Использованные

      В лужах весенние солнце выглядит особенно ярко. Мира бежала, огибая одну и перепрыгивая другую, искала способ обойти следующую. Брусчатка, наподобие старой ткани, была разорвана на множество луж, что отражали небо подобно зеркалам. В её прорехах, подсвеченные изнутри, виднелись женские улыбки, сталь доспехов и яркие букеты сезонных цветов. Утро, плавно перетекающее в день, у города выходило шумным.       Обдумывая, как обойти очередную лужу, Мира зацепилась взглядом за проезжающего на гнедом коне рыцаря. Сегодня она видела их необычайно много. Они окружали цветочные лавки, следили за работой бронников, обольстительно подмигивали проходящим мимо компаниям девушек. В такой момент и Мира испытала на себе их внимание. Ненастойчивое, но отягощающее. Сбежать из-под него ей на удивление помогла телега полная мясных обрезков. Собака-компаньон, зацепившись носом за восхитительный аромат, натянула поводок до предела и заставила рыцаря помчаться за ней. И во имя всеобщего спокойствия он побежал. Мира сочувствующе поджала губы, но облегченно выдохнула. Ещё никогда путь на площадь не был таким длинным.       Анель же Мира встретила в неожиданной компании. На приветствие она помахала рукой, а вот дети вокруг неё стали здороваться наперебой. Мира лишь успела подарить улыбку каждому, когда Анель вернула к себе внимание детворы. Разношёрстная компания из мальчиков и девочек, стояли плотным кружком и внимали каждому слову певицы. Анель то говорила шёпотом, растягивая слога, то повышала голос, пугая детей резкой сменой интонации. Это была простая сказка о принцессе и драконе, но её слушали с упоением. Научила ли её этому Реджина, Мира не знала, но слушала с неменьшим интересом.       Наконец закончив, Анель дала каждому по монете.       – А теперь займите нам лучшие места! – с этими словами она отпустила детвору, выцепив из толпы одного мальчика. – А ты проследи. Не отпущу гулять, если будет как в прошлый раз.       Выпутавшись из хватки, мальчишка скорчил гримасу. Мира усмехнулась, на что и ей показали язык. Метая взгляд между взрослыми, он несколько раз неуверенно обернулся.       – Я стесняю вас? – подойдя ближе, прошептала Мира. Мальчик смотрел на неё с недоверием.       – М-м-м, нет? – прекратив накручивать на палец прядь, Анель развела руки. – Франсишка? Она не как Реджина, я обещаю.       Мира вскинула брови. Ещё большее удивление её накрыло, когда после певицы, мальчик обнял и её. Не зная, как правильно реагировать, она повторила жест Анель: провела ладонью по голове мальчика. Из-под шапочки, по которой Мира старалась провести как можно ласковее, торчали медные прядки. Не постояв и пары мгновений, мальчишка пустился в бег за товарищами, которые давно скрылись из вида.       – Это твой брат? – от чего-то шёпотом продолжала говорить Мира. Оставшееся тепло после объятий, казалось, коснулось самого сердца.       – Ага, – Анель улыбнулась и перекинула волосы за спину, – Пошли за Реджиной. Не терпится рассказать, что Франсишка обнимает всех кроме неё.       – Дети сейчас такие злопамятные? – подстроившись под шаг Анель, спустя минуту решила спросить Мира.       – И крайне, – Анель повторила, – крайне обидчивые. Не знаю, в кого он такой, я его так не воспитываю.       – О.., – только и смогла произнести Мира.       На этом разговор и сошел на нет.       По дороге Анель стала что-то напевать. Аккомпанементом ей были цокот копыт и людские окрики, но от этого мелодия выходила только ярче. Стройная, она подхватывалась ветром и ласкала слух. Не желая прервать её, Мира молча следовала за Анель до самого дома Реджины.       Им открыла старушка, сказав, что Реджина ещё даже не спускалась. Было что-то ещё, но из-за бормотания Мира не расслышала, поэтому кивнула наугад и двинулась на второй этаж за Анель. Певица с проворностью кошки ступала вверх, явно зная этот дом не хуже его жильцов. Мира же шла, аккуратно держась за перила: ступени были неровные, некоторые поскрипывали.       – Ещё одна на мою голову, – цыкнула старушка.       – Не обращай внимания, – уже шёпотом обратилась Анель, – поворчит и успокоится. Ты ей ещё улыбнись, как умеешь, и всё.       Мира озадаченно кивнула, а после вздрогнула от крика, которым Анель приветствовала подругу:       – Ты наглая лгунья, Реджина! – и пусть с каждым словом злости в её голосе было всё меньше, сама Реджина от неожиданности почти подпрыгнула.       – И тебя рада видеть! – в тон подруги, но больше со смехом ответила Реджина. – И тебя, Мира! – продолжая посмеиваться, Реджина втянула обеих девушек в комнату.       – Ты не поверишь, – опустившись на не застеленную кровать начала Анель, – мой Франсишка с Мирой обнялся сегодня.       – Да ладно, – Реджина издала театральное что-то среднее между вздохом и всхлипом. – Когда он уже разобидится на меня?       – Не знаю, не знаю, – хихикнула Анель и стала накручивать пряди.       – Мира, ты не стой, – подтолкнув девушку к своей кровати, Реджина продолжила. – Я ему даже конфеты уже носила.       – Видимо, было мало.       – Твоё воспитание…       Сложив руки на коленях, Мира сидела тихо. Попытки встрять в разговор были неловкие, девушки обсуждали что-то своё, а начать другую тему не получалось. В голове возникало всё больше непонимания, зачем её пригласили, но Мира тешила себя мыслью, что и такое общение – это неплохо. В какой-то момент даже стало интересно слушать.       – Так, а теперь помогите мне выбрать украшения, – за время болтовни Реджина не стояла на месте. Девушка то перерывала сундук, ища подходящий наряд, то занималась волосами и ловко между этим всем дополняла сплетни.       – Тебе подойдут серьги, всё остальное укоротит шею, – Мира с интересом перебирала украшения на пару с Анель.        В шкатулке сталь соседствовала с золотом, самоцветы разной огранки перемешивались со стеклянными бусинами. Мало чего могло составить комплект: вероятно, все украшения являлись подарками от поклонников.       – Вот эти очень красивые.       Реджина послушно примерила выбранную пару. Немного повозившись, она предстала перед девушками.       – А у тебя глаз намётан, – удовлетворительно кивнула Анель.       – По долгу работы обязан, – с улыбкой ответила Мира.       – А я говорила, что она разбирается! Говорила!       – Ха-ха, не радуйся много. И вообще заканчивай, нам давно пора.       – А куда мы идём, расскажите мне, – решив не держать для себя пустую интригу, наконец спросить Мира.       – А ты не будешь краситься? – недоверчиво щурясь, спросила Анель.       Вопрос в очередной раз утонул в чужом обсуждении.       – Можно, но я не знаю, – лениво протянула Реджина, – Мира так-то тоже не красилась.       – Я не видела смысла, – Мира неловко прижала руку к груди. – А стоило бы?       – Возможно, – на подведённых красным губах Анель заиграла усмешка.       В голове Миры спешно стала складываться картинка. Город сегодня был не спокоен и присутствие стольких защитников Туссента навевало разные мысли. Но что, если это никак не связано…       – Ну ты даёшь, – в унисон произнесли певица и актриса. – Сегодня неофициальный рыцарский турнир!       Мысль оборвалась, как после щелчка ножниц.       – Или игрища, как их правильно назвали.       – Мы тебя подготовим, не волнуйся, – смеялась, Реджина потянула девушку к столу с косметикой.       – Не в обиду, краситься ты и сама умеешь, – преграждая путь к побегу произнесла Анель. – Но эти розовые щёки… Будто вечная лихорадка.       

***

      Сидя на трибунах, Мира не могла прекратить касаться лица. Подушечками пальцев оглаживала щёки, вела вдоль границы губ. До этого Мира лишь ловила своё отражение в лужах – хитро улыбаясь, зеркало ей не дали. Мира поджала губы, растирая помаду. Она ожидала чего-то яркого, эпатажного, сценического, что было свойственно артисткам. Однако отражение встречало её нежным, в мягких розовых тонах, ликом. Даже более блёклым, чем когда Мира красилась сама.       Убрав от лица руки, Мира сцепила их на коленях и огляделась. Большинство скамеек занимали молодые девушки среднего сословия и крестьянки, явно выбравшие на выход свои лучшие платья. На дальних рядах, скрытые импровизированными балдахинами сидели барышни побогаче в сопровождении родителей. Юношей, как и детей, было мало. Детвору, которая заняла девушкам места по указанию Анель, Мира не находила.       Игры были организованы из-за большого количества энтузиастов, пожелавших стать на защиту своей родины. Мира верила этому, но сама предполагала и иную причину – приезд Офирской делегации, о которой вскользь упоминала Филиция. И это было не столько из желания покрасоваться, сколько освободить город для важных лиц. Меньше глаз – меньше слухов и неловкостей.       Когда солнце достигло зенита, раздались звуки боевых горнов. После него, срывающимся голосом герольд начал объявлять имена: Лев фон Вольг, Филипп фон Бильзонаро, Раувольф… Фамилии звучали словно гром, но были не заметны за светом молнии. В перечне Мира редко слышала знакомые, хотя считала, что углубилась максимально сильно в здешние династийные имена и геральдику.       – Смотрите, смотрите! – воодушевлённая Реджина взяла девушек за руки.       С противоположного конца на арену выехали рыцари. Большинство из них были юношами, не старшее её самой, чьи лица ещё не были обветрены, в глазах горела страсть, а на губах играла самодовольная улыбка. Каждого сопровождали десятками пар восхищенных взглядов. Солнце играло в их волосах, блестели отполированные доспехи, казалась даже грязь не смела оставить своего следа на них.       Сидящая рядом девушка не сдержала благоговейного вздоха. Образовавшееся по воле судьбы зрелище было неописуемо красиво и истинно по-туссентски романтично.       Когда молодые рыцари объезжали арену, лошадь одного их них повела в сторону. Бормоча возражения, рыцарь попытался вернуться в ряд, но непокорное животное упрямо шло своим маршрутом. Раздался взволнованный возглас толпы, откуда-то из-за трибун прибежал оруженосец. Дыхание перехватило, Мира сжала руку новоиспеченной подруги излишне сильно.       – Эй, ты чего? – высвобождая ладонь, спросила Реджина. – Ты такая белая! Ничего же не случилось.       – Прости. Представила, что если он на играх не справится, – Мира с трудом сглотнула. – Будет обидно, если он выбудет. Такой красивый.       Ложь.       – А-а-а, уже нашла фаворита? – Реджина хихикнула. – Мне он тоже понравился. А тебе, Анель?       – Пока не знаю, – играя с волосами, задумчиво произнесла девушка, – но он ничего. Хорошие места нам заняли.       – Франсишка, умница. Постарался, – поддержала Реджина.       – Мы так близко…       – Зато хорошо всё видно, – перегибаясь через подругу, подмигнула Анель, – и нам, и нас.       Слабо кивнув, Мира заёрзала, стараясь, как можно дальше отодвинуться от ограждений.       Глаза заслала пелена воспоминаний. Ей шесть. Снедаемая любопытством, она протягивает кобыле кусочек яблока. Как и говорили старшие, девочка подошла спереди, была уверенной, настолько, насколько может ребёнок. Рядом были взрослые, все смотрели, когда могли.       Споры о том, что напугало кобылу, были долгими. Пролетавшая мимо бабочка? Чей-то окрик? Или излишне резкое движение девочки? Мира и сама не поняла, от чего кобыла поднялась на дыбы. В памяти яркими вспышками остались лишь оглушительный топот копыт, ржание и большая тень, едва не поглотившая её. После болела голова и даже шёпот отца казался слишком громким. Он крепко прижимал дочь к себе, подле взволнованно кружила мать. Дрожь совсем не уходила, хотя она повторяла за взрослыми: «Всё хорошо, всё обошлось». Она верила, что всё хорошо, но тело билось в лихорадке до самой ночи. Нарушая свой комфорт, родители даже уложили спать девочку с собой, и только тогда Мира успокоилась.       – Слушай, ты совсем плоха, – вырвал из воспоминаний голос Реджины. – Я и не думала, что ты такая впечатлительная.       – Я найду, с кем поменяться вам. – кивнув, Анель подобрала платье, чтобы встать.       – Но не раньше, чем я преподнесу розу.       – Это будет легко… А? – все трое, отвлекшись, повернулись к арене.       Подняв забрало, рыцарь протянул цветок Мире. Он выглядел заметно старше остальных, а в действиях читалась не напускная уверенность. Отполированная сталь с выгравированным гербом ослепительно блестела от чего приходилось щурится.       – Ваши волосы цвета мёда. Встревоженные глаза речной глади. Позвольте унять тревогу подарком. Волнение льстит, лишь когда оно оправдано, – от приторно-сладкого комплимента к лицу стали возвращаться краски. Мира прижала руку к груди.       – Эй, а она не одна здесь волнуется, – выпустив из рук платье, промурлыкала Анель и облокотилась на ограждения.       – Я был ослеплён, как оказалось, целыми тремя солнцами. Следующие победы я посвящу вам, обещаю. А пока всё же, пусть этот цветок достанется вашей подруге.       Качнувшись в сторону, мужчина протянул красную розу. Лошадь под ним громко фыркнула и мотнула головой, почти коснувшись носом руки девушки. Преподнесённый подарок Мира почти вырвала. Сглаживая резкость действий, Мира оставила лёгкий поцелуй на бутоне, после чего прижала его к груди. Этот жест она подсмотрела у одной из артисток. На большую благодарность она не была способна.       Запрокинув голову, рыцарь засмеялся и двинулся прочь. А Мира от любопытных глаз прикрыла лицо волосами.       – Не передумала пересаживаться? – интонация Реджины скакала, как плохо настроенная лютня. Завидовала ли?       Мира помотала головой. После чего Анель, как и обещала, помогла девушке найти другое место. Сами актриса и певица пересаживаться не стали.       Дальше за ходом игрищ Мира смотрела, как сквозь мутное стекло. Она вздрагивала от каждого резкого ржания, дыхание сбивалось, когда копьё со скрежетом скользило по чужим доспехам. Но больше всего мутило от лошадиного пота, чей запах добирался и до верхних трибун.       Когда в очередном забеге лошадь скинула наездника, девичье сердце не выдержало. Мира поднялась вместе с охающей толпой и двинулась на выход. В образовавшейся неразберихе, когда толпа гудела от волнения, она спешно попрощалась с Реджиной и Анель.       И чем дальше Мира уходила от арены, тем лучше себя чувствовала.       Будучи на полпути до виллы, Мира запоздало вспомнила про розу. Бутон той был несколько помят, пара листьев сломаны. Мира с удивление заметила, что цветок не имел шипов – все они были заботливо срезаны. В вазу такую уже не поставить.       Однако следом в голове возникла иная мысль, подпитываемая тёплым чувством ностальгии, которое вчера возродила в ней Рита. Развернувшись, Мира двинулась в сторону торговой площади.       Девушка ходила от лавки к лавке, выспрашивая и уточняя, где можно купить воск. Её гоняли с одного конца площади в другой, но для Миры это было привычным делом. Наконец найдя нужного человека, она завела с ним приятную беседу, в ходе которой смогла неплохо поторговаться. Небольшая, но приятная для души скидка, а также кусочек воска окончательно вернули девушке привычное расположение духа.       Пружинящей походкой она возвращалась на виллу. Однако у ворот её уже ждали. Мира замедлила шаг, собирая силу на кончиках пальцев. Случалось, что кто-то из артистов или членов клуба навещали виллу, но они всегда выглядели… более ярко, чем фигуры в плащах ныне.       Заметив девушку, одна из фигур, придерживая капюшон, двинулась в её сторону. Опешив от чужой решительности, Мира шагнула назад, наступив на собственную юбку. Ткань противно скрипнула, и Мира несомненно упала бы назад, если бы человек в плаще не подал ей руку.       Сила, что копилась в ладони, высвободилась слабым разрядом, неприятно кольнув обоих. Мира ойкнула, прижав ладонь к груди. Фигура напротив шумно выдохнула, после чего скинула капюшон. В ночном посетителе Мира сразу узнала Каллести, чьё лицо исказила гримаса боли.       – Прошу простить за ночной визит, – успокоившись, мужчина вытер выступивший на лбу пот, – но я очень прошу о встрече с госпожой Орианой.       – Может ли это подождать до завтра? –в груди червём начинало закручиваться беспокойство.       Все знали, как хозяйка виллы не любила поздних посещений в виду своей занятости. Более того, Мира не была уверена присутствует ли та сейчас у себя.       – Покорно прошу, – Каллести склонил голову. Рядом с ним, повторяя позу, встала вторая фигура.       – Покорно. Просим, – женский голос произносил это с тяжестью, будто повторяя, не зная смысла.       – Я.., – Мира сильнее сжала ладонь на груди. Её взгляд метнулся от фигур в плащах к вилле. – Я найду мажордома. Такое решение может принять только он.       Благодарно кивнув, Каллести и его спутница отступили в тень, а Мира поспешила в дом.       Разыскав Сесила, который, как оказалось, знал о людях за воротами и направлялся к ним, Мира спокойно выдохнула. Передав чужую просьбу, она так же вызвалась провести неожиданных посетителей в дом, если Ориана одобрит визит. Не успев перевести дыхание и удивлённая не меньше мажордома, девушка вновь поспешила на улицу – уже за гостями.       Оставив хозяйку и ночных посетителей за закрытой дверью, Мира с горечью отметила, как сильно пострадала подаренная роза за время пробежек. Да и настроения заниматься идеей девушка уже в себе не находила. Но и в свою комнату Мира пойти не смогла. Краешком уха она зацепила разговор, который явно не должна была слышать. И не одна она замерла в коридоре – шедший впереди Сесил остановился тоже. Их взгляды встретились.       – Я ещё раз прошу… Что забираю… ваш вечер.       Приоткрытая дверь скрипела, разрывая фразу на лоскуты. Краткого взгляда хватило – каждый подтвердил, что останется. Не дойдя до двери пары шагов, они замерли у стены. В желании дополнить висевшую за их спиной картину, дыхание их замедлилось.       – Но я очень надеюсь на вашу милость. Такую же как вы когда-то проявили… ко мне.       Впервые на памяти Миры Каллести звучал настолько сокрушенно. И пусть она не видела его, воображение живо рисовало, как прямая спина фокусника всё больше скручивается в колесо.        – Думаю, напоминать оговоренную цену этого не нужно.       Мира вдохнула сквозь зубы. В ближайшее время она сама постарается отдать такой долг.       – Конечно, конечно. И я готов заплатить ещё раз, лишь бы вы приняли её под своё крыло.       – Очень странно, что он не зовёт её по имени, – раздался над головой шёпот Сесила.       – Нарочно ли? – Мира кивнула, сделав полшага в сторону. А сердце её сжалось в обиде за чужого человека. Даже когда Каллести обращался к своей спутнице на офирском, не было ни слова, что могло бы походить на имя.       – Но что она может дать мне взамен? – голос Орианы был бесцветен и даже скучающ.       – Танцую. Красиво, – впервые девушка ответила за себя. Мира с Сесилом прижались к стене ещё сильнее. Резная рама картины начала больно впиваться в спину.       – В моём клубе много хороших танцовщиц, – подтверждая слова госпожи, Сесил активно кивнул несколько раз.       – Но ни в одной нет изюминки, – держащаяся Каллести интрига затягивалась. От это звенели нервы и немели ноги.       – Экзотики, – слово, заученное, но также не понятое, легко слетело с губ девушки, после чего послышался шорох ткани.       От услышанного Мира замерла с широко раскрытыми глазами. Любопытство толкало подойти ближе к двери, заглянуть в щель. Но Мира осталась неподвижна, пока глаза не начало жечь.       – Боюсь, такой риск будет не оправдан.       – Но! – голос Каллести дрогнул, как у циркача, чья страхующая верёвка начала лопаться.       – В городе находится делегация, они перевернут всё с ног на голову, лишь бы найти своего человека.       – Я не их часть, – но, возможно, он мог ещё удержаться.       – Тогда откуда ты здесь?       – Шла за ними. Сама, – девушка делала паузы, но каждое её слово звучало твёрдо.       – А что до твоей семьи? Тебя будут искать.       Мира закусила щёку изнутри. Вопросы были ей знакомы.       – Семья не понесёт позор дважды. Меня смешают с песком. Забудут, – голос девушки продолжал звучать ровно.       – Как тебя зовут?       – Имя дать вам.       Во рту почувствовался металлический вкус. С трудом разжав челюсти, Мира взглянула на Сесила. Мужчина медленно моргнул и отвёл взгляд. Озвученное имя ошейником затянется на шее незнакомой девушки, но та, как будто не страшилась этого.       – Фари..! – осёкшись, Каллести продолжил, – Не теряй чести!       – Если девочка хочет новое имя, оно у неё будет, – Ориана звучала по-матерински тепло, отчего по всему телу пробежали мурашки.       Скрипнул стул – Ориана поднялась с места. Каждый её шаг в такт глухому удару сердца.       Риски быть замеченными росли, но Мира упрямо оставалась на месте.       – Эффи. Теперь тебя зовут так.