Новая эра.

В замке Хейнсбери в это время Кайла Роумнс исследовала пределы своих новых способностей. В просторном внутреннем дворе, огороженном от посторонних глаз высокими стенами и защитными чарами, она превратилась в свою анимагическую форму — огромную чёрную пуму. Но после ритуала в замке что-то изменилось. Её трансформация стала более полной, более… совершенной. Она чувствовала, как сила Волдеморта, частично влившаяся в неё во время ритуала, изменила и её анимагическую форму. Пума, в которую она превращалась теперь, была крупнее обычного животного, с более мощными мышцами и странным красноватым отблеском в теперь жёлтых глазах. Её шерсть была глубокого чёрного цвета, поглощающего свет, словно сама тьма обрела форму. И, что самое удивительное, она обнаружила, что может частично использовать магию в этой форме — что-то, считавшееся невозможным для большинства анимагов. Сейчас, крадучись по двору, Кайла тренировала свои новые способности. Её огромное кошачье тело двигалось с невероятной грацией и скоростью, перепрыгивая с одной каменной платформы на другую, взбираясь по стенам с такой лёгкостью, словно гравитация была для неё лишь незначительным неудобством. Внезапно она замерла, уловив знакомый запах. Повернув массивную голову, она увидела Драко, наблюдающего за ней с каменной террасы. Он стоял, прислонившись к балюстраде, с лёгкой улыбкой на лице. Кайла спрыгнула с высоты нескольких метров, приземлившись мягко, как тень, и одним плавным движением трансформировалась обратно в человеческую форму. — Наслаждаешься зрелищем? — спросила она, отбрасывая длинные волосы назад. — Всегда, — улыбнулся Драко шире. — Ты становишься всё лучше. Быстрее. Сильнее. Кайла подошла к нему, её движения даже в человеческой форме сохраняли что-то от кошачьей грации: — Это всё благодаря ритуалу. Моя анимагическая форма… эволюционировала. Я чувствую, как сила течёт через меня, когда я превращаюсь. И не только физическая сила, но и магическая. Драко кивнул: — Я заметил. Когда ты спрыгнула с той стены — это была не просто ловкость. Ты использовала невербальное заклинание, чтобы замедлить падение. — Даже не осознавая этого, — подтвердила Кайла. — Оно просто… случилось. Как будто моя магия и инстинкты животного теперь действуют в гармонии. Драко протянул руку, заправляя прядь волос за её ухо: — Это прекрасно. И очень полезно для наших планов. Кайла уловила в его глазах тот особый блеск, который появлялся, когда он думал о чём-то важном: — У тебя новости? — Снейп ответил, — просто сказал Драко. — Он придёт сегодня вечером. Кайла удивлённо подняла брови: — Правда? Я была уверена, что он проигнорирует твоё письмо. — Я знал, что не проигнорирует, — Драко выпрямился, отходя от балюстрады. — Снейп всегда был… сложным. Но его тянет к силе и знаниям, как мотылька к огню. А у нас сейчас есть и то, и другое. Кайла задумчиво кивнула: — Если мы привлечём его на свою сторону, это будет огромный удар для Министерства. Их главный эксперт по тёмной магии, советник Шеклболта… — Именно, — Драко начал спускаться по ступеням во двор, и Кайла последовала за ним. — Но не только это. Снейп знает секреты, до которых нам не добраться. Техники, заклинания, зелья… он мог бы существенно продвинуть наше дело. Они шли рядом по каменным дорожкам двора, проходя мимо древних статуй и фонтанов, которые они восстановили после приобретения замка. — А что с ритуалом? — спросила Кайла, переводя тему. — Маркус закончил расшифровку? — Да, — Драко кивнул. — Ритуал Слияния Душ. Всё готово для проведения. Осталось только решить… стоит ли рисковать. Кайла остановилась, поворачиваясь к нему лицом: — Ты сомневаешься? Драко не отвёл взгляд: — Я беспокоюсь. О тебе. Обо мне. О том, что может случиться, если что-то пойдёт не так. — Он взял её за руки. — Мы уже изменились после первого ритуала. Ты чувствуешь это так же, как и я. Иногда… иногда я ловлю себя на мыслях, которые не совсем мои. На желаниях, которые приходят словно извне. Кайла крепче сжала его руки: — Я знаю. Я тоже это чувствую. Как будто что-то ещё живёт внутри меня, наблюдает моими глазами, думает моими мыслями. Но это не управляет мной, Драко. Это часть меня, но не вся я. — А если следующий ритуал изменит это равновесие? — тихо спросил он. — Если мы потеряем себя? Кайла долго смотрела на него, и в её глазах отражались все сложные эмоции, которые она обычно так тщательно скрывала от всех, кроме него: — Тогда мы потеряем себя вместе, — наконец сказала она. — И найдём что-то новое. Но я верю, что мы сильнее. Сильнее любой древней магии, любого проклятия. Мы прошли через столько испытаний, Драко. И мы всегда выходили победителями. Драко притянул её к себе, обнимая: — Твоя уверенность всегда была твоей самой опасной чертой, — прошептал он ей в волосы. — И самой привлекательной. Кайла прильнула к нему, вдыхая его запах, чувствуя тепло его тела: — Когда ритуал? — Завтра ночью, — ответил Драко. — Полнолуние. Идеальное время для магии крови и души. — А жертва? — Кайла слегка отстранилась, глядя ему в лицо. — Кто-то, связанный кровно с одним из нас… — Я позаботился об этом, — Драко отвёл взгляд, и Кайла сразу поняла. — Твой отец, — утвердительно сказала она. — Ты добился его перевода из Азкабана. Драко кивнул: — Он прибудет сегодня вечером. Перед встречей со Снейпом. — Он знает, для чего он здесь? — осторожно спросила Кайла. — Нет, — Драко покачал головой. — И не узнает до последнего момента. Я не могу рисковать. Кайла понимающе кивнула. Люциус Малфой был сложной фигурой в жизни Драко — отец, наставник, иногда соперник, иногда враг. Их отношения никогда не были простыми, а после падения Волдеморта стали ещё более напряжёнными. Люциус считал, что Драко предал семью, сбежав вместо того, чтобы помогать восстанавливать репутацию Малфоев легальными путями. Хотя он сам предложил скрываться в тени, но на время, а не так как это сделал Драко. — Ты уверен, что хочешь этого? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Уверен, — твёрдо сказал Драко. — Отец всегда учил меня, что для достижения великих целей нужны великие жертвы. Пришло время ему самому следовать этому принципу. В его голосе не было ни сомнения, ни сожаления. Кайла вновь поразилась тому, как сильно он изменился за эти годы — от испуганного мальчика, которым он был во время войны, до безжалостного лидера, которым стал теперь. Она любила обе эти ипостаси — и уязвимого юношу, которым он был когда-то, и могущественного мага, которым стал. Как любила всё, что делало его Драко Малфоем. — Я поддержу тебя, — сказала она. — Что бы ни случилось. Драко улыбнулся, в его глазах мелькнул красноватый отблеск: — Я знаю. Поэтому мы и непобедимы. Люциус Малфой выглядел тенью себя прежнего. Годы в Азкабане, пусть и без дементоров, оставили свой след — некогда безупречные платиновые волосы поседели, аристократические черты лица заострились, глаза запали. Но в его осанке, в том, как он держал голову, всё ещё чувствовалась та гордость, которая всегда была отличительной чертой Малфоев. — Сын, — произнёс он, когда Драко вошёл в комнату, где его держали под стражей после прибытия в замок. — Ты наконец-то решил показаться. Драко не спешил подходить ближе. Он остановился у двери, изучая отца так, словно видел его впервые: — Отец. Ты хорошо выглядишь… для человека, проведшего пять лет в Азкабане. Люциус усмехнулся: — Твоя забота трогательна. Особенно учитывая, что ты не предпринял ни единой попытки помочь мне всё это время. — Я был занят, — спокойно ответил Драко. — Создавал то, о чём ты всегда мечтал, но никогда не мог достичь. Новую силу. Новую эру. Люциус внимательно посмотрел на сына, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение: — Я слышал шепотки даже в Азкабане. О Новом Ордене. О том, что Драко Малфой стал его лидером. О том, что ты обладаешь силой, которой не было у других пожирателей смерти. — Он сделал паузу. — Некоторые говорят, что в тебе живёт часть Тёмного Лорда. Драко позволил себе улыбнуться: — Некоторые говорят правду. Он подошёл ближе, и Люциус невольно отступил на шаг — инстинктивная реакция на ауру силы, исходящую от сына. — Ты изменился, — тихо сказал Люциус. — Ты больше не тот мальчик, которого я знал. — Нет, — согласился Драко. — Я стал тем, кем ты всегда хотел меня видеть. Сильным. Безжалостным. Победителем. Он обошёл отца, как хищник обходит потенциальную добычу: — Знаешь, что самое ироничное? Я научился этому от тебя. Каждый урок, который ты мне давал — о власти, о чистоте крови, о том, что цель оправдывает средства… Я усвоил их все. И применил их. Люциус внимательно следил за сыном: — Зачем я здесь, Драко? Зачем ты вытащил меня из Азкабана? Если это акт сыновней любви, то твои методы весьма своеобразны. Драко остановился перед ним: — Это не любовь, отец. Это необходимость. Он достал из кармана мантии небольшой флакон с прозрачной жидкостью: — Выпей это. Люциус посмотрел на флакон с подозрением: — Что это? — Зелье, которое поможет тебе отдохнуть перед важным… событием, — уклончиво ответил Драко. — Поверь, ты не захочешь быть в полном сознании, когда оно наступит. Понимание медленно проступило на лице старшего Малфоя: — Ты используешь меня, — тихо сказал он. — Для какого-то ритуала. Для какой-то тёмной магии. Драко не стал отрицать: — Ты всегда говорил, что семья Малфой должна вернуть себе величие. Что мы должны занять своё законное место среди правителей магического мира. Что жертвы необходимы. — Я не это имел в виду, — Люциус покачал головой. — Не имеет значения, что ты имел в виду, — холодно сказал Драко. — Важно только то, что происходит сейчас. И сейчас ты — средство для достижения цели. Большей цели, чем ты можешь себе представить. Он снова протянул флакон: — Ты можешь принять это добровольно и уйти во сне, не чувствуя боли. Или я могу заставить тебя. Выбирай. Люциус долго смотрел на сына, и в его взгляде смешались страх, гордость и странная форма уважения: — Ты действительно мой сын, — наконец сказал он. — В тебе больше от Малфоев, чем я думал. Он протянул руку и взял флакон: — Я надеюсь, что цель стоит жертвы. — Она стоит, — уверенно ответил Драко. — Мы изменим мир, отец. И имя Малфоев будет снова вызывать трепет и уважение. Просто… не совсем так, как ты представлял. Люциус открыл флакон и выпил его содержимое одним глотком. Драко наблюдал, как его глаза постепенно затуманиваются, как тело расслабляется. — Драко… — пробормотал Люциус, оседая в кресло. — Я всегда… гордился тобой… даже если не показывал этого… Драко ничего не ответил. Он просто стоял, наблюдая, как отец погружается в глубокий сон, вызванный зельем. Сон, из которого он уже не проснётся. Когда Люциус окончательно затих, Драко повернулся к двери: — Уведите его, — приказал он стоящим за дверью охранникам. — Подготовьте для ритуала. И сообщите, когда прибудет Снейп. Он вышел из комнаты, не оглядываясь. Что-то внутри него болезненно сжалось — последний отголосок того мальчика, которым он когда-то был, мальчика, который искал отцовского одобрения и любви. Но это чувство быстро утихло, вытесненное холодной решимостью и ощущением силы, пульсирующей в его жилах. Ритуал должен быть проведён. Слияние должно произойти. А цена… что ж, цена всегда высока.