He hated the eyes that sparkled purple ֢

Слова Джисона о том, что ехать к Чану в два часа ночи нецелесообразно, кажутся логичными. Но Минхо так и хочется по чьей-нибудь голове настучать. И лучше бы этим кем-то был его придурок хён, чем сам Минхо. Судьба распоряжается иначе, если можно назвать так владельца дома, чей беспринципный тон отправляет Ли в душ. Они оба откровенно выжаты. Буквально вывернуты наизнанку. Но Джисон всё ещё умудряется держать лицо и отпускать двусмысленности. Чему Минхо уже не удивляется. И предложение не закрывать дверь в ванную, чтобы тот заглянул и занёс ему сменные вещи, принимает топорно. То есть — делает именно так, как сказали. Но никто к нему в дверь ломиться и не собирается. Вместе с водой с Минхо сходит, по ощущению, весь сегодняшний день. Он по наитию находит бутылёк с шампунем, а после и с гелем для душа. И вместе со вторым открывает завесу тайны аромата, наполняющего дом. И сам нервно сглатывает, не принимая себя носителем сливочной отдушки. Пахнуть другим человеком для Минхо кажется более личным, чем тот же секс. Хотя, кажется, Ли эту границу уже пересёк в тот момент, когда впервые постирал постельное бельё с медовым кондиционером. Поэтому решает забить на остальные… у них и так не то, чтобы эти границы остались. Но теперь приходится смириться с собственничеством, назойливо шепчущем о том, что нужно сравнить то, как пахнет гель с его кожи и с кожи Минхо. Слишком слабо. Терпкость мёда перебила бы эту степень отдушки полностью. А та была скрыта, но вполне ощутима. Видимо, в сливочный репертуар не входит только гель для душа. Становится интересно, что Хан считает таким же личным, как Ли считает запахи. Одежда и полотенце висят на ручке по ту сторону двери. Джисон даже не потрудился нацепить всё на вешалку, чтобы оно не соскользнуло с ручки. Очень предусмотрительно. Натянув одежду, лишний раз на неё не глядя, Ли наконец выдыхает. Раздражающе залаченные до этого волосы, стекают влагой по лицу. Заставляя Минхо ещё раз промокнуть их полотенцем и только после аккуратно разместить то на сушилке. Куда девать свою одежду Ли спросить не успел, поэтому просто сложил её в ванной. Прямо сверху на корзину для белья. Душ и правда перезапускает. Так что в гостиную он выходит в лёгкой расстерянности, шаркая босиком по холодному паркету. Мурашки бегут по икрам. Джисона на уже изученном пространстве он не находит, поэтому ничего не остаётся, кроме того, чтобы подняться наверх. Лестница слегка скрипит под весом. Настолько оглушающая стояла тишина. Благо дверь в коридоре открыта единственная, и долго думать, куда свернуть, не приходится. — Не заблудился? — бархатной хрипотцой доносится из темноты, к которой чересчур медленно привыкают глаза. — Ага, хотел домой, но заставили на ночёвку остаться, — устало фыркает Минхо и, щурясь, подходит к кровати, на которой лежит Хан. Его не то чтобы видно, но по источнику голоса не трудно сделать вывод. Только смутный силуэт под одеялом и бледно-различимое лицо. — Прям уж заставили, — тягуче тянет Джисон, заставляя Ли беззвучно усмехнуться, — Ты не настолько послушный мальчик, чтобы не сориентироваться в сторону двери, если уж прям так хочется. — Сейчас сориентируюсь на твою кровать, если не покажешь, где мне спать. Минхо плывёт взглядом по вырисовывающимся перед глазами складкам широкой двуспалки и очертаниям лежащего на спине Хана, что, приподнявшись на локтях, хлопает ладонью по одеялу рядом. — Дерзай, она в полном твоём распоряжении. — Как и всё, что на ней? — Ли испытующе вскидывает брови, останавливаясь в полушаге от края постели. Из темноты доносится короткий, шелестящий смех, который посягает на пробитие так тщательно собранных в ванной тормозов: — Ну, ты имей совесть что ли. Выдержав небольшую паузу, на всякий случай, Ли опускается на край матраса. Пружины упруго сжимаются под его весом. Он устраивается почти в полуметре от другого тела, стараясь не нарушать невидимую границу. Разглаживает хлопковые складки пижамных штанов ладонями, мысленно проклиная себя за мерзлявость. Пол был действительно холодным, а от простыни веет прохладной свежестью. Но под одеяло забираться он пока не решается. Да и… под ним всё-таки Джисон. С которым они, вроде как, негласно решили держать дистанцию. — Расслабься, я к тебе и на пушечный выстрел не подлезу, — выдыхает Ли, наконец-то заправляя ноги под одеяло и устраиваясь на спине. Так же странно — поперёк кровати — как и её владелец. Правильно, кому нужны эти подушки? Минхо смотрит в потолок, где тени от уличного освещения рисуют причудливые узоры. Пальцы переплетаются в замке на груди, что медленно поднимается и опускается в попытке успокоить бегущие мысли. Всё здесь пропахло им. В том, что дело не только в геле для душа — он точно был прав. Как минимум, кондиционер для постельного имел ту же отдушку. Минхо самовольно дал себя поглотить, сросся с его сливочностью… И речь здесь далеко не о запахе. — Сказал расслабиться, чтобы сказать мне такие отвратительные вещи. — Хочешь, чтобы голосов в твоей голове было на один больше? — Ли вскидывает брови, чуть кривя уголок губ. На Хана он не смотрит. Но и не то чтобы верит, что тот горит желанием повторить недавний экспириенс. Вместо ответа слышится лишь сдержанный выдох и шебуршание ткани. Джисон поворачивается на бок, лицом к нему. Минхо чувствует на себе вес этого взгляда, даже видя тот лишь краем глаза. — Звучит отстойно, но твой голос я, так уж и быть, потерплю, — подтрунивает сладким тоном Хан, а после шевелится под одеялом, видимо, вновь меняя положение, и при этом слегка рвано выдыхая, — Но лучше всё-таки не в голове. Минхо усмехается. Перед глазами плывут яркие цветные треугольнички — мозг играется со зрением в привычной полутьме. Он согласен с Джисоном. На сегодня с них ментальной связи достаточно. — Звучит не то чтобы отстойно. Звучит как шиза, — высказывается Ли, слегка поворачивая голову, чтобы сбить цветную рябь перед глазами. И встречается с тьмой радужек Джисона, сейчас они не отливают, как и его собственные. Тот уже лежит на животе, придерживая голову согнутой в локте рукой. Смотрит будто насквозь. Его щека чуть округляется от напряжения, пока пальцы свободной кисти отбивают какой-то ритм по простыне. — Впервые лежу с кем-то рядом не после секса, — выдыхает он низко, будто издевательски, но ухмылка получается отрешённой, — Как-то даже волнительно. — Хвастаешься? — Ли моргает, всматриваясь в наглые полуприкрытые глаза, заражаясь их настроением, — Могу тебе ещё несколько твоих «первых разов» со мной в мысли подкинуть. Минхо очаровательно улыбается, будучи почти уверенным в том, что Джисон засчитает ему балл не в свою пользу. — Тогда я начну с того, что это первый раз, когда в этом доме есть кто-то, кроме меня. За последние… лет пять? — выдыхает он, и в его голосе нет намёка на поддержание их игривого подстёбывания. Просто как факт. Минхо сглатывает. Не успевает за резким поворотом разговора. Они вроде бы только что испытывали друг друга… Контраст слегка выбивает из колеи. Поэтому он чуть притормаживает, и его собственный голос звучит тихо, оттого неловко: — Я… очень ценю это. На самом деле. — Но думаешь, что у этого есть подконтекст, — не вопрос, а утверждение. Джисон не отводит взгляда. — Да… то есть нет, — Ли заминается, зрачками бегая по бесцветному выражению Хана, — Думал. Вместо образования объяснений в голове Минхо — лишь звенящая тишина. И хорошо, что их от него и не ждут. Джисон, взяв небольшую паузу, тихо озвучивает: — Я и сам не понял, на самом деле, как дошёл до решения привезти тебя сюда. Он отрывает взгляд, утыкаясь подбородком в скрещенные на простыне руки. Его профиль вырисовывается силуэтом на фоне чуть более-светлого окна. Тюль не пропускает достаточно, чтобы освещать, но достаточно, чтобы контрастировать. — Хотел бы, чтобы мы разошлись после той ссоры у машины? — интересуется Минхо, будучи неуверенным в том, хочет ли слышать ответ. — Н-нет? — Джисон кажется удивленным, что его об этом спрашивают, — Если бы не… — он ленивым взмахом кисти, обводит пространство между ними, — Это всё, то я бы ещё долго ебал себе мозги по некоторым вещам. — Это по каким? — По тяге к тебе, очевидно, — он бросает это не раздумывая, легкомысленно и приторно. Можно было бы поверить, но слишком не сходится сказанное с выстроившимся в голове образом. Джисон прекрасно знает, что Ли хотел бы слышать. Знает, чем можно рассеять его внимание. Переключить. Но это даже не злит. — А если без запудривания моих мозгов? — Минхо нарочито медленно поворачивает голову и, ловя его взгляд, сглатывает. Хан закатывает глаза, и в темноте видно, как морщится переносица. Понимает, что его поймали на манипуляции. — Я хотел знать, сколько ты знаешь. И что можешь применить против меня. — А теперь ты знаешь обо мне всё изнутри и понимаешь, что мне это нахуй не сдалось? — Минхо почти фыркает, хотя и не хотел чтобы его вполне логичный вывод звучал как упрёк. — Да, примерно… Ты почти попал в мои слова, представляешь! Слово в слово! И даже без… — тон его голоса снова скатывается в приторность. Пальцы бессознательно теребят так кстати подвернувшуюся под них этикетку от постельного. — Хани… — Минхо осторожно поворачивается на бок, лицом к нему, ловя смутный, но внезапно пристальный взгляд из темноты. Расстояние между ними сокращается на несколько сантиметров, и это чувствуется всем телом, — Я могу же так..? — Можешь, — ответ быстрый, слегка сиплый, но без колебаний, — Называй как хочешь. Мне принципиально только то, чтобы это не коснулось чужих ушей… С Джи, к примеру, было именно так. Кто-то не смог удержать во-время язык за зубами… — он ненадолго прерывается, и Минхо слышит, как тот с силой выдыхает через нос, — А за твоим я, так уж и быть, прослежу. И никакого триггера на имя у меня нет, — он смещает взгляд на в скепсисе подлетевшую бровь Ли, и со смешком осекается — Ну ладно, если только чуть-чуть. — Тогда, будь добр, рассказывать мне об актуальном имени перед тем, как мы попадём туда, где его придётся называть. Минхо и сам не замечает, как упоминает их совместное будущее, хотя о его возможности никто и слова сказал. И боится услышать что-то грубое, снова напороться на барьер. Боится, что его снова отошьют, но видит напротив совершенно нахальную улыбку. — Да ладно тебе, я заметил, что ты и без имени отлично справляешься. Чуть дольше формулируешь мысль, я как-раз успеваю придумывать, как тебя подъебнуть… Так что не в моих интересах. Джисон пытается отшутиться. А Ли не знает, что было бы хуже в их случае. Лично он сейчас предпочёл бы отрезвляющую пощёчину. Наступает тишина. Настолько плотная, что слышно, как за окном шелестят листья. Но Ли и сам не замечает, как издает странный, сдавленный звук — не то смешок, не то стон. — А я вижу, как у тебя дрожит губа, — шепчет Минхо. Его глаза уже привыкли к темноте, и он различает напряжение вокруг рта Джисона, едва заметный тик, — И я знаю, зачем ты пытаешься сруливать в шутки. И мне очень жаль, что я заставляю тебя волноваться. Но я ни за что не воспользуюсь тем, что… знаю о твоём прошлом. И мне тоже… пиздец как хочется поддержать тебя в мести этим мразям. Если ты её преследуешь… — И вот я влюбился, — выдыхает Хан почти сразу, и голос его звучит несоответствующе словам. Он снова умело слетает с темы. — Да хорош, — пресекает шёпотом Минхо, понимая, что это было сказано не от сердца, а в чтобы отгородиться от невыносимой искренности момента. Минхо понимает насколько уязвимо ощущается… разделить таким образом свой опыт. Но предательская теплота всё равно разливается по его щекам, что его самого дико раздражает. Что аж распирает на движение. Джисон хмыкает, когда Минхо почти не ощутимо пихает его в плечо: — Ну вот, теперь он дерётся. А обещаний то было… Его тело под пижамой тёплое и податливое. В мыщцах совсем нет напряжения. Этот факт слегка расслабляет и Ли. — Ты всегда такой идиот? — спрашивает Минхо, не убирая протянутую между ними руку. Кладёт её на простынь, чуть согнув в локте. — Конкретно этот…? Ну, может быть, с Чаном… — А конкретно ты в комплект идиотов входишь? — само слетает с губ. Джисон вздыхает, тяжело переворачиваясь на спину. Матрас грузно прогибается. Он закидывает руки за голову, и в этой позе есть что-то нарочито небрежное, но в то же время уязвимое. — Ты мешаешь мне отвлекать себя от навязчивой идеи тебя тронуть, — признается он в потолок. — А я говорил, что нужно спать отдельно, — напоминает Минхо, однако сам не отодвигается. Тепло тела Джисона уже не кажется угрозой. Снова предательски притягивает. — Не говорил, — парирует тот. — Намекал, — хмыкает Ли, поведя плечом, — Вообще, предложение всё ещё в силе, я могу перебраться туда, куда ты скажешь. Джисон чуть ли не перебивает его резким выдохом. — Ты всё испортил. — В плане? — Минхо озадаченно моргает. — Я скажу: в мои руки. Джисон поворачивает голову, и в темноте Ли видит, как его глаза горят. Не Сиянием, или его поглощением. Взгляд Хана вызывающий. Горящий риском. И Минхо он, конечно, подкупает. — Одеяло не особо поможет, да? — хмыкает он слегка растерянно. Коснуться его хочется. Но Ли не уверен, что им получится насладиться даже тем же риском, перед тем, как они схапают последствия. — Хер знает. Одежда, вроде, помогала, а, вроде, и нет, — Хан выдыхает, а Ли слышит, как его дыхание сбивается. Расстояние в полметра внезапно кажется огромным и в то же время ничтожным. — Это же из-за соулмейства… нас так тянет? — выдавливает Минхо, наконец уверенный в том, что это чувство взаимно. Всё портит лишь навязчивое ощущение того, что всё это искусственно. Минхо кажется, что, если бы не эта связь, то он не был бы для Хана привлекательным. Точнее, чем-то привлекательнее одного перепихона. Сложнее. То, что происходит между ними уже однозначно перешло стадию «раза без обязательств». Но осталось бы это влечение тем же, если убрать из уравнения соулмейтство? Он не думает об этом долго — не происходит и минуты, как его отвлекают. — М-м-м, кого как, сладкий, меня лично слишком привлекают обнимашки во сне, — мягко бормочет Джисон, снова пытаясь нацепить маску непосредственности, но она плохо держится. — Так тянет, значит? — Пиздецки. — Блять… — выдыхает Минхо, его натурально ломает. Горячий шёпот Джисона словно даёт поддых, разом сбивая всю выдержку, — Ладно. Он медленно, давая время отпрянуть, перекатывается через разделяющее их пространство. Не до конца спланировав траекторию, Ли врезается спиной в грудь Хана. Кончики горячих пальцев, ни мгновения не медля, опаляют кожу через складки пижамы на боку Минхо. Тот замирает, затем глубоко, отрывисто вздыхает, и его собственная рука опускается, накрывая пальцы Джисона своей ладонью. Прикосновение горячее, сухое и невероятно осторожное. Сперва. Но через мгновение сменяется сквозящим собственничеством сжатием. Тёплых рук поперёк талии. Объятия со спины ещё никогда не ощущались настолько интимными. Настолько плотными. Минхо обдаёт волной своих же чувств, когда горячее дыхание опаляет загривок. Хан без опасений касается носом покрывшейся мурашками кожи. И… на удивление, ничего не происходит. Никаких лишних чувств внутри. Тишина в голове была почти опьяняющей. Видимо, их связь достаточно замкнуло, чтобы к настоящему моменту та перегорела. Не понятно, вернется ли её влияние через какое-то время, но сейчас это ощущается как повод для очень ярой благодарности вселенной ֢

֢ ֢ ֢

Просыпаться не хотелось от слова совсем. Тепло окутало Минхо: ноги, спину, живот, и… сопело в шею. Он и не заметил, как уснул вчера. Но мелодию своего будильника Ли ни с чем не перепутает. Даже если она трижды будет приглушена разницей в этажах. В эти абьюзивные отношения он вступил лет в четырнадцать, а после так и не решился заменить одну назойливую песню другой. Она до сих пор отлично справлялась со своей задачей — Ли её искренне ненавидел. Именно из-за отголосков её первых нот он не без мучений, разлепил веки и, откровенно нехотя, двинулся, почти ювелирно (а в его случае, даже без «почти») выползая из горячих объятий. Подъём с кровати вдаёт в голову уже знакомой ему ватой и головокружением. Их своеобразный соулмейтский отходняк. Ступив на холодный пол, Минхо оборачивается на спящего Джисона. И выдыхает весь воздух, который он хотел в ближайшее время использовать только для возмущённых ранним подъёмом вздохов. Насупившийся парень, что перекинул ногу через одеяло, как до этого через Минхо, создаёт впечатление совершенно противоположное тому, что он производит, когда не спит. Волосы, раскиданные по подушке, которую тот всё-таки подтянул к себе во сне кажутся мелкими частичками облаков. Его расслабленное и чуть припухшее лицо выглядит невероятно невинным. Хан Джисон был невообразимо милым…когда спит. От одного его вида и тёплого запаха, стоящего в комнате, внутренности закручиваются в странно уютный коктейль. Настолько, что Минхо даже мешкается между тем, чтобы вернуться обратно в кровать, и тем, чтобы избавиться от утреннего раздражителя. Но тот, как минимум, нужно сначала найти. Ли удивляется чуткости своего слуха, когда находит мобильник, застрявший между бархатных подушек на диване в гостиной. Видимо, тот выпал из кармана брюк, когда он ждал Хана из душа. Выключая будильник, Минхо хмурится. Смотрит на дату и время. Потом моргает и снова проверяет дату, ошарашенно осознавая. — Блять, нет же, — бормочет он, сверяясь с рабочим чатом и от отчаянья вскидывает голову. У него сегодня смена. Он должен сейчас собраться и выйти на работу. Которая напрочь вылетела у него из головы из-за вчерашнего. Да что уж там, будем откровенны — их обоих нихуёво вчера размотало. Так что не удивительно, что чувство времени Минхо потерял. И сейчас…он определённо опаздывал. — Ахуенно. Лучше не бывает, — шипит Минхо, стараясь быстрее ориентироваться в пространстве. Ватная голова в этих попытках совсем не союзник. Он откидывает телефон обратно на диван и с требужащей от раздражения грудной клеткой идёт в ванную, наспех натягивая свою вчерашнюю одежду. Холодная льняная ткань брюк неприятно липнет к коже. Мятые складки подчёркивают не то, что нужно. Боксеры обратно на свои Ли решил не менять, оставаясь в тех, что предоставил ему вчера Хан. Свои он попросту вчера не постирал. Останутся взамен. Руки от волнения, конечно же, не слушаются, доставляя лишнее раздражение. Он делает не то что думает. Так не пойдёт. Если он и дальше будет беситься и ронять вещи, то быстро точно не соберётся. Раз, два три. Раз, два, три. Раз, два, три, расслабься. Умывшись холодной водой, и найдя в полке за зеркалом зубную пасту, Ли наспех чистит зубы пальцем. Мятная прохлада обжигает дёсны. Выдыхает, складывая сливочный хлопок на ту же корзину для белья. И не забывает закинуть в карман брюк телефон, попутно фыркая от значения заряда. Шестнадцать процентов протянут максимум два часа. Остаётся понадеяться, что он не утащил с работы зарядку — Минхо этого не помнит. Он притормаживает, взглянув на себя в зеркало. Что-то не так… Нет, к Сиянию он уже привык. Правая серьга. Точнее её отсутствие. Лестницу он преодолевает на втором дыхании и с отдающей по вискам болью. Внимательным взглядом окидывает смятое постельное бельё и подножье кровати в той стороне, к которой они спали головами. — Сбегаешь? Ай-яй-яй, Ли Минхо. А я думал, между нами что-то большее, чем самая чувственная ночь в моей жизни — насмешливо звучит сонный Джисон, чьё пробуждение Ли даже не заметил. Минхо сглатывает, слова заставляют его сердце замереть, прежде чем то продолжает ускоренный от напряжённых сборов ритм. — Это ищешь? — взгляд застревает на поблёскивающем колечке, что крутится меж пальцев Хана, — Было вашим, стало нашим. Раз ты сбегаешь…я конфискую её как трофей. Джисон лениво садится в кровати и пожимает плечами. Хлопковая ткань скользит по его коже с шелестящим звуком. Взгляд пересекается с частичным Сиянием, когда тот неторопливо промаргивается. Минхо от его вида только плохеет. А он и так не то чтобы может собраться с мыслями. — Сегодня моя смена. Я забыл об этом вчера. Но у меня будильники всегда заведённые… — скомкано бормочет он и Хан хмурится, пытаясь разобрать сказанное. — Оу… Начало смены через сколько? Рука с серьгой опускается на скрещенные в позе лотоса ноги. Серебро перебирается пальцами и исчезает в складках домашних штанов. — Полчаса осталось… — Минхо ещё больше надламывает брови, глядя на часы. — Сладкий, — Джисон делает паузу, проводя рукой по лицу, в попытке согнать остатки сна, — Даже если я тебя докину, отсюда два часа до города. — Два часа?! — Да, с учётом…сколько сейчас? — Восемь утра. Джисон кивает сам себе: — С учётом загруженности утренних дорог, даже если мы разгоним, где сможем, мою малышку, то максимум полтора. Не меньше. Это значит, что Ли в любом случае не успеет к открытию. Катастрофа для его чувства ответственности. — Вот хуле тебе в Сеуле не живётся то блять? — Чтобы ты мило возмущался? Хан смеётся, а Минхо фыркает, судорожно думая. Остаётся только совершенно бессовестно… Ли машинально отворачивается, тыкая по экрану смартфона. Стекло было гладким, но влажные пальцы чуть залипали на нём, подливая ещё больше масла в раздражение, вдоволь заправленное стыдом. — Если это опять хуйня с расчётами, то я тебя убью, хён, чесслово. — Прости, Нини, я пиздецки облажался, — Минхо выдыхает, проведя по лбу пальцами. Слышит тяжёлый вздох в трубке и шуршание простыни позади. — Что на этот раз? — Это ахуеть как нагло с моей стороны, — взгляд цепляется за дверной косяк, но прожигание того не может спасти Ли от нарастающего стыда, — Но я могу попросить тебя выйти за меня сейчас? Я опаздываю на два часа, как минимум, и я тебе отвечаю, я бы высрал телепорт, если б мог… — Бля, чел, давай медленнее, — стонет сонный голос по другую сторону линии, — Что от меня требуется? На работу сейчас выйти? — Я буду у тебя в огромном долгу и понимаю насколько хуёво, что я звоню за ебучие полчаса, — Минхо запинается, вспоминая, что ему задали односложный вопрос, — Да. — Понял. Харэ паниковать меня с утра, сейчас соберусь и выйду, — удивительно беззлобно звучит в ответ для человека, поднятого в свой выходной, — Но ты потом объяснишься. Тебе повезло, что я сегодня планировал весь день хуи пинать. — Огромное спасибо, — искренне выдыхает Ли, пока ещё не испытывая облегчения из-за вины за свою нерасторопность, — И прости, Инни, ты лучший. На той стороне деланно цокают. — Ага-да, отключаюсь. И в каком месте я достоин быть…начальником этого прекрасного донсена? Ебучая безответственность. Минхо успевает лишь особенно грузно вздохнуть и засунуть смартфон в карман брюк, как горячие руки подлезают сзади и скрепляются в замок на его талии. Заставляя вздрогнуть от неожиданности, а затем, поддавшись инерции, упасть на кровать. Точнее усесться меж бёдер Джисона, что бесстыдно притянул Минхо к себе, а теперь кладёт подбородок на его плечо, вызывая лёгкое дежавю. Тепло его тела прожигает ткань муслиновой рубашки. — Как быстро у тебя меняются приоритеты… вчера нравился я, а сегодня «лучший» другой, — шепчет Джисон прямо в ухо, и его губы чуть касаются мочки. Дыхание тёплое и слишком интимное для нервного утра. — Ревнуешь? Минхо пытается вывернуться, но руки на его животе сжимаются чуть сильнее, удерживая на месте. — Очень… — смешок Хана он чувствует шеей. Но слава небесам, напрямую тот её не касается, — А всего лишь нужно быть твоим коллегой, чтобы ты меньше язвил. Пальцы Джисона лениво очерчивают контур нескольких пуговиц кремовой рубашки Минхо, а после смещаются, перебирая ткань в складки от ребра к ребру. — Нужно быть Чонином… — мотает головой Ли, и только потом до него доходит, — И в каком моменте я вообще тебе язвил? — Да прямо сейчас, — тянет Джисон, не отрывая острого подбородка от плеча Минхо, слегка надавливая при словах, — М-м-м «ревнуешь?». — Обычный вопрос, на который ты, между прочим, и сам ответил сарказмом. — Отлично контришь меня, — Джисон пропевает слова в его ухо, — Продолжай в том же духе, — губы снова дразняще опаляют кожу, отчего по спине бежит знакомая предательская дрожь. — Как скажешь, сладкий, — нарочно приторно хмыкает Минхо. — Это моя-твоя кличка, придумай себе свою. Хочется закатить глаза. Ли сдерживается, но всё же бурчит из вредности: — Точнее «мне свою». — Ты прекрасно понял, о чем я, — губы Хана точно растягиваются в улыбке — это Минхо слышит по тону — но язык недовольно цыкает, перед тем, как его обладатель издевательски томно договаривает, — Душнила. Ну всё, пора это заканчивать. По крайней мере, пока Минхо способен на близкое к адекватности мышление. — Хани… солнышко… Джисони… — Минхо медленно, давая тому время отреагировать, разворачивается на коленях, чтобы оказаться лицом к лицу. Ладони ложатся на его колени, пальцы вплетаются в складки пижамных штанов, — Поднимай свою классную задницу. У меня нет времени, чтобы с тобой здесь сюсюкаться, — он замолкает, скользя взглядом по спутанным каштановым прядям, по сонным, но уже сверлящим его редким Сиянием глазам, по губам, что сейчас не улыбались, — И верни серьгу, — Минхо протягивает раскрытую ладонь, чуть поигрывая пальцами, — Пожалуйста. Губы Хана растягиваются, вновь округляя щёки. — Спасибо. У тебя тоже классная задница, — он подмигивает, убирая одну из рук в карман домашних штанов, — И раз ты уже отмазался от работы… — с каждым словом громкость его голоса понижается, словно они теряют смысл. Горячие пальцы, не торопясь, скользят по серебру, расстёгивая серёжку, которую видимо они и застегнули перед тем, как спрятать в кармане. Иначе та бы не смогла выпасть с уха. Джисон чуть склоняет голову Минхо одной рукой, надавив большим пальцем в челюсть, и аккуратно вдевает кольцо в ухо. Застёжка едва уловимо щёлкает. И только тогда Ли вспоминает о необходимости дышать. Как… легко его сбить с толку. — Нихуя, Хани, у меня всё ещё есть совесть, и я сегодня работаю… И ты разве не чувствуешь, что наша милая связь снова потихоньку даёт в голову? — Соболезную, — слово наполненное притворным сочувствием, сбивается вновь накатывающей в тон сладостью, — И да, я чувствую, но пока не услышал мыслей из твоей прелестной головушки. Так что… она не то чтобы мешает мне тебя хотеть. — Сейчас я быстро исправлю положение, — нарочно интимно шепчет Минхо, склоняясь к шее, к которой Джисон сразу же обеспечивает доступ. Ли чмокает его прямо в кадык, ощущая то, как под губами тот дрогает, и целует, чуть сместившись. На самом видном месте прикусывает кожу, оставляя бледный след, — Ой, что это? Кажется, это лимит, — со злорадным удовольствием тянут собственные губы у уха Хана. Минхо никогда не замечал за собой злопамятность…до появления соулмейта в его жизни. И наконец, натыкаясь на знакомое ощущение у себя внутри, которого он поцелуями и добивался, Ли нарочито чётко мысленно произносит: Иди чистить зубы и собираться, а то вторым гостем после меня в этом доме станет фея, о которой мы говорили в твоей тачке. — И снова твои сладкие угрозы… Как же жизнь циклична, — с приторной досадой стонет Джисон и, внезапно, толкает Минхо в сторону, заставляя крутануть того плечом и приземлиться на кровать спиной. Нависает сверху и, насмешливо обведя Ли взглядом, поднимается, — Не сдержался. Ты слишком милый, когда растерянный. Придурок. Джисон притворно дует губы, но с кровати слезает. Его босые ступни шлёпают по паркету, звук отдаляется, исчезая на лестнице.

֢ ֢ ֢

Через двадцать минут, уже в салоне искренне ему полюбившейся R8 V10, Минхо утыкается в прохладное стекло, намереваясь ловить все вибрации виском. Запах дорогой кожи, чистящего средства и едва уловимых сливок — с его собственного тела — висит в воздухе. Головная боль уже минут десять как отступила, сменившись нервозным ожиданием. И пустотой. Их связь затупилась значительно быстрее, чем в в прошлые разы. — Не умрёшь же ты от опоздания, — голос Джисона слегка приглушается бархатным рычанием заводящегося двигателя. Машина трогается, и Ли особенно нехотя пристёгивается, подвисая на правой руке Хана. Цикламен не прячется за перчаткой. — От опоздания нет, а вот от стыда очень даже. Чонин никогда не опаздывает. Минхо ловит краем уха как тот хмыкает, не отрывая взгляда от дороги. — Значит, сегодня он получит ценнейший жизненный опыт — как покрывать непутевого коллегу. — Он и так его получает с тех пор, как мы познакомились. Было бы смешно, если не было так грустно. Джисон бросает на него быстрый взгляд, его пальцы постукивают по рулю в такт какому-то ритму. Легко и отрывисто. — Тогда, значит, не я один разъёбываю людям менталки? Минхо слегка теряется от неожиданности сказанного и поджимает губы, понимая весь масштаб… свои же колкие слова не звучат так же правильно, как казалось ему тогда. — Это не…я не хотел тогда срываться на тебе, прос- — Я знаю. Сам тебя спровоцировал. И сейчас озвучил не для того, чтобы ты почувствовал вину, — Джисон чуть хмурится, вздыхая, — В каком плане я разъебал тебе менталку? Что ты имел ввиду? Минхо предательски теряет дар речи. Серьёзность Хана таки выбивает все мысли из головы. — Я… — Можешь не отвечать, если не хочешь, — Хан ненадолго отвлекается, плавно въезжая в поворот. Его пальцы чуть сжимаются на руле, — Хотя нет, блять. Мне важно знать, — тихий голос не соответствует резкости тона, — Но если не можешь озвучить сейчас, то я спрошу позже. И буду ждать развёрнутый ответ. Минхо не нужно смотреть, чтобы понять. Ему никогда не было сложно читать других людей. Но он чётко отслеживает напряжение в сжатой челюсти Джисона и кивает, чувствуя, как в его собственном горле застревает ком. Остальную часть поездки они непринуждённо переговариваются о чём-то отдалённом. Сходятся в желании выпить пропущенное в спешке кофе и смеются с дурацкого шрифта на дорожном баннере. Вести диалоги с Ханом оказывается до одури легко. Минхо понимает, что имел ввиду Хёнджин, давая тому известную только им двоим кличку. Он и вправду пиздаболка. Джисон плавно сворачивает на съезд, ведущий в карман. А затем и к небольшой стоянке рядом с ювелиркой. Его профиль выглядит чуть резче, когда голос снова скатывается в серьёзность: — Не думай, что у тебя получится слиться с ответа второй раз. Мы обсудим это и…то, что захочешь ты. Минхо улыбается, отстёгиваясь и открывая дверь. — Как скажешь, сладкий, — Иди к чёрту, — хмыкает Джисон, но уголок его рта дёргается, выдавая того с потрохами. — Уже иду! — не сдержав шутку, Минхо кивает в сторону ювелирки и не ожидает, что его потянут за предплечье, не давая вылезти из машины. Он вопросительно оборачивается, и не успевает моргнуть, как горячие губы впечатываются в его, стремительно врываясь в мысли и взъерошивая волосы. «Решил уйти, не попрощавшись?» Ли отвечает на поцелуй, укладывая ладонь на горячую шею, ощущая под пальцами пульс. Но… не чувствует его чувств. В этот раз связующий их контакт не сводит с ума. Он словно выстраивает поток между ними. Минхо не слышит лишнего, не чувствует то, как нежелательные мысли прорываются сквозь вакуумы. Обычно на прощание говорят что-то типа… «пока»? «Ну и тоска. Такой способ мне нравится больше.» Зубы Хана поддевают нижнюю губу, и Минхо не противится лёгкому болевому току от того, как её прикусывают. Пропускает каштановые пряди сквозь пальцы, в отместку натягивая. Со всеми так прощаешься? Джисон усмехается прямо в губы Ли. «Только с тобой. Чтобы не было соблазна продолжить.» Они отстраняются друг от друга. Связь не угасает весь путь до стеклянной двери. Колокольчик не выбивает оставшуюся в ушах вату. — Нихуя себе…я понял, — шокированный тон Чонина слегка сбивает с Минхо потерянность, когда он встречается с ним взглядами. Точно. Он впервые видит моё Сияние. Ли промаргивается, проходя за прилавок. — И тебе привет… Ты же не думал, что я тебя всю смену отстоять за себя заставлю? — хмыкает Минхо, испытывая удовлетворение из-за своей предусмотрительности. Он знал, что не просто так оставлял лишний комплект рабочей одежды на складе. И вот этот момент настал. Расстегнув рубашку лишь наполовину, он быстро скидывает её, стянув через голову. Ткань, пропахшая вчерашним шампанским, стрессом и сливками, ложится комком на пол. А Минхо чуть не бьётся головой о полку, когда пытается её поднять. «И как ему твоё Сияние?» Голос в голове звучит с насмешкой. Ли чудом не теряется. А тебе? «Мне…» Минхо чувствует как ответ обрывается, смазываясь о его же мысли. Связь дрогает и гаснет, оставляя после себя лёгкий звон в ушах. И… Всё. Кажется, он не слышал настолько оглушающей тишины ещё со вчерашнего утра. — Ебучая шиза… — бормочет он, выходя из подсобки. — Чё говоришь? — Чонин вскидывает брови, явно спрашивая что-то до этого, — Так от одного до десяти, насколько у вас была жаркая ночка? Учитывая ваш лор до этого — могу предположить, что на все десять. Минхо сглатывает, мысленно готовясь к поверхностному рассказу. Он чётко решает сохранить всё, что узнал конкретно о Джисоне только в своей голове. Даже насильно полученное доверие он намерен оправдать полностью. — На всю сотку, и это мягко говоря ֢

֢ ֢ ֢