За вуалью ложных истин

— Мы... мы вышли? — прошептала Бай Юэ. Юань кивнул, прислоняясь к дереву. — Впереди обычный лес, — произнёс он, глядя вперёд сквозь деревья. — Туда заклинатели Школы Лотосовых Озёр не пойдут. Нет смысла. Это уже не их территория. Дикие земли. Там опасно. С ними граничат темные земли! Вдруг их окатило волной силы и отбросило вперёд. — Что это? — прошептала напуганная девушка, вставая с земли. — Это лиса, — мрачно проговорил Юань. — Возможно, хвост сбросила. Видимо, ублюдки пошли по её следу, а не за мной. — Мы должны вернуться и спасти её. — Если она сбросила хвост, помощь нужна не ей, а тем идиотам, что отправились следом. Но им я помогать не буду. Они вырезают наши ядра из живых тел, даже не обезболивая. Представляешь, чтоб оно не повредилось. А потом... не важно. — А как это — сбросила хвост? — Бай Юэ была подавлена. — Хвосты — это не только м... хвосты... это энергия. Можешь её использовать, и тогда хвостов будет меньше, но с помощью силы, что выделится, можно будет что-то сделать — например, спасти жизнь или уничтожить врагов. Лисы часто избавляются от девятого хвоста, потому что после их янь начинает переходить в инь, и они могут стать монстрами, пожирающими душу. А так сбросил хвост и снова растишь его — можно жить вечно, если праведники не доберутся до тебя. — Значит, с лисой всё хорошо? «Откуда я могу это знать!» — Конечно. То есть... «Я что, теперь и соврать ей не могу?» — То есть я так думаю... — Юань прикусил губу. — Выброс был большим. Это её атака. Заклинатели так не могут. Атака сильная. Они бы не выжили... даже если бы выжили, были бы дезориентированы, и лиса могла скрыться. Она спаслась. Но взрыв, скорее всего, привлёк внимание. Скоро туда сбегутся все, кто может. И нам там будут очень рады. Невиданное чудо — добыча сама пришла к охотникам. Поэтому мы идём в другую сторону, — и он указал на тёмную чащу впереди. — К холмам. — Юань двинулся вперёд. — Там есть расщелины. Можно укрыться на ночь. Развести костёр. Отдохнуть. Он не сказал главного: ему нужна медитация. Срочно. Энергия, которую он получил от Цин Ху и от тигрицы, пропуская через себя к телу тигрёнка, бурлила внутри, рвалась наружу. Золотое ядро пульсировало, меридианы горели. Если он не усвоит эту силу — она разорвёт его изнутри. Меридианы могут лопнуть от натуги. Но говорить об этом Бай Юэ не стал. Не хотел её пугать. Они углубились в лес, который изменился. Резко. Будто кто-то провёл черту, отделив сказку от реальности. Деревья стали обычными. Сосны, ели, кедры. Стволы — серые, покрытые грубой корой, местами обросшей мхом. Никакого перламутрового блеска. Никакого звона. Просто деревья. Листва — зелёная, тусклая, кое-где пожелтевшая. Ветви свисали низко, цеплялись за одежду, хлестали по лицу. Под ногами — не мягкий светящийся мох, а обычная земля, покрытая прошлогодней листвой, сырая, пахнущая гнилью. Корни торчали из земли, и о них легко было споткнуться. Цветов почти не было. Только редкие кустики с мелкими белыми цветочками, невзрачными, без запаха. Воздух стал тяжелее. Влажнее. Пах сыростью и чем-то затхлым. Солнце пробивалось с трудом — кроны деревьев смыкались плотно, превращая день в вечный полумрак. Бай Юэ поёжилась, обхватив себя руками. — Здесь... здесь так мрачно, — прошептала она. — Обычный лес, — буркнул Юань, не оборачиваясь. — Без излишка ци. Такой, каких тысячи. Они шли дальше, и лес становился всё более сумрачным. Деревья росли гуще, стволы прижимались друг к другу, будто толпились, не давая пройти. Ветви переплетались над головой, образуя подобие свода. Сквозь них проникали только редкие, тусклые лучи, выхватывающие из мрака отдельные фрагменты: искривлённый ствол, поваленное дерево, заросшее мхом, острый камень. Звуки тоже изменились. Никаких мелодичных трелей птиц. Только карканье ворон — резкое, хриплое, раздражающее. Где-то вдалеке завыл волк — протяжно, тоскливо. Бай Юэ шла, оглядываясь по сторонам. — Лисик, — тихо позвала она. — Здесь... здесь страшно. — Обычный лес, — повторил Юань устало. — Ничего особенного. Волки нас не тронут. Поймут, что лезть не надо. Но сам он тоже чувствовал давление. Лес был... недружелюбным. Будто не хотел их присутствия. Будто выталкивал, не давал идти дальше. Они миновали заросли кустарника — колючего, с шипами, что цеплялись за одежду, царапали кожу. Бай Юэ вскрикнула, когда шип полоснул по руке, оставив тонкую кровавую полоску. — Осторожнее, — бросил Юань, не останавливаясь. Они шли ещё час. Или два. Время потеряло смысл — солнце не было видно, невозможно было понять, сколько прошло. И вдруг Юаня качнуло. Он споткнулся, едва удержал равновесие, схватился за ствол дерева. — Лисик! — Бай Юэ подбежала, схватила его за руку. — Что с тобой? Юань дышал тяжело, прерывисто. Перед глазами плыли чёрные пятна. В висках стучало. Тело не слушалось. — Ничего, — выдавил он сквозь зубы. — Просто... устал. Но это была неправда. Энергия внутри него бурлила, как кипящий котёл. Золотое ядро пульсировало так сильно, что грудь болела. Меридианы горели, будто по ним текла расплавленная лава. «Я должен медитировать. Сейчас. Иначе не выдержу. Но здесь нельзя. Надо добраться до холмов. Лес настолько истощён, что вытянет из меня все силы». Он оттолкнулся от дерева, заставил себя идти дальше. — Сколько ещё до холмов? — спросила Бай Юэ, не отпуская его руку. Голос был тревожный, но спрашивать снова она не решилась. — Недалеко, — прохрипел Юань. — Совсем недалеко, — произнёс он будто себе самому. Они шли ещё полчаса — мучительно медленно. Юань несколько раз останавливался, прислонялся к деревьям, пытаясь отдышаться. Бай Юэ не говорила ни слова. Просто поддерживала его. И наконец — впереди показались холмы. Невысокие, поросшие редкой травой. Между ними — скалы. Серые, испещрённые трещинами, с расщелинами и неглубокими пещерками. Они были странными, будто какой-то великан насыпал огромных осколков, а они воткнулись в землю как попало. — Вот... — выдохнул Юань. — Вот здесь. Здесь когда-то было... магическое побоище. Не важно. Я читал, но толком уже не помню. Суть в том, что какого-то тёмного магистра ловили, и он тут устроил... «Тёмного магистра? Нет, не может же быть, что Лю Мохэя?!» Сердце сжалось, сдавленное каким-то иррациональным страхом. «Это просто смешно! Он уже умер! И даже дух его мы уничтожили. Так какая разница, он ли это был или кто-то другой?» Они подошли к одной из расщелин. Неглубокая, метра три в ширину, два в высоту. Пол — каменный, сухой. Стены защищали от ветра. Юань рухнул на пол, прислонился спиной к стене. Закрыл глаза, тяжело дыша. Солнце клонилось к закату — сквозь расщелину виднелось небо, окрашенное в багровые и оранжевые тона. Бай Юэ опустилась рядом, смотрела на него с тревогой. — Лисик, что с тобой? — тихо спросила она. — Ты болен? Юань покачал головой, не открывая глаз. — Нет. Просто... — он сглотнул, — просто мне нужна медитация. Срочно. Я впитал слишком много энергии. Слишком быстро. Если не усвою её правильно — она разорвёт меня. Бай Юэ побледнела. — Что... что мне делать? Юань с трудом открыл глаза, посмотрел на неё. — Ничего, — выдохнул он. — Просто... просто сиди тихо. Не мешай. Не уходи далеко. Не пытайся разбудить меня. Медитация может длиться до утра. Он протянул руку, достал из цзянькуня мешочек. — Здесь еда. Вода. Если замёрзнешь — разведи костёр. Камни для огня тоже там. Приготовь себе что-нибудь. Справишься? Бай Юэ кивнула, взяла мешочек дрожащими руками. — Справлюсь. Юань закрыл глаза, откинул голову на стену. — Хорошо. Тогда... не мешай. Он выпрямился, скрестил ноги в позе лотоса. Руки положил на колени ладонями вверх. Выпрямил спину. Дыхание замедлилось, стало глубоким, ровным. Бай Юэ смотрела, не решаясь пошевелиться. Юань закрыл глаза. И погрузился в медитацию. Мир вокруг исчез. Больше не было расщелины. Не было холмов. Не было Бай Юэ. Только темнота и он сам. Юань сосредоточился на своём теле. Почувствовал золотое ядро в груди — пульсирующее, горячее, переполненное энергией. Две силы столкнулись внутри него. Энергия Цин Ху — голубая, мощная, древняя. Она текла по меридианам, наполняя их, расширяя, укрепляя. Энергия тигрицы — алая, яростная, материнская. Она кружила вокруг ядра, пыталась слиться с ним, но не могла. Юань начал направлять потоки, чтобы растворить одну энергию в другой. Медленно. Осторожно. Вдох — энергия течёт по меридианам вверх, к голове. Выдох — вниз, к даньтяню. Круг за кругом. Малый небесный круг. Большой небесный круг. Энергия текла, смешивалась, усваивалась. Золотое ядро росло. Становилось плотнее, ярче. Пульсировало в такт дыханию. И вдруг — вспышка. Перед внутренним взором Юаня возникла радуга. Семь цветов, переливающихся, сияющих. Красный. Оранжевый. Жёлтый. Зелёный. Голубой. Синий. Фиолетовый. Они кружились, танцевали, сплетались в узоры. И с каждым вдохом — счастье. Тёплое, обволакивающее, невероятное. Оно наполняло его, растворяло боль, усталость, страх. Юань растворился в этом ощущении. Дышал. Медитировал. Усваивал. Энергия текла. Меридианы укреплялись. Часы проходили, но он не чувствовал времени. Только радуга. Только счастье. Только дыхание. И вот — рассвет. Юань медленно открыл глаза. Первое, что он почувствовал — тяжесть от другого тела рядом. Бай Юэ. Она спала, свернувшись калачиком, прижавшись к нему. Голова лежала на его плече, руки обхватили его за талию. Дыхание — ровное, спокойное. А вокруг них обоих — хвосты. Все пять. Распушённые, обвившие их, как одеяло. Чёрные с серебром, они укрывали Бай Юэ, защищали от холода. Юань замер, не в силах пошевелиться. «Когда... когда она прижалась ко мне? Почему хвосты опять материализовались? Почему я не проснулся?» Его взгляд скользнул вниз — на лицо Бай Юэ. Спокойное. Умиротворённое. Губы чуть приоткрыты. Ресницы — длинные, тёмные — отбрасывают тени на щёки. «Она... она красивая». Мысль пришла неожиданно. Раньше он особо не замечал. Видел в ней только овцу недоделанную, плаксу, обузу. А сейчас... сейчас видел девушку. Хрупкую. Храбрую. Упрямую. Юань осторожно попытался отстраниться, но хвосты не слушались. Они крепче обвились вокруг Бай Юэ, прижимая её ближе. «Предатели». Он всё же сумел сесть, и теперь девушка лежала головой на его коленях. Юань опустил голову, посмотрел на неё снова. И замер. На шее Бай Юэ была метка. Его метка. Хулицзины помечают своего партнёра, того, кого выбрала их природа, кусая. И с этого момента — всё, ничего не изменить, никого другого не полюбить, не захотеть. Метка была округлым следом от зубов. Кожа немного красноватая с синеватым отливом в некоторых местах и воспалённая, но крови не было. Он приложил палец и почувствовал тонкую струйку ци. Его ци. Она циркулировала по кругу метки, медленно, едва заметно. Золотистая, светящаяся. «Метка судьбы. Я поставил ей метку судьбы». Юань знал, что это такое. Читал в трактатах. Слышал от старших. И был уверен, что с ним-то такое, конечно же, никогда не случится! Когда хулицзин, достигший пяти хвостов, метит партнёршу — это навсегда. Метка означает принадлежность. Она означает связь. Неразрывную. Его ци будет циркулировать в её теле, питая, защищая. Он будет чувствовать Бай Юэ всегда, где бы она ни была. Её эмоции, её боль, её радость. И она будет чувствовать его. Слабее, но будет. И все вокруг будут знать — она принадлежит ему. Другие хулицзины почувствуют метку, отступят, не посмеют приближаться. Метку нельзя снять. Нельзя разорвать связь. «Я связал её. С собой. Навсегда». Юань сжал кулаки, закрыл глаза. «Как я мог? Как я допустил?» Его природа выбрала её ещё в храме. Но он не думал, что всё усложнится настолько сильно. «Бай Юэ не знает, что это значит. Могу не говорить! А я смогу не сказать?» Юань открыл глаза, посмотрел на метку снова. Через несколько дней покраснение сойдёт. След от зубов исчезнет. Останется только тонкий круг — едва заметный, как шрам. И циркулирующая внутри него ци — невидимая для обычных людей. «Что я скажу ей? Как объясню?» Страх сжал горло. Бай Юэ не выбирала. Не соглашалась. Он взял и связал её. Без спроса. «Она разозлится? Возненавидит? Скажет, что я чудовище? Скажет: "Лисик, как ты мог! А я думала, мы друзья!"» Но тут появилась новая мысль. Что будет, когда они придут в секту? Бай Юэ встретит других. Заклинателей, хулицзинов или других высокоуровневых. Сильных. Красивых. Ярких. Не таких, как он. Не полукровок. Не тех, кого презирают. Она увидит настоящих героев. Тех, кто сражается без страха. Тех, кто улыбается легко, без горечи. Она увидит тех, кто лучше него во всём. И влюбится. В кого-то ведь она обязательно влюбится. А он... он будет чувствовать это. Каждую эмоцию. Каждый удар её сердца. Каждый момент, когда она смотрит на другого с восхищением. «Я буду страдать. Зная, что она связана со мной, но любит другого. И она тоже, любя другого, не сможет полностью отдаться этой любви. В её сердце я буду мешающей занозой». Потому что метка — это не любовь. Это только связь. Физическая и магическая на уровне ци. Сердце не заставишь любить. «Я обречён. И она обречена». Юань медленно закрыл глаза. Тепло её тела. Запах волос. Мягкое дыхание на шее. Он хотел запомнить это. Потому что, может быть, это последний раз, когда она так близко. Когда она узнает — всё изменится. Юань обнял её. Осторожно. Нежно. Прижал ближе. Хвосты обвились крепче, укрывая их обоих. «Прости, — мысленно прошептал он. — Прости, что связал тебя. Прости, что украл твой выбор». Рассвет разгорался за пределами расщелины. Первые лучи солнца пробивались сквозь облака, окрашивая небо в розовые и золотистые тона. Новый день начинался. Но для Юаня он был полон страха. «Я не помню. Я вообще ничего не помню. Что, если я напал на неё? Что, если она подошла ко мне, а я... а лисья природа взяла своё? Что, если я схватил её? Укусил резко и грубо? Напугал? Она не могла вырваться. Она пыталась? Кричала? Звала на помощь?» Страх перерос в панику. «А что, если... что, если я сделал что-то ещё?» Мысль была слишком ужасающей, чтобы додумать до конца. Но она засела в голове, как заноза, не давала покоя. «Что, если лисья природа... что, если я не просто укусил?» Юань сглотнул, чувствуя, как горло пересыхает. Он осторожно провёл взглядом по Бай Юэ. Одежда — целая, не порванная. Волосы — растрёпанные, всё ещё серые от той грязи, но не больше, чем обычно после сна. Лицо — спокойное, без следов слёз, без синяков. «Она не выглядит испуганной. Не выглядит... пострадавшей». «Я чудовище. Я не контролирую себя. Я опасен для неё». И тут Бай Юэ пошевелилась. Она медленно подняла голову, зевнула, прикрывшись ладошкой. Посмотрела на него — сонно, спокойно. И улыбнулась. — Доброе утро, Лисик, — прошептала она, потягиваясь. Юань выдохнул. Облегчение накатило волной. «Она улыбается. Значит... значит всё в порядке». Он не ответил, просто кивнул. Бай Юэ села, провела рукой по лицу, огляделась. Потом коснулась шеи — там, где была метка. — Больно? — быстро спросил Юань, напрягшись. Она покачала головой. — Нет. Просто... чешется немного. Она потёрла шею, опустила руку, посмотрела на него. — Лисик, вчера вечером... — начала она, и голос её был спокойным, без упрёка. — Я подошла к тебе. Хотела проверить, не очнулся ли ты. И тут твои хвосты... — она улыбнулась, — они схватили меня. Обвились. Притянули к тебе. Я попыталась вырваться, но они держали крепко. Она коснулась шеи снова. — А потом ты... ты меня укусил. Не больно, но... долго не отпускал. Держал зубами кожу. Минуты три, наверное. Может, больше. А хвосты всё это время держали меня, не давали уйти. Юань сжал кулаки, не сводя с неё взгляда. — Я... я не причинил тебе... ещё большего вреда? — голос его был хриплым. Бай Юэ моргнула, удивлённо посмотрела на него. — Нет. Конечно нет. Просто укусил и держал. Потом отпустил. Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил, что нельзя трогать хвосты. Прости. Я больше не буду. Обещаю. Юань смотрел на неё долго, не в силах поверить. «Она не боится. Не злится. Просто... приняла как есть случившееся. Но она не понимает сути. Только действие. Но хорошо, что не злится». Он кивнул, отводя взгляд. — Разведу костёр, — бросил он коротко. — Надо позавтракать. Бай Юэ кивнула, поднимаясь и давая возможность ему встать. — Я собрала хворост! Много! — объявила она с гордостью, указывая на кучу веток и сухих палок у входа в расщелину. — Вчера, пока ты медитировал. Думала, пригодится. — Молодец, — коротко похвалил он и принялся за дело. Он собрал из веток кучки, поставив их друг к другу в виде шалаша. Достал из цзянькуня огненные камни, стукнул один о другой. Искры посыпались, одна упала на сухую кору, задымилось. Юань подул, раздувая угольки. Вспыхнуло пламя. Он подкладывал ветки одну за другой, пока костёр не разгорелся как следует. Бай Юэ подсела ближе, протягивая руки к огню. — Так хорошо, — прошептала она, улыбаясь. Юань достал из цзянькуня котелок, рис, воду. Налил воды в посудину, похожую на котелок, насыпал риса, поставил на огонь. Когда рис был готов, Юань отлил половину каши в миску, которую тоже достал, протянул Бай Юэ. Они ели молча. Рис был простым — без специй, без масла. Но горячим, сытным. С утра было приятно. Тёплый рис дарил ощущение дома и безопасности, а утренняя прохлада дарила ощущение свободы. Бай Юэ ела медленнее, задумчиво. Метка на её шее всё ещё виднелась. Юань не мог не смотреть. Каждый раз, когда она поворачивала голову, когда волосы сдвигались, открывая шею — он видел. «Моя метка. Она теперь моя. Навсегда». Мысль была одновременно пугающей и... тёплой. Они доели. Юань очистил посуду печатью из ци, убрал в цзянькунь. Потом достал оттуда свёрнутую в трубочку тряпицу. Развернул. Это была карта, нарисованная на грубой ткани и раскрашенная красками. Конечно, она не была похожа на те карты, что существовали в современном мире. Там была широта и долгота, возможность высчитать расстояние. Тут же можно было видеть скорее детский рисунок. На зелёном фоне, прорезанном голубыми полосами-реками, виднелись разные обозначающие местность эмблемы. Юань расстелил карту на земле перед костром. Бай Юэ подсела ближе, с любопытством разглядывая. В центре карты — гора. Огромная, величественная, нарисованная чёрными и серыми мазками. Вокруг горы — тонкая золотая линия, замыкающаяся в круг. — Это Гора Духов, — произнёс Юань, указывая на неё. — Твоя будущая цель. Здесь барьер. — Он провёл пальцем по золотой линии. — Никто не может его пройти, кроме тебя. — Бай Юэ смотрела, завороженная. — Это духовные школы, — пояснил Юань, проводя рукой над картой. — Праведных заклинателей. Видишь? Он указал на кружок с изображением лотосов. — Школа Тысячи Лотосовых Озёр. Та самая, мимо которой мы прошли. Бай Юэ кивнула, вглядываясь в карту. Юань показал на другие кружки, один за другим. — Школа Небесного Меча. Школа Огненного Феникса. Школа Ледяного Дворца. Школа Бессмертного Журавля. Маленькие точки без эмблем — школы помельче, их десятки. Все вокруг Горы Духов. Все хотят попасть туда. Но не могут. Он коснулся места, покрашенного в чёрный с красными прожилками цвет. — А это — территории тёмных магистров. Запретные земли. Там живут те, кто практикует запрещённые техники. Некромантия. Кровавая магия. Демонические ритуалы. Бай Юэ поёжилась. — Там... там страшно? — Там смертельно, — холодно ответил Юань. — Обычному человеку туда нельзя. Даже заклинателю — опасно. Тёмные маги не церемонятся. Убьют, не задумываясь. Используют в ритуалах. Он провёл пальцем по карте, показывая путь. — Мы были здесь. — Он ткнул в точку на краю карты. — Твоя деревня. Потом пошли сюда. — Палец скользнул по линии. — Храм примерно здесь. Потом добрались сюда. — Палец остановился на кружке с лотосами. — Территория Школы Лотосовых Озёр. Мы прошли по краю. Вот здесь. — Он показал тонкую линию, огибающую кружок. — Еле не попались. Бай Юэ смотрела на карту, пытаясь осознать масштаб. — Мы... мы так далеко прошли? — Не так уж и далеко, — покачал головой Юань. — Это только начало. Впереди ещё много. А сейчас мы здесь. — Ой. Мы близко к тёмным местам. — Именно. Тёмные магистры, если они ещё существуют, и их приспешники рядом. Не исключено, что Школа Лотосовых истребила тёмных. Рядом находятся. Он показал на другую точку — звезду с изображением волка. — Вот сюда нам надо. Клан Серебряной Луны. Моя секта. Здесь мы будем в безопасности. Здесь тебя научат контролировать ци, сформируешь ядро. А потом... — он провёл пальцем от звезды к центру карты, к Горе Духов, — потом пойдём туда. Бай Юэ молчала, переваривая информацию. Потом тихо спросила: — А сколько идти до твоей секты? Юань задумался, прикидывая. — Если идти быстро, без остановок, по прямой — неделю. Но мы не можем идти быстро. Надо обходить школы, избегать патрулей, прятаться. Юань провёл пальцем по карте дальше, обводя извилистую линию, которая петляла между территориями школ. — Сначала идём на север, — объяснил он. — Вот здесь. — Палец остановился на пустом месте между несколькими кружками. — Ничья территория. Дикие земли. Там относительно безопасно, если не считать зверей. Он провёл линию дальше, к самому центру карты, к золотому кругу вокруг Горы Духов. — Потом доберёмся сюда. Почти вплотную к горе. Придётся ждать ночи. И идти в траве. Ползком, если понадобится. Бай Юэ нахмурилась. — Ползком? Почему? Юань ткнул пальцем в золотой круг. — Потому что здесь постоянно наблюдают. Все школы. Все секты. Каждый хочет знать — не появился ли кто-то, кто может пройти барьер. Патрули ходят днём и ночью. Заклинатели летают на мечах, отслеживают местность. Если заметят кого — схватят. Он провёл пальцем чуть в сторону от круга, показывая на место с тёмной краской. — Тёмные земли снова. Видишь? Они совсем рядом. Буквально в нескольких часах ходьбы от Горы Духов. Там постоянно рыщут приспешники тёмных. Ловят людей для ритуалов. Заклинателей — для экспериментов. Если увидят нас — не отстанут. Бай Юэ побледнела. — А... а мы сможем пройти? Кто-то вообще смог бы пройти? Юань усмехнулся — коротко, без веселья. — Я же прошёл. Я смог, и мы вдвоём можем. Если не дурить. Если будешь слушаться. И не убежишь снова. — Девушка кивнула. Он свернул карту, убрал в цзянькунь, поднялся, отряхнув колени. Подошёл к краю расщелины, где у стены лежал его меч. Юань осторожно коснулся рукояти. Рукоять легла в ладонь идеально. Юань выпустил немного ци — тонкую струйку, золотистую. Направил в рукоять. Меч откликнулся. Лезвие вспыхнуло — слабо, еле заметно. Голубая полоса по центру засветилась ярче. И где-то глубоко внутри что-то резонировало. Гудело. Вибрировало в такт его дыханию. Рукоять потянулась в сторону девушки. «Меч хочет по-настоящему познакомиться с Бай Юэ. Потому что я пометил её. Потому что моё естество так решило. И меч... меч признал это». Он повернулся к девушке. — Протяни руку, — сказал лис негромко. Бай Юэ моргнула. — Что? — Руку. Протяни. Она послушно вытянула правую руку вперёд, ладонью вверх. Юань отошёл на несколько шагов, развернулся к ней лицом. Поднял меч горизонтально, держа его обеими руками. — Сосредоточься, — приказал он. — Представь, что меч — это часть тебя. Что он хочет быть рядом. И подумай... подумай, чтобы он прилетел к тебе. Бай Юэ уставилась на него, глаза расширились. — Ты... ты шутишь? Юань покачал головой. — Нет. — Но так не бывает! — запротестовала она, смеясь нервно. — Мечи не летают сами по себе! Это же... это же глупо! Юань ничего не ответил. Просто стоял, держа меч, глядя на неё спокойно, выжидающе. Бай Юэ смолкла. Посмотрела на вытянутую руку. Потом на меч. Потом снова на Юаня. — Ты серьёзно? — Серьёзно. Она засмеялась снова — коротко, неуверенно. — Хорошо, хорошо. Попробую. Закрыла глаза. Нахмурилась. Губы сжались в тонкую линию. Прошло несколько секунд. Ничего. Меч лежал в руках Юаня неподвижно. Бай Юэ открыла один глаз, покосилась на него. Закрыла снова. Прошло ещё несколько секунд. Ничего. Она фыркнула, открыла глаза, опустила руку. — Видишь? Я же говорила. Так не бывает. И снова засмеялась — на этот раз громче, с облегчением. Юань вздохнул. — Ты не сосредотачиваешься. Ты смеёшься. — Ну а что мне делать?! — всплеснула руками Бай Юэ. — Это же нелепо! Меч не может просто... просто прилететь! — Может, — спокойно возразил Юань. — Если ты часть его. А он — часть тебя. Бай Юэ замолчала, глядя на него серьёзно. — Ты правда веришь в это? В то, что я могу так? И это же твой меч! — Юань не ответил. Она помолчала ещё немного. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Попробую ещё раз. Вытянула руку снова. Закрыла глаза. На этот раз — не смеялась. Дышала ровно, глубоко. Лицо расслабилось. Брови перестали хмуриться. Прошла минута. Меч дрогнул. Едва заметно. Но Юань почувствовал. Рукоять потеплела в его ладонях. Лезвие слабо засветилось — голубой свет пробежал по всей длине, от острия до гарды. Бай Юэ не открывала глаз. Продолжала дышать. Ровно. Спокойно. Меч дрогнул снова. Сильнее. Юань почувствовал, как он начинает тянуться. К ней. К её руке. Он не сопротивлялся. Просто держал. Давал мечу решить самому. Ещё секунда. И меч сорвался с места. Плавно. Медленно. Будто его кто-то тянул за невидимую нить. Он скользнул по воздуху, пролетел несколько метров, остановился прямо над ладонью Бай Юэ. И опустился. Рукоять легла ей в руку. Бай Юэ открыла глаза и ахнула. — Я... я сделала это? — прошептала она. — Сделала. Бай Юэ медленно подняла меч, разглядывая его. Лезвие светилось — слабо, но отчётливо. Голубой свет пульсировал, будто живой. И вдруг — рукоять вспыхнула. Руны. Они проявились одна за другой, вырезанные в металле, вдоль всей рукояти. Тонкие, изящные, светящиеся голубым огнём. Бай Юэ замерла, не в силах оторвать взгляд. Руны образовывали узор. Сложный, переплетённый, почти живой. Если смотреть долго — можно было разглядеть очертания. Лиса. Неявная. Угадывающаяся. Спрятанная в переплетениях линий, в изгибах рун. Стилизованная морда, острые уши, девять хвостов, веером расходящихся от тела. «Меч признал её. Потому что она принадлежит ему». Бай Юэ медленно подняла меч вертикально, держа обеими руками. Голубой свет рун отражался в её глазах, делая их ещё ярче. — Он... он такой лёгкий, — прошептала она изумлённо. — Будто ничего не весит. Она покрутила меч, разглядывая со всех сторон. Руны пульсировали, отбрасывая голубоватые блики на её лицо. — Лисик, — позвала она, не отрывая взгляда от меча. — Почему он прилетел ко мне? Я же... я же ничего не умею. Я даже ци толком не чувствую. Юань молчал несколько секунд, подбирая слова. — Потому что меч принял тебя как... друга, — наконец ответил он, стараясь говорить уверенно. Ложь. Чистая ложь. Но правду сказать нельзя. Не сейчас. Им надо дойти до секты. И там, в безопасности, он всё расскажет. Он примет её гнев. А сейчас ругаться нельзя. Опасность везде. Бай Юэ подняла взгляд на него. — Друга? Меча? — Да, — кивнул Юань. — Ты моя... — он запнулся, — ты моя спутница. Моя... подруга. Друг. Да! Эм... Друг. И раз так, то меч тоже считает тебя другом. Поэтому и откликается. Бай Юэ нахмурилась, явно пытаясь переварить информацию. — Мечи разве могут понять такие сложные вещи, как дружба? Меч же не человек. Юань вздохнул, присел на корточки рядом с костром, достал палку и начал чертить на земле. — У праведных заклинателей, — начал он, рисуя прямоугольник, — мечи особенные. Их куют мастера-кузнецы. Месяцами. Годами. Используют драгоценные металлы, добавляют кровь духовных зверей, настаивают в воде с высокой концентрацией ци. В центр меча обязательно идёт какая-то основа. Он нарисовал внутри прямоугольника ещё один, поменьше. — А потом, когда меч готов, проводят ритуал. Великий ритуал. Собираются старейшины секты, выделяют часть своей силы, вкладывают в клинок. И меч... — он провёл линию от маленького круга к большому, — меч получает душу. Отдельную. Независимую. Зачаточную, но живую. Бай Юэ смотрела завороженно, слушая. — Эта душа растёт вместе с владельцем, — продолжал Юань. — Становится его другом. Партнёром. Они сражаются вместе, думают вместе. Меч может предупредить об опасности, направить удар, защитить хозяина даже без команды. Он отбросил палку, поднял взгляд на Бай Юэ. — Это высшее искусство. Самые могущественные заклинатели имеют такие мечи. Мечи-личности. Бай Юэ медленно кивнула. — А у... у неправедных? У тёмных магов? Юань усмехнулся — горько, без веселья. — У неправильных нет таких знаний. Нет ресурсов. Нет мастеров, способных провести ритуал. Поэтому они идут другим путём. Он встал, подошёл к ней, указал на меч в её руках. — Они отделяют часть себя. Часть своей ци. Своей души, если угодно. Вкладывают в оружие. И меч становится... продолжением их самих. Бай Юэ вздрогнула. — Часть души? — Да, — кивнул Юань. — Не большую. Но достаточную, чтобы меч ожил. И раз меч — часть владельца, то и... друг владельца автоматически становится другом меча. Ведь меч чувствует того, кого.... К кому испытывает тёплые чувства. Он замолчал, отвернулся. Бай Юэ медленно опустила меч, держа его горизонтально на вытянутых руках. — Значит, я теперь... воин? — тихо спросила она. Юань резко обернулся, посмотрел на неё. — Опять ты за свое. Дались тебе эти воины. Я очень надеюсь, что тебе не придётся им стать, — сказал он жёстко. Бай Юэ моргнула, удивлённо глядя на него. — Почему? Разве быть воином — это не хорошо? Разве не герои сражаются с демонами и защищают людей? Юань сжал кулаки, отвернулся снова. — Раньше я тоже так думал, — произнёс он тихо. — Когда был... раньше, в общем. Мне казалось, что быть воином — это геройство. Слава. Подвиги. Тогда я хотел бы сражаться со злом, спасать слабых, чтоб обо мне слагали легенды. Он замолчал на несколько секунд, вспоминая. — Но потом я... вырос. И понял. Быть воином — значит убивать. Не сражаться. Не побеждать. Именно убивать. Людей. Существ. Тех, кто стоит на твоём пути. Он повернулся к ней, и в его глазах было что-то тёмное, тяжёлое. — Это не геройство. Это кровь. Чужая и своя. Это крики умирающих. Это запах внутренностей. Это лица тех, кого ты убил, — они снятся по ночам. Каждую ночь. И ты не можешь забыть. Бай Юэ побледнела, глядя на него широко раскрытыми глазами. Юань сделал шаг к ней. — Поэтому я надеюсь, что тебе не придётся. Что ты сможешь просто жить. На Горе Духов. Вместе со всеми нами. Но если вдруг тебе понадобится помощь, ты можешь позвать меч, и он спасёт тебя. Нам пора. Но Бай Юэ не двинулась с места. Юань услышал всхлип. Обернулся. Она плакала. Тихо, почти беззвучно. Слёзы текли по щекам, капали на меч в её руках. — Бай Юэ? — растерянно позвал Юань. — Что... — Но воином можно быть, чтобы защищать! — выдавила она сквозь слёзы, глядя на него. — Не чтобы нападать! Не чтобы убивать просто так! А чтобы... чтобы защитить тех, кого любишь! Тех, кто слабее! Юань замер, глядя на неё. Она шагнула вперёд, сжимая меч. — Разве ты не защищал меня? Разве ты не убил тех демонов? Голос её дрожал, срывался. — Это же... это же не плохо! Это правильно! Защищать — это правильно! Юань смотрел на неё долго, молча. Потом медленно покачал головой. — Чтобы защитить, придётся убить тех, кто напал на тех, кого ты хочешь защитить, — сказал он тихо, жёстко. — Ты понимаешь? Защита — это не стояние со щитом. Это нападение на нападающего. Это кровь. Их кровь. Ты готова убить? Бай Юэ дрожала. Слёзы всё текли. — Я... я не знаю, — прошептала она. — Но если кто-то попытается тебя убить... если кто-то нападёт на тебя... я... я не смогу просто стоять и смотреть! Юань сглотнул, чувствуя, как что-то сжимается в груди. — Тогда ты действительно станешь воином, — выдохнул он. — И это будет больно. Ты изменишься. И назад пути не будет. Он подошёл к ней, осторожно взял меч из её рук. Убрал в цзянькунь. — Но это будет потом. Может быть. А сейчас — нам надо идти. Юань затоптал угли костра ногой, залил остатки водой из фляги. Дым поднялся вверх — серый, едкий. Он подождал, пока всё погаснет окончательно, потом развернулся к выходу из расщелины. — Пошли. Они вышли наружу. Солнце уже клонилось к закату — небо окрасилось в оранжевые и розовые тона. Воздух стал прохладнее. Тени от деревьев вытянулись, легли длинными полосами на землю. Юань огляделся, прислушался. Тихо. Только ветер шумел в ветвях, где-то каркнула ворона. — Идём быстро, — бросил он через плечо. — Не отставай. Они двинулись в лес. Деревья стояли плотной стеной — стволы серые, покрытые мхом, корявые. Ветви свисали низко, цеплялись за одежду. Под ногами — прошлогодняя листва, сырая, пружинящая. Юань шёл быстро, уверенно. Обходил кусты, перепрыгивал через поваленные стволы, огибал камни. Бай Юэ спешила за ним, задыхаясь, но не жаловалась. Они шли час. Два. Три. Целую вечность. Свет постепенно угасал. Сумерки сгущались, превращая лес в лабиринт теней. Юань останавливался изредка, прислушивался, нюхал воздух. Потом кивал себе, и они шли дальше. Наконец, когда солнце почти скрылось за горизонтом, он остановился у большого дерева, обернулся к Бай Юэ. — Здесь заночуем, — объявил он. — Костра не будет. Слишком опасно. Бай Юэ кивнула, опускаясь на землю. Прислонилась спиной к стволу, вытянула ноги. — Устала? — спросил Юань, доставая из цзянькуня вяленое мясо и сушёные грибы. — Немного, — призналась она. — Но ничего. Справлюсь. Он протянул ей еду. Она взяла, начала жевать медленно, задумчиво. Юань сел рядом, жевал молча. Смотрел в темнеющий лес, прислушивался. — Лисик, — тихо позвала Бай Юэ. — М? — А ты... — она замялась, — а ты когда-нибудь жалел? Что стал воином? Юань замер, не донеся лепёшку до рта. — Каждый день, — выдохнул он тихо. — Каждую ночь. Когда просыпаюсь и... я так себе, если честно. Не воин, говорил же. В секте есть очень могучие воины. Если что-то случается, именно они... а я так... помогаю. — Говорить правду о себе было тяжело. Не то чтобы он был прям трусом, но читать про героев — это одно, а самому оказаться напротив монстра — совсем другие ощущения. И убить человека, даже того, кто нападает на тебя, — это тоже другое. У Юаня была однажды ситуация на грани. И он не жаждал повторения. Бай Юэ повернулась к нему, смотрела внимательно. — Но ты же... ты же защищал? Ты сражался с теми, кто нападал? Юань кивнул. — Только защищался. Он сжал кулак. — Но это не делает ситуацию легче. Потому что те, кого убьёшь... они... У них были семьи. Друзья. Мечты. И, оборвав их жизни, ты уже ничего не вернёшь. Бай Юэ молчала, переваривая его слова. — Даже если бы они были плохими? Злыми? Юань усмехнулся — горько. — Кто решает, кто плохой, а кто хороший? Для праведных заклинателей я — плохой. Хулицзин. Оборотень. Они считают меня злом. И если встретят — попытаются убить. Без разговоров. Он повернулся к ней, посмотрел прямо в глаза. — Для них я — враг. Для меня они — враги. Кто прав? Никто. Или оба. Мир не чёрно-белый, Бай Юэ. Он серый. Везде серый. И временами красный от ран. Она опустила взгляд, кусая губу. — Это... это несправедливо. — Да, — согласился Юань. — Несправедливо. Но это реальность. — Лисик, — снова позвала она. — Что? — А почему лиса назвала тебя маленьким? У неё три хвоста, а у тебя пять, — тихо сказала она. — Ты старше её. — Каждый хвост у хулицзина появляется после долгой работы над своим самосовершенствованием. Сто лет в среднем на хвост. — Сто лет? — Бай Юэ посмотрела на свои пальцы. — Это же сколько будет, если по пять? — Двадцать. — Девушка беспомощно посмотрела на Юаня, и он понял, что она не знает, сколько это — двадцать. А уж тем более что означает сто. — Сто лет — это жизнь одного человека, который прожил до глубокой старости. — Ты прожил пять жизней до глубокой старости? — Я нет. В этом и беда. А вот лиса прожила три жизни до старости. То есть она меня старше. А мне здесь... четыре раза по пять. — Тогда как ты... почему у тебя хвосты? — Цин Ху, он был огромным тигром и взял меня под свою опеку, как сейчас этого парня, Мин Ю Джанфея. Я был маленьким лисёнком-полукровкой, умирал, и он делился своей силой, и я очень быстро вырос и обрёл хвосты. Я не сам достигал высот. Я пользовался силой друга. А пятый хвост сейчас получил из-за энергии, что шла через меня. Часть её всё равно осталась во мне. И этого хватило. Печати Мастера сорвались, и я шагнул на ступень. Опять повезло. «Читер я!» — подумал Юань грустно. — Спи, — буркнул он, прячась за привычной грубостью. — Завтра рано вставать. — Хорошо, — прошептала она. Юань откинулся на ствол дерева, закрыл глаза. Ночь опустилась на лес окончательно. Темнота стала плотной, непроглядной. Только далёкое уханье совы нарушало тишину. Юань сидел, прислонившись к дереву, не спал. Прислушивался. Следил. Потому что ночь — самое опасное время. Когда хищники выходят на охоту. Когда тёмные магистры бродят в поисках жертв. Когда демоны просыпаются. Вдруг боль. Резкая, пронзающая. Руки. Руки скручены за спиной. Верёвка врезается в запястья, пульсирует жгучей болью. Не обычная верёвка. Что-то другое. Холодное. Подавляющее. И на голове — мешок. И это за пару секунд. Грубая ткань, пропитанная чем-то едким, царапающая кожу. Сквозь неё не видно ничего. Только мрак. Юань попытался дёрнуться, вырваться. Верёвки впились сильнее. По телу прошла волна слабости — ци. Его ци. Она не слушалась. Не отзывалась. Будто кто-то перекрыл все каналы. «Запечатывающие путы. Проклятье». И тут — крик. — Лисик! Бай Юэ. Голос её был полон ужаса, паники. Юань дёрнулся снова, пытаясь сбросить мешок, разорвать путы. Бесполезно. — Тихо, — раздался чужой голос. Хриплый, грубый. — Орать будешь — язык вырежу. Звук удара. Приглушённый вскрик Бай Юэ. Ярость вспыхнула в груди Юаня — горячая, обжигающая. Он рванулся вперёд, не видя, не понимая, куда. Кто-то ударил его ногой в бок. Сильно. Он повалился на землю, задохнулся. — Лежи смирно, тварь, — прорычал другой голос. — Или башку проломлю. Юань замер, дыша тяжело, прерывисто. Слушал. Шаги. Несколько человек. Двое? Трое? Тяжёлые сапоги скрипят по земле. Шуршание. Кто-то что-то тащит. Или кого-то. Хныканье Бай Юэ. Тихое, испуганное. — Заткнись, говорю! — рявкнул хриплый голос. Снова звук удара. Юань сжал зубы так сильно, что челюсть заболела. — Господин магистр будет доволен, — произнёс третий голос. — Две души. Молодые. Сильные. Как раз для ритуала. — Этот — оборотень, — отозвался хриплый. — Видал его хвосты, когда мы накинули сеть. Пять штук. Неслабый. — Тем лучше, — усмехнулся спокойный. — Душа хулицзина стоит десятка человеческих. Магистр щедро наградит. — А девка? — спросил второй голос, более молодой, с любопытством. — Обычная смертная пока, золотого ядра нет, — равнодушно ответил спокойный. — Но молодая. Чистая. С задатками. Тоже сгодится. Юань почувствовал волну холода, прокатившуюся по телу. «Ритуал. Души. Они хотят использовать нас в ритуале». Он попытался сосредоточиться, нащупать ци. Ничего. Путы держали крепко. Золотое ядро пульсировало внутри, но энергия не выходила наружу. Будто заперта в клетке. — Тащите их к повозке, — приказал спокойный голос. — До рассвета надо успеть в цитадель. Юаня схватили грубо — за шкирку, за руки — и потащили по земле. Он попытался сопротивляться, упереться ногами. Удар в живот. Тупой, сильный. Воздух вылетел из лёгких. — Сказано — не дёргайся, — прорычал хриплый голос. Юань будто провалился в темноту. Сознание плыло, перед глазами вспыхивали искры. Его швырнули на что-то твёрдое. Дерево. Деревянный пол. Повозка? Рядом упало что-то мягкое, тёплое и произнесло: «Ой!» Бай Юэ. Он услышал её дыхание. — Лисик... — прошептала она совсем рядом. — Лисик, что... что с нами будет? Юань хотел ответить. Сказать что-то успокаивающее. Что всё будет хорошо. Что он защитит. Но слова застряли в горле. Потому что он не знал, как их защитить, как вырваться. Путы блокировали ци. Мешок на голове не давал видеть. Руки скручены. Он был беспомощен.