За вуалью ложных истин

Шэнь Ли Юань бежал сквозь лес, перепрыгивая через упавшие стволы, раздвигая ветви, продираясь через заросли папоротника. Сердце колотилось бешено, дыхание сбивалось, но он не останавливался. — БАЙ ЮЭ! — кричал он, и голос срывался на хрип. — ГДЕ ТЫ?! Эхо возвращалось из чащи — пустое, насмешливое. Он бежал дальше, спотыкаясь о корни, царапая руки о кору. Хвосты материализовались сами, метались за спиной, цеплялись за ветки. Уши крутились во все стороны, ловя малейший шорох. — ОТЗОВИСЬ! — снова крик, отчаянный, злой. Тишина в ответ. Юань запнулся о камень, едва удержал равновесие. Рванул вперёд, перепрыгнул через ручей. Вода брызнула на штаны, промочив ткань до колен. — ДУРА! — заорал он в никуда. — ОВЦА НЕДОДЕЛАННАЯ! Птицы взметнулись с деревьев, испуганно крича. Он бежал ещё час. Или больше. Не знал. Время потеряло смысл. Только бег. Только поиск. Юань снова запнулся — на этот раз о торчащий корень. Упал. Ударился коленом об острый камень, боль полыхнула, но он вскочил и побежал дальше. — БАЙ ЮЭ! Голос сел окончательно. Горло горело. В лёгких не хватало воздуха. Юань остановился, прислонился к стволу сосны, тяжело дыша. Пот заливал глаза, ноги дрожали. «Где она? Куда могла пойти?» Он огляделся — деревья, кусты, валуны. Всё одинаковое. Всё незнакомое. И тут до него дошло. «Где я вообще нахожусь?» Юань замер. Посмотрел вокруг внимательнее. Лес был другим. Сосны тут были выше, толще. Стволы — ровные, без наростов, словно за ними ухаживали. Подлесок чище. Дорожки меж деревьев — едва заметные, но явно протоптанные. Кем-то. Регулярно. «Я заблудился. Совсем. Когда я шел за этой дурищей, я шел другим путем». Сердце ухнуло вниз. Юань выпрямился, делая глубокий вдох. Выдох. Надо успокоиться. Оглядеться. Понять, где он. Он двинулся вперёд медленнее, осторожнее. Шаг за шагом. Вглядывался в деревья, в землю, в небо меж крон. И тут увидел. На стволе старой сосны. Метка. Круглая. Размером с ладонь. Выжженная в коре. Юань подошёл ближе, прищурившись. Руны. Сложные, переплетающиеся. Вокруг них — символы стихий. Огонь. Вода. Металл. Дерево. Земля. А в самом центре — изображение лотосов. Множество лотосов, сплетённых в узор. Юань застыл. «Нет. Только не это». Школа Тысячи Лотосовых Озёр. Одна из величайших праведных школ Поднебесной. Та самая, которую поддерживал сам Император. Школа, у которой были безграничные права. Армия ищеек. Бюро расследований мирских и магических дел. Они ловили преступников — и людей, и заклинателей, и духовных зверей. Судили. Казнили. Без суда и следствия, если считали нужным. И они ненавидели тех, кто шёл по Ошибочному Пути. Юань попятился на шаг. Потом ещё один. «Я попал на их территорию. Я... я в ловушке». Руки задрожали. Он быстро натянул капюшон на голову, глубоко, до самых глаз. Уши прижались к черепу под тканью. Хвосты исчезли, растворились. «Надо уходить. Быстро. Тихо. Пока никто не заметил». Но куда? Он не знал, где граница территории. Не знал, куда идти, чтобы выбраться. «Надо прислушаться. Понять, где люди. Где патрули. Куда безопасно идти». Юань присел на корточки у основания дерева. Закрыл глаза. Глубокий вдох. Выдох. Отключил мысли. Сосредоточился на звуках. Тишина сначала. Потом — постепенно — лес ожил. Шелест листвы. Лёгкий, мягкий. Ветер играл в кронах, перебирая хвою, как струны. Шшш-шшш-шшш. Монотонный, убаюкивающий ритм. Птицы. Щебет вдалеке — высокий, переливчатый. То ли синицы, то ли славки. Они переговаривались меж собой, перелетая с ветки на ветку. Фьють-фьють-фью. Чик-чирик. Трель. Пауза. Снова трель. Ближе — дятел. Тук-тук-тук. Мерный, ритмичный стук по стволу. Он искал личинок под корой, долбил древесину терпеливо, методично. Тук-тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук. Юань прислушался глубже. Шорох в траве. Лёгкий, еле слышный. Что-то маленькое копошилось в опавшей листве. Мышь? Или землеройка? Шур-шур-шур. Скребётся. Переворачивает листок. Замирает. Прислушивается. Снова скребётся. Дальше, правее — более громкий звук. Тяжёлое сопение. Фырканье. Кабан роет землю. Рылом ковыряет корни, ищет желуди, грибы, червей. Хрум-хрум-хрум. Чавкает. Фыркает. Копает дальше. Юань повернул голову чуть влево, не открывая глаз. Шуршание. Долгое, плавное. Змея. Она ползла по траве, скользя телом меж стеблей. Шшш-шшш. Мягко, почти бесшумно. Охотилась? Или просто грелась на солнце, перебираясь с места на место? Юань сосредоточился ещё сильнее, расширяя круг восприятия. Вода. Где-то совсем близко журчит ручей. Тихо, мелодично. Булькает меж камнями, течёт по руслу. Всплеск. Ещё всплеск. Лягушка прыгнула в воду? Или рыба всплеснула? Треск ветки. Вдалеке. Слева и чуть впереди. Что-то крупное движется. Олень? Кабан? Шаги тяжёлые, осторожные. Хруст сухих веток под копытами. Потом тишина. Зверь замер, прислушивается. Юань дышал медленно, ровно. Сердцебиение успокоилось. Мир вокруг стал яснее, объёмнее. Каждый звук — отдельный, различимый. Хруст. Совсем рядом. Юань даже не пошевелился. Белка. Она грызла шишку, сидя на ветке над ним. Хрум-хрум. Шелуха сыпалась вниз, падала на траву. Юань слушал. Впитывал. Анализировал. «Нет шагов. Нет голосов. Нет звона оружия. Нет запаха костров. Значит, патрулей поблизости нет. Или они слишком далеко, чтобы услышать». Он позволил себе выдохнуть — медленно, осторожно. «Но это не значит, что их нет вообще. Территория под властью школы. Здесь обязательно есть охрана. Обязательно есть ловушки. Печати. Сигнальные талисманы». Юань открыл глаза. Лес был таким же — зелёным, тихим, будто мирным. Но теперь он знал: это обман. Где-то здесь, в этих деревьях, меж этих камней — опасность. Смертельная. Для него. Чёрного Лиса. Полукровки. Того, кого праведные заклинатели убьют без вопросов. Вырежут золотое ядро. Продадут кости на аукционе. Шкуру — на талисманы. Отрежут хвосты и уши! И для Бай Юэ. Если её найдут раньше, чем он — заберут. Используют. Превратят в инструмент. В ключ к Горе Духов. А потом... что потом? Убьют? Или оставят жить в клетке, как редкого зверя? Юань сжал кулаки. «Я должен найти её. До того, как это сделают они. Что бы ни случилось. Даже если придётся пройти через всю их территорию. Даже если придётся драться». Он медленно поднялся, прислушиваясь. Ни звука, кроме птиц и ветра. Натянул капюшон ещё глубже. Проверил, не торчат ли уши. Хвосты держал растворёнными. «Я обычный странник. Заблудившийся путник. Ничего особенного. Если встречу кого-то — прикинусь дураком. Скажу, что ищу дорогу в город. И всё. Никакой магии. Никаких подозрений. Не зря же мне мастер ограничил поток ци! Чтоб меня никто не засек». Юань сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Лес молчал. Но страх не отпускал. Потому что где-то здесь, среди этих деревьев, бродила девчонка. Одна. Беззащитная. И он должен был найти её. Прежде чем это сделают другие. Юань замер. Плач. Тихий, сдавленный, но отчётливый. Всхлипы. Где-то совсем близко. Его уши дёрнулись под капюшоном, поворачиваясь на звук. Сердце ухнуло. «Бай Юэ?» Он двинулся на звук — осторожно, бесшумно. Огибал деревья, пригибался под ветвями. Плач становился громче. Он шел вперед. И вот он увидел. Огромное дерево. Старая сосна с толстым, искривлённым стволом. Корни торчали из земли, образуя что-то вроде пещерки. И там, в тени меж корнями, сидела она. Бай Юэ. Свернулась калачиком, обхватив колени руками. Лицо уткнуто в колени, плечи ходуном ходят. Всхлипывает, вытирает нос рукавом. Юань выдохнул — так резко, что в груди заболело. «Живая. Она живая». Он сделал шаг вперёд, ветка хрустнула под ногой. Бай Юэ вскинула голову, глаза широко распахнуты, красные от слёз. Секунда — и она сорвалась с места. — Лисик! — выкрикнула она и бросилась к нему. Юань не успел среагировать. Она врезалась в него, обхватив руками, прижавшись лицом к груди. Дрожала всем телом. — Лисик! Ты нашёл меня! Ты нашёл! — голос её был надломленным, счастливым и испуганным одновременно. Юань замер. Руки зависли в воздухе, не зная, что делать. А она прижималась сильнее, всхлипывая. — Я думала... думала, что ты не придёшь... что я одна останусь... Что-то внутри Юаня сломалось. Он медленно опустил руки ей на спину. Обнял. Крепко. «Дура. Идиотка. Зачем ты ушла?» Но слова не шли. Только облегчение — такое сильное, что колени подкосились. Он крепче сжал её в объятиях, уткнувшись подбородком ей в макушку. «Она здесь. Она цела. Она...» Юань закрыл глаза, вдыхая запах её волос — травяной, чуть сладковатый. Ощущал тепло её тела, дрожь, биение сердца. И понял. С ужасом, с неожиданностью — понял. «Она мне дорога». Не просто задание. Не просто девчонка, которую надо довести до секты. Дорога. Он привязался. Когда это случилось? Когда он перестал видеть в ней обузу? Когда начал... заботиться? «Овца недоделанная. Плакса. Трусиха. Но... моя». Юань сглотнул, стараясь унять странное тепло, разливающееся в груди. «Лисик. Она называет меня Лисиком. Раньше это раздражало. А сейчас... сейчас почему-то нравится». Он разжал объятия — не сразу, медленно, будто неохотно. Отстранил её от себя, держа за плечи на расстоянии вытянутых рук. — Ты... — голос сел, пришлось прочистить горло, — ты цела? Бай Юэ кивнула, вытирая слёзы. — Да... да, цела... — всхлипнула ещё раз. — Прости... прости, что ушла... я думала... — она запнулась, опустила взгляд. Юань стиснул зубы, подавляя желание наорать на неё. Или снова обнять. Или и то, и другое. — Потом разберёмся, — выдавил он. — Главное, что ты... — Лисик, там... — она прервала его, схватив за руку. Пальцы её впились в запястье. — Там внизу! В овраге! Два мальчика! Им нужна помощь! Юань нахмурился. — Что? — Я слышала крики! — затараторила она, указывая куда-то вглубь леса. — Я шла... заблудилась... и услышала. Спустилась посмотреть. Там... там десять юношей окружили двоих! И они... они пообещали их убить! Юань похолодел. — Юноши? Какие юноши? — Заклинатели! — выдохнула Бай Юэ. — У них мечи, талисманы. Одеты одинаково — в синие ханфу с лотосами на спине. Они... один из них сказал, что убьёт того мальчика, потому что тот претендует на место главного ученика. Что этот мальчик — конкурент. И его друга тоже убьют. Они там дерутся! Уже начали! А я... я испугалась и побежала... хотела найти тебя... но заблудилась... — голос её сорвался на всхлип. — Но теперь... теперь мы должны им помочь! Мы должны спасти их! Юань смотрел на неё долго. Потом медленно покачал головой. — Нет. Бай Юэ моргнула. — Что? — Нет, — повторил он твёрдо. — Мы не пойдём туда. — Но... но они погибнут! — лицо её исказилось. — Там десятеро против двоих! Это несправедливо! — Несправедливо, — согласился Юань, отпуская её плечи. — Но это не наше дело. — Как это — не наше?! — голос её стал громче, отчаяннее. — Там убивают людей! — Там дерутся ученики Школы Тысячи Лотосовых Озёр, — холодно произнёс Юань. — Праведной школы. Той самой, на чью территорию мы попали. И если мы влезем — нас убьют. Обоих. Бай Юэ отступила на шаг, качая головой. — Нет... мы не можем... мы должны... — Мы не должны, — перебил её Юань. — Слушай меня внимательно, Бай Юэ. Эти юноши — заклинатели. Они сильнее нас. Намного сильнее. Я один против десятерых не справлюсь. Даже если они — ученики, а не мастера. Даже если бы мои силы были бы не запечатаны — я проиграю. А с запечатанными меридианами у меня вообще нет шансов. Он сделал шаг к ней, заглядывая в глаза. — И если они увидят меня — они поймут, кто я. Чёрный Лис. Полукровка. Живая пилюля ци. Они убьют меня на месте. Вырежут золотое ядро, чтоб поглотить. А тебя... — он сглотнул, — тебя заберут. Потому что ты — ещё большая ценность. Бай Юэ дрожала, но не отводила взгляда. — Но мы... мы не можем просто бросить их! — Можем, — жёстко отрезал Юань. — И бросим. Это их мир. Их школа. Их разборки. Пусть сами разбираются. — Но ты же... — голос её дрогнул, — ты же защищал меня! Снова и снова! Ты говорил, что защитник! А теперь... теперь откажешься помочь другим? Юань стиснул кулаки. — Тебя я защищал, потому что... — он запнулся, подбирая слова, — потому что ты со мной. Ты... моя ответственность. А эти двое — нет. Они чужие. И я не собираюсь рисковать твоей жизнью ради них. Бай Юэ шагнула ближе, схватила его за рукав. — Пожалуйста, — прошептала она. — Лисик, пожалуйста. Они умрут. Прямо сейчас. Мы не можем... Он отвёл взгляд, сжав челюсти. «Она права. Я знаю, что она права. Но если мы пойдём туда...» — Лисик, — голос Бай Юэ стал тише, мягче. — Ты сам говорил... что не хочешь быть слабым. Что больше никогда не будешь стоять в стороне. Что будешь драться. Даже если проиграешь. Юань вздрогнул. Его слова. Из того сна. Из того проклятого туалета, где он умер. Она слышала? Он говорил во сне? «Больше никогда я не буду слабым. Даже если умру — умру с боем». Он закрыл глаза, выдыхая сквозь зубы. — Это другое, — выдавил он. — Нет, — возразила Бай Юэ. — Это то же самое. Ты можешь помочь. Значит, должен. — Я могу и погибнуть, — огрызнулся Юань, открывая глаза. — И тебя погубить. Ты об этом подумала? — Думала, — кивнула она. — Но... но если мы не поможем... если просто уйдём... я... — голос её сломался, — я не смогу забыть. Никогда. Я буду помнить их крики. Их смерть. И знать, что могла спасти, но не сделала. Юань смотрел на неё — на её мокрое от слёз лицо, на дрожащие губы, на упрямый блеск в глазах. «Она не отступит. Даже если я откажусь — она пойдёт сама. Одна. И погибнет». Он провёл рукой по лицу, ругаясь себе под нос. — Ты... — выдохнул он, качая головой, — ты невозможная. Совершенно невозможная. — Значит, поможешь? — в голосе её мелькнула надежда. Юань хотел сказать «нет». Хотел развернуться и уйти. Утащить её за собой силой, если придётся. Но вместо этого он услышал собственный голос: — Если мы пойдём туда... и если что-то пойдёт не так... ты обещаешь бежать? Без оглядки? Обещаешь? Бай Юэ кивнула так энергично, что волосы взметнулись. — Обещаю! — Врёшь, — буркнул Юань. — Но ладно. Он развернулся, натягивая капюшон глубже. — Веди. Быстро. И тихо. Если нас заметят раньше времени — всё пропало. Бай Юэ схватила его за руку, потянув за собой. Юань шёл следом, сердце колотилось бешено. «Я идиот. Полный идиот. Я погублю нас обоих. Ради двух чужих парней, которых даже не знаю». Но он шёл. Потому что она просила. Потому что не мог отказать. Потому что... проклятье, он действительно привязался к этой овце недоделанной. Они пробирались сквозь лес — быстро, бесшумно. Бай Юэ вела его меж деревьев, огибая кусты, спускаясь по склону. И вот впереди показался обрыв. Край оврага. — Там, — прошептала Бай Юэ, указывая вниз. Юань подкрался к краю, присел, выглядывая из-за ствола. Овраг. Неглубокий, метров десять. Дно усыпано камнями, заросшее травой. И там — юноши. Десять в синих ханфу с вышитыми лотосами стояли полукругом. У каждого — меч. У некоторых — талисманы в руках, готовые к активации. А в центре — двое. Один — высокий, худощавый, с повязкой на лбу. Лицо окровавлено, рукав разорван. Меч в руке дрожит, но взгляд — упрямый, злой. Второй — пониже ростом, стройный и изящный. Держит меч двумя руками, прикрывая спину товарища. На ноге — кровавая рана, хромает. Они окружены. Загнаны. И тот, что стоял во главе десятки — широкоплечий, с самодовольной ухмылкой — медленно поднял меч. — Последний шанс, Джанфей, — произнёс он насмешливо. — Откажись от претензий на место главного ученика. Прямо сейчас. И я позволю тебе и твоему дружку уйти. Покалеченными, но живыми. Тот, что с повязкой сплюнул кровью. — Иди к демонам, Чжао Мин. Чжао Мин усмехнулся. — Как скажешь. Он взмахнул рукой, и его люди ринулись вперёд. И тут — рык. Громкий, тигриный, сотрясающий воздух. Все замерли. Головы дёрнулись в сторону звука. Юань похолодел. «Не может быть». Из-за деревьев, из чащи на противоположной стороне оврага вышла фигура. Огромная. Тигр. Голубой. Такой же, как Цин Ху. Шерсть цвета летнего неба перед грозой, с серебристыми полосами, что светились изнутри мягким, призрачным светом. Глаза — янтарные, горящие древней яростью. Но это была не он. Юань замер, всматриваясь. «Самка. Это самка». Тигрица вышла со стороны толпы — там, где стояли десять учеников. Она не рычала. Просто шла. Медленно. Неумолимо. Каждый шаг отдавался в земле глухим гулом. — Что... — прошептал один из учеников, отступая на шаг. Чжао Мин выставил меч вперёд, лицо побледнело, но голос звучал твёрдо: — Не отступать! Это голубой тигр! Его золотое ядро стоит целое состояние! Мех — на талисманы высшего ранга! Мы в десятером! Мы завалим его! Атаковать! Сейчас! Тигрица рыкнула — громко, яростно. И бросилась вперёд. Она была быстрой. Невероятно быстрой. Один прыжок — и её лапа обрушилась на ближайшего ученика. Когти вспороли грудь, кровь брызнула фонтаном. Юноша даже закричать не успел — рухнул, захлёбываясь. — Атаковать! — заревел Чжао Мин, метнув талисман. Огненный шар взметнулся, врезался в бок тигрицы. Мех вспыхнул, запахло паленым. Она зарычала от боли, развернулась. Двое учеников бросились на неё с мечами. Лезвия блеснули, полоснули по спине. Раны разверзлись, кровь потекла, окрашивая голубую шерсть в тёмно-алый. Тигрица взревела, дёрнулась, хвост качнулся, сбивая одного с ног. Второй замахнулся снова — но она развернулась, пасть распахнулась, клыки впились в плечо. Хруст костей. Крик. Она встряхнула головой, отбросила тело в сторону. Юань и Бай Юэ лежали у края оврага, притаившись за корнями дерева. Смотрели. Не в силах оторвать взгляд. — Лисик, — прошептала Бай Юэ, вцепившись в его рукав. — Они... они могут убить её? — Могут, — выдохнул Юань, и голос его дрожал. — В десятером... да, могут. — Но она же напала первой! — возразила Бай Юэ. — У них нет выбора! Они защищаются! Юань качнул головой, не отводя взгляда от боя. — Нет. Они алчные. Слышал, что сказал их главарь? Золотое ядро. Мех. Трофеи. Они хотят убить её ради наживы. Он сжал кулаки. — Если бы они просто разбежались — она бы не тронула их. Не стала бы преследовать. Она защищает потомство. У неё где-то рядом детёныши. Она нападает, потому что боится за них. Бай Юэ замерла. — Детёныши? — Да, — кивнул Юань. — И если бы эти идиоты попытались договориться... — он сглотнул, — с духовным тигром можно договориться. Они разумны. Они понимают. Можно развить телепатическую связь. Научиться понимать язык зверей и птиц. Этому учат в Неправильных школах. У нас. Он с горечью усмехнулся. — Но праведные заклинатели никогда этому не учатся. Для них духовные звери — просто ингридиент. Пилюли ци. Материал для артефактов. Вот и всё. Внизу продолжалась резня. Тигрица крушила всё на своём пути. Ещё один ученик упал, горло разорвано. Ещё один — раздавлен лапой, рёбра проломлены. Кровь заливала траву, пропитывала землю. Но и тигрица была ранена. Мечи полосовали её бока, талисманы обжигали шкуру. На спине зияла глубокая рана, из которой текла кровь. Дыхание её стало тяжёлым, хриплым. — Добивайте! — кричал Чжао Мин, метая талисман за талисманом. — Она слабеет! Ещё немного! И тут — из кустов, из-за камней — выбежали двое. Маленькие. Тигрята. Голубые, пушистые, размером с крупную собаку. Один чуть больше, второй — совсем крошка. Они бежали к матери, пищали, рычали тонкими голосами. — Нет! — выдохнула Бай Юэ, вцепившись в руку Юаня. — Нет, нет, нет... Один из учеников развернулся, увидел тигрят, усмехнулся. — И детёныши здесь! Ещё больше трофеев! Он взмахнул мечом. Тигрица взревела — так громко, что земля задрожала. Она бросилась вперёд, сбивая двух учеников на пути. Когти полоснули, меч выпал из рук. Она встала меж детёнышами и людьми, оскалившись, готовая растерзать. — Мамочка! — прошептала Бай Юэ, слёзы потекли по щекам. — Она защищает их... пожалуйста, малыши, бегите! Спрячьтесь! Не надо... Но тигрята не слышали. Они пищали, прижимались к матери, пытались укрыться под её телом. Юань сжал зубы, закрыл глаза, сосредоточился. «Телепатическая связь. Я могу попробовать. Я должен попробовать». Он выпустил тонкую струйку ци, направил её к тигрице. Попытался коснуться её разума. "Уходи. Забери детёнышей и уходи. Я помогу. Обещаю." Но она не слышала. Поглощённая боем, ослеплённая яростью и болью, она не чувствовала его попытки связаться. Чжао Мин метнул ещё один талисман — взрывной. Он врезался в грудь тигрицы, взорвался. Пламя охватило её, мех затлел. Она зарычала, отшатнулась, упала на бок. — Добивайте! — закричал Чжао Мин. Трое учеников бросились вперёд, мечи блеснули. Тигрица рванулась вверх — в последнем усилии, в последней ярости. Пасть распахнулась, клыки впились в шею одного. Хруст. Кровь хлынула фонтаном. Второй ударил мечом в бок. Лезвие вошло глубоко, до рукояти. Третий полоснул по задней лапе. Сухожилия лопнули, кость обнажилась. Тигрица упала. Тяжело. Бок её вздымался, кровь текла ручьями, окрашивая траву. Но она ещё жила. Поднялась на передние лапы, зарычала, оскалилась. И бросилась снова. Последний раз. Она крушила всё. Когти полосовали, клыки впивались. Ещё один ученик упал. Ещё один. Ещё. Чжао Мин замахнулся мечом, полоснул по морде. Кровь брызнула, один глаз тигрицы потух. Она взревела, схватила его за ногу, швырнула в камни. Удар. Хруст. Чжао Мин не поднялся. Осталось трое. Они отступали, бледные, трясущиеся. Тигрица шагнула к ним. Ещё шаг. Один попытался бежать. Она догнала, лапа обрушилась, раздавила. Двое остались. Они бросили мечи, упали на колени, молили о пощаде. Тигрица не слушала. Пасть распахнулась. Клыки впились. Крик оборвался. Последний рывок. Последний удар. И всё затихло. Двенадцать тел лежали на траве. Кровь. Разорванные ханфу. Разбитые мечи. Те двое юношей, против которых была толпа, тоже были на земле. Зверь в момент ярости атаковал и их. Тигрица стояла посреди бойни. Дышала тяжело, хрипло. Кровь текла из десятков ран. Шерсть обуглена, обгорела. Одна лапа подгибалась. Она сделала шаг к тигрятам. Упала. Не поднялась. Один из тигрят кинулся к ней, пищал, тыкался мордочкой в шею. Второй, меньший, попытался последовать — и рухнул. Маленькое тело дёрнулось, застыло. Мёртв. Бай Юэ зажала рот ладонью, сдерживая крик. Слёзы текли ручьями, не останавливаясь. Юань вскочил, бросился вниз по склону. Скользил, падал, поднимался, бежал дальше. — Лисик! — крикнула Бай Юэ, бросаясь следом. Они добежали до тигрицы. Юань опустился на колени рядом, протянул руки. Тигрица подняла голову — медленно, с трудом. Янтарные глаза смотрели на него. Узнавали. "Лис." Голос в голове — слабый, затухающий. "Помоги... моему малышу". Юань кивнул, не в силах говорить. Горло сдавило. "Я отдаю тебе... моё самосовершенствование. Передай... ему. Пусть... живёт." Она закрыла глаза. Из её тела потекла энергия — голубая, светящаяся, тёплая. Она втекла в правую руку Юаня, наполняя его, обжигая изнутри. Юань развернулся к живому тигрёнку. Тот лежал рядом с матерью с закрытыми глазами и дрожал. Юань коснулся его головы левой рукой. Энергия потекла дальше — сквозь него, как через канал. Из правой руки в левую. Из тигрицы в детёныша. Бай Юэ смотрела, не в силах пошевелиться. Голубая ци перетекала, светилась, окутывала тигрёнка. Раны на его теле начали затягиваться. Дыхание выровнялось. Но он не открывал глаза. Дух уже ушёл. Юань почувствовал это — пустоту в маленьком теле. Оболочка жива, но внутри никого нет. «Нет. Я не позволю. Не ещё одному». Он сунул руку за пазуху, достал кость Цин Ху. Та, что хранила его душу, его культивацию трёх столетий. Юань зажал её в правой руке, левую не убирая с головы тигрёнка. «Цин Ху. Братишка. Прости. Но я знаю, ты бы хотел этого. Ты бы помог». Он сосредоточился. Выпустил ци, коснулся кости изнутри. Энергия взорвалась. Мощная, древняя, огромная. Она хлынула из кости в тело Юаня, наполняя его, раздирая изнутри. Меридианы горели, даньтяни пульсировали. Печати, что наложил Мастер Ди Ю Цзей, треснули. Одна за другой. Лопнули, рассыпались в прах. Энергия хлынула дальше — сквозь Юаня в тело тигрёнка. Голубое сияние окутало их обоих, взметнулось вверх, залило всю поляну. Юань почувствовал, как его самосовершенствование растёт. Резко. Невероятно. Пятый хвост... Все хвосты распустились — один за другим, как лотосы, раскрывающиеся на рассвете. Чёрные с серебром, светящиеся, прекрасные. Пять хвостов, распушённых, величественных, колыхались в воздухе. Ци циркулировала, очищалась, становилась сильнее. Золотое ядро в его груди пульсировало, росло, обретало новую форму. И тигрёнок... тигрёнок вздохнул. Глаза распахнулись. Янтарные, живые, полные света. Он поднял голову, огляделся. Увидел Юаня. "Маленький лис?" Голос в голове — тонкий, молодой, но такой знакомый. "Цин Ху?" — выдохнул Юань мысленно. "Да. — Тигрёнок попытался встать, пошатнулся, но устоял. — Я... я жив. Ты вернул меня. Ты... Но как? Он замолчал, осознавая. "Я в теле детёныша. Я... я снова жив." Юань кивнул, не в силах говорить. Слёзы текли по щекам. Тигрёнок подошёл, уткнулся мордочкой ему в грудь. "Спасибо, младший брат. Теперь получается старший! Спасибо." Сияние вокруг Юаня начало гаснуть. Хвосты успокоились, медленно колыхались. Пятый — чуть меньше остальных, но такой же прекрасный. Цин Ху отстранился, посмотрел на себя. "Я не буду больше дураком, — твёрдо произнёс он. — Я научусь превращаться в человека. Стану сильнее. Намного сильнее. Обещаю. Урок выучен!" Юань улыбнулся сквозь слёзы. — Я знаю, братишка. Сзади раздался стон. Они оба резко обернулись. Один из двух раненых юношей — тот, с повязкой на лбу — пришёл в себя. Он медленно сел, держась за голову. Кровь текла из раны на виске. Он огляделся — увидел тела. Увидел тигрицу. Увидел Юаня, Бай Юэ, тигрёнка. И услышал. Услышал голос тигра. Человеческую речь. — Это... это невероятно, — прохрипел подросток, широко распахнув глаза. — Тигр... тигр говорит... я слышу... Цин Ху повернулся к нему. Подошёл, принюхался. Тонкая голубая струйка ци потекла от тигрёнка к юноше, коснулась его, впиталась. "Ты один из нас, — произнёс Цин Ху мягко. — В тебе течёт кровь духовных птиц. Слабая, разбавленная, но она есть." Юноша вздрогнул. — Что? "Я научу тебя, если хочешь, — продолжал тигр. — Понимать язык птиц и зверей. Скрывать свою природу. Развивать свою силу. Как тебя зовут?" — Мин Ю Чжанфей, — прошептал юноша, не веря своим ушам. — Я... я Мин Ю Чжанфей. Цин Ху кивнул. "Тебе нужно уходить, Юань, — обратился он к Лису. — Мы тут справимся сами". Юань нахмурился. — Но... "Доверься мне, — перебил тигрёнок. — Я помогу этому юноше. Он скажет, что тигрица напала на всех, убила его товарищей. А он сумел её уничтожить. Я помогу ему — оставлю следы своей энергии на её теле. Все поверят". Он повернулся к Мин Ю Чжанфею. "Со временем ты станешь сильным заклинателем. Все птицы могут встать под твоё крыло, если решишься." Юноша потянулся к телу друга лежащего на земле. "Твой друг жив. Я помогу его спасти. Но эти двое, — он кивнул на Юаня и Бай Юэ, — должны уйти. Сейчас. Незамеченными.И ты никому не расскажешь о них!" Юань хотел возразить, но Цин Ху посмотрел на него — долго, твёрдо. "Иди, братишка. Спаси себя. Спаси её. Я справлюсь. Обещаю. Мы еще встретимся!" Юань посмотрел на Цин Ху и юношу, что сидел на земле, удивленного и напуганного. Душу сжимали страх и боль за друга. Ведь теперь тигр не был большим и сильным, как раньше. Теперь это был тигренок. И хоть он заметно прибавил в росте после того, как получил свои силы обратно, он все еще не стал могучим. Пройдет время, прежде чем он вырастит тело до нужных размеров и усвоит те силы, что теперь у него есть, разовьет золотое ядро. Кто будет помогать ему? Этот пацан, который ошарашен случившимся с ним? А что он за человек? Он ведь заклинатель-праведник! Можно ли ему доверить жизнь друга? — Мин Ю Джаней — я запомню твое имя и спрошу с тебя за Цин Ху. Мы еще встретимся. — Юноша смотрел на него все еще пребывая в шоковом состоянии. Юань кивнул тигренку. — Хорошо. Он поднялся, взял Бай Юэ за руку. — Пошли. Бай Юэ оглянулась на тигрицу, на маленького погибшего тигрёнка, на живого Цин Ху. Слёзы всё ещё текли по ее щекам. — Прощайте, — прошептала она. Юань схватил ее за руку и потянул за собой. Прочь из оврага, прочь от бойни. Вверх по склону, в лес. Им нужно было пробраться незамеченными мимо школы. И выжить.