За вуалью ложных истин

Жар поднялся к полуночи. Шэнь Ли Юань лежал, свернувшись у костра в клубок, подтянув колени к животу и прижимая ладонь к забинтованному боку. Рана пульсировала, отдавая болью в каждую клетку тела. Пот стекал по вискам, пропитывал одежду. Он пытался контролировать дыхание, направлять ци к повреждённым тканям, но энергия словно утекала, рассеиваясь в пустоту. Веки стали тяжёлыми. Мир поплыл, потерял очертания. И тьма поглотила его. Когда он открыл глаза, то больше не лежал у костра. Шэнь Ли Юань стоял. Стоял посреди пространства, которого не существовало в реальности. Туман. Густой, молочно-белый, клубящийся у ног и поднимающийся до колен. Он двигался сам по себе — медленно, гипнотично, будто дышал. Земли под ногами не было — вернее, была, но её не было видно. Только ощущение чего-то твёрдого, холодного. Туман касался кожи, но не оставлял влаги, не давал ни тепла, ни холода — лишь странную пустоту прикосновения. Небо... неба не было вообще. Вместо него — бесконечная пустота, но не чёрная. Серая. Пепельная. Точно мир застыл между светом и тьмой, не решаясь выбрать. Воздух был странным — не холодным, не тёплым. Просто... пустым. Безжизненным. Ни запаха, ни вкуса. Будто это место существовало вне времени, вне пространства. И в этой пустоте — звук. Тихий. Ритмичный. Шаги. Юноша резко обернулся — и сердце замерло. Из тумана выступила фигура. Огромная. Величественная. Прекрасная и ужасающая одновременно. Тигр. Но не обычный зверь. Не дикое животное из лесов. Это был Цин Ху — голубой тигр. Герой из древних легенд. Духовный зверь десятой ступени, чья сила могла сотрясать горы и осушать реки. И это был не просто мифический образ. Это был реальный тигр. Цин Ху был другом Юаня. Шерсть его была цвета летнего неба перед грозой — глубокий, насыщенный голубой с серебристыми полосами, которые светились изнутри мягким, призрачным светом. Каждый волосок переливался, будто впитал в себя лунное сияние и звёздную пыль. Глаза — огромные, миндалевидные — горели янтарным огнём, но в их глубине плескалась древняя мудрость и невыразимая печаль. Лапы его были размером с человеческую голову, когти — длинные, изогнутые, острые. Но ступал он бесшумно, точно парил над туманом, не касаясь земли. От зверя исходило ощущение— не угрозы, не опасности, а нечто большего. Сила. Древность. Величие. Будто стоял перед тобой не зверь, а само воплощение природы, сконцентрированное в одной форме. — Цин Ху... — голос вырвался из груди Шэнь Ли Юаня сам собой, надломленный, полный невозможной радости. Голубой исполин склонил голову. Движение было медленным, полным достоинства. — Маленький лис, — прозвучал голос. Не рыком. Голосом. Глубоким, вибрирующим, наполняющим всё пространство вокруг. Он звучал не в ушах, а внутри — в груди, в костях, в самой душе. Тёплый, знакомый, родной. Ноги подкосились. Сердце сжалось так сильно, что на мгновение перестало биться. Дыхание оборвалось. Руки задрожали. Шэнь Ли Юань рухнул на колени прямо в туман, не чувствуя холода, не чувствуя ничего, кроме дикой, всепоглощающей радости. — Как я скучал! — он попытался встать, но тело не слушалось. — Цин Ху, я... я... Он не договорил. Просто пополз вперёд — неловко, отчаянно, как ребёнок, тянущийся к матери. Руки его утонули в мягкой, прохладной шерсти. Пальцы вцепились в густой мех, зарылись глубоко, до самой кожи. Лис прижался лицом к могучей шее зверя и разрыдался. Отношение магических животных между собой намного более глубокие и взаимозависимые в дружбе и привязанности, чем у людей. Он рыдал беззвучно. Судорожно. Всем телом. Слёзы лились, пропитывая голубую шерсть, оставляя горячие мокрые следы. Грудь сводило судорогой. Горло першило. Он не мог остановиться. Не хотел. Огромная голова Цин Ху склонилась, коснулась макушки лиса. Тепло. Живое. Настоящее. Юань и не понимал, как сильно устал и как сам переживал все эти дни, сначала добираясь до дома, где нужно было забрать девчонку, потом поджог и демоны. Сейчас он чувствовал себя ребёнком что наконец-то находится рядом со взрослыми. И теперь ему не надо ни о чем заботиться. Конечно, это иллюзия... — Тише, маленький лис, — голос был мягким, успокаивающим. — Тише. Я здесь. Сейчас я здесь. — Мне так страшно! Ты не представляешь, что я пережил за эти дни. Я отправился в приключение, но оно оказалось сущим кошмаром. Когда я вернусь в секту, а ты выйдешь из медитации, я расскажу тебе столько историй. Юноша гладил его — отчаянно, жадно, будто боялся, что голубой исполин исчезнет, если он отпустит. Пальцы скользили по шерсти, чувствуя каждый волосок. Он целовал голубой мех, прижимался щекой. А вот родного запаха не было. Совсем. Но память подсказывала — аромат горных трав, сосновой смолы и чего-то дикого, первобытного. — Скоро, — прошептал лис, всхлипывая, не поднимая головы. — Скоро я вернусь в секту. Совсем скоро. И мы... мы снова увидимся. Я так соскучился, Цин Ху. Так соскучился... Ты даже не представляешь... Твой уход был такой потерей для меня. Далась тебе эта медитация. Знаю, знаю! Я эгоистичен. Он попытался улыбнуться сквозь слёзы. — И опять ты говоришь странные слова... — Я... я веду одну девчонку. Такую глупую. Она только реветь и умеет, честное слово, — юноша сам не замечал, что и на его щеках слёзы стекают одна за другой. — Трусливая, как заяц. Но у неё... — он прижался сильнее, — у неё ядро. Всеэлементное. Из всех стихий и возможных компонентов. Она откроет проход на Гору Духов. И мы все уйдём туда. Все. Ты, я, наши братья... Все будем в безопасности... От этих праведных орденов. И от тёмного пути тоже. И демоны нас не достанут. Голос его становился всё тише, превращаясь в шёпот. — Мы будем вместе. Как раньше. Помнишь? Помнишь, как мы охотились в горах? Как ты учил меня выслеживать добычу? Как смеялся, когда я падал, пытаясь запрыгнуть тебе на спину?.. Цин Ху молчал. Молчал слишком долго. И это молчание было не тёплым. Оно было тяжёлым. Гнетущим. Шэнь Ли Юань замер. Медленно, очень медленно поднял голову. И взгляд его упал на глаза зверя. В них плескалась такая боль, такая бездонная скорбь, что дыхание перехватило. — Маленький лис, — прошептал Цин Ху, и в голосе его звучало что-то окончательное. Непоправимое. — Мы больше не встретимся. Мир качнулся. Земля ушла из-под ног. В ушах зазвенело. Онемели пальцы. — Что?.. — Шэнь Ли Юань отстранился, не веря услышанному. — Нет... Нет, ты же... — Меня убили, — просто произнёс голубой исполин. Слова упали в тишину, как камни в воду. Тяжёлые. Окончательные. — Меня поймали. Связали печатями. И использовали в ритуале. Страшном ритуале, который не должен существовать в этом мире. Наверно, ты был прав, и нужно было научиться принимать человеческую форму, тогда я смог бы защитить себя, владеть мечом, талисманами, у меня были бы руки... Я был наивен. Но когда ты так долго живёшь в одном теле, тебе уже не хочется ничего менять. В итоге я научился лишь говорить. Мне жаль. Голубая шерсть вокруг шеи зверя дрогнула, и сквозь неё проступило нечто тёмное. Чёрные линии — тонкие, точно нарисованные тушью. Они оплетали горло, уходили под шерсть, исчезали и появлялись снова, образуя сложный, кошмарный узор.Печати. Демонические печати. — Они соединили меня с душой демона, — продолжал Цин Ху, и голос его дрогнул. — Вырвали мою сущность из тела. Связали кости с тьмой. Я чувствовал... как меня пожирали изнутри. Как моя жизнь, моя воля растворились в чужой ненависти. Юноша смотрел, не в силах произнести ни слова. Горло сжалось так, что дышать стало больно. — Но перед смертью, — голубой исполин поднял голову, и в его глазах вспыхнул огонь, — я не отдал им своё самосовершенствование. Они хотели забрать и его. Он сделал шаг вперёд, и туман под его лапами заклубился сильнее. — Я запечатал его. В одной из костей. Всю свою силу, всю культивацию трёх столетий — я спрятал её там, где они не смогли найти. Янтарные глаза впились в лицо лиса. — И эта кость сейчас у тебя. Шэнь Ли Юань замер. Кость. Память подсказала — как после боя с Тигром-демоном он подобрал небольшую кость с яркой печатью. Спрятал в тряпицу. Собирался использовать её, чтобы отследить хозяина... — Забери моё самосовершенствование, — голос Цин Ху стал жёстче, властнее. — Я добровольно отдаю тебе свою силу, маленький лис. Возьми её. Соверши прорыв. Тебе уже нужен новый ранг. Избавься от сдерживающих печатей, что наложены на тебя. Твоя миссия сейчас намного больше, чем ты можешь представить. Мне кажется, ты должен будешь сделать нечто совсем иное, чем думаешь сейчас. И тебе нужна сила. Прощай. — Что? Нет, — прошептал Шэнь Ли Юань, качая головой. — Нет, я не могу... Это твоё... Ты три столетия... — Мне нужно уйти, — перебил Цин Ху мягко, но непреклонно. — А тебе нужно стать сильным. Впереди большие испытания, маленький лис. Гораздо больше, чем ты думаешь. Больше, чем у тебя есть сил сейчас... И мужества тебе нужно будет больше чем есть сейчас. Он наклонился ближе, коснулся лбом лба лиса — древний жест прощания среди духовных зверей. — Используй мою силу. Защити тех, кого я не смог защитить. Доберись до Горы Духов. И живи. Живи за нас обоих. И узнай правду про себя. Я помню, как Магистры принесли маленького умирающего лиса, и я чувствовал его душу. Потом Мастер Ди Ю Цзей забрал лиса, а когда принёс снова — от него исходила странная энергия, и это был уже немного другой лис, это был ты. Тебя туда впустили... втолкнули... я не знаю, как правильнее по-человечески сказать. Возможно, тот маленький лис, что был в начале, умер, а Мастер сумел призвать в умирающее тело другую душу? Твоя душа показалась мне знакомой. Я знал, когда-то давно юношу по имени Юань. Он спас меня более ста лет назад. Я подумал что ты это он.Я предложил назвать тебя Юанем в честь него. И я сейчас уверен, что ты его перерождение. Ты должен узнать про себя, найти свое прошлое. Пока тебя не убили так же, как и меня! Слёзы снова хлынули из глаз Шэнь Ли Юаня — горячие, жгучие, нескончаемые. Соль обжигала губы. — Кто? — голос его сорвался на хрип. — Кто убил тебя? Скажи мне! Я найду его! Я разорву на части! Я... — Я не знаю, — тихо ответил Цин Ху, и в голосе его слышалась бесконечная усталость. — Как... как не знаешь?.. — Над моими глазами была пелена из тьмы. Я не видел лиц. Не чувствовал их ци — она была скрыта, искажена демонической энергией. Я осознавал только одно — что меня убьют. И тогда я запечатал всё, что мог. Было очень больно. Я даже не представлял, что бывает так больно. Голубая шерсть под руками Шэнь Ли Юаня начала таять. Становиться прозрачной. Будто растворяться в тумане. Свет в полосах меркнул. Тепло уходило. Под пальцами оставалась лишь пустота. — Нет! — он вцепился сильнее, отчаянно, но пальцы проваливались сквозь тающий мех. — Не уходи! Пожалуйста, не уходи! Цин Ху! Мне страшно! — Не доверяй никому, — прошептал голубой исполин, и голос его уже звучал издалека. — Даже в секте. Тот, кто убил меня... он силён. Очень силён. И он всё ещё там. Среди тех, кого ты считаешь братьями. — Что? — Я был в пещере медитации внутри секты. Никто из чужаков не мог проникнуть. Хотя не исключено, что и секты-то больше нет, и убили всех... Я не знаю, — голос Цин Ху был каким-то распевным и совершенно безэмоциональным. Раньше он часто гневался на любую несправедливость и много рычал. Но сейчас был совершенно спокоен, рассказывая такие страшные предположения. Фигура зверя становилась всё более размытой, будто нарисованная на воде. — И ещё, маленький лис... — голос дрогнул. — Та девчонка. Она странная. — Что? — Шэнь Ли Юань замер. — О чём ты?.. — Когда ты забрал мою кость, мой дух всё время был с тобой. Я чувствовал демоническую энергию, — прошептал Цин Ху. — Рядом с ней. Вокруг неё. Или... внутри неё. Я не могу понять. Но она есть. Будь осторожен. «Вокруг нас были демоны, мы дрались с ними! Наверняка это та энергия, которую он чувствовал!» — Цин Ху! — Прощай, маленький лис. Ты был мне как младший брат. Я любил тебя. И голубой исполин растворился. Просто исчез — будто его никогда и не было. Только туман остался, клубящийся и пустой. Шэнь Ли Юань рухнул на четвереньки, уткнувшись лбом в холодную, невидимую землю, закрыл глаза. И закричал. Долго. Отчаянно. Надрывно. Горло рвалось. Грудь болела. Эхо возвращалось из пустоты, множа его отчаяние. Крик души, которая потеряла то, что никогда не вернёшь. Когда он открыл глаза, то оказался, и это было невероятным, в современном Пекине. Юноша осмотрелся. Гул машин ударил по ушам неприятно, раздражающе. Как он отвык от этого гама. Запах выхлопных газов смешался с ароматом жареного мяса с уличных лотков. Голоса, смех, музыка из магазинов — всё это обрушилось на него разом. Заставило его на несколько минут потреять контроль над собой. Затем он все же взял себя в руки и осмотрелся. Он находился возле его любимой лапшичной, в которой часто проводил время, сбегая туда, чтоб почитать новеллы в интернете. Неоновая вывеска мигала красным. Сквозь запотевшее стекло виднелись столики. Лис прошёл в зал и застыл. Запах кипящего бульона, имбиря и соевого соуса окутал его. Тусклый свет ламп едва освещал потёртые столы. У стойки шипело масло на сковороде. Он увидел себя! Себя, сидящего за одним из столов. Рядом дымилась порция лапши. Он брал всегда самую дешёвую, в ней не было мясных добавок. Он из прошлого склонился над телефоном и жадно читал какую-то историю. Лис посмотрел на себя со стороны — он и забыл, каким был толстым и некрасивым в прошлой жизни. И прыщи. Ох! Как они его бесили. Конечно, Шэнь Ли Юань хотел вернуться в эту реальность от всего того ужаса, в котором пребывал последние годы — но вот только не в это ущербное тело. Воистину, в мире заклинательства есть и свои достоинства. Только вот недостатков больше. Потому что ты мишень для всех. Для людей ты монстр, для Праведных заклинателей — просто пилюля ци, ступенька в их развитии. Для Тёмных — ты набор ингредиентов. Внутри секты — ты один из конкурирующих друг с другом учеников за внимание Мастера и развитие. Юноша усмехнулся. Каким наивным дураком он был раньше. Верил во все эти сказки. Конечно, доля истины в технических моментах заклинательства действительно имела место, но вот души, что населяли тот мир — были совсем иными. Никакого благородства, никакого душевного тепла и добра. А он ведь читал эти истории, потому что в них всегда побеждало добро. Благородные герои... За все те годы, что Юань пробыл в мире "сказки", он не встретил ни одного такого, ни одного достойного. Разве что Мастера секты и некоторые Учителя были так скажем...мудры и спокойны. Но и это могло быть только видимостью. Единственный Мастер, что принял его как ученика, был Ди Ю Цзей. Остальные в упор не видели и не отделяли от серой массы учеников. Шэнь Ли Юань застыл, вспомнив слова своего друга. Либо секты больше нет, либо предатель, забравший жизнь брата по духу, находится внутри нее. Это должен быть Тёмный заклинатель, что прячется под личиной «своего», и это вряд ли Ученик. Уровень его совершенствования должен быть очень велик. Значит, это один из Мастеров. И его Мастер Ди Ю Цзей, возможно, в смертельной опасности. И другие духовные звери, что не пожелали учиться обороту в человека. Они тоже в опасности. Юань замер. Если тот, кто был демоном-тигром, из их секты — возможно ли, что и волк, и птица тоже оттуда? В секте на момент его ухода оставалось четыре огромных духовных орла. Но несколько лет назад был ещё один, и он пропал, отправившись на охоту. Не вернулся. Мог ли это быть он? Запечатал ли он свою силу так же? Они не были близки. Орлы вообще очень высокомерные создания. Волки? Волков была целая стая, и на момент ухода никто не пропадал. Почти все могли оборачиваться. Быть как люди. Клан Серебряной Луны изначально специализировался на духовных волках. Оттуда, скорее всего, и название. Потом уже он перерос в секту со своей школой и разными профилями. Демоны. Цин Ху говорил, что использовались демоны — значит, у Заклинателя был сообщник: либо демон высокого порядка, либо Тёмный заклинатель. Либо тот, кто сейчас в его школе, вообще шпион темномагической секты. Его мысли были прерваны звуком колокольчика. Кто-то вошёл в заведение. Юань обернулся и обомлел. Он узнал людей, что вошли в лапшичную — вернее, узнал тех сволочей, что вошли. Одноклассники Юаня, что выбрали его грушей для битья. Теперь он понимал, где находится — в своём далёком прошлом. Он помнил этот день. Он осознавал, что сейчас случится. И когда ублюдки выбили из рук его ранней беззащитной версии телефон, стукнули головой об стол так сильно, что из носа потекла кровь, и поволокли в туалет, смеясь над тем, что он такой жирный и его даже им всем троим не поднять, Юань направился на выход. Он не хотел смотреть. Он знал, что будет дальше. Но именно сейчас он точно понял, что счастлив быть тем, кто он есть теперь. Быть заклинателем-полукровкой. Быть Лисом. Быть воином. Потому что самое главное, что должен человек по отношению к самому себе — уметь защитить собственное достоинство. А он умеет. Теперь. Всё то, что когда-то ныло в его душе о невозможности воплощения — теперь воплощено. По большому счёту — его желание исполнено. А значит, не о чем жалеть. И уже нечего бояться. И возврата к старому не будет. Надо идти вперёд. Надо привести эту дурищу в секту. Правда, сначала надо узнать, а есть ли Секта. И если её нет, надо обучить девчонку, чтоб она сформировала ядро и идти прямо к горе. А ещё надо узнать, кто стоит за убийствами духовных зверей, и отомстить за друга. Под истошные крики о помощи себя прошлого Шэнь Ли Юань вышел из лапшичной. Вокруг вспыхнул свет, а когда он проморгался, обнаружил себя сидящего у какой-то стены. И не в лесу. Пальцы скользнули по холодному, шершавому камню. Запах пыли и затхлости ударил в нос. Сырость пропитывала воздух. Над ним был разбитый, весь в трещинах потолок.