All the Young Dudes - Sirius's Perspective

Конечно, долго это не продлилось. С Вальбургой по-другому и не могло быть. В последующие годы Сириус иногда задавался вопросом, действительно ли те хорошие воспоминания происходили, или это были всего лишь его мечты. Фантазии, которые, он себя убедил, чтобы просто выдержать всё, были реальными. Действительно ли она улыбнулась ему в тот день? Она правда гордилась им? Со временем воспоминания потускнеют и расплывутся в памяти, пока Сириус не потеряет уверенность в том, что это было на самом деле. — Так что, парни, как думаете, на какой факультет попадете? — спросил Джеймс. Они уже приближались к школе, и студенты переодевались в форму. — Я надеюсь на Гриффиндор. — Гриффиндор? Серьёзно? — Сириус сморщил нос. Его отец всегда говорил, что Гриффиндор полон горячих голов и идиотов. Джеймс, казалось, не обиделся на скептический тон. Он широко и непринужденно улыбнулся: — Да, мой отец был на Гриффиндоре. Я думаю, там круче всего, тебе так не кажется? Сириус думал, что Джеймс был круче всего, так что, возможно, с его мнением можно было бы считаться. Джеймс Поттер был дружелюбным и самоуверенным, наследник одного из самых древних чистокровных родов — но Поттеры не были так сконцентрированы на чистоте крови, как Блэки, судя по тому, как родители Сириуса предостерегали его от общения с ними. У Джеймса была какая-то лёгкая, непринужденная уверенность, которая почему-то не казалась высокомерием. Возможно, от того, как он относился к Питеру, своему круглолицему низенькому другу — с такой неподдельной добротой. Питер, в свою очередь, казалось, боготворил Джеймса. Он тоже был из чистокровной семьи — Питер Петтигрю, Сириус узнал эту фамилию. Петтигрю были известны тем, что в их роду рождалось много сквибов, и никто из них не был силён. Плюс, недавно был какой-то скандал со старшей сестрой Питера; похоже, она была так же ужасна, как Андромеда. Сам Питер выглядел нервным, прилипая к Джеймсу, как к спасательному кругу. Хотя вопрос был адресован Сириусу, ответил Питер, пропищав с энтузиазмом: — Да! Я тоже хочу на Гриффиндор, Джеймс! Сириусу пришлось сделать усилие, чтобы не закатить глаза. Он был уверен, что Питер выбрал бы любой факультет, если бы Джеймс сказал, что он был самым лучшим. — Что такое Гриффиндор? — прервал их другой мальчик. Люпин — так его звали. Римус Люпин. Когда Сириус услышал его, он был уверен, что это имя волшебника. Но Сириус никогда не слышал, чтобы родители упоминали Люпинов, и, судя по состоянию его одежды, Сириус сомневался, что они вращаются в тех же кругах, что и Блэки. Римус был немногословен, лишь смотрел на них своими большими круглыми глазами и выглядел очень озадаченным этой беседой. Сириус задумался, не ошибся ли он насчёт имени — могли ли магглы назвать сына Римусом? Джеймс выглядел так, будто ждал этого вопроса всю жизнь. Он бросился в объяснения про факультеты в Хогвартсе, от чего Питер простонал. Сириус тоже вздохнул, но в тайне был очень заинтересован — он никогда не слышал никого, кроме своей семьи, обсуждающих факультеты, и был немного шокирован другой точкой зрения. — Итак, Гриффиндор, — говорил Джеймс. — Это про преданность, храбрость, честь. «У них у всех яйца вместо голов», — в голове Сириуса звучало эхо его отца, после того как тот выпил лишний бокал вина на званом ужине у Лестрейнджей. — Пуффендуй — это про принятие. Они очень, ээ… добрые, я полагаю, и у всех есть скрытые таланты. Мне так кажется, — Джеймс явно не был особо заинтересован в других факультетах, но все равно пытался найти, что хорошего сказать. «Одни грязнокровки», — шипел голос Вальбурги в голове Сириуса. — Когтевранцы очень умные, их факультет — весь про мозги. А ещё креативные, мне кажется. «У них ясные умы, у некоторых. Но их головы витают в облаках. — И Слизерин… ну, они должны быть… хитрыми. Вроде как. Не очень понимаю, в чём отличие от умных, но они ещё очень амбициозные… На самом деле, очень многие тёмные волшебники были из Слизерина. Почти все, вообще-то. «Слизерин — факультет благородства. Любой, кто чего-то стоит — Слизеринец.» — Я бы держался от них подальше на твоём месте, приятель, — Джеймс сказал это с дружелюбным кивком в сторону Римуса, как бы предупреждая между товарищами. — Полагаю, я буду в Слизерине, — сказал Сириус, хмурясь. Джеймс смущённо взглянул на него. — Ой, да ладно тебе, нет конечно! — он произнёс это так, словно хотел утешить. Сириус задумался, был ли между им и Питером уже такой разговор, или, может, похожий. Сириус поднял бровь: — Вся моя семья из Слизерина. Важная традиция. Ни один Блэк не попадал на другой факультет уже лет пятьсот. Теперь Джеймс выглядел так, будто язык проглотил. Он покраснел и неловко сказал: — Ой, прости, дружище, я не знал… ну, ничего, я уверен, что в Слизерине тоже много крутых ребят! Просто моя семья немного пристрастна к Гриффиндору, ничего личного, — он виновато улыбнулся, предлагая мир, и Сириус улыбнулся в ответ. — Не, не бери в голову. Моя семья ужасна, — он сделал мужественную попытку засмеяться, и Джеймс неловко хихикнул. — Я уверен, что окажусь в Пуффендуе, — простонал Питер, плюхаясь обратно на сиденье, и впервые Сириус был благодарен за его жалобы. — Да ладно тебе, Пит, не будь таким… Пуффендуй — это тоже круто, все факультеты отличные. Выглядело, как будто два друга уже обсуждали это, или что-то похожее, много раз. Сириус откинулся на спинку и взглянул на Римуса — в конце концов, все эти объяснения были для него. Но Люпин уставился в окно, наблюдая за мелькающими деревьями, выглядев так, словно вообще не обращал внимания на них всех.

***

Сириусу казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди. Он даже не смотрел вниз, когда их лодка рассекала озеро, хотя в любом другом случае он был бы заворожен. Величественные лестницы, каменные колонны, даже звёздный потолок — всё это почти не замечалось. Замок был великолепным, но Сириус привык к великолепию. Он ничего меньшего и не ожидал. И когда они вошли в Большой зал, полный болтающих студентов — большего количества детей в одной комнате Сириус никогда не видел, всех абсолютно разных, и все они смотрели на группу первогодок — его внимание было приковано к потрёпанной шляпе, водруженной на небольшой деревянный табурет. Распределяющая Шляпа. Сириус попытался сглотнуть, но поперек его горла словно кирпич застрял. Он почти ощущал на себе взгляды Нарциссы и Беллатрисы со Слизеринского стола. Когда он повернулся к ним — они ухмыльнулись. «Вот и всё, — подумал Сириус, когда профессор Макгонагалл начала называть имена, — Слизерин.» Он всегда знал, что так будет. Все мысли о Хогвартсе были неразрывно связаны со Слизерином, где ему предстояло провести следующие семь лет. Вся его семья училась там веками, и все рассказывали чудесные воспоминания — о важных связях, о единомышленниках. Чистая кровь. На Слизерин поступало меньше маглорождённых, чем на любой другой факультет Хогвартса. Сириус пытался найти в себе тот восторг, игравший в его груди, который чувствовал несколько часов назад. Но поездка в поезде сделала с его головой что-то странное. Ему нравился Джеймс, и ему нравилось, как Джеймс говорил про Гриффиндор. В основном, ему нравилось хоть ненадолго отвлечься от мыслей о своей чёртовой семье. Сириус знал, что он должен быть в восхищении от того, что ему предстояло пройти и занять место рядом с кузинами — но глядя на них всех, он чувствовал лишь леденящий душу страх. «СИРИУС БЛЭК!» Он не мог сглотнуть. Подходя к табурету, Сириусу показалось, что его сейчас стошнит «Возьми себя в руки, — ругал он себя. — Это ведь всё, чего ты когда-либо хотел. Ты в Хогвартсе! Будет совсем как на церемонии вручения палочки», — говорил он себе. Его родители будут так гордиться… разве нет? Разве нет?.. Это было последней мыслью, которая оказалась в голове Сириуса, прежде чем на его голову опустили шляпу. — Ах, очередной Блэк, — сказала шляпа. Её голос был грубым. Сириус чувствовал, как она копается в его голове. — Полагаю, с тобой всё просто, а? Верно. Шляпа была права, всё просто. В любую секунду, она назовёт… — Хммм... Но что это? … и его родители будут гордиться, однозначно будут, разве это не то, о чём он мечтал? — О чём ты мечтаешь, да… Сириус поморщился, осознав, что шляпа может читать его мысли, но не мог перестать думать. Это ведь был достаточно веский аргумент попасть на Слизерин, да? Заставить его семью гордиться? И нужно думать о Реге, он должен присматривать за Регом… — Очень интересно, юный Сириус, действительно очень интересно. … если бы эта дурацкая шляпа просто заткнулась и сделала уже своё дело, всё было бы отлично, она просто должна сказать… — ГРИФФИНДОР! Сердце Сириуса подскочило к горлу. Это была ошибка… должна быть ошибка… Но люди начали аплодировать; Макгонагалл сняла с него шляпу и уже назвала следующее имя. И Цисси и Белла… о, нет, они смотрели на него, и его мать узнает обо всём ещё до наступления ночи, не так ли? Как он мог так сильно облажаться? Всё, что от него требовалось — надеть эту идиотскую шляпу! Сириус встал, напряжённо идя к столам Гриффиндора. Он чувствовал, как слизеринцы пялятся на него, когда он садился. Предатель. Он был первым новым студентом, который сел за гриффиндорский стол, и получил несколько похлопываний по спине и дружелюбных улыбок — наряду с несколькими насторожёнными взглядами, видимо от тех, кто был знаком с его семьёй. Впереди продолжалось распределение, но он не мог заставить себя обратить внимание. Ошибка. Абсолютная, полнейшая ошибка — вот, кем он был. Разочарование семьи. Он мог отчётливо представить, что бы мать сказала, будь она здесь. Сириус чувствовал себя очень маленьким и очень одиноким, хоть и был окружён поддержкой гриффиндорцев. Он немного воспрял духом, когда Римуса Люпина распределили на Гриффиндор, хотя они едва ли сказали друг другу пару слов в поезде. Он улыбнулся Сириусу на станции — наверняка это означало, что он хотел подружиться, верно? Но Римус сел и упрямо уставился себе в тарелку, явно не желая заводить разговор. Сириус нахмурился. Он был крайне удивлён, что Питера тоже распределили на Гриффиндор. В тайне, он согласился с мелким мальчиком, когда тот сказал, что окажется на Пуффендуе. Но лишь когда Джеймса распределили (шляпа едва коснулась его головы на пару секунд, прежде чем выкрикнуть «Гриффиндор»), Сириус почувствовал себя на маленькую капельку лучше. По крайней мере один друг (Римус всё ещё ни слова не сказал, а Питер выглядел слишком встревоженным, чтобы говорить с ним). — Как это здорово! — сказал Джеймс, широко улыбаясь, когда садился. — Мы все здесь! Он звучал так, будто это огромное достижение. Сириус простонал и уткнулся лбом в руки на столе. — Говори за себя, — ответил он немного приглушенно. — Отец меня убьёт. Было проще говорить об отце, чем о матери. Сириусу даже думать не хотелось о том, что с ним сделает мать. — Поверить не могу, — всё повторял Питер с широко раскрытыми глазами. Он придвинулся чуть ближе к Джеймсу, беспокойно озираясь по сторонам, будто думал, что кто-нибудь придет и выкинет его из-за стола. Сириус считал, что тот вёдет себя нелепо, но немного удивился, когда Макгонагалл действительно подошла — но она положила руку на плечо Римуса, не Питера. — Мистер Люпин, — прошептала она, — Не могли бы Вы зайти в мой кабинет после ужина? Он рядом с общей комнатой Гриффиндора, кто-нибудь из старост покажет Вам. Римус молча кивнул, и она ушла. — Что это было? — спросил Джеймс. — Макгонагалл уже хочет тебя видеть? Римус посмотрел на них, слегка ссутулившись, словно пытаясь защититься от их внимания. Его лицо оставалось без выражения, но Сириус вгляделся в его глаза, где читалась насторожённость и, возможно, испуг. Как у бродячей собаки, загнанной в угол. Они все ждали ответа, но он лишь пожал плечами. «А у него есть секрет», — подумал Сириус, на секунду забыв о том, что должен чувствовать себя несчастным. После того как появилась еда, и все наелись досыта, они последовали за одним из старост, Фрэнком Долгопупсом, в свою общую гостиную. Они уже собирались войти, когда Джеймс схватил Сириуса за руку. — Эй, подождите минуту, парни. Может, Римус захочет, чтобы мы его подождали. Сириус моргнул, потом пожал плечами. Римус всё ещё не сказал им ничего с момента их приезда, но, полагал он, хуже не станет. Питер выглядел немного обиженным, но они оба последовали за Джеймсом, когда он побежал вниз по коридору к офису Макгонагалл. Когда они подошли к двери, Римуса нигде не было. — Ну? — спросил Питер. — Ждём. — Не, идите, — с улыбкой ответил Джеймс. Питер посмотрел на Сириуса. — Ты с нами не идёшь? — Я подожду тут, он пропустил пароль от Фрэнка. Питер нервно заламывал руки, глядя то на Джеймса, то на Сириуса, неуверенный, стоит ли ему тоже предложить остаться. — Ой, ну пошли тогда, — вздохнул Сириус, закатывая глаза. Он слишком устал, чтобы стоять в коридоре, пока секретная встреча Римуса не завершится — никто из них даже не знал, сколько времени она займёт. Спустя мгновение колебаний, Питер проследовал за ним обратно в комнату. Общая гостиная Гриффиндора была чудесной. Вся в красных и золотых тонах, с мягкими креслами и толстым ковром. Их комната даже вполовину хуже не была — хоть это и был первый раз, когда Сириусу приходилось делить с кем-то спальню, и она была маловата для чётырех огромных кроватей, на его взгляд. Он плюхнулся на свой матрас, пока Питер рылся в своем чемодане. Гриффиндор. Из-за всего этого отвратительного невезения, он застрял в гребаном Гриффиндоре. Он полагал, это всё же было лучше, чем Пуффендуй — мать с ума сошла бы, окажись он там. Он слышал о количестве маглорождённых, которые там учились. И всё же, Сириус чувствовал себя опустошённым. С палочкой и всем остальным, он думал, может… ну, он задумывался, может, он правда способен быть Блэком. Может, все его переживания о том, что он не вписывается, или вписывается неправильно, были… Сириус вздохнул, переворачиваясь на спину. Теперь это уже не имело значения. Вот доказательство того, что он и так знал в глубине души: он был чужим. Он был разочарованием. Если его родители ещё не в курсе, они будут завтра — никаких сомнений, что Беллатриса побежит в совятню распространить новости. Казалось, она получала удовольствие, когда Сириус ошибался. И это, конечно, было гораздо хуже простой ошибки. Это было навсегда. Дверь в их комнату распахнулась, и Джеймс вошёл. Римус зашёл следом, его глаза слегка округлились, когда он увидел комнату. Сириус сел, с интересом смотря на них. Римус оглядывал комнату, будто поверить не мог своим глазам — по мере того, как он разглядывал кровати с бархатными пологами и тёмные деревянные сундуки, что-то в его лице менялось, словно он принял какое-то личное решение. Сириусу было интересно, какое. Питер всё ещё рылся в своём сундуке, становясь всё более и более отчаянным, выкидывая на пол одежду, журналы и книги, создавая ужасный беспорядок. — Не могу найти свою палочку, — причитал он. — Мама заставила положить её в чемодан, чтобы я не потерял в поезде, но её здесь нет! — Пит, — улыбнулся Джеймс. — Твоя мама попросила меня приглядывать за ней, помнишь? Джеймс и Питер, как узнал Сириус за ужином, выросли по соседству и знали друг друга довольно хорошо. Это объясняло, почему Джеймс был так добр к Питеру — Сириуса удивляло, что у этих двоих вообще могло быть общего. Когда Джеймс заметил, что Сириус хмурится, он улыбнулся. — Не вешай нос, приятель, — сказал Джеймс, сидя рядом с ним на кровати. — Ты ведь всё равно не хотел на Слизерин, да? Он сказал это с такой уверенностью, будто это было очевидно. И всё же, вопрос отозвался эхом в голове Сириуса: «Не хотел? Хотел? Чего ты вообще хотел?» — Пять сотен лет, — его голос стал каменным. — Каждый Блэк в Хогвартсе был распределён на Слизерин уже пять сотен лет. — Ну, это был вопрос времени, когда кто-то попытается отличиться, а? — Джеймс жизнерадостно хлопнул его по спине. Сириус почувствовал внезапный прилив эмоций. Он не был уверен, что такого было в Джеймсе Поттере — его улыбка, счастливая уверенность, — но каким-то образом, слушая, как он говорит, что всё будет хорошо, Сириус почувствовал, что, возможно, действительно всё будет хорошо. В конце концов, это было правдой, не так ли? Сириус не хотел попасть на Слизерин по-настоящему. И он любил красный цвет. «Раз уж я буду разочарованием семьи, — подумал Сириус, двигая свой сундук. — Тогда я буду лучшим грёбаным разочарованием, которое у них когда-либо было.» Он начал распаковывать вещи, вытаскивая книги, которые Андромеда сохранила для него. Их было довольно много — те, что не поместились на полке, пришлось сложить в стопку рядом с кроватью. — Знаешь, — сказал Джеймс, пока Сириус продолжал раскладывать книги, — здесь есть библиотека. Сириус усмехнулся. — Я знаю, но это в основном маггловские книги. Мой дядя Альфард оставил их мне, и мать бы сожгла их, если бы я не забрал их из дома. Глаза Питера расширились, и он с интересом посмотрел на книги, что заставило Сириуса почувствовать себя невероятно крутым. Закончив с книгами, он достал виниловый проигрыватель, а затем целую коробку пластинок в блестящих целлофановых упаковках. Андромеда была действительно, действительно лучшей. Сириус едва ли успел поставить их на пол, как Римус подошёл, с круглыми от удивления глазами. — Это что, Abbey Road?! — спросил он, глядя в коробку с пластинками. Та настороженность моментально исчезла из его взгляда. — Ага, — улыбнулся Сириус, протягивая ему альбом. Римус аккуратно вытер руки о свою мантию, прежде чем взять, как будто пластинка была чем-то хрупким и драгоценным. — Ты, должно быть, маглорождённый. Никогда не встречал волшебника, который знал бы the Beatles — кроме моей кузины, Андромеды. Она мне их купила. Он хотел спросить, но не знал, как. Он не хотел, чтобы другие подумали, будто он такой же, как вся его семья — озабоченный чистотой крови. Но Сириусу действительно было интересно, ведь Римус выглядел таким удивлённым всему в Хогвартсе. Римус кивнул, хоть и казалось, что он едва ли слушает. — Я люблю Битлов, у одного парня в моей комнате дома есть минимум десять синглов, но он никогда не разрешал мне их трогать. — Парня дома? — Сириус выгнул бровь. Это так магглы говорят? — Ты имеешь в виду своего брата? — Нет, — Римус прикрыл глаза и помотал головой. Он передал пластинку обратно Сириусу и отошёл, снова сутулясь. — Я живу в приюте. — Как сирота? — спросил Питер с широко открытыми глазами. Взгляд Римуса стал тёмным и пустым, брови нахмурились. — Нет, — выплюнул он. Сириус ждал, что он скажет что-нибудь ещё — но он не сказал, только отвернулся и продолжил распаковывать вещи. Сириус отчаянно жаждал задать ещё больше вопросов, но он видел, что Римус снова стал тихим. Что за приют, если не для сирот? Там не было взрослых? Это там Римус получил фингал, во время драки с другими детьми? Он определенно выглядел как человек, который способен ударить, судя по тому, как он посмотрел на Питера после его вопроса. В конце концов, Сириус спросил Джеймса о его постере с квиддичем, просто чтобы разрушить эту неловкую тишину, и их беседа быстро превратилась в жаркий спор. Они все еще обсуждали последний состав Chudley Cannons, когда Римус забрался в постель и задвинул полог. Воцарилась пауза, прежде чем Питер громко прошептал: — Мог бы и лучше постараться завести друзей. Особенно, раз он маглорождённый. Сириус напрягся. Он думал, что единственная хорошая сторона того, что он не сумел попасть на Слизерин, — он будет далек от всего этого бреда. И, к тому же, Римус выглядел куда круче Питера — у него явно был хороший музыкальный вкус. — Уверен, что шляпа не должна была распределить тебя на Слизерин? — протянул Сириус. Питер немедленно заткнулся.