За вуалью ложных истин

Заклинатели Школы Тысячи Лотосовых Озёр, обыскав все, ушли. Юань выждал почти целый ши, прислушиваясь, не вернутся ли. Но шаги затихли вдали. Голоса больше не звучали. Только стоны людей в клетках — тихие, испуганные. Те стали приходить в себя после усыпляющих заклинаний. На обычных людей они действовали тяжело, дезориентируя, ослабляя. Лис медленно выполз из укрытия. Огляделся. Заклинатели открыли все клетки перед уходом. Скоро люди начнут выбираться наружу. Уже сейчас они начинали двигаться, стонать. Кто-то плакал. Перед глазами Юаня возникло воспоминание — много детей в огромной клетке, и они плачут. Оно тут же исчезло, не позволив юноше рассмотреть как следует. Когда он мог видеть такое зрелище? Вроде не было в его жизни таких моментов. Он огляделся. Клетки, в которых лежат люди, пытающиеся шевелиться. Первое — всегда руки. Почему-то сжимать кулак — это первое, что делают многие. Пальцы сначала подрагивают, потом человек начинает ими двигать, как бы проверяя, что он может управлять рукой. Потом сжимаются в кулак. Разжимаются. Тело постепенно теряет онемение, и человек уже через пару палочек благовоний может сесть. А еще через пару — встать. «Они оставили их здесь. Без воды. Без еды. Без помощи. Без объяснений. Даже не сказали, где те находятся. Праведные заклинатели. Защитники народа. Герои, блин. Это их долг, ведь они себя именуют такими и деньги берут за охрану земель и помощь населению. Как жаль, что я не могу им помочь. Достаточно одному крикнуть: "Хулицзин!" — и всё. Меня схватят. Свяжут. Продадут. Для них я — живая пилюля ци. Золотое ядро на ножках. Выгодный товар для тех, кто культивирует. А что будет с Бай Юэ? Хоть волосы ее серые от грязи болот, но глаза как и прежде, голубые. Даже если сейчас люди беспомощны, они запомнят и будут искать». Он резко развернулся, вытащил из-под клетки девушку. — Идём. Быстро. Надо уходить. Бай Юэ уставилась на него широко распахнутыми глазами. — Но... но эти люди... им нужна помощь... — Нет, — жёстко отрезал Юань, потянув её за собой. — Мы уходим. Сейчас. Людей много, они смогут помочь друг другу. Он не дал ей возразить. Просто шагнул вперёд, крепко держа её за руку, и быстро направился прочь от темномагического лагеря. Медведь выполз из-под клетки следом — огромный, с Таном, зажатым под мышкой. Мальчик сопротивлялся, дёргался, пытался вырваться. — Отпусти! — кричал он, колотя кулаками по широкой груди медведя. — Отпусти меня! Я не пойду! Брат... брат остался с ними! Он глупый! Его разоблачат! Убьют! Я должен вернуть его! Мне надо туда, куда ушли заклинатели! Голос его срывался на рыдания. — Он идиот! Зачем он это сделал?! Зачем?! Медведь не отпускал. Просто шёл, держа мальчика одной рукой поперёк туловища, как мешок с зерном. — Твой брат сделал выбор, парень, — проворчал он низким басом. — Уважай его! — Какой выбор?! — заорал Тан, захлёбываясь слезами. — Его убьют! Они узнают, что он демон! И убьют! — Может, и не узнают, — спокойно возразил медведь. — Твой брат умный. Сильный. Он справится. — Нет! — Тан замахал руками, пытаясь ударить. — Не справится! Он маленький! Он не знает, как... Он разрыдался окончательно, обессилел, повис в руке медведя. — Я хочу к брату... — всхлипнул он тихо. — Я не хочу быть один... Медведь молчал. Просто шёл дальше. Они углубились в лес — быстро, не оглядываясь. Юань вёл, выбирая путь меж деревьев, огибая кусты, перепрыгивая через поваленные стволы. Бай Юэ шла следом, молча, крепко держась за его руку. «Я бросил их. Этих людей. Оставил умирать. Потому что испугался. Потому что я трус». Мысль жгла изнутри, не давала покоя. «Нет. Не трус. Просто реалист. Я не могу спасти всех. Я должен спасти её». Но душа всё равно разрывалась. Они шли полдня. Солнце поднялось высоко, жарило нещадно. Наконец, впереди стала видна скала. Одинокая, торчащая из земли, как гигантский клык. Серая, испещрённая трещинами, покрытая мхом. Юань видел ее второй раз в жизни. Впервые — когда направился за Бай Юэ. Они еще не были знакомы, он был полон ожиданий чуда. Но в тот момент, когда увидел эту скалу, его накрыло ощущение ужаса. И какое-то странное дежавю: что он бежит от скалы ночью, прижимая к груди кого-то. Не ребенка. Животное. Кошку? А потом, когда он забрался внутрь скалы и нашел там пещеру, о которой говорил мастер Ди Ю Цзей, его снова накрыла паника. Ему показалось, что там внутри стоит клетка, а в ней много детей. Он тогда обыскал всю расщелину в скале, но видение исчезло. — Зуб Ведьмы, — произнёс Юань, разглядывая скалу. — Народ так называет. Легенда гласит, что здесь жила ведьма. Злая. Ела детей. Пока её не убил герой. И от неё остался только этот зуб, торчащий из земли. Он усмехнулся. — Конечно, это бред. Никаких ведьм не было. Просто скала. Но название прижилось. Он огляделся, нашёл ту расщелину у основания скалы, в которой переночевал в начале его путешествия, цель которого привести в секту девушку с невероятным ядром из пяти элементов. Пешера была неглубокая, менее десяти чи в ширину, и шесть в высоту. Пол каменный, сухой. Стены защищали от ветра. — Здесь заночуем, — объявил он. — Разводим костёр. Готовим еду. Отдыхаем. Медведь опустил Тана на землю. Мальчик сразу свернулся калачиком, уткнулся лицом в колени, обхватил себя руками. Плечи тряслись. Он всё ещё плакал, но уже тихо, беззвучно. Плач Тана снова всколыхнул перед глазами Юаня картинку с плачущими детьми в клетке. Юань зажмурился и мысленно отогнал видение. Бай Юэ опустилась рядом с мальчиком, осторожно коснулась его плеча. — Тан... — тихо позвала она. — Всё будет хорошо. Твой брат... — Не говори! — рявкнул мальчик, дёргая плечом, сбрасывая её руку. — Ты не знаешь! Ты ничего не знаешь! Он поднял голову, и глаза его горели яростью сквозь слёзы. — Он один! Среди врагов! Они убьют его! Обязательно убьют! — Не убьют, — спокойно произнёс медведь, присаживаясь рядом. — Твой брат умнее, чем ты думаешь. Он спланировал всё. Продумал. Он справится. Тан уставился на него, дрожа. — Откуда ты знаешь? Медведь усмехнулся. — Потому что видел, как он говорил с Лисом. Видел, как он развязал путы. Видел решимость в его глазах. Такие не сдаются просто так. Ты даже не представляешь, на что способен тот, у кого есть мечта. Тан опустил взгляд, сжав кулаки. — Я всё равно хочу к нему... — Не можешь, — жёстко отрезал медведь. — Ты вернёшься — тебя схватят. И убьют. На глазах брата. Или вас обоих. А брат твой всё это затеял и ради тебя тоже. Чтобы ты выжил. Тан молчал, кусая губу. Юань тем временем начал собирать хворост. Бай Юэ помогала — молча, сосредоточенно. Они натаскали веток, сложили их в кучу у входа в расщелину. Хулицзин достал огненные камни, стукнул один о другой. Искры посыпались, упали на сухую кору. Задымилось. Он подул, раздувая угли. Вспыхнуло пламя. Костёр разгорелся — яркий, жаркий, треск веток наполнил воздух. Юноша достал из цзянькуня котелок, рис, воду. Налил воды, насыпал риса, поставил на огонь. — Схожу на охоту, — объявил Медведь. — Рис — это хорошо. Но мясо тоже нужно. Сил набраться. Он шагнул к выходу из расщелины, но Юань окликнул его — мысленно. «Медведь. Подожди». Великан обернулся, посмотрел на него вопросительно. «Когда добудешь зверя — освежуй его там, в лесу. Не приноси сюда целиком». Медведь нахмурился. «Почему?» Юань покосился на Бай Юэ, сидящую у костра. «Она не выдержит, если ты будешь убивать добычу при ней. Она слишком любит животных. Так что сделай всё там. Принеси уже готовое мясо. Двух воющих мы точно не выдержим». Медведь молчал несколько мгновений. Потом усмехнулся. «Понял. Девочка нежная. Ладно. Сделаю, как просишь». Он развернулся и скрылся меж деревьев. Юань вернулся к костру, присел рядом с Бай Юэ. Рис булькал в котелке, пар поднимался вверх. Тишина. Только треск веток, шорох ветра в листве, тихое всхлипывание Тана. Бай Юэ смотрела в огонь, не мигая. Лицо её было бледным, губы сжаты в тонкую линию. — Лисик, — тихо позвала она, не отрывая взгляда от пламени. — М? — Я... я убила человека, — прошептала она, и голос её дрожал. — Того прислужника. Мечом. Я... я убила. Точно я. Я хотела его остановить. Хотела, чтоб он не поднял тревогу. Юань посмотрел на неё. Молчал. — Я видела, как он упал, — продолжала она, и слёзы потекли по щекам. — Как кровь хлынула. Как он... как он захрипел. И я... я сделала это. Я. Голос её сорвался. — Ты защищалась и защищала, — жёстко произнёс Юань. — Нас бы схватили. Убили. Или принесли в жертву. Ты спасла нас. Всех. У любого поступка есть две стороны. Этот... человек. Он сам такую судьбу себе выбрал. Юань подошёл к ней, протянул руку, осторожно вытер слезу с её щеки. Бай Юэ смотрела на него долго. Потом медленно кивнула, опуская взгляд. — Но мне всё равно... больно, — прошептала она. — Внутри. Как будто что-то сломалось. Или наизнанку вывернулось. — Знаю, — тихо ответил Юань. — У меня тоже сломалось. Когда в первый раз. И не срослось до сих пор. Он отвёл руку, снова посмотрел в огонь. — Но это цена. За то, чтобы остаться в живых. Героем быть не весело. Они сидели молча, глядя в пламя. Медведь вернулся быстро. В руках — тушки розовые, чистые, без крови, без внутренностей и голов. Видимо, заячьи. Он бросил их на камень возле костра, усмехнулся. — Готово. Бай Юэ вздрогнула, посмотрела на тушки. Отвернулась, прикрыв рот ладонью. Юань взял зайцев, насадил на ветки, поставил над огнём. Мясо начало шипеть, запах поплыл по воздуху — аппетитный, дразнящий. Они ели молча. Рис — горячий, рассыпчатый. Зайчатина — сочная, с хрустящей корочкой. Тан ел медленно, не поднимая глаз. Всхлипывал время от времени. Медведь жевал с аппетитом, отрывая куски мяса зубами. Бай Юэ ела мало, давилась каждым кусочком. Ночь опустилась на них быстро. Небо почернело, звёзды загорелись одна за другой — яркие, холодные. Костёр потрескивал, отбрасывая длинные тени на стены расщелины. Тан свернулся калачиком у огня, закрыл глаза. Медведь откинулся на стену, скрестил руки на груди. Закрыл глаза. Бай Юэ придвинулась к Юаню, прижалась плечом. — Лисик, — прошептала она. — А Лян... он правда справится? Ты правда в это веришь? Юань посмотрел в огонь, не отвечая сразу. «Верю ли я? Не знаю. Но хочу верить. Потому что если он не справится... значит, всё это было зря». — Верю, — тихо произнёс он наконец. Бай Юэ кивнула, прижалась ближе. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что вытащил нас оттуда. За то, что не бросил. Юань усмехнулся. — Куда я тебя брошу, овца недоделанная. Она фыркнула, слабо улыбнувшись. — Я не овца. — Ещё какая овца, — буркнул он, но в голосе его не было злости. Они сидели, прислонившись друг к другу, глядя в огонь. И медленно, незаметно, Юань почувствовал, как хвосты материализовались сами. Обвились вокруг Бай Юэ, укрыли её, как одеяло. Она вздрогнула, посмотрела на него удивлённо. — Твои хвосты... — Игнорируй, — пробормотал Юань, отворачиваясь. — Они сами к тебе пристают. Я их не контролирую. Бай Юэ улыбнулась — тепло, мягко. — Они тёплые. Она прижалась ближе, закрыла глаза. Юань смотрел в огонь, чувствуя её тепло рядом. «Завтра начнётся новый день. До секты ещё несколько дней пути. Опасностей полно». Лис снова взглянул на девушку. Дыхание её выровнялось, стало глубоким, размеренным. Она заснула. Тан тоже спал — свернувшись калачиком у костра, прижав к груди рога брата. Личико его было мокрым от слёз, но сейчас расслабленным и спокойным. Юань осторожно высвободился из объятий Бай Юэ, подложил ей под голову свёрнутую одежду из цзянькуня. Хвосты исчезли под его взглядом. Он поднялся, отошёл к краю расщелины. Медведь сидел у противоположной стены, опершись спиной о камень. Глаза открылись. Смотрел тот прямо на Юаня. «Значит, не спал. Ждал». Юань сглотнул, стараясь сохранить спокойное выражение лица. «Разговор будет. Точно будет. И мне нужно быть осторожным». Он подошёл, присел напротив медведя. Между ними — костёр, пламя танцевало, отбрасывая блики на их лица. Медведь первым нарушил тишину. — Спасибо, — произнёс он низким басом. — За то, что вытащил меня оттуда. Если бы не ты и эти дети — я бы сгинул в ритуале. Юань кивнул. — Не за что. Мы все должны помогать друг другу. Медведь усмехнулся. — Шутишь. Никто никому не помогает. Ты третий за мою жизнь, кто просто так протянул мне руку помощи. И это ты придумал план. Ты заставил меня проснуться. Без тебя ничего бы не вышло. Он помолчал, разглядывая Юаня внимательно. — Ты из Секты Серебряной Луны. Цин Ху был твоим другом. Значит, ты не из последних, не из жалких. Хулицзин, Чёрный Лис с пятью хвостами — это серьёзно. Даже если ты полукровка. Юань напрягся, но не показал виду. — Я обычный ученик. Ничего особенного. Медведь фыркнул. — Обычные ученики не носят духовные мечи. Не умеют управлять ими на расстоянии. Не развязывают путы силой мысли... хотя это был демонёнок, но всё равно. Он наклонился вперёд, и взгляд его стал острее. — И обычные ученики не путешествуют с девушкой, от которой веет... странно. Сердце Юаня ухнуло вниз. «Он почувствовал. Проклятье. Конечно, почувствовал. Он же высокоуровневый духовный зверь. Взрослый. Опытный». Юань заставил себя пожать плечами, изобразив безразличие. — Она обычная смертная. Просто веду её в секту. У неё есть небольшие задатки. А в секте нехватка рук. Медведь прищурился. — Обычная смертная с задатками? — переспросил он медленно. — Тогда почему твои хвосты так её оберегают? Почему ты не спускаешь с неё глаз? Почему готов был сражаться с целым лагерем ради неё? Юань стиснул зубы. — Она моя... ответственность. Я обещал доставить её в секту. Вот и всё. — Я вижу, как ты на неё смотришь. Я чувствую твою ци, когда ты рядом с ней. Она... особенная для тебя. Юань молчал, не зная, что ответить. Медведь откинулся на стену, скрестив руки на груди. — Но ладно. Это твоё дело. Я не полезу. — Он помолчал, затем добавил: — Хотя любопытно, конечно. Что в ней такого? «Не скажу. Ни за что не скажу». — Ничего особенного, — буркнул Юань. — Просто... она добрая. Упрямая. Как овца недоделанная. Медведь усмехнулся. — Овца. Хорошее прозвище. Лис и овца — лучшая пара. Почему бы просто не сказать, что выбрал её? Ты же Хулицзин. Чего стесняешься? — Я не стесняюсь. Я не выбирал, вот и всё. Это природа. — Ну и хорошо. — Не хорошо. Я для неё вообще зверюшка — «Лисик, у тебя же ушки и хвостики!» — передразнил он Бай Юэ специально высоким голосом. — У неё сознание ребёнка. А мои потребности совсем иные. То, чего хочет моя природа, ей не нужно. Поэтому не привыкаю и не рассчитываю. А в секте помимо меня много... красавцев. И пары дней не пройдёт, как влюбится в кого-нибудь. — Хм... ты можешь ей рассказать. Ну, про природу и про всё. — Тогда она будет чувствовать себя обязанной за спасение, понимаешь, а это не то. Моя природа её выбрала. Я сам... не знаю, она мне нравится временами, когда чушь не несёт и не воет по каждому поводу. Но чтоб думать о чём-то большем, она должна меня выбрать тоже. Сама. Без подсказок и обязательств. А она... в общем, тупик. Ладно. Может, расскажешь о себе. Как тебя вообще зовут? Или так и обращаться — Медведь? Великан хмыкнул. — Меня зовут Хэй Сюн. В переводе — Чёрный Медведь. Хотя шерсть у меня бурая, а не чёрная. Но имя дали при рождении, не переделаешь. — Хэй Сюн, — повторил Юань, кивая. — Хорошее имя. — Привык, — пожал плечами медведь. — А тебя как полностью? — Шэнь Ли Юань. Просто Юань можно. — Юань, — медведь попробовал имя на вкус, кивнул. — Ладно. Юань так Юань. Тишина повисла снова. Костёр потрескивал, искры взлетали вверх, гасли в воздухе. Юноша чувствовал, как напряжение медленно спадает. Медведь не лезет с расспросами. Не пытается выведать правду о Бай Юэ. Это хорошо. «Но надолго ли?» Юань знал — духовные звери, что научились принимать человеческий облик, меняются. Быстро. Слишком быстро. Сначала они живут по законам леса. Территория. Еда. Вожак. Выживание. Всё просто. Всё понятно. Но стоит обрести человеческую форму — и начинается. Деньги. Власть. Статус. Амбиции. Они учатся у людей. Перенимают их привычки. Их пороки. Алчность. Зависть. Расчёт. Корысть. Удивительно, как быстро они учатся быть людьми. Юань видел это своими глазами. В секте. Духовные звери, что присоединились к людям, начинали торговать. Копить серебро. Строить планы. Предавать, если выгодно. «В чужую шкуру не залезешь. Не узнаешь, что в голове. Хэй Сюн ведёт себя достойно. Пока. Но что будет завтра? Если он узнает, кто такая Бай Юэ на самом деле?» Юань вспомнил, как его предавали. Много раз. В том мире — до перерождения. И в этом мире. В этом было больнее и страшнее. Друзья, что оказывались врагами. Союзники, что продавали за горсть монет, а потом приходилось убегать. От Главы Павильона Расследований Дел Мирских и Магических Секты Тысячи Лотосовых Озёр. Ублюдок просто вбил себе в голову, что ему для вознесения нужно ядро Чёрной Лисицы. Но продал-то его тот, с кем в дозор шли. Заклинатель. Свой. Из секты. Если бы Мастер Ди Ю Цзей не подоспел, его бы уже не было в живых. «И духовные звери тоже. Особенно те, что в человеческом теле. Они подвержены таким же порокам. Не меньше людей». Юань посмотрел на медведя — огромного, мускулистого, сильного. «Если он нападёт — у меня мало шансов. Я сильнее, чем был. Пять хвостов. Но он взрослый духовный зверь. Опыта у него больше. Силы тоже. И в человеческой форме он не слабеет — наоборот, становится опаснее. Может использовать оружие. Технику боя. Заклинания». Юань сжал кулаки под одеждой, стараясь не показать волнения. «Драться с ним я не хочу. Совсем не хочу. Но если он узнает про Бай Юэ... если поймёт, что она — ключ к Горе Духов... что её можно продать или использовать... мне придётся». Медведь вдруг нарушил тишину. — Скажи, Юань, — произнёс он, не отрывая взгляда от огня. — Почему ты выбрал секту, а не свободу? Юань моргнул, не ожидая такого вопроса. — Что? — Ты хулицзин. Полукровка, да, но всё равно оборотень. Мог бы жить в лесу. Один. На воле. Никому не подчиняться. Никаких правил, никаких обязательств. Почему пошёл в секту? Юань задумался, подбирая слова. — Меня спасли, — наконец произнёс он тихо. — Когда я был маленьким. Умирал. Лисёнком. Меня нашли люди из секты. Принесли туда. Выходили. А потом... потом Цин Ху взял меня под крыло. Делился своей силой. Учил. Защищал. Он сжал кулаки на коленях. — Без секты меня бы не было. Я бы сдох в той канаве, где меня нашли. Так что... я в долгу. Перед сектой. Перед Цин Ху. Перед мастером Ди Ю Цзеем. Медведь молчал, слушая. — Поэтому я служу секте, — продолжал Юань. — Выполняю задания. Тренируюсь. Стараюсь стать сильнее. Чтобы... чтобы отплатить. Хоть как-то. Хэй Сюн кивнул медленно. — Понятно. — Он помолчал, затем спросил: — А доверяешь ты своей секте? — Да, — произнёс он. Но затем замолчал. Нахмурился. Задумался. «Доверяю ли я?» Образы всплыли в памяти. Цин Ху. Кто-то украл его из секты. Кто-то из своих. — Доверяю, — повторил он медленнее, тише. — Но... не всем. Медведь прищурился. — Объясни. Юань вздохнул, провёл рукой по лицу. — Когда мы с Бай Юэ только начали путь в секту... на нас напал тигр. Дымный. Демон. Огромный. Сильный. Голос его стал жёстче. — Я убил его. С трудом, но убил. Забрал одну из костей. Хотел отнести в секту, чтобы исследовать печать на ней. Понять, откуда этот монстр. Кто его создал. Он замолчал, глядя в огонь. — И ночью... той же ночью... мне приснился Цин Ху. Мой друг. Мой брат. Он был заперт в том теле. И дух его остался в кости. Медведь замер, выпрямился. — Цин Ху был в демоне? — Да. Его дух, — кивнул Юань, и голос его дрожал. — Его украли из секты. Кто-то. Из своих. Усыпили. Утащили. Передали тёмным магам. Те превратили его в монстра. Соединили с демоном. И бросили на нас. С тобой было бы то же самое. То место принадлежит одному и тому же Магистру тьмы. Он стиснул зубы. — Вот так я узнал, что друга убили. Ну, почти убили. Душа его жива была. В кости. Но тело... тело уничтожено. Медведь слушал, не перебивая. Лицо его было серьёзным, брови сдвинуты. — Поэтому я не доверяю всем, — продолжал Юань. — Этот предатель всё ещё там. Скорее всего. Прячется. Притворяется верным. Он поднял взгляд на медведя. — Но я доверяю мастеру Ди Ю Цзею. Он... он хороший заклинатель. Справедливый. Сильный. Он не предаст. Я уверен. Он спасал мою жизнь не единожды. Голос его окреп. — Вместе с ним мы найдём этого предателя. Выйдем на Магистра тьмы. И уничтожим его. За Цин Ху. За всех, кого они убили. Тишина повисла тяжёлая. Медведь смотрел на Юаня долго, не мигая. Потом хмыкнул. — Значит, ты всё-таки веришь в секты, — произнёс он с усмешкой. — Несмотря ни на что. Юань кивнул. — Не во все. Но в свою — да. Медведь покачал головой. — Я так не могу. Юань нахмурился. — Почему? Хэй Сюн откинулся на стену, скрестив руки на груди. — Было время, когда я тоже вступил в заклинательскую школу, — начал он медленно. — Одну из Неправильных. Думал, что там будет лучше. Что духовные звери и люди смогут жить вместе. Помогать друг другу. Он усмехнулся горько. — Первое время так и было. Я учился. Тренировался. Научился принимать человеческий облик. Был счастлив. Голос его потемнел. — Но как только я стал человеком... там начались разборки. Мастера делили власть. Кто-то хотел больше ресурсов. Кто-то завидовал чужой силе. Интриги. Сплетни. Предательства. Он сжал кулаки. — А потом один из мастеров предал всех. Рассказал праведному клану о местонахождении секты. Продал. За деньги. За должность. За что-то там ещё. Медведь замолчал, дыша тяжело. — Они пришли ночью. Праведные заклинатели. Сожгли всё. Убили всех. Мастера. Учеников. Духовных зверей. Даже детей не пожалели. Голос его сорвался. — Я спасся. Еле-еле. Сбежал в лес. Зализывал раны месяцами. С тех пор... с тех пор я не доверяю. Никаким. Ни праведным, ни неправильным. Все они одинаковые. Предают, когда выгодно. Он посмотрел на Юаня. — Поэтому живу один. Так безопаснее. Юань молчал, не зная, что ответить. «Он прав. Люди предают. Даже духовные звери предают. Но... но что делать? Жить одному? Всю жизнь?» — Может, тебе создать свою школу? Такую, как ты хочешь? Пусть она будет маленькая, но с твоими законами и невозможностью предать. — Медведь задумался. — Или пойдёшь с нами. В мою школу. Тебя там примут. Всех принимают. — Я подумаю об этом. Ммм... есть кое-что, что я бы хотел тебе рассказать, и это меня с момента знакомства мучает... Юань поднял взгляд. — Что? Хэй Сюн посмотрел на него долго, прищурившись. — Лет сто назад я встречал парня. Очень похожего на тебя. Юань замер. — Похожего? Хулицзина? Медведь покачал головой. — Нет. Не хулицзина. Человека. Обычного заклинателя. Но... у него были белые волосы. Совсем белые, как снег. И глаза... голубые. Яркие. Как лёд. Как у твоей девчонки. Он замолчал, вспоминая. — За ним гнались. Целая стая. Он был ранен. Еле бежал. Я тоже был ранен тогда. Лежал у ручья, истекал кровью. Медведь усмехнулся. — Парень наткнулся на меня. Мог бы пройти мимо. Но остановился. Мог убить и забрать силы. Но нет. Достал какие-то травы. Наложил на мои раны. Оттащил с видного места в какую-то нору под корнями огромного дуба. Пробыл со мной несколько дней. Мы общались. А потом он ушёл. Побежал дальше. Чтобы не привлекать несчастье. Он посмотрел на Юаня. — Заклинатели пронеслись мимо. Не заметили меня. А парень... парня они так и не поймали. Потом я узнал... узнал от других зверей, что его забрала Гора Духов. Что он вошёл в неё. И растворился. Исчез навсегда. Юань вздрогнул. — Гора Духов? — Да, — кивнул медведь. — Потом стали говорить, что он был избранным. Что Гора приняла его. Но никто не знает, что с ним стало. Может, жив. Может, мёртв. Может, стал частью Горы. Юань сглотнул. — И чем же он был на меня похож? Внешне не похож, как я понял. У меня чёрные волосы. И глаза тоже тёмные. Ночью светятся, а днём чёрные. Медведь усмехнулся. — Не внешне. По мимике. По жестам. По образу мысли. Он наклонился вперёд, глядя Юаню прямо в глаза. — Когда ты говоришь — ты хмуришься так же, как он. Когда думаешь — сжимаешь кулаки так же. Когда защищаешь кого-то — твой взгляд становится таким же. Жёстким. Решительным. Он меня тогда, — Медведь замолчал ненадолго, а потом продолжил, — овцой недоделанной назвал. Когда я рассказал, как по глупости попал в передрягу, из-за которой был ранен. Голос его стал тише. — Он не был лисом. Но сейчас... сейчас я будто рядом с ним снова. Будто он вернулся. Я бы хотел иметь такого друга. Юань молчал, чувствуя, как мурашки бегут по коже. «Монах тоже говорил, что я ему знакомый. Что видел кого-то похожего. И вот теперь медведь. Овца недоделанная. Кто в этом мире вообще может так же говорить?» — Такое бывает, — наконец произнёс Юань, стараясь говорить спокойно. — Люди похожи друг на друга. Совпадения. Медведь хмыкнул. — Может быть. Может, и совпадение. Он откинулся на стену, закрыл глаза. — Или нет. Юань смотрел на него, не зная, что сказать. «И что он хочет этим сказать? Как тот монах думает, что я второе перерождение когда-то знакомого им человека?» Он отвернулся, посмотрел на спящую Бай Юэ. «Может, это знак? Может, я тоже должен попасть на Гору? Вместе с ней? Так все и попадём. Всей Школой». Мысль была странной, тревожной. Но не пугала. Юань закрыл глаза, откинул голову на стену расщелины. «Завтра продолжим путь. А там видно будет». Костёр потрескивал. Ночь окутывала их тьмой. И где-то далеко, в неизвестности, Гора Духов ждала. Медведь вдруг наклонился вперёд, глядя на Юаня с любопытством. — Расскажи про Цин Ху, — попросил он. — Про то, как он попал в тело маленького тигрёнка. Ты говорил что-то про это. Я запомнил. Как это вообще возможно? Юань вздохнул и начал рассказывать. Коротко, без лишних деталей. Про тигрицу, что сражалась до последнего. Про её детёнышей. Про то, как она отдала ему своё самосовершенствование перед смертью. Про кость Цин Ху, что хранила его душу и силу трёх столетий. Про то, как он пропустил всю эту энергию через себя в тело умирающего тигрёнка. Медведь слушал внимательно, кивая. Задавал вопросы. Юань отвечал. Они проговорили до самого рассвета. Когда первые лучи солнца пробились сквозь щель в расщелине, Юань поднялся, потянулся. — Пора собираться в путь, — объявил он. Медведь кивнул, поднимаясь. — Да. Пора. Бай Юэ и Тан проснулись от их голосов. Девушка протёрла глаза, зевнула. Мальчик сел, обхватив колени, глядя в пустоту. Юань начал собирать вещи, убирать всё в цзянькунь. Бай Юэ помогала, молча. И тут медведь произнёс: — Я не пойду с вами. Юань замер, обернулся. — Что? Хэй Сюн стоял у выхода из расщелины, скрестив руки на груди. — Я не пойду в вашу школу, — повторил он спокойно. — Мне туда не надо. Тан вскочил на ноги, глядя на медведя широко распахнутыми глазами. — А... а что будет со мной? — прошептал он дрожащим голосом. Медведь посмотрел на него, усмехнулся. — Ты пойдёшь со мной. Тан моргнул. — С... тобой? Но я... я же демон. Меня все ненавидят. Я... Медведь присел на корточки перед мальчиком, положил огромную ладонь ему на плечо. — Ты не демон, — произнёс он твёрдо. — Ты потомок древних оленей-духов. Так ведь сказал? — Мальчик кивнул. — Духовный зверь значит. Такой же, как я. Как Юань. Как Цин Ху. Тан уставился на него, не веря своим ушам. — Я... я духовный зверь? — Да, — кивнул медведь. — Твой род — олени. Благородные. Сильные. С золотыми ядрами от рождения. Вы не демоны. Никогда ими не были. Просто люди называют вас так, потому что вы жили в той местности, на территории демонической части, вот и всё. Юань мысленно усмехнулся. Это было гениально. Заставить пацана поверить, что он духовный зверь, и снять с него клеймо демона. Сделать свободным. Вот только духовные звери обращаются в человека в намного более старшем возрасте. Рождаются животными. Тан же молчал, переваривая информацию. Потом тихо спросил: — Значит... значит, я не плохой? Медведь усмехнулся. — Нет. Ты не плохой. Ты просто мальчишка. С рогами. Тан всхлипнул, и слёзы потекли по щекам — но на этот раз не от горя, а от облегчения. — Я... я пойду с тобой, — прошептал он. — Можно? — Конечно, — кивнул медведь, поднимаясь. — Надо же с чего-то начинать устройство своей школы. Юань вздрогнул. — Так ты...? Хэй Сюн повернулся к нему, ухмыляясь. — Да. Я долго думал этой ночью. И решил. Раз уж старым школам нет веры — создам свою. Где не будет предательств. Где духовные звери и люди смогут жить вместе. Без интриг. Без лжи. Он скрестил руки на груди. — Начну с малого. С этого парнишки. Научу его. А потом... потом найду других. Таких же изгоев. Таких же потерянных. И мы построим что-то новое. Юань смотрел на него долго, затем медленно кивнул. — Удачи тебе. Медведь усмехнулся. — И тебе. Ты мне тоже понадобишься. Когда-нибудь. Если захочешь — приходи. Мои двери будут открыты. Он повернулся к Тану. — А ещё я обещаю тебе, парень, — произнёс он, глядя на мальчика. — Я найду Цин Ху. Найду и поддержу, пока он не станет сильным, как раньше. Помогу ему научиться превращаться в человека. Юань сглотнул, чувствуя, как что-то сжимается в груди. — Спасибо, — выдавил он. — Спасибо, Хэй Сюн. Медведь кивнул. — Не за что. Бай Юэ подошла к Тану, присела перед ним. Взяла его маленькие ручки в свои. — Тан, — тихо сказала она, — не волнуйся. Медведь позаботится о тебе. Он сильный. Добрый. Ты будешь счастлив. Тан кивнул, вытирая слёзы. — А ты... а ты будешь счастлива? Бай Юэ улыбнулась. — Буду. Обещаю. Она наклонилась ближе, прошептала что-то ему на ухо. Юань не расслышал. Тан слушал, кивал. Потом крепко обнял её. — Спасибо, — прошептал он. — За всё. Я запомню, что ты сказал. Я передам брату, если увижу его. Они разжали объятия. Медведь протянул руку Тану, и мальчик взял её. — Ну что, парень, — произнёс Хэй Сюн. — Пошли строить будущее. Тан кивнул, улыбаясь сквозь слёзы. Они вышли из расщелины. Медведь обернулся на пороге, кивнул Юаню и Бай Юэ. — До встречи, Юань. Береги свою овцу. Юань усмехнулся. — Берегу. Медведь и Тан скрылись меж деревьев. Шаги затихли вдали. Юань и Бай Юэ остались одни. — Почему мы не идём сразу? — спросила Бай Юэ, глядя на него. — Потому что нам надо ждать до вечера, — объяснил Юань. — Ночью пройдём мимо Горы Духов. Незамеченными. Днём слишком опасно. Патрули повсюду. Бай Юэ кивнула, присаживаясь у костра. Юань подсел рядом, глядя в угасающее пламя. Тишина повисла между ними. И вдруг Бай Юэ заговорила. — Спасибо. Юань повернулся к ней. — За что? — За то, что поддержал демонят, — произнесла она, глядя в огонь. — За то, что смог преодолеть себя. Свои предубеждения. Это... это было правильно. И необычно. Юань нахмурился. Что-то было не так. Голос её звучал... иначе. Более ровно. Более холодно. Будто это говорила не Бай Юэ. — Почему ты так говоришь? — осторожно спросил он. Бай Юэ молчала несколько секунд. Потом произнесла, всё так же не глядя на него: — Потому что демоны не те, кем кажутся. Они такие же, как и люди. Разные. Плохие есть и хорошие. Со способностями и без. Юань застыл. «Это не Бай Юэ. Это не она. Это кто-то другой. Кто-то внутри неё». Сердце заколотилось бешено. — Ты... — начал он, но осёкся. Он понял. Понял, что сейчас с ним говорит не девушка. А что-то другое. Что-то, что вселилось в неё. Или всегда было там. Юань заставил себя дышать ровно. Спокойно. — Я был поражён, — произнёс он медленно, стараясь говорить уверенно. — Когда понял, что не все демоны плохи. Впредь буду сначала общаться. А потом уже составлять своё мнение. Бай Юэ медленно повернулась к нему. И Юань вздрогнул. Черты её лица были резче. Губы сжаты в тонкую линию. Глаза — пустые, холодные, будто стеклянные. Это была не она. — Хотел бы друга такого, как ты, — произнесла она низким, грубым голосом. Совершенно не женским. — Жаль, не судьба. Юань замер, не в силах пошевелиться. Бай Юэ — или то, что было внутри неё — смотрела на него долго, не мигая. — А всё, что скоро случится... прости, — добавила она тише. — У меня нет выхода. Ничего личного. И её глаза закатились. Она рухнула вперёд. Юань подхватил её, не дав упасть. — Бай Юэ! — крикнул он, тряся её за плечи. — Бай Юэ! Она не отвечала. Голова безвольно откинулась назад. Глаза закрыты. Дыхание... дыхание было. Слабое, но было. Юань прижал её к себе, чувствуя, как холод пробирает до костей. «Что это было? Кто это был? Что он имел в виду — "всё, что скоро случится"?» Страх сжал горло. «Что-то идёт не так. Что-то уже происходит». Он крепче обнял Бай Юэ, глядя в темнеющий лес. И ждал. Ждал, когда она очнётся. Ждал ответов. Ждал беды, которая, он знал, уже совсем близко.