What Was Given

***

Так ему искренне казалось — ровно до тех пор, пока они не вошли в купальню. Девушки, едва завидев пана, мигом оживились, а Ян — будто впервые в жизни видел женщин — засиял. Он тут же залился нелепыми речами о том, как тосковало его бедное сердце, метался взглядом от Здены к Кларе и, улыбаясь, никак не мог решить, по ком скучал больше. Индро нарочито устало выдохнул, больше для вида, чем из реального разочарования. Похоже, скучать им сегодня не придётся — разговоров хватит на всех, и, если повезёт, уморят его не только слова пана, но и девичий смех. — Не вы ли божились взять верх, пане? — кокетливо протянула одна из девушек, метнув взгляд на раскиданные по столу кости. — Или боитесь, что гроши слишком быстро кончатся? Ян тут же надулся — как важный гусак среди молодых гусынь, — напомнив Индро того самого надменного пана, что совсем недавно называл его паршивцем. Почему-то это умиляло не меньше самой их ночной прогулки. И пока тот хорохорился, отвязывая от пояса набитый кошель, кузнец успел попросить принести пару кувшинов вина. Правильно сделал, что сберёг свои гроши — Здена, пожалуй, оставила бы Птачека с пустыми руками быстрее, чем тот успел бы договорить тост. Зато хоть будет чем расплатиться за вино и за бадью с мылом. Индро хмыкнул сам над собой, всё же осознав, насколько тщательно готовился к этой встрече. Будто действительно шёл на свидание. Пусть и не планировал. Клара, как и заказано, вынесла два кувшина — вино тянуло из кувшинов сладким, почти медовым ароматом. Индро улыбнулся ей — чуть сдержанно, но искренне. Глоток вина сейчас пришёлся бы кстати. Время тянулось вязко, как пар, медленно поднимавшийся над остывающими бадьями, и так же неторопливо растворялось в полутьме. Птачек успел с треском проморгать уже добрую часть кошеля, выиграв лишь раз — и то по счастливой случайности, сорвав со Здены один-единственный платок. Таковы были их правила: он платит монетами, она — наготой. И, судя по рвению, с которым пан делал новые ставки, было ясно — до конца доводить такие игры ему ещё не доводилось. Не сказать, что это удивляло. Индро сделал глоток прямо из кувшина и скучающим взглядом скользнул по водной глади. На поверхности соседней бадьи плавали рыжеватые цветочные лепестки — они ненадолго отвлекали, завораживая своим неспешным кружением. Но мысли всё равно возвращались к старому. Здена, конечно, была не промах — кто угодно отдал бы ей вдвое больше грошей, чем многим другим. Только ведь она была не единственной. В памяти всплывали почти одинаковые разговоры — и все, как сговорившись, повторяли одно и то же: о праздности пана, о его непреодолимом стремлении гоняться за девками. Вот только Индро не мог припомнить ни одной, кого тот в самом деле догнал. Ну и бог с ними. Не всем же трепать об этом первому встречному. Пусть. — Не везёт! — Ян воскликнул с видом обиженного мальчишки: вроде бы хотел выругаться, а вышло почти по-детски, будто ему неловко за собственное невезение. — Индржих, друг мой, будь добр, принеси вина. — Да, мой пан, — отозвался кузнец. Просьба прозвучала, пожалуй, впервые за весь вечер — и оттого странно взбодрила. Пока он ждал, сидя на ближайшей лавке, в груди будто накапливалось тихое негодование. Он и не знал, как сильно ждал внимания. И от этого простого «друг мой» внутри что-то встряхнулось и ожило. Он поднялся, схватил свой кувшин и ловко заменил им опустевший на столе. Здена улыбнулась ему — мягко, с прищуром, как добыче, которую ещё можно обобрать впоследствии. Выгодная ночь выдавалась у мыльщицы. Индро ответил тем же, но чуть натянуто. — Как успехи? — спросил он и, сам не зная зачем, положил ладонь на плечо пана. Ян обернулся. На вопрос? На касание? Понять было трудно. Нежный румянец, разлившийся по его скулам — то ли от вина, то ли от духоты — позволял думать, что от второго. Лицо его светилось в полумраке, и Индро поймал себя на том, что не может отвести взгляд. — Уверен, что эта партия станет триумфальной, — произнёс Птачек, и в этот миг его глаза, обычно холодно-голубые, стали удивительно тёплыми. — Ну-ка… Деревянный стаканчик звякнул, сдерживая в своих стенках взбитые, словно стайка молодых куниц, кости. Они весело перекатывались, как живые, пока пан не опрокинул их на стол. Все трое склонились вперёд, наблюдая, как зверьки-гранёнцы останавливаются. — Надо же! — воскликнул Ян с удвоенной радостью и пересчитал пальцами выпавшие единицы — три подряд. Он вскинул руку и опустил ладонь на ладонь кузнеца, чуть обхватывая его пальцы — будто это была не его личная, а общая победа. — Один бросок — и кто-то останется без платья! — торжественно объявил пан. Птачек расхохотался, вскинув голову, потом всё же убрал руку. Его довольное лицо — это редкое выражение беззаботной радости — ещё долго будет стоять перед глазами Индро, хотя тот и не понял, чем именно помог в этой партии. Где-то позади засуетилась Клара, подливая в бадью подогретую воду. Она, кажется, знала точно, когда гости устанут пить, и, судя по разочарованному вздоху кинувшего кости Яна, понимала — голышом сидеть будет прохладно. Индро мельком вспомнил вчерашние ощущения — всё то, что было слишком близко, под его пальцами, пусть и сквозь одежду. Яну нельзя раздеваться догола, и напиваться до состояния, когда он сам забудет почему, — тоже. Панский кошель пустел, гроши звенели всё бездумнее, и дело было не столько в проигрыше, сколько в растущем азарте. Опыт, впрочем, не прибавлялся. По-хорошему, стоило бы научить его бросать кости, пока не остался без Пиркштайна и имени. Партия за партией уходила впустую, пока наконец: — Да что ж такое! Индро, мне нужна твоя счастливая рука! — пан воскликнул, встряхивая кости в стакане и шутливо бросил взгляд то на кузнеца, то на свободное место рядом с собой. — Верю в вас, — не менее лукаво отозвался Индро, но с места не сдвинулся, только расстегнул верхнюю пуговицу куртки — в бане становилось душно. Он мельком подумал, насколько драную рубаху надел под неё, и стоит ли раздеваться, но судьба решила быстрее. Вопрос приличий проиграл — вместе с опасением позора и ожидаемой насмешкой. — Что же, господин, снимайте теперича и накидку… — девушка кокетливо покрутила меж пальцев монету — последнюю из тех, что партию назад отдал Птачек, — и кивнула на застёгнутый на все пуговицы пурпуэн. Пан, видно, пожалев о снятом из-за жары капюшоне, криво улыбнулся. Попался — сам угодил в собственную западню. Индро с интересом и почти запретным восхищением наблюдал, как тот держит данное слово. Конечно же, он разденется. Но... — Можно мне побороться за честь своего господина? — спросил кузнец, подходя к столу и на ходу расстёгивая изрядно набившую оскомину куртку. — Кажется, благодаря вину его взгляд перестал различать точки на костях… верно? Глаза пана округлились: он будто хотел возмутиться, ударить себя в грудь, но, оставшись в одной рубашке, сам понял, к какому исходу катился вечер. И всё же от предложения он на миг растерялся. Опустил глаза, коротко кивнул. — Разве что передышку, — бросил Ян, поправляя светлую одежду — последнюю из тех, что скрывала его тайну. — Поглядим, как самоназванный рыцарь справится. Рыцарь? Так его ещё никто не называл. Индро мало что знал о благородных героях, но из того, что слышал, в памяти отчётливо отпечатался один образ — влюблённого воина. Неряшливое, может, сравнение, но от одной этой мысли по груди разлилось странное, приятное тепло. Он поклонился, будто всерьёз пытался быть похожим на избранного слугу, и снял верхний слой одежды, небрежно откинув начищенную куртку на низкий пыльный ящик. — К вашим услугам, — произнёс он и чуть не поперхнулся от нелепости собственных слов. — Извольте. Ян подавил смешок и, выйдя из-за стола, с явным удовольствием подыграл в их внезапном спектакле: — Не посрами мою честь, Индржих, — сказал он и положил ладонь на плечо. Совершенно не кстати — ровно туда, где вчера в кожу вжимались его зубы. Индро почти физически ощутил это воспоминание — короткий укус, жар, дыхание. Наверняка след всё ещё оставался. Прямо здесь, под этой самой рукой. То ли и сам вспомнив, то ли заметив, как изменилось лицо кузнеца, Ян отдёрнул руку резко — слишком резко. Индро вздрогнул, не понимая — то ли от внезапности, то ли от страха, что всё-таки выдал свои мысли. — Не хотите искупаться, коли пришли именно сюда? — Клара, запыхавшись, стёрла со лба несколько капель пота и сунула руку, с закатанным по локоть рукавом, в воду. — Водичка что надо! Ян, неловко отшатнувшись, скользнул взглядом по чужой шее — он точно вспомнил — и, натянув улыбку, тут же ответил девушке: — Как можно отказать тебе, красавица? Совсем немного, но отлегло. Пан, по крайней мере, не собирался раздеваться догола, а Индро был бы рад отделаться собственным смущением, лишь бы Яна не сочли за дьявольское порождение. Лучше уж вернуться на мельницу с голым задом, чем позволить кому-нибудь заметить лишнее. — Посмотрим, чего стоят ваши клятвы, сэр рыцарь, — протянула Здена, сверкая глазами. Сбоку послышался плеск воды. Кажется, она и не подозревала, насколько ловко тот успел поднатореть в своих играх. А зря. За разговорами и шутками смех перекатывался по стенам из угла в угол, а тёплый пар оседал на ресницах, пока воздух становился всё жарче. Индро то и дело ловил себя на том, что слушает не противницу, а звук чужого голоса, что убеждал Клару в серьёзных намерениях — глухой, хрипловатый от хмеля, непривычно мягкий. Девушки, запутав волосы лентами, смеялись громко, но даже в этом шуме они с паном всё чаще пересекались взглядом. — Ну что мне делать с вашим защитником, пан? — хохотнула девушка спустя пяток разыгранных партий. — Вроде сам без сапог сидит, но и меня вокруг пальца обвёл… Она поднялась и, как ни в чём не бывало, потянула за завязки лифа. Тот разошёлся легко — будто ей давно ничего не стоило раздеваться перед гостями каждый вечер. Разве что этих двух спесивых юношей она держала на расстоянии вытянутой руки: так выходило выгоднее. Сняв с себя верхнее платье, Здена осталась в лёгкой сорочке, немного припорошенной у подола, где ткань касалась пола. Индро проводил её взглядом — хмельным, тяжёлым, внимательным. Хороша. Фигуриста. Ясно теперь, почему пан так рвался раздеть её. — Постарался на славу, — пробормотал Ян, перехватывая его взгляд. — Полезай ко мне, раз уж разделся. Кумар бил в виски сильнее, и будь это раньше — кузнец, наверняка, отказался бы, выбрав соседнюю бадью. Но сейчас — просто подошёл ближе. Вольготно, будто так и нужно. Мельком он осмотрелся: Клара снова ушла за вином, а Здена сложила платье — видно, одно из немногих, что у неё было, аккуратно, почти бережно, словно это было фамильное сокровище. И, уложив его в сундук, тихо отошла в соседнюю комнату, пролепетав что-то про мыло и чистые тряпки. — Если хочешь, мы можем уйти, — неосторожно прошептал Индро, почти касаясь губами русой макушки. Ян едва заметно опустился ниже — словно само дыхание обожгло его, задело прижатые к голове уши. — С ума сошёл? — отозвался он, чуть сипло. — Вечер только начинается… Так и было. Но вопрос вырвался сам, стоило лишь скользнуть взглядом по лицу. Пусть Ян и оставался в рубашке и брэ, всё равно выглядел румяным и беспокойным — будто не в своей тарелке. А может, дело было в том, что он никогда прежде не был так близок к тому, чтобы всё же остаться наедине с той, кого добивался. Странно, под грудой слов легко читалась юношеская, почти трогательная неопытность. — И то верно, — пробормотал Индро, сжимая ладонями угловатый бортик бадьи. Отчего-то внутри нарастало недовольство, будто с каждой небрежно брошенной фразой Ян отдалялся. — Я ведь принёс вам победу, господин. Он пошатнулся, помедлил мгновение — и решительно переступил через край, оставаясь, для приличия, в том же, что и пан. — Какая же это победа, — усмехнулся тот, — если ты чуть без исподнего не остался? Голос у него звучал живее, веселее, точно с него вдруг слетела какая-то маска. Ян откинулся спиной, вальяжно раскинув руки по краям бадьи. — Интересно даже, — протянул он, прищурившись, — в чём остались бы вы… Тёплая вода с шелестом приняла тело, делая опьянение ещё более ощутимым. Взгляд сразу скользнул туда, куда не следовало. Одежда Яна вымокла и потяжелела, прилипнув к коже, и Индро готов был поклясться, что различил под тонкой тканью злополучное сердце на его груди, что не выходило из головы. Раньше он, кажется, старался не задумываться о подобном. Но теперь любопытство брало верх, а недавняя победа придавала нелепой уверенности. — Эй! — Птачек протянул ногу и, лениво выпрямив колено, пнул его в бедро. — Я, между прочим, буквально отдал тебе лавры победителя! Вода сгладила удар, и кожа едва ощутила лёгкое, скорее игривое прикосновение. — Конечно, — усмехнулся Индро, — может, скажешь ещё, что точил броню противника, чтобы я вонзил последнюю стрелу? Он двинулся в ответ, будто намереваясь отыграться, но удар получился неуклюжим— делая ситуацию ещё более неловкой. Край его стопы задел что-то мягкое. Необычное. Не совсем человеческое. То, чего он прежде не видел. В груди вспыхнул чудной, неукротимый интерес. Ян ахнул и тут же попытался отпихнуть его, но Индро не отступал, пока не почувствовал, как под ногой стал извиваться хвост. Он не давил — просто удерживал, чуть крепче, чем нужно, не решаясь отпустить. Точно пан внезапно спрячет его, если это сделать. — Ах ты… — выдохнул Ян, и голос его подскочил, где-то между возмущением и смехом. Вода пошла рябью. Возня, похожая на вчерашнюю, разошлась слишком быстро — захлестнула, поглотила всё внимание, всё, что ещё оставалось от рассудка. Разве что в отместку укусить пан теперь не мог. И это раззадорило лишь сильнее. Тёплые брызги ложились на кожу, Ян улыбался — широко, почти одержимо. Крепко удерживаясь за борт ладонями, он уже обеими ногами пытался колотить Индро. Сдаваться не хотелось. Сердце билось где-то у самого горла. Хвост метался из стороны в сторону, и кузнец, не зная зачем, прижал его крепче, намеренно провёл стопой вдоль, против шерсти. Птачек замер. На лице — короткий проблеск чего-то незнакомого, не то удивления, не то смущения, и Индро понял, что сейчас может быть больно. Угадал. Со всей дури Ян рванулся вперёд, почти впечатавшись между его ног, глаза сверкнули по-кошачьи дико. Ладонь кузнеца, будто действуя сама собой, успела перехватить стопу прямо у цели. Ещё чуть — и он бы узнал то, чего пану знать не следовало. Хотя, кажется, тот понял и без касания. То, как тело под ним горячится, тяжелеет и едва сдерживая ответное движение. Они замерли. В воздухе остался только звук — редкий, ровный, воды капающей с края бадьи, отсчитывая вместо них заплывшие картинки в промежутке между прикрытыми некстати веками. Ян действительно понял? По взгляду узнать было сложно, но ещё немного... — Что ж, кого помыть первым? — купальщицы вошли одна за другой кружащим вихрем, покачивая бедрами и умело обращая на себя внимание. Клара несла два кубка с пивом — видно, вино закончилось слишком быстро. А Здена, всё ещё в тонкой сорочке, держала в руках кусок светлого мыла и несколько свежих, рваных тряпиц. — Давно меня не обыгрывали! — воскликнула она, смеясь. — Грошей с вас, так и быть, не возьму. Смех её, звонкий и беспечный, разлился по едва освещенной комнате, нарушая хрупкий мир, установившийся мгновением раннее. Клара подошла спешно, передавая кубки прямо в руки гостям. Индро отнял ногу с хвоста — пусть и слишком поздно — на миг поблагодарив судьбу за то, что пыль с одежды сделала воду мутноватой. Ногу Яна он отпустить забыл. А может, и не хотел вовсе. — Раз уж именно ваш рыцарь одолел меня, милорд, — произнесла Здена, натягивая сорочку по бокам и выполняя подобие придворного поклона, как она себе его представляла. Перевалившись через бортик, она, точно зная, как мало скрывает тонкая ткань, зачерпнула тряпкой воды. Второй рукой заправила выбившиеся волосы за ухо. Не поднимаясь, опустилась ниже — так, что тяжёлая грудь едва не коснулась водной глади. От мыла по поверхности пошёл плотный дымок — белёсый, почти молочный. Так даже лучше. Сама того не подозревая, она помогла сохранить тайну. Ян, в своей привычной манере, льстиво порадовался вниманию — но едва заметно дёрнулся и замер, когда умелая рука коснулась его шеи. Невозможно было оторваться от этого зрелища. Он ведь сам хотел — трещал о бабах при каждом удобном случае, напрашивался. А теперь, когда всё, что оставалось, — лишь протянуть ладонь, — будто забыл, куда девать себя. То ли боялся, что случайное движение раскроет тайну, то ли дело было совсем в другом. Он поднёс кубок к губам в тот миг, когда Здена скользнула ниже. Кадык дрогнул, поднялся — несколько раз, — красиво блеснул в тусклом тепле, а несколько капель, не попавших в рот, скатились по изящной шее. Индро моргнул. Несвоевременно нахлынувшее возбуждение лишь усилилось. Благо, было на кого свалить — на мыльщицу, с её пропитанной паром, ставшей почти прозрачной одеждой. Что она, что Клара — обе были такими, каких он, ещё месяц назад, не выпустил бы из рук, едва оказавшись рядом и получив согласие. Но сейчас — к его беде — он млел от одного только вида неспокойного пана. Индро мысленно двигался за каждым движением чужой руки по светлой коже, представляя, как мог бы сам... Стоило ли столько пить? — Ну что, — вырвала из фантазии девушка, взболтнув рукой воду, — твой черёд. Индро уже и позабыл, что выиграл партию, забыл и о том, что в купальнях его непременно коснутся женские руки, и даже о том, что ногу Яна стоило держать крепче. — М-м… — глаза сами прикрылись в тот момент, когда его одновременно коснулись: тонкая рука позади шеи и напористая стопа пана — прямо там, где всё давно ныло без внимания. — Ты ранен? — обеспокоенно спросила та. Индро мотнул головой, а когда открыл глаза — Ян смотрел на него в немом изумлении. Будто он и впрямь не был уверен, а проверив, почему-то не пришел в ужас. Движения возобновились. Здена тёрла кожу мягко, изредка спрашивая что-то, чего кузнец уже не слышал. Всё внимание поглотили пальцы нескромно сжавшиеся на самом кончике и трепете, расползавшемся по телу с каждым прикосновением. Птачек не отпускал. Он медленно скользнул по твердости, доводя всё больше с каждой несмелой лаской. Титанических усилий стоило не выдать себя — не выдохнуть, не простонать. Индро опустился чуть ниже, отвёл бедро в сторону и почти отпустил щиколотку пана, вопреки тому, насколько сильно хотелось самому податься навстречу. Тот, зарумянившись пуще прежнего, ответил движением — лёгким, но ощутимым, надавив мыском, вжимая член в живот. — Скажите мне, красавицы, — подлец всё ещё мог говорить, хотя продолжал шевелить ногой. Он отхлебнул уже согревшегося пива и снова подогнул пальцы. — Какие цветы вам нравятся? Идиотский вопрос, — мелькнуло в голове. Он не мог ни пошевелиться, ни вымолвить слова. Зубы стиснуты, дыхание перехвачено — и всё же он понимал: разговор о чём угодно, только не с ним, был спасением. Здена, не глядя, привычно вела мыльной тряпкой по телу, механически, будто вовсе не замечала, как над водой висит её собственная фигура, разделяя пополам пространство между ним и Яном. Девушки охотно заговорили о цветах. Смеялись, перебивали друг друга, спорили — а названия, пересыпанные в воздухе, отзывались в голове призрачными отзвуками. Индро был готов снова нащупать панский хвост, лишь бы Ян перестал — мучить, дразнить, доводить до безумия. Иначе... Стук тяжёлого кулака в дверь вырвал обоих из этого марева. — Клара? — Здена отняла руку и раздражённо бросила тряпку в воду, расплескав капли по пылающей коже. Та вскочила, словно ужаленная, и метнулась ко входу. Спустя мгновение послышались грубые мужицкие крики. Здена подорвалась следом, с благим матом выбегая за дверь — хлопнула ею и, кажется, чуть не заперла их внутри по привычке. Наедине. — Убери… — выдохнул кузнец, не понимая, отчего шутка так затянулась. Нога с очевидной ласковостью, теперь беззастенчиво, но всего лишь на миг, провела вдоль и Индро явно видел, как пан, с лицом совершено незнакомым прежде, закусил губу. — Это из-за… — он замедлился, но не отпустил, и, при всей своей дерзости, будто с трудом закончил вопрос: — Из-за неё? Надо было ответить «да». Сказать, что просто возжелал женщину — как мужчина, как должно. Свести всё к шутке, к пьяной выходке, к Кларе и её талии, к Здене и её налитой груди. Можно было бы даже выбежать следом за ними и отвлечься на драку. Но вместо этого Индро чувствовал к тому, кто им помешал, странную благодарность. Он мягко отодвинул ногу Яна и увидел, как в его взгляде вместо ожидания рождается разочарование. Он сведёт его в могилу. Не позволяя себе ни выдоха, ни лишнего движения, только то, что он действительно должен был сделать, Индро поднялся, опираясь на колени, и медленно — давая время увильнуть, осознать, решить — приблизился к чужому лицу. Ведь сейчас он совершенно не понимал, что именно отражалось в глазах Яна. — Нет, — шепнул Индро, ловя каждый сбившийся вдох. — Не из-за неё. Птачек, будто не выдержав, а может, потому как получил подтверждение догадкам, протянул руки, дёрнув того на себя. С остервенением впиваясь в губы, словно никогда в жизни у них больше не будет подобного момента, лишь один-единственный и именно здесь. Будто ему не хватило бы слов, как не хватило бы и их и самому Индро. Он втянул воздух носом, обжигаясь. Ян пах так сладко, словно вина выпил в десятки раз больше, чем было на самом деле. Его поцелуй оказался до странного неистовый, до безумия жгучий, точно он собрал в него всё то, что не мог сказать и теперь попытался передать чувством. Хотелось ещё. Ладони приникли к талии, к рёбрам, выше. Чужие губы податливо разошлись, встречая влажным пленом горячий, напористый язык. Ян вскинул руки на запирающие его плечи и тихо хныкнул в рот, не совсем понимая как именно принимать настолько безудержный поцелуй. От этого осознания захотелось проникнуть глубже. Как можно глубже. Где-то вдалеке раздавались крики, ругань, переходящая в скандал, — но всё это было так неважно, будто происходило в другом мире. Их разделял один шаг от того, чтобы запереть дверь и целоваться до рассвета. Точно. До рассвета. — Не здесь, — прохрипел Индро, невесомо касаясь спрятанных под волосами ушей, любовно, бережно, совершенно не подходяще их общему порыву. Ян, затуманенным взглядом едва способный сфокусироваться, кое-как кивнул. Его губы блеснули отпечатком поцелуя так откровенно, что перехватывало дыхание. — Выберемся через другую дверь… Напоследок Индро вновь коснулся его тёплых губ — подтверждая обещание. Вкус чужой кожи ещё держался на губах, когда он поднялся и протянул руку своему пану.