Новая эра.

Рассвет в японских горах был прекрасен. Теодор Нотт стоял на каменной площадке древнего храма Инари, наблюдая, как первые солнечные лучи окрашивают снежные вершины в розовый цвет. Прохладный ветер играл с его волосами, принося с собой запах сосны и священных благовоний. Прошло две недели с момента его прибытия в этот затерянный храм в горах Хонсю — место, известное лишь немногим западным волшебникам. Здесь, среди древних свитков и медитирующих монахов, Теодор искал то, что могло сделать его ещё более ценным для Нового Ордена и его лидеров — мастерство анимагии. — Нотт-сан, пора, — тихий голос старого японского мага прервал его размышления. Такеши-сенсей, мастер анимагии, был невысоким сухощавым стариком с длинной седой бородой и глазами, которые, казалось, видели насквозь любого собеседника. Несмотря на внешнюю хрупкость, в нём чувствовалась внутренняя сила, заставлявшая даже таких опытных волшебников, как Теодор, испытывать невольное уважение. — Да, сенсей, — Теодор поклонился и последовал за старцем внутрь храма. Внутреннее помещение храма было простым и строгим — деревянный пол, расписанные шёлковые ширмы, несколько низких столиков со свитками и магическими инструментами. В центре комнаты находился круг из белого песка с руническими символами, которые Теодор помогал создавать последние три дня. — Сегодня вы будете готовы, — сказал Такеши, указывая на круг. — Ваш дух достаточно очистился, ваша воля достаточно сильна. Пора встретиться с вашим внутренним зверем. Теодор глубоко вдохнул. Он ждал этого момента годами. Анимагия всегда привлекала его — искусство преобразования собственного тела по воле разума, слияние с сущностью животного, обретение новых способностей. И когда Драко поручил ему найти способ усовершенствовать свои навыки для будущих миссий Нового Ордена, он сразу понял, что должен делать. — Я готов, сенсей, — сказал Теодор, снимая верхнюю одежду и оставаясь в простой белой хакаме. — Помните, — предупредил старик, — форма, которую вы примете, отражает вашу истинную сущность. Ваши сильнейшие качества, ваши скрытые желания, вашу внутреннюю природу. Вы не выбираете зверя — зверь выбирает вас. Теодор кивнул. Он был готов принять любую форму, которую предопределила ему судьба. Хотя втайне надеялся на что-то… впечатляющее. Что-то, достойное Нового Ордена. Он вошёл в круг и сел в позу лотоса, как его учили. Такеши начал медленно обходить круг, нараспев произнося древние заклинания на смеси японского и ещё более древнего языка. Песок под Теодором начал светиться мягким голубоватым светом, руны засияли ярче, создавая причудливые тени на стенах храма. Теодор закрыл глаза и погрузился в медитацию, которой его учили последние две недели. Его сознание отделилось от тела, устремляясь в некое промежуточное пространство, где грань между человеком и зверем стиралась. Он чувствовал странное покалывание по всему телу, словно тысячи крошечных иголочек вонзались в его кожу. А затем он увидел его — сначала смутно, как белое пятно в темноте своего внутреннего взора. Постепенно образ становился чётче — крупное, мускулистое тело, покрытое густым белым мехом с чёрными полосами. Массивные лапы с выпущенными когтями, мощный хвост, который мог сломать человеческий позвоночник одним ударом. И глаза — пронзительно-голубые, холодные и расчётливые. Белый барс. Снежный призрак. Властитель гор и охотник в тенях. Теодор почувствовал, как что-то внутри него отзывается на этот образ — глубинная часть его сущности, которая всегда была там, но которую он никогда полностью не осознавал. Терпеливый, наблюдательный, смертельно опасный, когда решает атаковать. Он потянулся к этому ощущению, позволяя ему распространиться по всему телу. Его кости начали меняться — удлиняться, изгибаться, принимать новую форму. Кожа зудела, когда сквозь неё пробивался густой белый мех. Челюсти вытянулись, зубы удлинились, превращаясь в смертоносные клыки. Боль была невыносимой, но Теодор не позволил себе закричать. Он принимал эту трансформацию, приветствовал её, сливался с ней. Человеческое и животное соединялись в нём, становясь единым целым. Когда он открыл глаза, мир выглядел совершенно иначе. Цвета стали более приглушёнными, но формы — более чёткими. Запахи, которые раньше он едва замечал, теперь буквально атаковали его обоняние — благовония, пот, деревянные балки храма, далёкий аромат горных цветов за стенами. Он поднялся на четыре лапы, чувствуя невероятную мощь в своих новых мышцах. Одним движением он мог бы пересечь всю комнату, одним прыжком — взобраться на крышу храма. — Прекрасно, — произнёс Такеши, и Теодор повернул массивную голову к нему. — Белый барс — редкая форма. Хранитель секретов, наблюдатель, охотник из засады. Идеально подходит для того, кто ценит знание и терпение выше грубой силы. Теодор попытался выразить своё согласие и удивился, услышав низкое рычание, вырвавшееся из его горла. Он ещё не привык к тому, что больше не может говорить человеческим языком. — Теперь самое сложное, — продолжил Такеши. — Вернуться в человеческую форму. Вспомните, кто вы. Вспомните своё имя, свой разум, своё тело. Это оказалось труднее, чем Теодор ожидал. Часть его не хотела возвращаться, предпочитая остаться в этом сильном, свободном теле, где инстинкты были проще, а жизнь — яснее. Но он был Теодором Ноттом, волшебником, членом Нового Ордена, доверенным лицом Драко Малфоя. У него была цель, миссия, и для её выполнения ему нужна была его человеческая форма. С усилием воли он начал обратное превращение. Мех втянулся в кожу, кости снова изменили форму, возвращаясь к человеческим пропорциям. Когда трансформация завершилась, Теодор лежал на полу, тяжело дыша, покрытый потом, но с триумфальной улыбкой на лице. — Я сделал это, — прошептал он. — Я… анимаг. — Да, — кивнул Такеши. — И теперь вы должны научиться контролировать эту трансформацию, сделать её быстрой и безболезненной. Это потребует времени и практики. Теодор медленно сел, чувствуя странную лёгкость и одновременно усталость в теле: — Сколько времени? — Обычно месяцы, — ответил старик. — Но я вижу в вас особый талант. И я знаю, что вас ждут… неотложные дела. Мы можем ускорить процесс, хотя это потребует от вас большего напряжения. Теодор кивнул: — Я готов заплатить эту цену. Его мысли уже уносились к Лондону, к Парижу, к секретным миссиям, которые он мог бы выполнять в своей новой форме. Бесшумный, незаметный, смертоносный. Белый барс на службе Нового Ордена. И, конечно, к тому особому поручению, которое дал ему Драко перед отъездом. Поручению, для которого его новые способности будут как нельзя кстати.

***

Северус Снейп сидел в своей частной лаборатории, расположенной в подвале небольшого домика на окраине Хогсмида. Вокруг него кипели котлы, бурлили зелья, в воздухе висел тяжёлый аромат трав и алхимических составов. Но внимание мастера зелий было сосредоточено не на этом. Перед ним на столе лежало письмо — обычный с виду конверт из плотной бумаги, без каких-либо опознавательных знаков. Снейп получил его сегодня утром от незнакомой совы, и содержимое заставило его провести несколько часов в глубоких размышлениях. Письмо было от Драко Малфоя. "Профессор, Я знаю, что Вы сейчас играете роль советника при Министерстве. Знаю также, что Вы причастны к попытке захватить Теодора Нотта в Париже — попытке, которая, благодаря Вашему своевременному предупреждению, не удалась. Да, мы в курсе, что именно Вы отправили то зашифрованное сообщение, которое позволило Тео избежать ловушки. Вопрос: почему? Почему человек, считающийся одним из ключевых союзников Поттера, предупреждает членов Нового Ордена? У меня есть теория. Вы никогда по-настоящему не принадлежали ни одной стороне. Ни Дамблдор, ни Тёмный Лорд не могли полностью назвать Вас своим. Вы всегда были сами по себе, преследуя собственные цели. Я предлагаю Вам выбор — не между сторонами, а между прошлым и будущим. Министерство, Поттер, Грейнджер — все они цепляются за идеалы, которые уже умирают. Новый Орден строит нечто иное — мир, где сила и знания снова будут в почёте, где древняя магия вернёт себе должное место. Вы знаете, где меня найти, если решите, что этот разговор стоит продолжить. Драко Малфой." Снейп провёл пальцами по тонкой бумаге, ощущая лёгкую магическую подпись — заклинание, которое уничтожит письмо, как только он закончит его читать. Драко всегда был осторожным. Да, это правда. Он действительно отправил то предупреждение Нотту. И сделал это не из-за былой привязанности к своему слизеринцу, а из более сложных соображений. Снейп встал и подошёл к маленькому окну, выходившему на заснеженный Хогсмид. Последние годы он провёл в относительной изоляции, занимаясь исследованиями, изредка консультируя Министерство по вопросам, связанным с тёмной магией. Он выжил в последней войне — чудом, благодаря экспериментальному противоядию, которое сам же и разработал, предвидя возможность атаки Нагини. Большинство считало его героем, но сам Снейп знал, что все его действия всегда были продиктованы собственными мотивами, а не слепой преданностью какой-либо стороне. И сейчас он снова оказался на перепутье. Новый Орден набирал силу, и Снейп лучше многих понимал, что скрывается за действиями Малфоя. Книга ритуалов, древняя магия, частичное возрождение сущности Тёмного Лорда… Он видел признаки, понимал опасность. Но было что-то ещё. Что-то, что Малфой и его спутница сделали иначе. Они не просто следовали по стопам Волдеморта — они создавали что-то новое, что-то… интересное. А Снейп всегда был слаб перед лицом нового знания. Особенно запретного. Он сжёг письмо щелчком пальцев и вернулся к своим зельям. Решение уже было принято, хотя он ещё не полностью признался в этом сам себе. Он встретится с Малфоем. Выслушает его. И затем решит, стоит ли переходить Рубикон ещё раз.