He hated the eyes that sparkled purple ֢

֢ ֢ ֢

Доехать до Хёнджина было лучшим решением Минхо. За сегодняшний день — точно. Ему было необходимо выложить всё Хвану. Споткнуться о вопросы о Джисоне и, чудом, не назвать его полного имени перед Черён. И, конечно же, прервать на этом же действии друга. — Ну, то есть, фигурально изъясняясь, — Хёнджин комично надувает щёки, подбирая слова, — У этого... гандона есть какая-то там травма, которой Чан оправдывал свой выбор стороны между вами двумя? И не менее смешно супится, получая подзатыльник от Черён вслед своим словам. — Не называй его соула гандоном. Гандон — это, буквально, Чан, втф вообще? — возмущённо поднимает брови девушка, сидящая за столом с парнями. Её ноги, согнутые в коленях, покоятся на том же стуле, а подбородок упирается в кружку, — От кого-кого, а от него никогда б такого лицемерия не ожидала. — Подожди... Я всё ещё не врубаюсь, — Хван хмурится, пихая пакет с маршмеллоу прямо Минхо в руки с выражением искреннего непринятия, — Мы с ним даже обсуждали эту тему, блять! Как у него вообще язык повернулся на «синдром жертвы»? Че за хуйня? Минхо пожимает плечами. Одной головой ему было бы трудно переварить диалог с Чаном, если даже тремя это выходило весьма в тягостном темпе. Минхо до последнего надеялся, что это он слишком близко воспринял чужие слова, может даже неверно понял или отреагировал излишне драматично. Но выражения лиц двух соулмейтов быстро лопнули воздушный шарик из его сомнений. — Давайте объективно... тебе было тяжело, тем-более ещё всё разом навалилось, — Черён говорит мягко, держа кружку между животом и бёдрами, и кивает в сторону Хёнджина, — Этот вон вообще тогда весь извёлся — так волновался за тебя. Ещё и себя там в чём-то обвинял... — Да, это он умеет, — со смешком подтверждает Ли, передавая пакет со сладким девушке. — Ты же не послушал Чана, надеюсь, — Черён чуть сужает глаза, но не забывает сперва кивнуть в благодарность. Развязывает узел, в который Ли скрутил целлофан скорее на автомате, чем от волнения, и встречается своим Сиянием с единственными карими глазами на кухне. — А он в чём-то прав? — Минхо не без наглости склоняет голову. Атмосфера на кухне подбивает к уязвимости. В окружении ночной тишины, тёплого света и коричной пряности, витающей в воздухе, не страшно услышать честный ответ. Хоть собственный вопрос и звучал риторически. — Ты и впрямь был близок к скуфу полгода назад, — хмыкает Хван, заранее уворачиваясь от женской руки, — Но! — он возводит палец вверх, заодно перехватывая ладонь Черён, — Это нихуя не оправдание, чтобы распоряжаться твоей жизнью. А эта оценочная поебота меня вообще убила. То же самое, что сказать: "У тебя слишком мало проблем, давай тебе с братской руки то и добавим!". Ещё бы сказал, что для какого-то мифического равновесия его в твою жизнь пустил, я бы тогда совсем ахуел. Черён звонко смеётся, когда Хёнджин тянет её за руку, сгребая в охапку, и усаживает поперёк своих бёдер. Остывшее и позабытое девушкой какао расплёскивается по пижамным штанам обоих соулмейтов, и Минхо не сдерживает злорадной усмешки, когда шлёпает босыми ногами по полу с подогревом. Подкидывает тряпку, попадая Хвану не в руку, а в подбородок, и даже не делает вид, что это вышло случайно. Ярко-оранжевый комок сминается длинными пальцами Хёнджина и впитывает расплескавшееся какао. Минхо передёргивает. — А в итоге то... после такой воодушевляющей ночи вместе с Дж...соулом твоим, у вас что? — поймав на себе предупреждающий взгляд Ли и вовремя запнувшись, уточняет Хван, — Вы вместе теперь? Упоминание собственного соулмейта настолько вовремя заставляет усомниться в том, что телепатия — способность, присущая только их с Джисоном связи. О новых функциях которой Минхо в красках объяснял (потому что с смс Хёнджин "нихера не понял" и вообще у него слуховое восприятие) двум раскрытым ртам до того, как перейти к ситуации с Чаном. Но Ли знает, что Хвану не нужна телепатия, чтобы читать его. Он всегда читал. А Джисон... Какова будет концепция отношений у того, кто вырос, считая измены семейной повседневностью? Сколько у них шансов совпасть хотя бы в понятии нормальных взаимоотношений? Обратная сторона черепушки спорного дала многим вопросам ответ, но Ли стал до них жаден. Хихиканье Черён сбивает с мысли, заставляя сфокусироваться на обсуждении, завязавшемся между ней и Хёнджином: — Ну как что, они, вон, и ночевали вместе, и друг друга, прости господи, изнутри изучили. Сам посуди, что за чушь спрашиваешь, — взмахнув рукой, девушка закатывает глаза, звуча настолько уверенно, что Ли бы сам ей с радостью поверил. Хёнджин отставляет стакан подальше от края стола, вызывая улыбку. Обычно он был тем, кто эти самые стаканы своими культяпками сносил. А теперь заботится о том, чтобы его соулмейта не настигла та же участь. — К гадалке не ходи, Минхо б хотел, чтобы внутреннее изучение у них иначе проходило, — Хван играет бровями, а Ли в свою очередь думает, что без двух друзей за день остаться было бы не слишком горько. И смерть от удара чайной ложкой по лбу Хёнджину, в принципе, отлично подходит. Умеет ведь... задать выбивающий всю уверенность вопрос, а потом ещё и умудряется закрепить результат обезоруживающей шуткой. Пидрила. Ранее упомянутый пользуется заминкой друга, добивая того неожиданно серьёзным вздохом и последующими ему словами: — Я ему, конечно, не сильно симпатизирую, но теперь, в сравнении с Чаном, очевидно, что на доверии твоём он не играл, и не пытался вырулить собственный проебон тем, что действовал "тебе во благо". Типа, он хоть и ебал тебе мозги ради каких-то своих целей, но то, что мудак, не скрывал. За это ему мой личный респект. Минхо сверлит столешницу взглядом недолгую паузу. — Мы... пока не обсуждали границы, — наконец ответив на висящий в воздухе вопрос, он получает подбадривающий кивок от Черён, и решает, что можно побыть немного откровеннее хотя бы в плане своих чувств, — Я и сам только недавно понял, что он мне нравится. — Как будто в противном случае ты бы дал кому-то так долго морочить себе мозги. Ещё и сам подыгрывал. Тормоз, — бубнит Хван как будто самую очевидную вещь на свете, — Мне вот с первой ночи всё понятно было, примерно после череды твоим смс-ок. Минхо фыркает на то, как закатываются глаза друга. Кто бы говорил. Это определённо то, что ему было нужно. Долгожданная разрядка в компании артистичных эмоций Хвана. И мягкого тембра его второй половинки. — Так-то существуют и соулмейты, которые не переходят рамок дружбы...Ну, даже после поцелуя, — Черён неуверенно пожимает плечами, а Хёнджин кривится. — Ага, обычно это либо асексуалы, либо мазохисты. Соулмейт это, буквально, твой личный идеальный типаж. Как тут устоять? — Хван скептично вскидывает брови, перебирая длинные волосы девушки меж пальцев, — Да и с их невъебической тягой к друг другу, ты думаешь это их случай? — И с каких пор ты понял, что я "твой личный идеальный типаж"? — Черён игриво хмыкает, подлавливая Хвана, и поворачивается к нему, смиряя торжествующей ухмылкой. Черён входит в перечень хороших людей в окружении Ли (и да, Чана он пока из этого списка вычеркивать решительно не хочет). Даже зная, что слова Хёнджина его никогда не заденут, она всё равно переводит на себя внимание, чтобы дать отдохнуть от давления, которое мог бы оказать на него Хван. Минхо всегда нравилось, как эти двоя контрят друг друга. А вот как эти двоя сладко целуются он бы лучше не видел. И отвести взгляд вовремя не успевает, за что получает несколько подколов от друга, которые успешно пропускает мимо ушей. — Ну... ты нам как-нибудь маякни, когда у вас там какие-то определённости наметятся — отметим, — напоминает о теме Хван, — Но давай договоримся, если он сделает тебе больно, то ты мне сразу скажешь, и мы вместе придумаем, как замутить ему обратку, ладно? — Сияние ловит взгляд карих радужек, удостоверяясь в том, что сказанное до них доходит, — Только так я успокоюсь и не буду допытываться у тебя про всё остальное, — голос Хёнджина не терпит возражений. Минхо кивает, явно различив акцент на "всё". И прекрасно понимает, что у друга созрело дохера вопросов, на которые он сказал, что ответить не сможет. Хоть и с простым условием, но замалчивание принимают. И Ли это невероятно ценит. К одиннадцати вечера активное обсуждение произошедшего скатывается в ленивое. Да и редко люди называют словесные порчи на понос обсуждениями, знаете ли. Но, если без шуток, то Минхо существенно легче. После эмоциональной встряски вселенная к нему подозрительно снисходительна. Настолько, что даже третье за день такси вызывать не приходится. J1: "за тобой заехать?" Минхо промаргивается, несколько раз перечитывая три слова, пятнадцать символов и имя контакта. Вы: "Ну заедь" "На бензин не скинусь, сразу предупреждаю" J1: "где ты видишь, чтобы я просил?" Действительно. Просто гениально. Так держать, Ли Минхо. Вы: "Нигде" J1: "ну вот и всё" Ли решает выключить телефон из-за накатывающего к кончикам ушей тепла, но облачко ещё одного сообщения заставляет задержать взгляд на экране: "не смущайся там слишком явно" Минхо неспешно собирается, оставляя сообщение висеть в шторке и молиться, чтобы его красные уши не стали поводом для очередного допроса. Ничего такого. Его просто кроет от Джисона. Ничего необычного. Ему просто немножко неловко и волнительно. В последний раз он испытывал такое волнение примерно в...в выпускном классе средней школы перед свиданием. Первым, вроде... Соберись, тряпка. Черён удаётся впихнуть ему в рабочую сумку контейнер с пирогом, оправдываясь тем, что он слишком вкусный, а она на диете (у Хёнджина, с её слов, со сладким не отношения, а "потреблядство" — с чем Ли охотно согласен, нычки он до сих пор ему припоминает). Вопросов к тому, откуда Джисон знает его местоположение, у Ли не возникает. Напротив, он с увлечением отслеживает синюю точку, сидя на лавочке у подъезда. Покачивает ногой, лежащей на другой, в воздухе, наблюдая, как пиксельный кружочек движется навстречу ко второму, петляя по дорогам спального района. Удобно. Но пиздец как лично ощущается. Минхо некомфортно от того, как быстро в груди начинает трепетать волнение от этой мысли. Он начинает привыкать. По чёрной матовой поверхности взгляд течёт как по маслу. Зрачки следят за умелым разворотом машины, ловят то, как моргают фары при подъезде. Окно ауди спускается, открывая вид на наглую улыбку. Джисон склоняет голову, обнажая верхний ряд зубов и отводит два пальца от виска знакомым жестом. Минхо не замечает, как его рот отражает улыбку соулмейта, цепляясь взглядом за слабое Сияние его глаз и отражая приветственное движение рукой. — Скучал? — Обижаешь, — выдыхает Минхо, приземляясь на кожаную обивку и почти стонет от удобства. Какова вероятность, что услуги такси от Хана повторятся снова? — По этой малышке невозможно не скучать. Ли хлопает ладошкой по сиденью, ловя пальцами вибрации, исходящие от двигателя. И вдыхает запах, щекотящий нос, отвыкший от медовой пряности. Его парфюм. Интересно, откуда он приехал? Джисона ответ более чем устраивает, хоть и не совсем на свой вопрос. — А я скучал, — уверенность отдаётся бархатом в ушах, и Минхо поднимает голову, обескураженно встречаясь взглядом с другим. Ищет в нём лукавство, но не находит. — Ну и? — Джисон ведёт плечом, нарочито небрежно, — Поделишься тем, что твой друг теперь думает обо мне? Минхо пару раз моргает и склоняет голову набок. — Примерно то же, что и раньше? — Ну как же... — в голосе проскальзывает издёвка, но глаза смотрят внимательно, цепко, — Даже после твоего душещипательного откровения про меня? А, так вот оно что. — Так ты думаешь, что я слил твоё прошлое Хёнджину? — Не то чтобы думаю, — зрительный контакт разрывается, пальцы в чёрной кожаной перчатке небрежно отстукивают по рулю, — Просто не вижу преград для того, чтобы ты этого не делал? Джисон вскидывает брови, а Минхо дожидается возвращения зрительного контакта. Дожидается спустя минуту тишины. — Я не говорил ничего про тебя, — говорит он спокойно, глядя прямо в эти наглые глаза, остающиеся тёмными , несмотря на блёклое Сияние, — Ни ему, ни Чонину. Но они знают про то, что было...в плане нашей "милой связи"...в общих чертах, — Ли пожимает плечами, добавляя, — Ну и Черён тоже. — Даже учитывая то, что Хёнджин — тот, кто накопал на меня? Не связал для него то, что он нашёл в интернете? — Джисон хмыкает на вопросительный взгляд Минхо, сразу же поясняя, — Я был у Чана. Он видел запрос с офиса твоего друга... — Если я сказал, что нет. Значит нет, — Ли фыркает, сдерживая порыв съязвить, и выдыхает, сбрасывая напряжение. Заводится сегодня с полпинка. И понимает, почему, но выяснять отношения ещё и с Ханом сегодня не намерен, поэтому озвучивает то, что кажется ему самым простым и логичным, — Просто проверь, если не веришь. Щелчок ремня безопасности. Минхо мгновенно напрягается, не ожидая, что его идею воспримут так легко. Хочется отвести взгляд от этих проницательных глаз. Настолько давяще они смотрят, что хочется смутиться, усложнить и отшутиться. Стоп. Минхо, выдох. Джисон склоняется к нему. Обдаёт томящей сливочностью, цепляя кончиком пальца воротник поло. И ещё раз заглядывает в глаза, удостоверяясь, что его не просто взяли на слабо. Минхо действительно даёт зелёный свет на то, чтобы в его голову лезли по любому поводу? Совершенно не представляя, какова цена доверия Хан Джисона, он заплатит раньше чем её озвучат. Минхо даёт зелёный свет, касаясь кончиком носа другого. И тепло заполняет его внутренности в ту же секунду. Течёт от губ, прильнувших к его сперва в мягком касании, а после утягивающие в сладкий поцелуй, к груди. Голова наполняется ватой так же мягко, как горячие пальцы вплетаются Ли в затылок и ведут наклон головы. Минхо выдыхает в такие же горячие, как и руки, губы и расслабляется. В ушах вибрирует в знакомом ощущении. Как в их последний поцелуй два дня назад. Границы аккуратно поддевают, и Ли раскрывает их сам. Поток идёт в одну сторону. Происходит именно так, как Минхо представлял себе тот раз в доме Хана. Он сам не пытается проникнуть в голову Джисона, и его не втягивает туда насильно. Он чувствует только то, насколько внутри всё дрожит при отдаче. Чувствует пылкие губы на своих, сжатия пальцев в волосах, мягкую кожу щёк под своими ладонями. Ведёт не так сильно, потому что метками они не касаются. И...никаких посторонних мыслей и чувств. Дыхание сбивается, когда поцелуй разрывают. Тепло покидает голову так же внезапно, как туда вошло. Вместе с ватой и трепетом в груди. Оставляет после себя лишь лёгкое головокружение и пустоту. — Прости, — горячие пальцы гладят по вискам, заправляя пряди. Извинения от человека, который их ненавидит. Это...слишком много значит. Минхо не открывает глаза, зная, что мир по ту сторону век плывёт, пока связь закругляет свои обороты. Не хотелось бы повторить участь предыдущего раза...хотя сейчас мутит ну прям существенно меньше. — Никогда не думал, что буду хотеть доверять кому-то, — голос Джисона тихий, с хрипотцой. Смешок обдаёт губы Ли из-за близости, всё ещё сохраняющейся между их лицами, — Но пока не очень получается, — он хмыкает, делая паузу, — Сильно размазало? Минхо сглатывает, открывая глаза. Хочется сострить. Хочется сбить эту дурацкую уязвимость. Минхо помнит, в каком контексте Джисон использовал это слово до этого. Повторение, хоть и в другом контексте...раздражает... Но он встречается с Сиянием настолько близко, что оно кажется ему слепяще ярким. Наверное, в глазах Джисона отражается Сияние его собственных. Ли кивает. — Мне вашу ссору Чан пересказал немного иначе... — Хан хмыкает, уголок его губ дрогает вместе с правой бровью, — Вообще, я думал, что успею доехать, пока ты у него. Но вышло как вышло. — Хотел проконтролировать и то, что я скажу ему? — Хотел поучаствовать в разборках, сладкий, но увы и ах. — От него приехал? Джисон кивает. Сливочность отстраняется медленно. Так, что кажется, словно это происходит через силу, нехотя. И Минхо, скорее рефлекторно, чем обдуманно, откидывается спиной обратно на сиденье. — Адрес продиктуешь сам или мне лезть в сот, чтоб вспомнить? Нагло ли это? Пиздец как. Но Минхо и сам не отличается принципиальностью в последнее время... Если только она не касается человека, изучающе расхаживающего по его квартире через пролетевшие двадцать минут поездки. Ли приваливается плечом к кухонному косяку, наблюдая за Джисоном, разглядывающим полки в гостиной. Чайник журчит за спиной, хотя Минхо бы предпочёл уткнуться в подушку вместо кружки в ближайшее время. Незваный гость же, явно отличившийся по всем параметрам, связанным с совестью, спать особо не планирует. Такой Минхо делает вывод из чистых наблюдений. Джисон снова в костюме. Сейчас его пиджак валяется чёрным пятном на диване рядом со скомканным пледом. На этот раз образ Хана — тотал блэк. Его движения вальяжны: руки с закатанными по локоть рукавами рубашки, то и дело тянутся к вещам с полок, чтобы очертить тот или иной объект пальцами. Минхо насквозь видит шебуршащие в его голове шестерёнки. Точно изучает и делает какие-то известные одному ему выводы. Ли отлично понимал, что рассматривают отнюдь не вещи и интерьер, а пытаются высмотреть в них его. Странно видеть свои привычки в ком-то другом. Тишина за спиной требует оторвать внимание от гостя. Что он там говорил? Кофе? Поднос с двумя кружками кофе звенит о столешницу, совсем не грациозно рассекая приятную тишину. Металлические подносы — довольно шумная вещь. Но долговечная. Был у них с Хваном пластиковый... Кастрюля с рамёном стала последней вещью, которая на него встала. И оставила зияющую дыру, когда они с перепуганным Хваном выскребли оттуда уже непригодную ни для чего посудину. Минхо помнит запах плавленого пластика. И до сих пор негодует от того, насколько, казалось бы, невинные идеи его бывшего соседа могут стать опасными для окружающих. Бедная Черён... — Пьёшь растворимый? Ли отвлекается от воспоминаний, концентрируясь на садящимся рядом с ним на диван. — Забыл, что зерновой закончился, — вздыхает Минхо, лениво поворачивая голову, — И честно? Мне в любом случае было бы лень чистить кофемашину. Так что, будь добр, нацепи восторженно-благодарное выражение лица и хлеби. Джисон смеётся, поднимая руки в поражении. — Слушаюсь и повинуюсь. Минхо сощуривается. Отпивает свой кофе и морщится. Ну и параша. — Ладно...не буду юлить, мне нужно просмотреть документы, что вы нашли в мастерской, — отхлебнув ту же жижу со своей кружки, как ни в чём ни бывало, хмыкает Хан. Вот так просто и в лоб. Ну конечно, Минхо другого и не ожидал. Всё крутится вокруг одного и того же. — А мне что будет с того, что я тебе их отдам, м? — не сдержавшись, ёрничает Ли. — Тебе ничего не будет за это, просто почёт и респект бесконечный... — со смешком хмыкает Джисон, но вздохнув, добавляет уже серьёзнее, — Я не прошу отдавать мне их с концами. Пусть хранятся у тебя. Но я был бы признателен, если бы ты дал мне с ними ознакомиться. Ли смущает резкий переход на деловой тон, но вида он не подаёт. Фыркает и поднимается с насиженного места. Плевать. Даже если Джисон рулит им, чтобы вытянуть всё про александритку. Минхо заебало слишком много думать. Со шкафа вытягиваются две папки. Честно? Минхо чувствует себя гостем в собственной квартире больше, чем Джисон. Тот полулёжа на диване лениво шуршит листами, иногда где-то останавливаясь и сосредоточенно прищуриваясь фиолетовым. Минхо с энтузиазмом, не присущим человеку, пережившему смену, эмоциональную взбучку, социально-дружескую реабилитацию, и телепатический сеанс, наблюдал за ним первые минут десять. А потом забил и ушёл в комнату, оставляя парня наедине с его увлекательным занятием. Рабочая униформа надоедливо въедается в кожу. Но переодеваться в чистую пижаму на грязное тело — кощунство. И Минхо решает, что не будет жертвовать своим удобством из-за присутствия кого-то в его (подчеркнуть и обвести) квартире. После тёплого душа сонливость накатывает ещё активнее, и Минхо даже в теории не хочет знать, какой сейчас час. Чистая одежда приятно пахнет. Блять. Медовый кондиционер для белья заставляет совершенно внезапно почувствовать смущение. Но и хрен с ним, это у Минхо одного крыша едет по запахам. Никто, кроме него, обычно не обращает на ароматы внимания и, хвала небесам, не замечает его периодические помешательства. К примеру, после одной дорамы...Не будем вдаваться в подробности, всё, что нам нужно знать — главный антагонист был очень во вкусе Ли. И у него были гранатовые духи. Сказать, что от пятнадцатилетнего Минхо несло гранатом — ничего не сказать. А лучше, скромно повести ножкой и услужливо промолчать. От гранатового сока Минхо тошнит примерно с того же периода. Слова излишни. — Минхо, ты можешь.. Уложенная гелем макушка просачивается между дверью и косяком, когда Ли сушит голову перед зеркалом в ванной. — Что могу? Фен отключается, глаза встречаются со взглядом Джисона, когда Минхо поворачивает к нему голову. Что-то, определённо, заставило его растеряться. Волосы остались чуть влажными, но Ли и такой результат устраивает. Он откладывает фен, вытягивая вилку из розетки, и подходит к двери. — Что ты хотел спросить, Джисон? Слова действуют как надо, выводя спорного из оцепенения. Он вздыхает, кадык его движется вниз, возвращается в исходную, и только после этого он спокойно озвучивает: — Не спросить. Можешь возвращать доки на место, я всё. Минхо зажимает внутреннюю поверхность нижней губы меж зубов. — Что-то полезное в них было? — Не особо...ну то есть, в плане косвенных доказательств они сработают отлично. Но если в общем, ничего нового. — Тогда почему не заберёшь? — А у меня не будет шанса забрать их позже? Опять. Он опять это делает. Заставляет уши гореть, а надежду жечь в груди. — Будет. — Ну и всё, значит, — Джисон пожимает плечами, и ведёт взглядом по фигуре Минхо, собираясь что-то сказать, но вибрация разрезает напряжённую паузу. Отвернувшись, но не отойдя далеко, Хан поднимает сотовый к уху. Различить голос по ту сторону провода невозможно, но сам парень не пытается шептать, уйти или шифроваться. Ли обвивает широкую рельефную спину, но к сожалению, только взглядом, не особо сосредотачиваясь на постороннем разговоре. Его фигура...это пиздец. — Отлично. Да, в течении часа... Понял. Скоро буду. Развернувшись обратно к Минхо, он еще раз очерчивает его тусклым Сиянием и вздыхает: — Ты слышал... Мне пора. — Аукцион? Джисон пронзительно смотрит в глаза, прежде чем кивнуть. — Я занимаюсь сбытом ценностей для коллекции Со Джемина. И легализацией вещей, проходящих через теневой сектор. — В смысле...? — Подделка и подмена. Та же схема, что и в восемнадцатом. Только теперь, с полным циклом легализации, это имеет другие масштабы. — То есть ты... Минхо осекается. Боится стать триггером. — Именно, Минхо. Я способствую той же системе, что уничтожила моих родителей. Но делаю это...чище, — он кривит губы, отходя с прохода, и Минхо, пользуясь случаем , выходит из ванной, — Под моим руководством ещё никто не умер и не попал под следствие. В гостиной пахнет растворимым кофе и... Джисоном. Усталые мозги сопротивляются каким-либо размышлениям, но извилины таки подают жизненные сигналы. Нужно открыть — проветрить. Минхо супится, озвучивая неприятно вьющуюся в сознании мысль: — Но ты же рискуешь, участвуя в этом. — Без риска нет азарта, сладкий. Да и о чём речь, они даже имени моего не знают. А то, что у них на руках в качестве моего ID... — он не договаривает, но Минхо и не нужны слова, чтобы понять, что такому, как Джисон, достать поддельные документы, как два пальца, — Я лишь посредник между ворами, Со и изготовителями. — И... — в голове щёлкает. Веки Минхо раскрываются шире, когда он начинает понимать, — У тебя на руках вся связующая документация... — Именно. У Джемина паранойя, поэтому ему нужны посредники в каждом звене. Он боится, что на него смогут выйти, но отвратительно относится к подбору тех, кто будет в этих звеньях его заменять. Потому что... — Их можно использовать как пушечное мясо. — Именно, — Джисон улыбается так искренне, что Минхо на секунду теряет нить их рассуждений. И то, что он говорит, привычно, с улыбкой не вяжется, — Убрать — как младшего Чона. — Но ты...ты буквально один там. А они в любой момент могут подставить. — Кто сказал, что я один? — Хан вскидывает бровь, а через несколько секунд щёлкает пальцами и звонко смеётся, — Мин Джена? Сладкий, у меня есть свои люди. И она как раз один из них. — Так Хана́ — это... песок в глаза? Легенда для того, чтобы ослабить бдительность Со, чтобы они выбрали тебя как посредника? — Можешь не хвастаться мозгами, я знаю, что они в твоей прекрасной головушке есть. Но всё-таки есть одно "но" в твоих размышлениях. Про тайную коллекцию Джемина не знают его дети. У Чанбина бизнес чистый, хоть его фундамент и держится на деньгах отца. Минхо пытается усердно переварить всё рассказанное, но ему проще думается, когда его не прожигают взглядом. Что Джисон ни на секунду не перестаёт делать. И это понимаемо, он пытается считывать реакцию. Но это совершенно невозможно терпеть, не зажимаясь и не краснея. По крайней мере в случае Ли. Поэтому он решает отвлечься на механические действия — начинает собирать документы в стопки. Бесполезное занятие, они и так аккуратно сложены. Минхо ровняет краешки, смирившись, что ему просто нужно занять руки. — То есть ты работаешь на Джемина, а не на Чанбина? — Я работаю на обоих. Но в курсе об этом только Джемин, потому что через выставки сына находит себе людей, — Джисон поднимает запястье, заглядывая в часы над перчаткой, а после лениво разворачивает рукава рубашки, — Давай. Последние два вопроса в твоём распоряжени. Ли поджимает губы, поднимая Сияние к его глазам. — Твои люди...на них можно положиться? Ты им доверяешь? — У нас взаимовыгодные отношения, Минхо, — он отвечает без раздумий, поведя плечом, — У Мин Джены обострённая жажда справедливости, — Хан сипло смеётся, но с темы не слетает, — Для журналиста странноватая черта, а вот её юридическая подноготная полностью эту жажду оправдывает... Доверие не нужно, когда у всех есть свои мотивы. Например, подняться в чартах новостей и отвоевать честное имя, отнятое коррумпированными властями? А ну и вишенка на торте... Усмешка повисает на его губах, пока он держит интригу. Но это не продолжается дольше минуты: — Мой хакер по невероятнейшему совпадению оказывается соулмейтом дочери Со, — Минхо хмурится, вспоминая фиолетовые глаза девушки, обнимающей Хана на ночной выставке, пока Джисон удовлетворённо продолжает, — Миён сама того не понимая, предоставляет все нужные доступы. Она искренне верит моему человеку. — А твой человек? — Мой человек получает за это деньги. — Он не..? — У него есть партнёр. — То есть, твой человек — соулмейт Со Миён, и пользуется этим, вытаскивая нужную инфу, но она для него ничего не значит? — Именно, сладкий. Для Минхо эта информация что-то выстраивает в голове. Соулмейтская связь для Джисона не гарантирует ничего. Он ни единожды видел, как соулмейтство использовалось как рычаг. Чокнуться можно, если жить в таком окружении. — Она... заслужила это? Джисон смеётся. Громко, пронзительно... Нет, не так, он смеётся пронизывающе. И держит зрительный контакт. — Мне нравится твоё мышление. Ты всё время пытаешься взвесить поступки людей, — он качает головой, — Не всегда так работает, Минхо. Чёрно-белый мир это мифическое понятие. Но, я отвечу на твой вопрос. Заслужила. Она была хорошей девочкой, пока не сдала подружку в проститутки. — Ч-чего? Нет, Минхо точно ослышался. Перенервничал, заработался... — Именно то, что ты слышал. Модельный бизнес жесток. Особенно, когда ты влезаешь в него без поддержки семьи. Со скалы легко сорваться. А Миён решила помочь ей с быстрым спуском с вершины, — Джисон пожимает плечами, — Конкуренция. А может и генетика сыграла. Чёрт её знает. Так что, изъясняясь твоими словам, она заслужила. Минхо понятия не имеет, как на всё это реагировать. Они проходят в коридор, Хан не забывает зацепить пиджак с дивана и разглаживает образовавшиеся складки пальцами. — Последний вопрос? Или прощаемся? Почему в собственной прихожей так блядски неловко? И почему эту неловкость совсем с Ли не разделяют? — Твой...день рождения. Джисон усмехается, просияв так, словно ждал этого вопроса весь вечер, и тянется к Минхо, обдавая медовой пряностью, а затем и сливочностью. — Четырнадцатое сентября... — шёпот опаляет губы, Ли прикрывает глаза, но их так и не касаются, — Не трать разом, тебе же не нужно внимание налоговой, — произносит он перед тем, как скрыться за дверью квартиры. В неё Минхо таращится ещё около минут пятнадцати. — И не собирался... Ли вздыхает вслух, оборачивая ноги пледом. И понимает, почему Хану так трудно поверить в безусловность. Джисон коллекционер. Всю жизнь собирает предательства, чтобы сплести венок. Продумывает плетение так, как хочется ему, но так, чтобы ни один ядовитый цветок не отвалился. Держит в пальцах цикламен, пытаясь понять, вплетать ли его стебли. Не решается. Минхо не входит в его звенья — он надеется, что венок не станет похоронным ֢

֢ ֢ ֢

Дорогая мебель скрыта от взгляда ночной пеленой. Темнота окутывает помещение с высокими потолками. Пространство слишком большое для кабинета, но ничего не помешало владельцу определять его этим словом. Экран режет сухую сетчатку, но глаза упрямо сосредоточенны на воспроизводимом фрагменте. Запись с камер наблюдения ускорена, отрывок прокручивается раз за разом. На видео белые стены, два силуэта, подозрительно задержавшиеся перед табличкой. Подвеска с александритами. Силуэты двигаются и наблюдателю кажется, что пиксели неестественно миксуются в моменте. Табличка плывёт перед глазами, а число на ней, кажется, насмехается над сосредоточенным взглядом. Две тысячи шестнадцать. Но самое странное происходит не с числами, а с теми двумя силуэтами. Шея одного из гостей выглядит неестественно. Замыленно. На косметику не похоже. Но это не привлекло бы внимания, если бы один из сотрудников не начал застёгивать воротник гостя. Хана́ всегда оставлял за собой... особое впечатление. Но даже у его харизмы были пределы. Веки сощуриваются, вылавливая неестественный фиолетовый блик, когда гость оборачивается вслед за Хана́. Табличка бликует в тон на секунду мелькнувшему на гладкой шее пикселю. Запись проигрывается заново. Лицо гостя хорошо видно на камере у выхода. Экран фиксируется скриншотом и голова подпирается рукой. — Очень неумелый монтаж, — полушёпот срывается с губ вслед вздоху. Архив с видео отправляется на почту, хотя доказательства вмешательства излишни. Итак всё очевидно. Пальцы отбивают по клавишам, скриншот прикрепляется к сообщению в окне мессенджера ֢

֢ ֢ ֢