All the Young Dudes - Sirius's Perspective

Конечно, долго это не продлилось. С Вальбургой по-другому и не могло быть. В последующие годы Сириус иногда задавался вопросом, действительно ли те хорошие воспоминания происходили, или это были всего лишь его мечты. Фантазии, которые, он себя убедил, чтобы просто выдержать всё, были реальными. Действительно ли она улыбнулась ему в тот день? Она правда гордилась им? Со временем воспоминания потускнеют и расплывутся в памяти, пока Сириус не потеряет уверенность в том, что это было на самом деле. Утром перед отъездом на Хогвартс-экспресс его мать однозначно не испытывала гордости. Сириус надеялся, что сможет удержаться на волне удачно прошедшей церемонии вручения палочки, тихо дотянуть последние несколько недель лета и спокойно уехать. Но этому не суждено было случиться. Всё дело было в Реге. Регулус. С приближением сентября он становился всё более замкнутым и отвлечённым. Сириус старался не думать об этом слишком много, но каждый раз, когда думал, — это ощущалось, как будто его сердце сжимают в кулаке. Они всегда были друг у друга, братья Блэк. Только они двое, и никого больше. Проблема была в том, что Рег всегда был добрым. Всегда, даже когда он был маленьким ребёнком, в том возрасте, когда дети обычно становятся капризными и выводят всех вокруг из себя. Эта его мягкость слишком близко граничила со слабостью. Он спасал червячков, тонувших в лужах. Он плакал, когда Вальбурга кричала, чем заставлял её кричать ещё сильнее. Сириус понял очень рано и быстро — никто, кроме него, не защитит его маленького братика. Либо он, либо совсем никто. Вообще-то, когда мать набрасывалась на него и кричала ему в ухо, Сириус мог это выдержать. Но если дело касалось Рега, и Сириус видел, как губы его младшего брата начинали дрожать, слышал, как он начинал делать те забавные короткие вдохи, означающие, что он старается не заплакать… Сириус не мог этого вынести. Однажды его даже стошнило. Когда ему было семь, а Реджи только исполнилось шесть. Бедный Рег намочил кровать из-за ночного кошмара — несчастный случай, просто обычное детское дело. Даже в семь лет Сириус был уже достаточно взрослым, чтобы понимать это. Он был достаточно взрослым, чтобы понимать, что мать не должна кричать на своего ребенка за это, не должна впиваться ногтями в его руку, стаскивать с кровати и стягивать с него штаны, направляя свою палочку на его ноги, собираясь… Вот тогда Сириуса и вырвало. Вальбурга повернулась к нему с адским огнём в глазах, её ярость была словно клинок. Но теперь она целилась на него, а не на Рега. Но всё было нормально. Сириус получил свой первый шрам уже очень давно. Это не было чем-то, с чем он не мог жить. Но смотреть на нетронутые ноги Регулуса, ещё по-детски пухлые, гладкие и уязвимые; смотреть на то, как мать целилась на них… От этого ему и стало нехорошо. После этого, Сириус словно узнал какой-то секретный код. Когда хорошее поведение не помогало — а оно не помогало никогда, только если ненадолго, — и один из них совершал проступок, ему всего-то надо было сделать что-то похуже. Всё, что нужно было, чтобы Реджи был в безопасности. Оно того стоило. Поэтому, когда они отправились на Кингс-Кросс, Сириус не мог отвязаться от чувства вины, которое оплетало его сердце и цеплялось за него. Не то чтобы его родители позволили бы ему остаться, позволили ему подождать год просто, чтобы поехать в Хогвартс в один год с Регом. Но, возможно, лучший брат хотя бы попробовал. Возможно, лучший брат не был бы так рад уехать. Лучшее, что Сириус мог сделать — вести себя плохо. Получив свою палочку, он провел остаток лета бунтуя всеми возможными способами, которые только мог придумать. Он таскал грязь по всему дому, сбегал из спальни ночью и шатался по библиотеке, пока Кикимер не находил его, воровал всё больше маггловских журналов. Это была тонкая линия — провоцировать гнев матери, но так, чтобы он был направлен только на него. Нельзя было допустить распыления, Сириус должен был быть уверен, что Рег будет выглядеть ангелом, когда он уедет, а не громоотводом, в который мать направит всё своё разочарование в наследнике Блэков. И Сириусу казалось, что у него неплохо получалось. Обратной стороной этого бунта оказалось то, что Вальбурга отказалась разрешить Регулусу сопроводить их на станцию. («С него хватит твоего дурного влияния!») Им пришлось довольствоваться слезливым прощанием дома под присмотром матери, которая смотрела на них так, будто готова избить обоих, если хоть одна слезинка прольется из их влажных глаз. — Я буду по тебе скучать, — голос Регулуса дрогнул. — Обещаешь, что будешь писать? — Конечно буду! Не могу позволить тебе пропустить рассказы о всех моих приключениях, — Сириус широко улыбнулся, надеясь успокоить брата. Он наклонился для объятий, и Рег вцепился в него, пряча своё лицо в шее Сириуса. Он уловил шанс прошептать: — Слушай, просто будь паинькой, ладно? У тебя это отлично получается. Не вешай нос, ты святой по сравнению со мной, ага? Регулус отстранился, кивая и шмыгая носом, в глазах читалась насторожённая растерянность. Он моргнул и попытался сказать: — Сириус, ты же не… — Достаточно, — прервала их мать. — Нам пора, иначе опоздаем. Идем, мальчик. (Вальбурга называла его «мальчик» последние две недели, с тех пор, как Сириус случайно опрокинул вазу, пока пытался спрятаться от Кикимера. Оказалось, это была какая-то важная семейная реликвия от какого-то важного старикашки, который, возможно, был женат на своей кузине. Сириус всё равно считал её уродливой.) Он в последний раз улыбнулся брату, уходя и обернувшись, чтобы увидеть маленький силуэт Рега в дверном проёме.

***

Станция была ровно такой, какую он себе и представлял, даже лучше. Было так много семей, так много детей. Сириус никогда не был в одном месте с таким количеством ровесников. И поезд — он был прекрасным, металлическим драконом, выдыхающим пар на рельсы. — Не пялься, — резко сказала мать. — Имей хоть каплю достоинства! Сириус моргнул и послушно опустил глаза, но затем снова упрямо поднял подбородок, отказываясь выполнять указы матери. Даже если его первым инстинктом было подчиниться каждому её слову. «Жалкое зрелище,» — подумал он. Он шёл по вокзалу с высоко поднятой головой, замечая взгляды, которые другие волшебники на них бросали. Он слышал, как шепчут его имя — Блэк — отрывки приглушённых разговоров, которые прекращались, когда они проходили мимо. Вальбурга выглядела привыкшей к такого рода вниманию. Она держала плечи расправленными и голову высоко поднятой, надменно смотря на волшебников, которые шарахались с её пути. Она выглядела по-королевски. Сириус очень хорошо почувствовал, кто он, и что все видят, глядя на него. Toujours pur. Он поднял голову повыше и почувствовал себя глупо. Их задержала хорошо одетая ведьма, которая выглядела немного знакомой — Сириус подумал, что это была какая-то дальняя кузина. Какое-то время он слушал, как мать тихо беседует с ней о том, какие семьи отправляют детей в Хогвартс в этом году, обсуждая кровный статус и бросая злобные взгляды на некоторых других волшебников. — Ты слышала о Петтигрю? — прошептала ведьма, — Их дочь… Сириус перестал слушать. Ему было более чем достаточно слухов о том, кто кем был в волшебном мире — какая радость от них, если он никогда не встречал людей, о которых говорили его родители? Его отец убедился, что Сириус запомнил фамилии каждой чистокровной семьи в Хогвартсе, и проинструктировал его, кого стоит избегать. Не то чтобы Сириус планировал следовать этим инструкциям. Ему не хотелось провести весь год в компании лишь его кузин. Скучая, Сириус позволил своему взгляду скользнуть по поезду. Он моргнул. Там был мальчик, прижавший свое лицо к окну и делающий то, что можно было описать — словами Вальбурги Блэк — пялился. Он выглядел на тот же возраст, что и Сириус, но на этом их сходства закончились. Даже сквозь окна вагона Сириус мог разглядеть, что одежда мальчика была поношенной — вероятно, он донашивал её за старшим братом — и его голова была обрита, остался только короткий ёжик волос. У него был широкий рот и пухлые, слегка приоткрытые губы, а глаза — большие и блестящие. Под одним из них был фингал — признак недавней драки. Когда они встретились взглядами, Сириус почувствовал, как тревожно ёкнуло его сердце. Но он не мог отвести глаз — решив демонстрировать маску холодной уверенности, Сириус просто поднял одну бровь, словно вызывающе спрашивая: «На что уставился?» Мальчик скорчил гримасу, выпятив подбородок своим языком и скосив глаза. Губы Сириуса дернулись, непроизвольно превращаясь в ухмылку, и он поприветствовал мальчика двумя пальцами. Широкий рот расплылся в улыбке, осветившей всё его лицо. — Сириус, что ты такое творишь?! Немедленно иди сюда, — Вальбурга стремительно подошла и грубо одернула сына от окна. Сириус закатил глаза и последовал за ней по платформе, не совсем понимая, от чего его сердце так бешено колотится. По закону подлости, Нарцисса прибыла именно в тот момент, когда Сириус был готов сесть на поезд. Мать отправила его вместе с кузиной, отдавая Сириусу весьма ясные инструкции, что он должен оставаться с ней на протяжении всей поездки и ни при каких обстоятельствах не «связываться с предателями крови или нечистыми.» Нарцисса не выглядела в восторге от необходимости сидеть со своим маленьким кузеном, но она вежливо улыбнулась тёте и повела Сириуса в поезд, и бросив краткое «иди за мной», пока они тащили свои чемоданы по проходу. — Так, — она остановилась перед одним купе, — Здесь я должна встретиться с друзьями. Она скривила губы, смотря на Сириуса, показывая ему, что его присутствие — нежелательное вторжение, но ей некуда деваться. — Развлекайся тогда, — быстро ответил Сириус, — Я пошёл. — Чт… твоя мать сказала тебе оставаться со мной, — голос Нарциссы стал высоким и пронзительным. Очевидно, хоть она и не была довольна этим поручением, она и не думала действительно ослушаться Вальбургу Блэк. Наверняка она просто планировала язвить ему всю поездку, отпуская саркастичные комментарии о том, как ей не повезло застрять с ним в одном купе. «Нет уж, спасибо», — подумал Сириус. У него были другие планы. — Разве? — он уже отступал, держа чемодан перед собой как щит, — Думаю, тебе послышалось! Он развернулся и пустился бежать, пока Нарцисса кричала ему вслед: — Ты маленький… Если у меня будут из-за тебя проблемы, я тебя прокляну на весь семестр! Ты меня слышишь, Сир… ох, чёрт. Сириус слышал, как дверь купе открылась и с грохотом захлопнулась, и улыбнулся про себя, торопливо удаляясь по коридору. Поезд уже тронулся, но Сириус не спешил, подглядывая во все окна, пока не нашел того, кого искал. В купе было уже двое других мальчиков — один маленький, похожий на мышь, с острым носом и слезящимися глазами, и мальчик с растрепанными чёрными волосами и в очках. Похоже, они были в разгаре беседы. Сириус собрался с духом, делая глубокий вдох. «Просто заведи друзей, — сказал он себе. — Это несложно. Просто.. будь крутым. Ты же чёртов Сириус Блэк.» Дверь распахнулась, и он медленно вошёл, прерывая их беседу, о чём бы она ни была. Три мальчика повернулись, чтобы посмотреть на него, и он театрально окинул их взглядом. — Надеюсь, никто из вас мне не родственник? — спросил он. Мальчик с фингалом смотрел на него и его губы дрогнули вниз, когда Сириус заговорил. «Дерьмо, — подумал Сириус. — Я уже всё испортил?» Но затем мальчик в очках ухмыльнулся. — Не думаю, — протянул он руку. — Джеймс Поттер. Мерлин, спасибо. — О, хорошо, Поттер. Отец сказал мне не разговаривать с тобой, — Сириус занял единственное свободное место, сердце бешено стучало. — Сириус Блэк.