижала раскалённое лезвие к плоти. Шипение. Запах горелого мяса. Дым. Хулицин застонал, закусив палку зубами так, что та треснула. Всё тело его напряглось, мышцы вздулись под кожей. Пальцы вцепились в землю, когти вонзились в почву. Пот выступил на лбу, уши прижались к голове. Зелье помогало — боль была не смертельной, но всё равно нестерпимой. Огонь жрал плоть, выжигал заражённые ткани, и каждая секунда тянулась вечностью. Девушка держала нож, не отрывая его от раны, хоть сама вся дрожала. Слёзы текли по её щекам. Она видела, как он мучается, как борется с болью — и продолжала давить на лезвие. — Хватит, — выдохнул Лис, выплюнув палку. Бай Юэ отдёрнула нож, уронив его на землю. Руки тряслись так сильно, что она не могла их остановить, поэтому сцепила в замок. Хулицин тяжело дышал, откинув голову назад. Пот стекал по лицу, грудь вздымалась. Он с трудом повернул голову и рассмотрел рану. — Тупая овца, — произнёс он беззлобно. — Ты почему не смотришь, что прижигаешь? — Что? — девушка вгляделась в рану. — Я... — след от ножа был рядом с раной и не касался её. — Я... — Положи нож в костёр. Снова. Девушка быстро забрала самодельный ножик, обмотанный кожаным толстым жгутом, и сунула в догорающий костёр. Когда он покраснел, она собралась с силами и всё-таки в этот раз приложила к одному из серых мест. Процедуру пришлось повторять несколько раз, пока раны почти все не покрылись бугристой темной коркой. Под конец Лис уже тяжело дышал. Глаза его были еле-еле приоткрыты. Он снова взял пузырёк с зельем, сделал несколько глотков. Боль отступила, стала терпимой. Достал из цзянькуня небольшой глиняный горшочек с мазью — густой, пахнущей травами и чем-то горьким. Размазал её по обожжённой ране, морщась. Затем туго обмотал себя длинной полосой чистой ткани, несколько раз обернув вокруг торса. Натянул рубаху. Бай Юэ смотрела на него, не отрываясь. Лунный свет падал на его лицо, выхватывая чёткие мужественные черты — высокие скулы, прямой нос, упрямо сжатый рот. Длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Даже уши — острые, покрытые чёрной с фиолетовым отливом шерстью — не портили его. Скорее делали необычным, милым... «Будь он человеком... принцем каким-нибудь... я бы, наверное, влюбилась», — мелькнула предательская мысль, и девушка покраснела, отводя взгляд. Хулицин достал ещё один пузырёк — маленький, с тёмной жидкостью. Он некоторое время смотрел то на него, то на Бай Юэ, затем протянул ей. — Выпей, — сказал он устало. — Что это? — девушка приняла бутылочку. — Для восстановления. И для хорошего сна, — ответил он ровно. — Нам обоим нужен отдых. Бай Юэ взяла пузырёк, понюхала. Пахло травами. Она попробовала. Немного сладковато, приятно. Она колебалась лишь мгновение, потом выпила залпом содержимое. Вкус был странным — сначала сладким, потом горьким, обволакивающим. Потом тепло разлилось по груди, потекло по венам. И вдруг всё вокруг стало мутным. Мир поплыл перед глазами, звуки приглушились, словно кто-то заткнул ей уши. Тело обмякло, руки и ноги стали непослушными. Веки налились тяжестью. Но она не засыпала. Сознание оставалось, хоть и затуманенное, вязкое. И почему-то стало действительно спокойно. Ощущение счастья, которым непременно хотелось поделиться, охватило её. «Зелье для допроса. Хорошо, что стянул его из хранилища», — подумал Лис, внимательно глядя на то, как расползается по красивому лицу девушки глупая улыбка. — Когда ты увидела кинжал, воткнутый тобой в тело Тигра, ты сказала: «Опять...», «это не я», «оно само всегда получается». Почему? Что с тобой случилось? — спросил он тихо. Бай Юэ отвернулась. Но язык словно жил своей жизнью. Слова сами рвались наружу, словно их вытягивали крючками из груди. — Я... — она попыталась сопротивляться, но зелье работало. — Впервые это случилось... когда у меня изменились волосы и глаза... Голос её был заплетающимся, неровным. — Всё... всё темнело, — она сглотнула, — перед глазами. А однажды... — Слёзы потекли по её щекам. — И что однажды? — произнёс Лис. Девушка замолчала. Губы её шевелились, но звука не было. Она боролась с зельем изо всех сил, пытаясь не договорить. Пальцы вцепились в траву, костяшки побелели. — Что однажды, Бай Юэ? — повторил Лис жёстче. — Я даже... не знаю твоего имени, — прошептала она сквозь слёзы. — Что? — Твоё имя. — Шэнь Ли Юань, будем знакомы, — коротко ответил он. — Так что однажды... Девушка сглотнула. Язык не слушался, слова выходили сами. — Я... я нравилась сыну старосты. Он... он вёл себя... Когда у меня изменился цвет волос, он стал выделять меня из толпы. Подарил цветок один раз... И вот однажды... однажды... — голос её сорвался. — Я собирала ягоды в лесу. Одна. Я так радовалась, что нашла целую поляну. И он... он пришёл. Навалился на меня. Хотел... Она не договорила. Не смогла произнести это слово. Но Шэнь Ли Юань понял. Его челюсти сжались. В янтарных глазах что-то метнулось — холодное, жёсткое. — И потом? — голос его стал тише, опаснее. — Потом... всё почернело перед глазами, — прошептала Бай Юэ, всхлипывая. — Я ничего не помню. А когда пришла в себя... он лежал рядом. Мёртвый. С моим ножом в груди. Моим ножом. Тем, что я носила с собой в лес. Слёзы текли ручьём, она не могла их остановить. — Я испугалась. Так испугалась! Что убила человека! Я вытащила нож и убежала. Но слухи разошлись. Все знали, что он шёл искать меня в лес. Все решили, что я его убила. Его отец приходил к нам и спрашивал меня. Но я не убивала! Я этого не помню! Я не могла! Я соврала его отцу, что никуда не уходила из дома. Он ушёл. А через неделю они пришли все и подожгли дом... Ты видел. — А до этого? Ты сказала: «оно всегда получается», то есть не один раз, было несколько раз... Расскажи. Её голос сорвался в крик, отчаянный, полный боли. — Я не убивала его! Клянусь! Я... я не могла... — А до этого? — За мной гнался волк, - произнесла она смирившись - Я шла с реки, поймала рыбу и услышала рык, обернулась, а на меня смотрит волк и рычит, оскалив страшные зубы. Дальше не помню. Очнулась, руки все искусаны и в крови, волк рядом мертвый. Потом снова не помню. Пришла в себя уже у дома. Рыба в мешке. На руках ни царпины. Думала, мне привиделось, а потом захожу, а мать мне говорит, что у меня фартук испачкан. Снимаю , а он в крови.... — Это стресс и защитная реакция мозга. — Что такое стресс? - Девушка помолчала. - Что такое мозг? Заклинательские названия? — Ага... Ты ложись. Нам завтра надо много пройти. Девушка легла, как послушный ребёнок, и закрыла глаза. Через несколько минут она уже спала. Юноша с трудом поднялся со своего места и направился к ней. Он уселся рядом и стал прощупывать её меридианы, пустив свой поток ци по духовным венам. Их было очень мало, но они всё же делали полный круг по телу, омывая все даньтяни. Это самый первый минимум, которого надо достигнуть, чтобы в месте, где должно потом образоваться золотое ядро, начинала скапливаться энергия. Очень часто даже под руководством зрелого заклинателя Ученики делали ошибки, и духовные вены были с узлами, запутанными, неровными. А здесь идеальные, ни единой ошибочки. "У девчонки есть Учитель. По-другому просто не может быть. Но почему тогда он не проявил себя? Позволил случиться пожару, а потом позволил увести её. Ведь если она правильно вырастит золотое ядро, будет настоящим сокровищем. Она станет ключом для его секты. Она сможет пройти за защитный барьер великой Горы Духов и откроет проход для всех нас. И тогда все духовные звери, которых прячет секта от праведных заклинателей, мечтающих завладеть нашими золотыми ядрами для развития своего совершенствования, и все мои братья и сёстры, многие такие же, как я, полукровки, будут на горе в безопасности и будут принимать таких же, как они, нуждающихся в защите и помощи. Только бы доставить девчонку живой и невредимой. И всё же надо выяснить, кто её учил, и где этот заклинатель теперь, чтобы не было неприятных сюрпризов. Не приведу ли я в секту того, кто потом откроет портал для врагов? Надо над этим подумать. "