He hated the eyes that sparkled purple ֢

Минхо проклял тот странный день. А с ним в комплекте шла череда событий. Ли их тоже вдоль и поперёк осквернил. Словесно, конечно же. Началась череда с самого интригующего звена...а следственно, самого разочаровывающего Минхо события — возвращения машины. Для его свершения Ли пришлось встать ни свет ни заря для своего, между-прочим, выходного. Ровно в десять-ноль-семь. Телефон, что он успел подключить к кабелю зарядки перед тем как отключиться, разразился отчаянным криком будильника. Судя по времени, Ли успел пару раз его отложить и снова провалиться в быстротечный сон. С одной стороны, классно, что он проснулся в одиночестве. Пустая квартира вайбила Минхо лишь по утрам. А сейчас? Сейчас Ли бы, как минимум, понтануться ключами чужой тачки, а, как максимум, распланировать побег из страны. Но это всё шутки. Рассматривай он эту возможность всерьёз, Ли б замучила совесть ещё на этапе выезда из страны. Да, совесть у него была особо развита. Он её не жаловал. Так что там насчёт сейчас? Хотелось бы обсудить всё произошедшее вчера с лучшим другом. Но Хёнджин либо отсыпается у Черён, либо остался в родительском доме. Ресторанчик Хванов находился прямо на его первом этаже, из-за чего дом, скорее походил на квартиру на втором этаже здания. А переписываться на эти сложные темы капец как не хотелось. Поэтому Минхо делает селфи с чужими ключами, сомневаясь, что его друг просто так поверит в его россказни (даже так Ли услышит что-то вроде: "Ага, чувак, ИИ придумали не вчера, и прикинь, даже не в прошлом месяце"). Вяло позавтракав и еле настроившись на какое-то подобие жизнедеятельности, Минхо собирается и даже моет голову. Без десяти двенадцать он сидит в салоне спорткара. Он несколько раз прыснул по дороге к нему, замечая, как его соседи хмурились, натыкаясь взглядом на непривычную машину. Какая-то девушка даже сделала селфи, встав так, чтобы захватить ауди в кадр. Минхо немного совестно, за то, что не сдержался и в тот момент жмякнул кнопку брелока. Машина моргнула фарами, а девушка с приглушенным писком побежала по своим делам, пристыженно оглядываясь. Это было смешно. Но было бы ещё и приятно, будь эта машина его. Расставаться с удобным креслом Минхо не торопился. Припарковавшись близь ювелирной лавки, в которой работает, он остался в салоне машины, через стекло наблюдая за работой своего сменщика. Того не было хорошо видно, областью обзора являлась прозрачная дверь и небольшая просвечивающая область внешней витрины. — Притащиться сюда в свой выходной...что за кара небесная? — хмыкает Ли под себе нос. Рука с часами на ней говорит о половине первого. И сколько длится этот его "обед"? Минхо, конечно, не прочь оставить себе такую прелестную игрушку, но не привык, и привыкать не собирается, к такого рода подачкам. Сразу же включается его любимое — в честь чего? Слава богу, в своих размышлениях он далеко не заходит, мобильник вибрирует в кармане куртки, и Минхо облегчает его потуги: — Чё надо? — Ага, и тебе доброе утро, как спалось без меня? — сиплость знакомого голоса вот уж совсем не воодушевляет. — Чего надо говорю? — Ли вздыхает. Хван никогда не звонит без надобности и срочности — остальное всегда отлетает в чат. — Да ну тебя, что позвонить просто так своему любимому прекрасному соседу тире лучшему другу не могу что ли? — Хван. Глаза сами закатываются в ответ на чужое заискивание и приглушённый кашель в трубку. — Ну да, виновен по всем статьям... Можешь выйти в ночную за меня? И, вообще, не только в ночную, я тут слегка с температурой... — Блять, Хёнджин, сразу с этого начинать надо, — хмурится Минхо, чего собеседник, естественно, не видит, но в ответ всё же хмыкает. А Ли глушит машину, вылезая из салона, — Сейчас подъеду. По ту сторону трубки выдыхают тихое: "Спасибо, Мин". Под отбивающие по уху гудки мобильника Ли оглядывается, пытаясь выцепить взглядом знакомую укладку или костюм, но терпит неудачу. Ждёт последние три минуты и залетает в ювелирку, выкладывая брелок на кассу расстерянного сменщика. — Ну нихера себе, какие люди, — моргает тот, непонимающе косясь на ключи, — Чем обязан таким снисхождением? — И тебе привет. Чонин, слушай, до конца дня должен чел дойти или заехать, я хуй знаю. Может сам к тебе зайдёт, но ты лучше повнимательнее. Моего роста, выглядит как отпрыск богатой тётки, в костюме будет скорее всего. В общем... — Минхо приостанавливает свою ускоряющуюся от подскочившего вдруг волнения речь, — Отдашь ему ключи? Там его тачка стоит, — указав пальцем через стекло двери, Ли ищет блеск понимания или хотя бы принятия в чужих глазах, — Пожалуйста... — Понял-принял, — сменщик кивает, на что Минхо поджимает губы, не зная, стоит ли ему повторить всё ещё раз, на всякий, — Пиздуй давай, вижу же, что торопишься. — Инни, ты чудо... — Боже, избавь меня от этого, — парень закатывает глаза, демонстративно выдыхая, — Если вопросы возникнут, кину клич. Вали уже — Спасибо! И всё-таки, какие же вокруг него прекрасные люди...за редким исключением. Минхо благодарно и одновременно прощально кланяется и вылетает из ювелирки под недовольное бормотание младшего вперемешку с трезвоном дверного колокольчика. К Хвану Ли доезжает за рекордные двенадцать минут. Социализация, конечно, существенно страдает после ощутимой толкучки в автобусе. Но Минхо успешно с этим справляется, выпинывая бледного Хвана с ресторанчика на второй этаж, не забыв впихнуть свою куртку. Ну, чтоб сразу унёс. Переодеваться особо не надо — только нацепить фартук, сменить обувь (благо, у них с Хёнджином один размер). И остаётся только принимать плавно текучий поток посетителей, что слетаются в обеденное время с особым энтузиазмом. С офиса Хван с самого утра уже успел взять больничный, а вот в ресторане подменить его было бы некому, если бы не Минхо. Ему бы не подхватить заразу от хворающих Хванов, отлеживающихся на верхнем этаже... Получив от Чонина смс о том, что ключи тот успешно передал, Ли выдохнул, но уточнять ничего не стал. Поток людей не позволял. Что ж... Так разговор с Хёнджином был отложен на неопределённый срок. Разговора с тем странным типом и вовсе удалось избежать, но почему-то эта новость Ли не особо радовала. Всё-таки хотелось хоть как-то прояснить ситуацию. Прояснить хоть что-то... Теперь Минхо работал без выходных. Два через два в ювелирке и ресторане, семь в неделю ночных в ресторане. Благо, через две такие смены матушке Хван стало легче, и она смогла побороть Минхо в упёртости и взять на себя хотя бы дневные. До этого Хёнджин умудрялся, накидавшись таблетками, отрабатывать посменно с Ли. Как-никак, единственный сын. Он всегда старался быть опорой для матери. Отец семьи болел дольше всех. У старшего Хвана всю жизнь было слабое здоровье, поэтому в семейном бизнесе мужчина занимался экономической частью. Но и он постепенно шёл на поправку. Отработав почти без отдыха полторы недели Минхо начал потихоньку сдавать. Ему нужно было разрядиться, либо в физическом, либо в психологическом плане. О приятном комбо Ли не смел даже мечтать. И вот, когда казалось, долгожданный разговор с Хваном был назначен на после-рабочий вечер, совпавший в устаканивающихся выходных обоих, Минхо возвращают с небес на землю. Как там он говорил? Дерьмо случается? — Пусть земля вам будет пухом, — одними губами произносит Ли, поднимая рюмку с соджу. Колени саднят, — Вы были хорошим человеком. И смерть случается... Никогда не возникало мысли о том, что это произойдёт так. Что Ли первым из ровесников будет ответственен за похороны. У старика Чона к его годам не осталось родственников. Ему было целых восемьдесят шесть лет. Это ж надо дожить! Потерять сына в аварии, похоронить невестку, сгоревшую, вслед за мужем, от рака. Попрощаться с женой, мирно заснувшей по старости. И только спустя годы самому схватить инфаркт. Для Минхо это почему-то было неожиданностью. Казалось, старик и его переживёт. Как будто он был бессмертным духом места, куда Минхо заглядывал стабильно по два раза в месяц. Они с дедушкой Чоном пили чай и обсуждали рабочие моменты. А перерывами затрагивали жизнь обоих. Минхо никогда не думал о том, насколько неотъемлемой частью повседневности стали их встречи. Его комфортная зона была разобрана по щепкам и сожжена. Конечно, Хван был рядом и в тот вечер, и в следующий, помогал встречать гостей, убирать столы, и выслушивать тоскующих по Чону стариков, пока проходила церемония прощания при больнице. Больница, кстати, была той же, где свой срок отбывал Бан Чан, чем парни пользовались, иногда заглядывая к тому, чтобы поздороваться и занести чего. Но Ли на разговоры особо не шёл. Если спросить Хвана, то он скажет, что Минхо стопроцентно загнался. И точно заперся под четырьмя замками, не собираясь отщелкивать ни единого до тех пор, пока внутри не утихнет буря чего-то, о чём знает только он. После окончания церемонии Минхо берёт дополнительный выходной. Чонин, что отрабатывал три дня во время неё, не только без упрёков соглашается, но даже добавляет, что хотел предложил то же самостоятельно. Минхо едет к матери. Разговор с ней просто необходим. Отец зашивался на работе, поэтому встретиться всей семьёй не получилось. Ну...Минхо всё же решил довольствоваться меньшим. Только в уюте родного дома становится чуть легче дышать. Будто груз неопределенности медленно сползал с плеч. Не спал полностью. Но ощутимо ослабил давление. — Ну как ты, котёнок? — мамин голос наполненный лаской заставлял нутро сжаться. Они сидели в гостевой уже как два часа, под потолком плавали лишь светские беседы, но игнорировать напряжение сына вечность бы мать не смогла, — Я знаю, что ты со всем справляешься, но чувствуешь себя как? — Отстойно, — позволяет себе выдохнуть Минхо. Мамина рука обдаёт теплом его руку, лежащую на поверхности стола. — Я понятия не имею, что будет с лавкой. Юрист господина Чона никак не может найти завещание, но обещает проверить последнее помещение, где оно может быть в ближайшие сроки. Это страшно, мам. Если ответственность ляжет на мои плечи... — голос Минхо слегка дрогает, а мама слегка сжимает его руку. — Тщ-щ-щ, котёнок. Решать проблемы нужно по мере их поступления, помнишь? Вот и тут так же. Если и ляжет, то мы с отцом тебе поможем во всём разобраться. Да и, я уверена, что ты и сам со всем справишься, — женщина заглядывает в родные всколыхнувшиеся глаза. — Помню....спасибо, — бормочет Минхо, опуская взгляд, не выдерживая нежности матери. Ещё чуть-чуть и он сорвётся, — Я буду стараться. — Тебя только это тревожит? А он успел позабыть, как старшая Ли умеет. Умеет читать по глазам, смотреть в душу. Вязкость слюны сглатывается, запивается с заботой заваренным матерью какао. Мысли сортируются, друг за другом раздвигая и задвигая ящики в сознании. — А как вы... Как ты поняла, что папа твой соулмейт? — слетают с языка слова горячащие необдуманностью. В последнее время Ли остервенело старался закинуть эти мысли в самый дальний ящик. — Милый... — мать смеётся так тепло, что и собственные губы трогает намёк на улыбку, — Мы с ним поняли это с первого взгляда. Да, знаю, звучит слащаво, но и ты знаешь, что мать твоя слаба к романам, — материнское плечо подтрунивает в плечо сына, тот, не сдержавшись прыскает. Женщина довольно продолжает, — Дай подумать... В первый раз я встретилась с ним на катке. Мы были единственными, кто делал вид, что умеет кататься, остальные же прекрасно лавировали по льду... А мы там оба ближе к кеглям для боулинга были, чем даже к тем же пингвинам, — прерываясь на то, чтобы отсмеяться, она делает глоток своего чая, — Ну и в момент мы, раз, и грохнулись рядом! Я в его глаза, он в мои смотрит, а вокруг всё так плывёт, представляешь? И совсем не важно, что поломала я в тот момент руку, а он чуть не выбил себе коленную чашечку... В тот момент даже боль отошла на второй план, солнышко. Потом, конечно, весь её спектр мы прочувствовали в травм пункте, но даже этот момент не перекрыл впечатление от встречи друг с другом. Минхо кивает, показывая то, насколько он внимательно слушает и вникает в эмоции матери. Но... совершенно не понимает. Сам он не ощущал ничего подобного. — Мы на третьем свидании и поцеловались. Знаешь, как невероятно нас тянуло друг к другу? Мне с первого дня так и хотелось его.., — мама начинает изображать жмяканья ладошками и чмокать губами, пытаясь смутить Минхо, но со смущением ей удаётся вызвать звонкий, как свой, смех сына, — Но я ж девушка приличная!.. Думалось мне дней пять. А потом я только и ждала, когда же он меня поцелует. И подсознательно знала, что его глаза засияют. Закончив рассказ, женщина даёт Минхо устаканить свои громкие мысли где-то у него в голове, что он пытается скрыть их за глотками какао. — У тебя кто-то появился, думаешь, нашёл соулмейта? — предполагает женщина, но в ответ получает не кивок, на который рассчитывает. Минхо мотает головой. Рассказ мамы совершенно не сходился с тем, что и как происходило в жизни младшего Ли. Мысли постепенно устаканиваются, пока мелькает тусклыми вечерними светлячками дорога за окном такси. Поездка к матери окупилась даже ценнее, чем того хотелось. Пальцы теребят подвеску — привычка с которой Минхо живёт уже несколько лет, как и с самой подвеской, которую не снимает даже в душе. И даже в тот момент, в ту ночь, где его глаза скрывала повязка, подвеска теплилась на груди. Минхо доходит до этой мысли, вваливаясь в тепло родной квартиры. С неё его тут же сбивает ну очень заманчивый запах съестно́го. Что-то мясное и...овощное. Рагу? — Ты не представляешь, как я соскучился, Хван Хёнджин, — выдыхает Ли, раздевшись и проходя в кухонную часть квартиры. Сосед стоит облокотившись на кухонный гарнитур в ожидании выключения чайника. Парень разворачивается, окидывая садящегося на край стола Минхо лукавым взглядом. — Не обознался? Точно Хван Хёнджин или всё-таки Говядина в Вине с овощами? — длинные руки скрещиваются на груди, сохраняя своё драматичное положение до характерного щелчка чайника. — Ща как допиздишься, будет Хван в Вине с овощами, — беззлобно хмыкает Ли, не забыв гаденько так улыбнуться. — Мне и пиздеть не надо, я итак Хван в вине, только без овощей... — неожиданно для Ли голос Хвана теряет свою красочность, — Ты как? — чуть погодя добавляет тот, опуская глаза куда то в носки Ли. — Да что вы заладили то, всё нормально, — Минхо чудом удерживает себя от порыва закатить глаза, ведь что-то похожее уже слышал сегодня. Он действительно, так плохо выглядит? Выдыхает, — И к чему это? — брови вопросительно взлетают, пока Ли сканирует опущенное лицо напротив, — Тебе с чего на себя вину перекладывать? — Ну как чё перекладывать… — чужой вздох не сулил ничего хорошего. Ли знал, что Хван был способен притянуть за уши то, как хлопнул бы муху, к гипотетической гибели всех растении на земле, — Поставил тебя в безвыходное положение, считай, последние соки выжал, а ты потом... Ну вот, конечно, эта песня. — Хёнджин. — Итак подзаебался, ещё и я до этого тебя... — не останавливалось чужое бормотание. Взглядом Хван старался с Ли не пересекаться. Но Минхо не был готов слушать этот бред, что навалил его друг себе на плечи. Зачем-то. — Ты не виноват. Хёнджин, слышишь? Ты никак не мог знать, что старик Чон коней двинет ровно так же, как не мог стоять в рестике с лихорадкой. Да, грубо. Да, резко. Но Минхо знал, что именно таким образом всегда эффективно высказывал свою точку зрения. — Но я... — Хван протестующе пересекается с Ли глазами, поднимая наконец лицо. Минхо понимает, что именно с этого момента его начнут слышать. Поэтому размеренно произносит, прерывая чужой поток непонятно с чего взятых домыслов: — Нихуя. Не надо жалеть меня, и выставлять себя виноватым во всём дерьме, что случилось вокруг меня, ладно? Ни черта там нет твоей вины, усёк? — Ли поднимает руку в воздух, пресекая чужие слабеющие с каждым словом попытки протеста, — Я обижусь, если ты продолжишь... — Ладно-ладно, понял я. Но ты тоже не забывай, что безупречный, незаменимый Хван Хёнджин всегда к твоим услугам, — парень грузно вздыхает, наконец поворачиваясь к чайнику и возвращая привычный слуху драматизм в свой репертуар. Вопросительно косится то на Ли, то на чайник, и окончательно отворачивается, получив однозначный кивок. Ставит вторую кружку к своей, стукая их друг о друга. — Мне ваши эскорт услуги не нужны, мистер Хван-подлиза-джин, — губы Минхо растягиваются в улыбке, как и он сам, когда наконец использует стул по назначению, наконец слезая со стола. Но стол в покое не остаётся — на него ложится рука, на которую Ли устраивается головой. Хван с готовыми кружками чая на эту картину лишь звучно цокает. — А кто сказал об эскорте? — парень кривится, садясь на второй стул, расставляя кружки под общим вниманием, — Никто не говорил. У тебя всё равно б на такой люкс денег не хватило. — Сам об услугах сказал, — деланно возмутившись, Минхо тянется двумя конечностями вверх, разминая спину, а после, наконец, садится за стол прямо, — И вообще, настолько люкс, что у меня бы не хватило, а у Черён этих опций завались? Мы, между прочим, дольше знакомы, я жажду привилегий, — вскидывает брови Минхо, увлечённо тыча себе в грудь пальцем. — Ты всего лишь мой любимый неродной бро и с горем пополам терпимый сосед, — на этих словах брови Минхо уже неиронично подскакивают, и он финальный, последний раз, оскорблённо направляет палец на себя, — А она моя родственная душа, слышишь разницу? — издевательски тянет Хван, заставляя на уровне рефлексов фыркнуть. — Ага, в свою пользу. Она заслужила первого места в твоей грешной душе, лишь сверкнув в тебя фиолетовым, пф! А я тут годами распинался. Минхо заигрывается, скрещивая руки, и отворачивается от несдержавшего смех соседа. Когда задыхающиеся звуки по другую сторону стола подходят к концу, Ли чувствует хлопок по плечу. И не контролирует вырвавшегося смешка, сопровождаемого чужим восторженным голосом. — Бля, обожаю то, какой же ты кретин, боже, — сделав перерыв на несколько неспешных глотков, Хван вдруг отставляет кружку на стол с громким стуком, — Кстати, о фиолетовом... Воодушевление Хёнджина заставляет слегка напрячься. Эта тема... Минхо не хочет отвечать на вопросы сейчас и размышлять насчёт своих неоднозначных воспоминаний. Не сейчас. Этот вечер Ли хочет провести в привычной неге их с Хваном шакальных разговоров. Именно так он мысленно окрестил их душевные беседы. — М? — Ли уточняет, лёгким кивком. — Мне Черён вчера такую ебаторию рассказала, ты ахуеешь! — стол жалобно скулит от хлопнувших по нему хвановых ладоней. Минхо берёт кружку в руки – от греха подальше, — В общем, подруга её, не суть кто, года два уже с чуваком встречается. Соулмейты они типа, — кивает сам себе парень, — Успели съехаться уже, как подруга то начала чувака в изменах подозревать! У неё знакомый с его работы был, ну и настучал, что задержек то на ней никаких и нет, но...да ёпт, не важно, кароче. Вот громит она квартиру, пока его нет, в ярости, потому что, ну...фотку ей с бара скинули. Вещи его собирает по мусорным пакетам, вроде, или я приукрашиваю, но самый пиздец не в этом, — Хёнджин не забывает сделать драматичную паузу, за которую Ли начинает дёргать ногой в предвкушении развязки истории, — Самый пиздец в том, что нашла она в его вещах линзы... Какие-то ебейше-странные. И ты прикинь, этот пидорас на самом деле и не был её соулмейтом, а с ней встречаться начал, потому что знал, что у неё квартира есть, и тип на шею сесть хотел. А её настоящим соулмом оказался его друган, который с ней по соседству жил. Я в ахуе с того, что она не замечала, что этот тип всегда где-то рядом с ними ошивается, — Хёнджин выдыхает последнюю часть рассказа, удовлетворённо наблюдая за озадаченным лицом соседа. Ли что-то не так понял? — Так, блять, в смысле не был? Чё за линзы? — хмурится Минхо, пытаясь вспомнить, что-нибудь, хоть отдалённо похожее на эту ситуацию. Но нет. Ничего подобного он никогда не слышал. — Да я и сам в ахуе был, пока Чери мне фотку не прислала в них. Она тип у подружки той ночевала, а у него там их дохера запасов было, — Хван держит зрительный контакт, так что не поверить этому искреннему восторгу Минхо не в силах, — И реально, прикинь! Мы потом по видео-связи созвонились, и это пиздец! Прям как натуральное Сияние. В общем, и так наёбывать можно... Какое-то время над столом висит тишина, прерываемая лишь разочарованными вздохами то одного, то другого. Чай перезаварился и стал неприятно горчить язык. — И где такую хуйню купить можно? — Ой, не ебу, если честно. В инете забивал — ничё не выдало. В каком-нить даркнете, скорее всего, — пожимает плечами Хёнджин и встаёт к раковине, захватив свою кружку. — Ахуеть. Ну...это реально пиздец. Других слов нет. И мыслей тоже. Минхо их стопит на уровне возникновения, потому что то, к чему он может прийти, ему ой как не нравится даже на таком начальном этапе. — Полностью поддерживаю. Писк духовки оповещает о готовности её содержимого. Хотелось бы также. Раз и к чему-то прийти. Но не сегодня. Сегодня Минхо нужен выдох ֢