Новая эра.

Так началось возрождение того, что впоследствии назовут Новым Орденом — организации, объединившей всех, кто тосковал по временам правления Тёмного Лорда. Не только бывших пожирателей смерти, но и чиновников, бизнесменов, влиятельных чистокровных волшебников, разочарованных новым режимом. Они начали с малого — создали сеть безопасных домов по всей Европе, установили каналы связи, собрали информацию о том, что происходит в Британии. Драко быстро вспомнил навыки стратегического планирования, которым его когда-то учил отец, а затем Волдеморт. Кайла стала его правой рукой, его тенью, его самым верным лейтенантом. Вместе они сформировали ядро новой организации, вокруг которого всё быстрее собирались сторонники. К их удивлению, многие из тех, кто раньше не осмеливался открыто поддерживать Волдеморта, теперь тянулись к ним, предлагая помощь, ресурсы, связи. В новом режиме Поттера они видели угрозу своему положению и богатству, и Новый Орден казался им меньшим злом. Драко изменился. Ответственность, власть и мечта о мести сделали его жёстче, решительнее. Он больше не был тем неуверенным мальчиком, которым когда-то стал пожирателем смерти. Теперь он был лидером, чьё слово стало законом для сотен последователей. — Ты становишься похожим на него, — сказала однажды Кайла, когда они остались наедине после собрания в новом штабе — роскошном замке в швейцарских Альпах. — На кого? — спросил Драко, хотя уже знал ответ. — На Тёмного Лорда, — она подошла к нему, проводя пальцем по его щеке. — Та же аура власти. То же… магнетическое притяжение. Драко поймал её руку, целуя пальцы: — Это пугает тебя? — Нет, — она покачала головой, и в её глазах вспыхнул огонь. — Это заводит меня. Той ночью она была особенно неистова в постели, оставляя на его теле следы укусов и царапин, словно пытаясь пометить его как своего. А он брал её с такой силой, что кровать скрипела и стонала под ними, и она кричала его имя снова и снова, пока не сорвала голос. После, лёжа в его объятиях, она прошептала: — Знаешь, что сказала мне сегодня Панси? Что мы с тобой стали похожи. Что в моих глазах она видит того же зверя, что и в твоих. Драко провёл рукой по её спине, чувствуя шрамы под пальцами — следы её прошлой жизни: — Возможно, она права. Может быть, зверь всегда был внутри меня, просто спал до поры. — А теперь проснулся, — Кайла приподнялась на локте, глядя ему в глаза. — И жаждет крови. Драко не стал отрицать. Она была права. С каждым днём его желание отомстить, вернуть потерянное, наказать виновных становилось всё сильнее. Он чувствовал, как растёт в нём тьма — не навязанная извне, как метка Волдеморта, а его собственная, рождённая из боли, унижения и ярости. Через год после их встречи с Теодором, Блейзом и Панси Новый Орден был готов к первым активным действиям. Они начали с малого — саботаж, мелкие нападения, распространение пропаганды. Но Кайла хотела большего. Она жаждала крови. — Я выхожу на охоту, — сказала она однажды вечером, одеваясь в тёмную боевую мантию. — Сегодня в Лондоне празднование годовщины победы над Тёмным Лордом. Самое время напомнить им, что не все враги повержены. Драко наблюдал, как она готовится — проверяет палочку, прячет кинжалы в специальные ножны, накладывает маскирующие чары на лицо. — Будь осторожна, — сказал он, подходя к ней. — Не рискуй без необходимости. Она улыбнулась, но это была не та тёплая улыбка, которую он так любил. Это была улыбка хищника, почуявшего добычу: — Я всегда осторожна, — она коснулась его лица. — Не волнуйся. Я просто хочу оставить им… напоминание. Драко знал, что не сможет её остановить. И часть его не хотела этого. Часть его жаждала услышать, что она сделает, как напугает их врагов, как заставит их трепетать от страха. Той ночью Кайла вернулась на рассвете, пропахшая дымом и кровью. Её глаза лихорадочно блестели, на щеке был порез, но она выглядела… удовлетворённой. — Как прошло? — спросил Драко, встречая её в дверях их спальни. — Лучше, чем я ожидала, — она скинула мантию, под которой оказалась забрызганная кровью одежда. — Я нашла троих. Мелкие сошки из Аврората, но они были в команде, что штурмовала поместье Риддла. Они хвастались этим в пабе. Драко чувствовал, как учащается его пульс: — И что ты сделала? — То, что должна была, — она начала раздеваться, бросая окровавленную одежду на пол. — Я выследила их до дома одного из них. А потом… — она остановилась, глядя на Драко с какой-то первобытной радостью, — потом я показала им, что бывает с теми, кто встаёт на пути Нового Ордена. Драко подошёл ближе, завороженный блеском в её глазах, запахом крови, исходящим от неё: — Ты убила их? — Нет, — она покачала головой. — Я оставила их живыми. Изувеченными, но живыми. Чтобы они могли рассказать остальным. И я оставила послание… для Поттера. — Какое послание? — Драко почувствовал, как его собственная кровь начинает кипеть от возбуждения. Кайла улыбнулась, и эта улыбка была одновременно прекрасной и ужасающей: — Я написала на стене их собственной кровью: “Тёмный Лорд возвращается. Готовьтесь”. Драко притянул её к себе, не заботясь о крови на её коже, и поцеловал — глубоко, страстно, почти грубо. Она ответила с не меньшей страстью, вцепившись в его волосы, прижимаясь к нему всем телом. — Ты чертовски прекрасна, когда охотишься, — прохрипел он, отрываясь от её губ. — Я хочу тебя. Сейчас же. Они не добрались до кровати. Он взял её прямо на полу, среди разбросанной окровавленной одежды, и она принимала его с диким, первобытным восторгом, словно охота разбудила в ней самые тёмные инстинкты. После, когда они лежали, переплетясь конечностями, Кайла прошептала: — Это только начало. Я хочу, чтобы они боялись каждой тени. Чтобы просыпались в холодном поту, слыша мой голос в своих кошмарах. Драко провёл рукой по её волосам, чувствуя странную смесь гордости, восхищения и тревоги: — Ты получишь свою месть, — пообещал он. — Мы оба получим. Но мы должны действовать по плану. Стратегически. Она кивнула, прижимаясь к нему: — Я знаю. Просто иногда зверь внутри меня… требует крови. — Я понимаю, — Драко поцеловал её в лоб. — Поверь мне, я понимаю. В следующие месяцы послания, оставленные Кайлой, стали появляться всё чаще. Не только в Лондоне, но и в других городах Британии. Кровавые надписи на стенах домов, изуродованные тела повстанцев и авроров, странные символы, которые никто не мог расшифровать. Новый Орден рос и крепнул. К ним присоединялись не только ветераны первой войны, но и молодые волшебники, очарованные идеей чистоты крови и разочарованные в новом порядке. Они называли себя Детьми Тьмы и носили серебряные кольца с изображением змеи — уменьшенную версию метки, которую уже нельзя было наложить без Волдеморта. Драко стал для них символом возрождения, новым лидером, под знаменем которого они готовы были идти в бой. Его приказы выполнялись беспрекословно, его слово стало законом. И с каждым днём он всё больше входил в эту роль, становясь жёстче, безжалостнее, расчётливее. — Я не потерплю неудач, — холодно говорил он, глядя на дрожащего молодого пожирателя, провалившего задание. — Либо ты приносишь результат, либо не возвращаешься вовсе. Выбирай. Все знали, что произойдёт с теми, кто выберет второй вариант. Драко не пачкал руки сам — для этого у него была Кайла. И другие, готовые выполнить любой, даже самый жестокий приказ. — Ты стал таким же, как он, — сказал однажды Теодор, когда они остались наедине после собрания высшего круга. — Таким же безжалостным. — Разве не этого ты хотел? — холодно спросил Драко. — Разве не за этим вы пришли к нам в Париж? Теодор странно улыбнулся: — Я хотел лидера. Но не ожидал, что ты так… полно примешь эту роль. — Полумеры не работают, — отрезал Драко. — Либо мы идём до конца, либо не начинаем вовсе. — А как далеко этот конец? — спросил Теодор. — Что случится, когда мы изучим книгу до последней страницы? Когда найдём способ вернуть его? Драко отвернулся, глядя в окно на заснеженные горные вершины: — Тогда я отдам ему то, что принадлежит ему по праву. Власть. Последователей. Всё. — А себе что оставишь? — настаивал Теодор. — Что останется для Драко Малфоя, когда вернётся Лорд Волдеморт? Драко не ответил. Он не хотел признаваться даже самому себе, что иногда, в редкие моменты сомнений, задавался тем же вопросом. Кем он будет, когда его миссия будет выполнена? Когда он снова станет лишь одним из многих последователей? Но такие мысли были опасны, и он гнал их прочь. Сейчас важно было только одно — месть. Восстановление старого порядка. Возвращение того, что было отнято у них. А если для этого нужно было стать таким же безжалостным, как Тёмный Лорд, — что ж, Драко был готов заплатить эту цену. Книга, которую они спасли из поместья Риддла, оказалась сложнее, чем они ожидали. Написанная на древнем языке, с зашифрованными пассажами и запутанными метафорами, она не давалась простому прочтению. Драко собрал лучших специалистов по древним текстам, рунам и тёмной магии. Они работали день и ночь, расшифровывая страницу за страницей, постепенно раскрывая тайны, скрытые в книге. — Это невероятно, — говорил старый волшебник, возглавлявший группу переводчиков. — Эта книга описывает ритуалы, о которых мы даже не слышали. Магию, забытую веками. — Меня интересует только одно, — холодно отвечал Драко. — Есть ли там способ вернуть Тёмного Лорда? — Мы… мы ещё не уверены, — нервно отвечал старик. — Есть намёки, есть описания ритуалов воскрешения, но они требуют… ужасных жертв. — Какие бы жертвы ни требовались, мы принесём их, — говорил Драко, и его глаза становились такими же холодными, как у Кайлы в момент охоты. — Найдите способ. Любой ценой. И они искали. А тем временем война с режимом Поттера набирала обороты. Уже не только Кайла оставляла кровавые послания — теперь это делали десятки пожирателей по всей стране. Министерство магии было в панике, аврорат работал на пределе сил, пытаясь остановить волну террора. Символ Нового Ордена — серебряная змея, обвивающая череп — появлялся всё чаще: на стенах домов, на телах жертв, в ночном небе над местами нападений. А в тени всего этого хаоса Драко Малфой и Кайла Роумнс готовились к финальному акту своей мести. Они уже не были теми беглецами, что прятались в маленькой парижской квартире. Теперь они были лидерами армии, готовой перевернуть мир ради своих идеалов. И весь магический мир с ужасом и трепетом ждал, что будет дальше.