He hated the eyes that sparkled purple ֢

— Дорогой дневник, мне не описать ту боль и безысходно… — Завали и помоги мне поднять коробку с грёбанной макулатурой, Хван Хёнджин, — не без потуг вздыхает Ли, — Блять…быстрее булками двигай, ща всё попадает! — Да-да, помоги мне, пожалуйста, Хван мой лучший друг Хёнджин… Ну нихуя себе, она как будто ещё тяжелее стала, чем была. Это точно она на шкафу стояла, а не та, что справа? — запинается на полуслове начавший воспевать себе же серенады Хван, — Чан зараза, точно почувствовал, что здесь не мастерская, а залупа полная будет, вот и слился. Парни синхронно выдыхают после того, как тяжелая коробка с документами старика Чона оказывается на поверхности шкафа. Минхо цыкает, а после потирает нос, что щекочет поднятая ими же пыль. Помещение было небольшим, а щель форточки явно не справлялась с воздухопроводством в одиночку. — Он сразу сказал, что не сможет. Я даже оповестить его не успел, с чем помочь надо, не пизди. — Ну-ну оправдывай его дальше, предателя этого. — Чонин сказал, что подъедет, если мы до конца его смены ещё тут торчать будем, — вспоминает Ли, вытирая ладошки о свои же штанины. — А хуле здесь так долго торчать? Почти всё перебрали, и нихуя не нашли, осталась только та комната, и жопу в руки. Хёнджин недовольно куксится, на что Ли с не бо́льшим довольством фыркает: — Тебе лишь бы жопу в руки. — А тебе как будто нет, — закатывает глаза Хёнджин, дёргая ручку единственной двери, составляющей компанию входной, в мастерской, — Ключи есть? Минхо делает несколько шагов в сторону, достигая своей сумки, что оставил на полке у входа. Мастерская покойного господина Чона ахиллесовой пятой висела на его плечах уже как несколько недель. Минхо не придумал ничего лучше, чем посвятить ей свой второй выходной. Подобное, ответное на вчерашнее, свидание, Хёнджин не оценил. Ли раз пять пожалел, что решил позвонить другу на утро после пьянки, хоть и сам был не в самом своём свежем состоянии. Уж больно противно тот ворчал. Ну ничего. Утренний кофе в любимом кафе и пересказ телефонного разговора с Джи Хвана воодушевили. Он даже успел придумать несколько острых шутеек, чтобы Минхо подстебнуть. Но вот предложение разобрать мастерскую, доставшуюся Ли в наследство, это воодушевление быстро задушило. Но ещё больше отсрочивать данное мероприятие Минхо не хотел. Уж лучше он сейчас перелопатит все договоры и всевозможную документацию Чона, касающуюся ювелирки, чем позже его моськой окунут в сомнительное прошлое его нового бизнеса. А оно потенциально маячило на горизонте. — Замок заржавел походу, тяжело идёт, — бухтит Хван, проворачивая ключ в механизме аж двумя руками, — Ты, внатуре, веришь в то, что Джи так заморочился только ради подвески? Внезапность вопроса заставляет Ли пару раз моргнуть и подвиснуть. — Ну да? Почему нет, если он толкает подобную херню на аукционах, я не удивлюсь. К тому же, я до сих пор не ебу, сколько бабок эта цацка стоила. Минхо пожимает плечами. Он только с утра понял, что ночью упустил шанс спросить пин-код от кейса. — Так тебе и поверил. А сосаться к нему лезть зачем позволил? Раз соулмейтство — брехня, по его мнению. И если уж совсем доебаться, почему бы ему ещё в первый раз подвеску не спиздить? Ты как-раз в душе́ не чаял, кто он. — Как будто что-то изменилось, — Ли недовольно цыкает, решив, что с замком справится быстрее, чем непутёвый друг. Смахнув длинные пальцы с ключа, Минхо с усилием налегает и таки проворачивает тот. И понимает, что Хван, гадёныш, даже не старался, — Я не знаю, что у него в башке. И…он действительно мог. Ну. Украсть её ещё в первый раз. Без Хёнджина Минхо бы вряд ли до этого вывода дошёл. Потому что принял решение меньше копаться в накопленной череде вопросов. Слишком уж часто его выводы начинают противоречить. Да, он не снимал подвеску даже в душе. Она лежала на груди и в ту ночь, точно перекликаясь цветом с лентой, закрывавшей его поле зрения. Минхо был настолько опьянён чужим огнём прикосновений и ощущениями, что чудом бы заметил, если бы цепочку отстегнули. Ещё и алкоголь сыграл свою роль в его опьянении, но это так, к слову. — Но не украл? — Не украл. — И ты мог узнать о его личности ещё тогда, после клуба. От меня, — произносит Хван, настойчиво ловя чужой взгляд своим. Минхо ведётся, упираясь зрачками в его дотошные глаза. — Мог. — Тогда почему отказался? — Хотел сам узнать, — со вздохом закатывает глаза Ли. Минхо только недавно признался себе в том, насколько его заводила эта интрига. — Всё ещё не хочешь услышать, что я о нём думаю? — Хван облокачивается плечом на дверь, не давая её наконец открыть. Минхо скрещивает руки на груди, грузно выдохнув, и обводит друга взглядом, взвешивая «за» и «против». В конце концов, их игра с самого начала была не честной, а её счёт явно не в пользу Минхо. Что ж, честно не получилось, пора уже менять тактику. — С чего вдруг? — Ли вопросительно вскидывает подбородок, — Говори. От него я хуй чего добьюсь. — Не, чел, судя по тому, как он тебя отбривает, даже хуя ты от него не дождёшься, — не удерживает смешок Хёнджин, — Ну, насчёт одного слога я не задумывался. Потому что, в душе не ебал, как его зовут. Он, вроде, представлялся, а, вроде, и нет. Поясничал, вот, точно много, типа: "для тебя сегодня я — умоляю, господин" и прочая херня. Так что, когда я тогда вкинул про имя, это я тебе загнул. Но всё-равно, до конца не понимаю, почему ты в нём сомневаешься, но ладно. Он не часто тусил с нами, когда Чан звал, но ощущение было, как будто эта пиздаболка был везде и всегда. Но я ненавидел, когда он был с нами в одной компашке, потому что этот чёрт каким-то образом заставлял кого-то одного за всех проставляться. Даже меня один раз наспор заставил. Да не смотри так, там Чери была, а он подъебал меня, мол меня с двух рюмок абсента как с полпинка снесёт. Ну, снесло. Не смог я минуту цаплей простоять, ну блять, сам бы встал, засранец грёбанный… — Так вот, что Черён тебя за вестибулярку стебала. — Захлопнись, — цыкает парень и хлопает в ладоши, — Так вот, хитрый этот твой Джи. Но такое ощущение, что бабла у него никогда не было. По крайней мере, я никогда не видел, чтобы он проставлялся или хотя бы за себя платил. Зато видел, как он девчонок цеплял. Хоть и делал вид, якобы ему похуй на всех. Знаешь, странное ощущение было, когда, вот, вроде, чувак сам ни к кому не липнет, а знает слишком дохуя. Обо всех. Скорее всего он набирал инфу тет-а-тет, как и со мной в ту ночь, как я проставился. Но учитывая то, что этот пидрила мутил вокруг тебя, я не удивлюсь, если он из ментуры или каких-нибудь спецслужб. Ну или тот, кого им, однозначно, стоит загрести. На нары. Если собрать всё воедино, то стрёмный он тип, так-то. — Чан говорил, что думал, якобы у него с менталкой трабблы, что-нибудь такое замечал? — Н-нет? Не замечал ничего, кроме его сверхспособности сосать бабло с чужих кошельков. — Понял. Чую зависть. А, это моя. Минхо хмыкает, когда Хёнджин таки отходит от двери и открывает ту. Их взгляды тут же с любопытством облизывают все поверхности помещения за ней. Хёнджин куксится от количества на них пыли, внушительно превышающее то, что было в той комнате, которую парни уже успели разобрать. — Чон сам сюда веками не заглядывал, может, ну её? Тут точно ничего важного не будет, — с надеждой бормочет Хван, семеня за Минхо в небольшое помещение, больше похожее на кладовку, чем на комнату в мастерской. Коробки, полки и деревянная мебель — стол и стул, цвет которых затруднительно было назвать. Настолько слой пыли был непроглядным. Запах стоял затхлый, окно в помещении явно давно не открывалось. — Скорее всего, здесь работал сын господина Чона, — проговаривает Ли, искусно игнорируя чужое нытьё и недовольные вздохи. — Он тоже был ювелиром? — смирившись со своей участью, уточняет Хёнджин. — Вроде. Господин Чон не много о нём рассказывал. Больная тема, — Минхо пожимает плечами, смахивая ладонью пыль со стула и присаживаясь на него, выдвигает полку из-под стола. Дерево отдавало гранатом. Приятный цвет. Хван разбирает коробки у входа. Монотонность разбора вещей по пакетам и мусорным мешкам снова почти обхватила ребят своими лапами, но опешивший Ли сиганул из её хватки, ошпарившись о сомнительные бумаги. Среди несчитываемого количества макулатуры его взгляд зацепился за эскизы и схемы. Знакомые очертания выбили привычный ритм дыхания, изредка разбавляющийся чихами. — Тут написано, что сын господина Чона изготавливал копию… Блять, Хван, его сын делал подделку подвески. — Твоей? В смысле, твоя подвеска что..? — изящные пальцы перехватывают бумаги с эскизами из в мгновение охладевших и натыкаются на рукописные буквы на обратной стороне первой попавшейся, — «Со нужна полная идентичность, я ему её продемонстрирую. Сам от оригинала не отличит»…— Хёнджин осекается, читая вслух, и переворачивает каждый лист со схемами и расчётами углов, выемок и прочих ювелирных тонкостей, — Ебать… Чувак… Минхо сглатывает. Кажется будто тело начинает потряхивать, но вся тряска застревает в груди. — Я продал Джи подделку. — Я не про это. Кому ты говорил, она принадлежала изначально? — Семье Со. — Так они и есть заказчики, — Хван с непониманием тычет пальцем в рукописные буквы, — Со Джемин. А ещё тут есть что-то про подставу какой-то другой семьи. — Дай посмотреть, — хмурится Минхо внимательно вглядываясь в чернила. «Надеюсь, меня никак не коснётся то, как будет использоваться реплика александритки. И на то, что это лишь сплетни служанок, мол, с помощью неё Джемин хочет подставить семью Хан, тоже надеюсь. Боюсь последствий. Они довольно влиятельны и, вроде как, страшные люди» — Что за семья Хан? И каким образом можно подставить кого-то с помощью побрякушки? — В душе не чаю. Так же…как я? Сказав, что это оригинал? — Минхо вздыхает. — А как же тест ваш этот с Чонином? — Напыление? Не знаю, верхний слой точно был той пробы, что у оригинала…надо было… Надо было и камни осмотреть, — непонятно откуда взявшаяся вина заставляет язык заплетаться. Их с Яном так легко провели? — Забей, ладно? Продал и продал, хуй с ним. Раз два ювелира не поняли, что это подделка, значит вряд ли тот, кому Джи хочет её толкнуть, поймёт. — Если он собирается её толкать, — хмыкает Минхо. — Да вот именно. Вдруг он коллекционирует подобную херню? — Или решит отдать законному владельцу. —…Блять, — Хван садится на одну из коробок и несколько секунд таращится в одну точку, в его голове явно происходят какие-то исчисления, — Тогда почему она всё ещё была у Чона? Ну то есть…заказать — заказали, а результат не забрали. Минхо с трудом сглатывает, в горле пересыхает от тревожной мысли. Одна порождает другую. — Он мог… не дожить до того момента, — Ли сжимает всё-таки слегка начавшими подрагивать пальцами лист, на котором числится главная информация о изготовлении реплики фамильной ценности. Точнее о заказе. Взгляд бежит по чёрным уже печатным буквам. «Дедлайн: 3 недели» «Предоплата: 100%» Взгляд теряет фокус, проходясь по имени заказчика, коим являлся Со Джемин, краткому ТЗ, в котором не было никаких указаний, кроме желаемой максимальной идентичности, а так же по дате начала исполнения. Это не официальный документ — скорее всего, сын господина Чона вёл личный учёт заказов. Минхо не помнил точную дату его смерти, но старший Чон всегда поминал сына в марте. Заказ на копию подвески был сделан в середине февраля две тысячи восемнадцатого года. Год смерти младшего Чона. Семь лет назад. Почему Минхо вообще подумал о подобном варианте развития событий? Господин Чон никогда не называл аварию, в которой погиб его сын, случайным стечением обстоятельств. Не называл катастрофой. Он нарекал её кармой. И ни раз говорил, чтобы Минхо не делал того, с чем не сможет потом расплатиться. Потому что его сын не смог. Ну знаете, типичные напутствия взрослого поколения, если не вдумываться. — С чего вдруг? — вопрос Хвана заставил Минхо отвиснуть и сосредоточить взгляд на его приподнятых бровях. — С чего что? Скорее всего, авария произошла до того, как Чон сдал подвеску, — вздыхает Ли, решив не озвучивать пока не складывающуюся цепочку догадок. Процесс разбора документов ускорился, хоть к нему и добавился ещё один критерий — парни откладывали в отдельную папку все бумаги, связанные с работой над «александриткой». Их было существенно больше, чем тех, что покоились в другой папке и имели какое-либо отношение к ювелирной лавке. Минхо считал, что сына господина Чона заказали, но не мог этого доказать. А также не мог проанализировать, откуда в его голове взялась уверенность в том, что это дело рук семьи Хан. О которой они с Хваном ничего не находят в интернете. Никаких Ханов, как-либо связанных с семьёй Со ֢