Использованные

      Первые солнечные лучи робко обвели мужской профиль, подчеркнув напряжённую челюсть, заскользили дальше по комнате, рассеивая темноту в углах и освещая скромное убранство. Когда утренним светом оказалась залита вся комната, до этого сидящий неподвижно мужчина, затушил свечу пальцами, не нарушая немоты, которая образовалась в помещении с прошлого дня. Казалось, сам дом подстроился под настроение жильца: нигде не было слышно скрежета крыс, гуляющего ветра или скрипа мебели. Тишина доброй подругой обнимала плечи, но так и не смогла успокоить.       Детлафф опустил голову на переплетённые пальцы. Вокруг лежали разбросанные угольки и чистые листы бумаги, к которым несколько раз тянулась рука, но тяжесть мыслей так и не позволила приступить к творчеству. В голове крутились эфемерные образы, которые смешивались друг с другом, с мыслями, с воспоминаниями, превращаясь в грязь. Мужчина устало помассировал лоб. Загляни кто в окно мог бы подумать, что муза покинула его, но случайных прохожих здесь быть не могло.       Небольшой дом, ныне занятый вампиром, находился в отдалении от главных дорог, патрулируемых странствующими рыцарями. Скорее всего, это был сельский дом какого-то аристократа, местом куда он сбегал в моменты нищеты. Крепкий неброский фасад, закрытые досками окна, пустующие комнаты, где лишь в одной был камин. Место располагало минимальными удобствами, но не более. Слишком скучное для бандитов, слишком вычурное и отдалённое для бедняков. Идеальное для него.       Он мог выбрать любую пещеру или грот, но, вкусив человеческого комфорта, Детлафф выбрал пустующий дом.       На грудь камнем давило беспокойство, но отвлечься не получалось. Вампир делал пару штрихов на бумаге, но после останавливался, вновь поглощённый пучиной собственного смятения.       Детлафф раз за разом воспроизводил в памяти краткие моменты взаимодействия со служанкой Орианы. Пытался анализировать её действия и слова. Искать подтекст, в отсутствие которого он слабо верил, как не заверял его Регис. Мира казалась подозрительно доброй и слишком улыбчивой, даже для того, кого обязывает на то профессия. Почему девушка не менялась, даже будучи одной? Через птиц он наблюдал за ней на кладбище, но даже там с губ девушки не сходила полуулыбка. Всё это заставляло думать и ещё больше додумывать.       Оставив попытки хоть что-то нарисовать, Детлафф снял с дверцы шкафа плащ и растворился в красной дымке.              

***

      Отложив недоеденное канапе обратно на тарелку, Мира с мольбой посмотрела на парня рядом, на что Берт сразу стал резко стал мотать головой. Когда молодые люди предложили свою помощь в дегустации, они даже не догадывались сколько им придётся попробовать. В какой-то момент блюд стало так много, что Берту стало даже тяжело дышать от съеденного. Но и тут Лавена решила, что это не повод для отказа от предложенной помощи, и принесла парню желтоватый настой для пищеварения. Пах он скошенной травой, и лицо молодого человека перекашивало от каждого глотка. Жалея парня Мира, продолжала давиться в одиночестве, надеясь, что скоро всё закончится.       Сегодняшний приём предполагал быть менее раскрепощённым и совмещал с собой банкет в честь юбилея одного из драматургов. Гостями так же выступали исключительно члены «Мандрагоры», которых просили приходить без масок для создания более торжественной и честной, не без оттенка лицемерия, атмосферы.       Двор постепенно заполняли декорации, подготавливалась сцена. Рабочие заканчивали расставлять стулья, которые за ними ровнял мажордом. Актрисы, коих сегодня было большинство, то выходили на улицу вынося свой реквизит, то снова скрывались в вилле. Сегодня им предстояло стать вторыми главными гостями после именинника: импровизировать на сцене, зачитывать поздравления, а также стараться смеяться не слишком наигранно и гнусливо.       Вечер обещал стать для артисток насыщенным и сложным в профессиональном плане. А скудность алкогольной карты тем более лишала исполнительниц последней надежды и радости. Девушки пытались подойти к этому вопросу дипломатично, уповая на то, что так их выступление станет лучше; после шантажом, что никто в трезвом виде не сможет следовать выданному сценарию. До мольбы им не разрешала опуститься разве что гордость.       Мира с сочувствием посматривала на девушек, но головой осознавала, что такая мера была правильна. Захмелей хоть одна из актрис, её карьере бы пришёл конец. Госпожа Ориана чётко дала это понять, наблюдая с балкона за подготовкой.        – Не хочется никого оскорбить, но они облепили его как, – Берт наклонился ближе, понизив голос до шёпота, – мухи…       – Не продолжай, пожалуйста, – Мира сделала шаг в сторону и невольно скривилась.       – Я и не собирался, – почти с нахальной усмешкой поспешил ответить парень. – Прости, не мог не пошутить, глядя, как наш мажордом отбивается от этого цветника.        На самом деле разворачивающаяся сцена была скорее трагикомичной, чем забавной. Окруженный молчаливой толпой актрис в разной степени законченности образов Сесил продолжал их игру в молчанку, лишь переводя негодующий взгляд от одной девушки к другой. Пробовал ли он выйти из окружения? Несомненно. Вступал ли до этого в диалог? Конечно. Но был ли эффект? Абсолютно никакой.       Выйти из неприятной ситуации ему помогло тактичное, но требовательное покашливание хозяйки виллы.       – Разбежались как тараканы, – не забывал вставлять комментарии Берт, когда прекращал морщиться от напитка кухарки.       Перед молодыми людьми стояла последняя тарелка на дегустацию, а это означало, что их пребывание во внутреннем дворе до официального начала банкета тоже скоро закончится.       – Кстати, хотел быстро поговорить, – не дожидаясь вопроса о чём Берт продолжил. – Помнишь, как мы у статуи встретились? У Режинальда.       – Да. И это было неловко, – Мира отвела взгляд и скованно кивнула.       – Так вот. Ты не подумай ничего лишнего. Я… просто ждал одну барышню. Девушку. Подругу. А это примечательное место и всё такое, – борясь с заплетающимся языком, Берт поспешил прочистить горло. – Так вот. Ничего такого. Я ждал, засмотрелся, скучно было.       – Давай просто забудем об этой встрече? – на что Берт сразу активно закивал.       – Да. Сделаем вид, что ничего не было.       – И про девушку я тоже не слышала, – надеясь угадать чужие мысли продолжила Мира.       – Ох, конечно. Это в первую очередь, – морщина на лбу парня разгладилась, и он сам стал выглядеть заметно спокойнее. – Спасибо. У нас ничего не было, и это отлично.       – Надеюсь в ближайшее время ничего и не будет, – протирая платком пот со лба, вмешался в разговор Сесил. – Скоро начнут прибывать гости. Тебе пора выходить, Берт.       – Достали все уже вас я смотрю, – сменяя тон на шутливый, отозвался парень, но встретившись глазами с мажордомом поспешил к выходу. – Гости. Спешу встречать.       Махнув тому в след рукой, Сесил осмотрел сервировку стола, за которым сидели Мира и Берт, поправил пару тарелок и обратился к девушке:       – Если ты закончила с приёмом пищи, посмотри, что с Ритой. Она до сих пор не появлялась во дворе, и это настораживает. После можешь начать готовиться сама, – тяжело опустившись на стул, мужчина вздохнул. Плечи же его так и остались напряжены.       – Что-то ещё нужно будет сделать? – желая разделить чужую ношу спросила Мира.       Мажордом застыл на полувдохе, а потом передвинул пару костей на счётах, как будто делая пометки в воображаемом списке. Спустя ещё пару движений он отрицательно помотал головой, и девушка поспешила в гримерную комнату.       Это был второй раз, когда Мира посещала гримерную. Однако та совсем не изменилась с прошлого раза. Тут так и осталось лишь два зашторенных окна, где за тяжёлой тканью, скорее всего, лежала пустая коробка из-под шоколадок. Свёрнутым был и ковёр, на который пролили бутылку розового вина. Захламлённая самыми разными вещами, она была бельмом на глазу мажордома, желавшего пройтись по каждой здешней поверхности тряпкой. Однако власти он тут не имел.       Постучав по дверному косяку, Мира громко поздоровалась и получила такое же громкое приветствие в ответ, после чего девичьи голоса вновь заполнили комнату смехом и переговорами. Ярче всех звучал голос Реджины, одной из актрис. Она обмахивала себя листами со сценарием, пытаясь подобрать правильную интонацию к реплике.       – Прорычала она. Вот как я должна рычать, если тут нет буквы р в словах? Я не представляю, как он себе это представляет! – возмущалась девушка, вовлекая всех в свой монолог.       – Р-р-р! – с хохотом подсела к ней Анель. Она была певицей, но харизмой нисколько не уступала местным актрисам. – Вот так и будешь. Хорошо хоть мычать не нужно! – и после этой фразы обе девушки залились смехом.       Лавируя между столами, пышными нарядами и стараясь не помешать другим девочкам, Мира искала в хаосе свечей, блестящей ткани и удушливо сладкого запаха духов ещё одну актрису. За пределами сцены Рита буквально сливалась со стенами, за что получила прозвище мышки. Немного пугливая и отстранённая, с выходом на сцену Рита преображалась: плечи её расправлялись, тихий голос походил на томный шёпот, а взгляд из-под опущенных ресниц мало кого оставлял равнодушным. «Так невозможно играть – только жить!» – пересказывая игру, отзывались о неё гости.       Безуспешно пытаясь отыскать актрису самой, Мира обратилась за помощью к другим девушкам. Перекинувшись с теми парой слов, она нашла Риту, спрятавшуюся в складках шторы. Девушка поправляла макияж, бормоча себе под нос скорее всего реплики предстоящей пьесы.       – Сесил спрашивал о тебе, – надеясь не напугать, произнесла Мира за плечом девушки.       – Ой, я! – резко дёрнулась Рита, чудом только не испачкавшись тушью. – Мне нужно накрасить губы, и я выйду. Только тут беда небольшая, – кивнув на баночку с помадой, девушка поникла.       – С ней что-то не так?       – Меня обманули на рынке, – Рита пристыженно отвела взгляд. – Она не того цвета. Должна была быть темнее. Намного. Эта совсем не подходит к сегодняшней роли.       – Я думаю это легко поправить, – ободряюще улыбнулась Мира. – Можно мне твою тушь? И я бы хотела присесть где-нибудь.       Обернувшись, Мира осмотрелась в поисках свободного стула. И он нашёлся совсем рядом: у прикрытого зеркала с пустой вазой.       – Стой, только не его! – непривычно громко воскликнула Рита, когда Мира потянулась за стулом. На оклик сразу обернулось пару человек. Затих и диалог Реджины с Анель.       Мира отдёрнула руку, как от пламени, с немым вопросом оборачиваясь к девушке.       – Рита, ну ты драматизируешь. Сесилия давно не часть нашей труппы.       – Давай не будем привязываться к стулу, – поддакнула Реджины. Но дальше лишь закатила глаза, видя, как поникает её коллега. – Ой, ладно, лелей грусть сколько хочешь. Мира, можешь с моего скинуть барахло. Там уже пачкаться нечему.       И как по щелчку пальцев комната вновь наполнилась разговорами, шуршанием ткани и хлопками дверью.       Вернувшись к Рите уже со стулом, Мира застала её прячущей лицо в ладонях, сквозь которые девушка бормотала извинения.       – Прости. Я... Это было так некрасиво, – сквозь пальцы, как будто боясь чужой реакции, Рита взглянула на собеседницу.       – Всё в порядке, – как можно убедительнее произнесла Мира. Неловкость ситуации пусть и была сглажена, но не исчерпана. Тревожить Риту, которой скоро предстояло выйти на сцену, девушка не хотела. – Давай поскорее разберёмся с помадой. Думаю, Сесил не находит себе места уже.        Приняв из чужих рук тушь и помаду, Мира нанесла оба продукта на тыльную сторону ладони и начала их активно смешивать. Цвет помады стал преображаться и спустя пару комментариев Риты каким она представляла оттенок, Мира представила ей удобоваримый вариант.       – Возможно не идеально и подсушит губы, но это лучшее, что я могу предложить тебе на этот вечер, – нанося смесь приговаривала Мира, – Как тебе?       – Ой, так хорошо, – осмотрев себя со всех сторон вернула улыбку Рита. – И до этого было так легко додуматься…       – Ты переволновалась и расстроилась, не кори себя.       – Спасибо. И спасибо, что не злишься, – с этими словами Рита поспешила из гримёрной, ловко, как мышка, лавируя сквозь толпу.       Следом за ней поднялась и Мира. Сердце грела ностальгия, как она в отрочестве с другими ученицами так же экспериментировала с косметикой. Сразу же вспомнилось и какими черными были их рты, после добавления сажи в бальзам для губ. Однако это не умаляло счастливых воспоминаний.       – Слушай, а ты завтра свободна? – схватив девушку за запястье, когда та собиралась уходить, поинтересовалась Реджина.       Мира дёрнулась и непонимающе посмотрела на державшую её актрису.       – Мы закончим сегодня рано, я думаю, так что хотели пригласить тебя погулять завтра днём, – продолжила Анель, мотая на палец прядь волос.       – Хорошо, давайте, – Мира неуверенно кивнула. Она не была близка ни с Анель, ни с Реджиной, но упустить шанс подружиться с ними было бы глупо.       – Только пойдём не слишком рано, – отпуская чужое запястье, всплеснула руками Реджина. – Я не встану раньше обеда. И всё равно самое интересное будет после него.       – Тогда встретимся на площади после обеда? – перехватывая инициативу, предложила Мира.       Сидящие перед ней девушки обменялись взглядами. И что означал их прищур и выгнутые брови Мира могла только гадать.       – Идти, конечно, будет далековато, но давай, – согласившись за обеих, Анель кивнула.       – Если не удобно, то…       – Сойдёт. Главное, чтобы Реджина не проспала только, – Анель выразительно посмотрела на подругу, после чего толкнула ту локтем.       – Ай! Да даже так мы ничего не пропустим!       – Смотри мне.       – Посмотрю тебе!       Оставляя их дружескую ссору за дверью, Мира поспешила к себе в комнату.       Надеть платье, собрать в незамысловатую причёску волосы, подкрасить губы и постараться не переборщить с румянами оказалось посильным делом, которое уложилось в десяток минут, но дальше девушка замерла в нерешительности. Рука покоилась на резной шкатулке, пальцы то и дело сжимали крышку, скользили по узорам, но не смели поднять её. Мира сделала глубокий вздох.       «Сегодня украшения — это обязательно, а их обилие – только приветствуется», – повторяла она себе.       «Они одновременно защита и оружие, огранка тут значит больше и ранит сильнее слов», – Мира усмехнулась проблеску поэтичности в своих мыслях.       Сделав ещё один вздох, девушка открыла шкатулку и, не особо рассматривая, стала надевать кольца, браслет, оттягивая момент, когда на шее щёлкнет замочек ожерелья. Пошевелив пальцами, чтобы удостоверится, что ни одно кольцо не спадёт, Мира старалась не зацикливаться на их весе и яркости бликов. Откинув в сторону волосы, девушка чуть подрагивающей рукой стала застёгивать ожерелье. Маленькая застёжка скользила в ладонях, соскакивая и царапая подушечки пальцев, но спустя несколько попыток всё же была закрыта.       Мира поправила камни со звеньями и посмотрела в зеркало. И на собственное удивление поняла, что всё не так, как она себе придумала.       Не почувствовала себя куклой. Пронзительной мыслью возникло в сознании.       В отражении была одетая по статусу и возрасту девушка. Не обременённая тяжестью каратов, не обожжённая холодом дорогого металла, не сгорбленная от волнений… Цепочку мыслей прервал тактичный стук. Ещё раз прикоснувшись к каждому украшению, Мира закрепила в голове сегодняшний образ и, не смея больше испытывать терпение стучащего, побежала из комнаты.       Но на пороге ждал её не мажордом. Сцепив перед собой руки, у противоположной стены стояла Ориана в компании невысокой пышной женщины с массивным колье на шее.       – Филиция, это та самая девушка, что станет твоей компаньонкой на вечер. Как я и просила, познакомь её со всеми, чтобы она могла избежать неловкости на сегодняшнем приёме, – задержав взгляд на девушке лишь на секунду, Ориана вернула внимание своей спутнице.       – Большая честь и радость представить ваше юное дарование нашей компании. Я обо всём позабочусь! – женщина засветилась от гордости.       Ответив на это сдержанным кивком, Ориана удалилась, скрывшись за ближайшей дверью. А Филиция, не тратя времени на приветствия, поманила Миру к окну. Отодвинув штору, женщина стала поочерёдно показывать на небольшие группки людей.       – Что ж, девочка моя, перед тем как мы выйдем, я проведу краткий экскурс. Мы начнём вот с этих господ, – Филиция ногтем постучала по стеклу, указывая на небольшую компанию мужчин, каждый из которых держал по кубку. – Я их когда-то назвала алкольвами за пристрастие к спиртному. Одного из них ты должна была видеть уже. Он так расхваливал кислятину прошлого вечера, что даже я со своим словарным запасом узнала несколько новых слов.       Ноготь её со скрежетом переместился к другой группе. Мира вздрогнула, но постаралась не скривить лица.       – Более интеллектуальны, но оставаться с ними тет-а-тет не рекомендую. Слишком много подтверждённых грязных сплетен их окружает, так что просто подойдём поздороваться. Далее к тому обществу. Видишь? Там женщина смеется и прикрывает рот ладонью. Они недавно обсуждали приезд делегации из Офира, хотя, как по мне, это не самое важное. Стоит заострить внимание на возвращении Вильгельмины Эбберхардт, кого Её Светлость княгиня вообще не ждёт. Но это только мои мысли.       Большинство гостей Мира знала номинально. Комментарии же Филиции давали гостям яркие детали, однако запомнить столько новой информации было сложно: этому мешали и совершенно ненужные комментарии. Женщина же продолжала.       – Дальше, м-м-м… Возможно, мы сможем быстро отыскать главных модниц. Нужно, чтобы они тебя оценили.       Прищурив глаза, Филиция стала осматривать девушку с головы до пят. Мира замерла, сдерживая желание прижать руку к груди. И пусть сердце билось не так глухо, как когда её окидывала взглядом госпожа Ориана, но ощутимо тяжелее обычного ритма.       – Очень даже хорошо. Для полного комплекта ещё не хватает серёг, – женщина прищурилась ещё сильнее,       – Боюсь, за волосами их не было бы видно, – Мира постаралась заправить пряди за уши, но те мягкими волнами спадали обратно.       – Да, это проблема, – Филиция качнула головой. – Такие особо и в причёску не соберёшь. Ну, продолжим.       Филиция вновь повернулась к окну, указывая на другие сборища и постепенно прибывающих гостей. Спустя время, когда дверь главных ворот хлопнула в последний раз, женщина подхватила Миру под локоть и быстрым шагом повела на улицу. Не смотря на свою комплекцию, Филиция двигалась быстро и ловко. Она элегантно огибала других гостей, каждого одаривая личным приветствием, и с каждым новым встречным использовала разные эпитеты для описания своей компаньонки, после чего снова исчезала за пышными туалетами, утягивая девушку за собой. Мире же не оставалось даже возможности вставить пару слов, за редким исключением, когда кто-то из гостей сам узнавал её.       Спустя столько времени ходьбы, поверить в то, что Филиция действительно остановилась, было сложно. Тяжело дыша, Мира по накатанной сделала несколько шагов, чуть не наступив на край чужой юбки, и только после подняла глаза. Они остановились у балюстрады, перед женщиной стоявшей обособленно от других гостей.       – Смотрю на то, какая девочка запыхавшаяся, и смею предположить, что ты протащила её уже через всех? – голос у той был по-матерински мягкий, а сама она стояла укутанная в меховую накидку, не смотря на отсутствие ощутимого ветра.       – Я хотела быть уверенной, что не возникнет конфузов, где кто-то кого-то не знает, – подув на выбившуюся прядь, Филиция прочистила горло. – Мира, это Лериана Эвергаст, в узких кругах достаточно знаменитая художница и моя близкая подруга.       – Благодарю за столь высокую оценку поэтессу Шарле. Или мне лучше называть тебя поэтом в этой компании?       «Шарле!» – ярким огоньком вспыхнуло в сознании девушки. В процессе их марафона Мире было стыдно признаться, что она не знала фамилию женщины и на её печаль, никто не обращался к той по титулу, чтобы девушка смогла восполнить этот пробел. Фамилия показалась смутно знакомой, и пока женщины перекидывались фразами между собой, Мира стала лихорадочно вспоминать, доводилось ли ей читать стихи или прозу госпожи Шарле.       – Я не придираюсь к словам, дорогая, ты же знаешь. И ничего не скрываю, – добавила Филиция видя замешательство на девичьем лице.       – То есть автором являетесь вы? – не до конца осознавая, решила уточнить Мира.       – Да, дорогая. Как видно, ты читала меня? Не буду скрывать, как мне приятно, – губы Филиции растеклись в широкой улыбке.       – Позволь заметить, ты бы получала такие комплименты чаще, печатайся твоё имя на обложке, – в голосе Лерианы не звучало злобы или упрека, скорее… Усталость.       – Вздор, – кончики губ Филиции дрогнули, но та продолжила улыбаться. – Меня бы тогда вообще не читали. А так хоть небольшой процент в семейный бюджет и радость у дурака мужа.       – На обложке сборника, который я здесь находила, пишут «Ф. Шарле», так что можно считать, будто вы не скрываетесь, – Мира ободряюще улыбнулась обеим женщинам, надеясь, что этот комментарий приведёт их к компромиссу.       – Вот видишь, как девочка умно заметила? Да и какая разница. Тебя твоя честность, как я смотрю, ни к чему не привела.       – Мне… – Лериана на секунду замолчала, подбирая слова. Губы её несколько раз скривились, прежде чем женщина продолжила говорить. – Мне не хватает навыка. И я хочу попробовать себя в качестве портретистки.       Лериана стала к ним в пол оборота, сильнее запахнув края накидки. Во взгляде читалась меланхолия.       – Позволите стать вашей моделью? – Мира стала по левую руку от женщины, в то время как Филиция приобняла ей справа.       Обе старшие собеседницы посмотрели на неё с удивлением. И у обеих взгляд потеплел одинаково быстро, когда они не увидели в этом шутки или вежливости. Лериана кивнула.       – Надеюсь, я тебя не разочарую. И не волнуйся, я сама договорюсь обо всём.       – Как же быстро ты увела у меня девочку, – с лёгким смехом произнесла Филиция, отстраняясь от подруги. – Ты тоже оказалась ловчее, чем я думала, Мира. Мне нравятся такие люди.       Девушка вернула ей улыбку, чувствуя, как розовеют щёки.       – Ну, и раз больше моя помощь тут не нужна, я отпускаю тебя развлекаться самостоятельно, – продолжала заметно расслебленнее Филиция, чем пару фраз назад. – Я постараюсь быть на виду, если понадобится помощь.       Мира благодарно кивнула, оставляя женщин наедине, которые продолжили разговор о домашних заботах.       Было нечто удивительное в том, как ноги сами донесли девушку до фуршета. Желудок предательски сжался, и Мира поспешила найти тарелку и вилку. Пройдя вдоль столов, ломящихся от холодных закусок, девушка нашла нужную посуду в самом конце, которую ей любезно подал стоявший там мужчина. Они не были представлены друг другу, от чего каждый не думал начинать даже светскую беседу. После длительного наслаждения едой в тишине мужчина заговорил первым.       – Вы не расстроены сегодняшним почти полным отсутствием алкоголя? – тон его звучал непринуждённо, будто он разговаривал с давним знакомым.       – Мне кажется, он был бы тут лишним, – в такой же манере, но стараясь не терять уважительности, ответила ему Мира. – Сегодняшний вечер для того, чтобы поздравить одного человека, сказать спасибо за его творчество, а не для праздного наслаждения им.       Говоря это, Мира в задумчивости ковыряла канапе, сейчас уже напоминавшее кашу. Заглянув в ее тарелку, мужчина бархатно рассмеялся.       – Вот какие мысли у столь юной девушки. Очень необычно. Почему ушли от гостей?       – Устала, – даже не задумываясь ответила Мира. От чего-то диалог с этим мужчиной шёл плавно и ровно, как поток воды.       – Полностью понимаю. Сам я тоже притомился сегодня за весь день пустых разговоров. Поэтому припозднился сюда. Надеюсь, Ориана не будет обижена этим жестом.       – Вы близки с хозяйкой виллы? – потеряв полный интерес к еде, Мира отставила тарелку, перемещая всё внимание на мужчину подле неё. Он был высок, в расшитом драгоценностями дублете и с аккуратной бородкой. Из-под полуопущенных век он смотрел, как люди постепенно покидают свои компании, перемещаясь к сцене.       – Сами сможете предположить, исходя из того, что она организовала этот банкет в мою честь?       Мира широко распахнула глаза, часто заморгав, и поспешила присесть в уважительном реверансе. Мужчина пресёк её рукой.       – Аврар Гелисенс, рад знакомству с?       – Мира, просто Мира. Прошу прощения, я здесь недавно и ещё не всех знаю, – не поднимая головы из-за неловкости, произнесла девушка.       – Это логично, и я не обижен. Было приятно с вами говорить. Можно даже сказать получил свой глоток свежего воздуха, перед обратным погружением в обилие парфюмов и лести. Я наслушался этого сполна за сегодняшний день у княгини. Поздравляли так, будто мне исполнилось не сорок лет, а шестьдесят пять.       – Поэтому вам не хотелось являться сюда? – постаралась деликатно узнать девушка.       – От части. Но Ориана организовала празднество без лишнего шума и с учетом моих предпочтений. Являться было бы невежливо. К тому же будет поставлена моя стародавняя пьеса с новыми актёрами, и мне интересно, кто займёт роль главной героини. В прошлом это была моя подруга, чья жизнь трагично, но в духе всех её ролей, оборвалась два года назад. Вы, к слову, мне её сильно напоминаете.       Взгляд, тяжёлый как само слово «ностальгия», Аврара прошёлся по девушке даже в половину с большим интересом, чем когда её представляли ярым последовательницам моды.       – Возвращаясь к пьесе. После её смерти у меня отпало желание ставить «Лорель». Тогда я получил множество писем с просьбой восстановить показ, кажется одно из них было даже от одной из фрейлин княгини. Это было оскорбительно, – бесцветный голос мужчины стал приобретать такой же красный отзвук, как за секунду побагровевшее лицо. – Они игнорировали мою скорбь, моё уважение к той женщине своими капризами. И пусть я быстро отошёл от утраты, их слова укоренили желание не давать «Лорель». Они её не заслужили. Да и не с кем было, – Аврар всплеснул руками. С этим же жестом на смену секундному гневу пришла скука. Мира несмело сделала шаг в сторону, боясь быть задетой в порыве эксцентричности мужчины.       – Все актрисы, которые пробовались на главную роль меня разочаровывали. Они не могли воспроизвести и толики того, что от них требовалось. Я был подавлен, так что сегодня я здесь больше из любопытства. Ориана смогла меня убедить, что нашла подходящую кандидатуру.       – Вам говорили не обо мне, – Мира слабо мотнула головой. Губы её дрогнули в виноватой улыбке.       – Жаль, очень жаль. Вы подходите под мои описания. Только волосы должны быть короче. Вот настолько.       Взяв со стола нож, Аврав направил лезвие в сторону девушки. Твёрдой рукой он отмерил нужную длину, оставив нож у девичьей шеи.       – В первом акте мы встречам героину уже с отрезанными волосами. Это акт её неповиновения отцу. Показ её характера.       Мира попробовала сделать ещё шаг назад, отдалиться от лезвия. Мужчина, продолжая рассуждения, двинулся за ней не убирая нож.       – По первоначальной идее, пьеса должна была начинаться с того, как девушка отрезает волосы. Глаза её сухие и красные, руки немного подрагивают, но она уверенна в своих действиях, готова принять послед…       – Граф Гелисенс, вот вы где от нас прятались! Будь я той, кто организовал торжество, ни за что бы не простила вам таких пряток! – звонкий голос Филиции разрезал нарастающее напряжение, как тут же поспешно отведенный от девичьей шеи нож рассёк воздух.       Встав между Мирой и Авраром, она мягко завела девушку себе за спину.       – Все уже собрались у сцены, пойдёмте. Такими темпами вы уже не сможете сесть в первом, – не прекращая причитаний, Филиция стала незаметно отталкивать девушку, глазами указывая, что той нужно уходить.       – Наверное, вы правы. Я увлёкся воспоминаниями и рассуждениями с новой знакомой.       – Вы уже познакомились с Мирой? Очаровательная девочка, не правда ли?       – Совершенно согласен. Прискорбно, что она не обещанная актриса. Но даже так, я мог бы обучить её.       – Вы разглядели в ней талант к актёрству за один разговор? Что вы за удивительный человек! Ну пойдёмте скорее, все сгорают от нетерпения увидеть «Лорель». Прошло два года...       Чем дальше и чем спешнее Мира уходила, тем менее чётко слышала разговор. Сердце колотилось в горле, ровно в том месте, где был приставлен нож. В голове не укладывалось, с какой скоростью сменилась атмосфера. Мира прижала руку к груди, стараясь унять волнение. В горле нарастал ком. Если бы на помощь так удачно не пришла Филиция, кто знал, чем бы это закончилось. Девушка начинала корить себя, что не предприняла более активных действий. Филиция же так легко убрала от неё нож, может и у самой бы вышло? Мысли лихорадочным вихрем кружились в голове, игнорируя окружающий мир.       – Мира, всё в порядке? – из безумного анализа её вывел мягкий женский голос.       Смахнув пальцами едва выступившие слёзы, Мира оглянулась в поисках той, кто её окликнул.       – Что с тобой? – Лериана выглядела встревоженно. – Что-то случилось?       – Простите, мне что-то стало нехорошо. Но уже всё в порядке, – стараясь звучать спокойно, с лёгкой улыбкой ответила Мира. – Скоро начнётся выступление, давайте найдём места.       Лериана помотала головой, явно не одобряя такое решение, но пошла следом. Когда удалось найти два незанятых места рядом, женщина накрыла накидкой девичьи плечи, которые слегка подрагивали.       С начала выступления Мира старалась добросовестно следить за игрой, но каждое дальнейшее слово и действие проходило мимо девушки. Мыслями она возвращалась к той ситуации, прокручивая и выкручивая ту, словно мокрую тряпку, давя дрожь от холодных и решительных действий Аврара Гелисенса. В тот момент мужчина выглядел оторванным от реальности, сфокусированным на собственных воспоминаниях. На её волосах. Всё гордящаяся их длиной, сейчас Мира желала собрать их, чтобы никто не видел и не мог прикоснуться к ним.       Когда аплодисменты взмыли к небу стаей испуганных птиц, Мира впервые осознанно взглянула на сцену. Подражая остальным, она так же начала хлопать, вставляя редкие комментарии, что это было потрясающе. Воодушевлённые актёры ещё несколько раз вышли на поклон, прежде чем на сцену поднялась госпожа Ориана. При её появлении импровизированный зал в мгновение затих, внимая каждому слово хозяйки «Мандрагоры» так, будто она поздравляет их самих. После недлинного личного поздравления слово взяли выступавшие, благодаря за возможность сегодня сыграть. За ними на сцену поднялся и Аврар Гелисенс. Его благодарственная речь смешивалась с оценкой выступления. Сложно было сказать, насколько он был всем доволен, но Мира не могла отделаться от мысли, что граф всё время смотрел на неё. На её волосы.