Взаимность

Каждый удар дождевых капель по крыше отражался в голове Лань Сичэня назойливой болью, вынуждая его прервать сон и наконец открыть глаза. Похмелье никогда не проходило легко у Лань Хуаня и теперь он только пытался вспомнить, почему вчера решил, что выпить будет хорошей идеей. Сквозь толщу разрозненных воспоминаний он смог припомнить, что Цзян Чэн предложил ему выпивку. Конечно... разве мог он ему отказать, когда тот сам налил ему вина? Дальше воспоминания были смытыми, будто чернила, беспорядочно размазанные по листу бумаги. Сичэнь знал, что понадобится некоторое время, прежде чем он всё вспомнит и потому не стал напрягаться, пытаясь сделать это быстрее положенного времени. Он поднял руку и слегка помассировал раскалывающуюся голову и вдруг застыл. Одной секунды хватило, чтобы заклинатель вскочил с постели и принял оборонительную стойку. Причиной такой реакции послужил тихий, едва различимый звук дыхания, раздавшийся где-то совсем рядом. Только опустив взгляд Лань Сичэнь остолбенел. На кровати лежал тот, кого здесь точно не могло и не должно было быть. - Глава... - он пошатнулся. Головная боль стала ещё сильнее и воспоминания одно за другим накрыли его. Лань Хуань закрыл лицо рукой, думая что теперь вполне можно умереть от стыда. Что чёрт возьми вчера нашло на него?! Почему он решил выпить и позволил себе сделать... все эти вещи с Цзян Чэном?! Он так долго не выдавал своих чувств, держал себя в руках и теперь так глупо опозорился перед тем, кого любил! Да как такое могло произойти? Только спустя несколько минут Сичэнь смог успокоиться и взглянуть на ситуацию здраво. "Я ведь не принуждал его, поэтому, я могу предположить, что А-Чэн тоже... хотел... Нет-нет! Наверняка он просто был пьян и потому поддался моему напору! Он не простит меня, когда всё вспомнит..." Сичэнь осторожно присел на край кровати и вгляделся в черты лица спящего. Прекрасен... Он как всегда был прекрасен. Сичэнь невольно вспомнил, как ночью это красивое лицо пылало румянцем от его действий, как вздрагивали широкие плечи от каждого его касания. В груди тут же разлился жар, щеки и уши заалели. Лань Хуань вдруг вспомнил, что Цзян Чэн пару раз неосторожно назвал его "гэгэ"... Могло ли это значить, что тот всё же мог ответить ему взаимностью?.. Эта мысль захватила сознание Лань Сичэня в плен. Он не совсем осознавал, что хочет сделать, но тело будто действовало без его согласия. Лань Хуань склонился, приближаясь к лицу спящего Цзян Чэна. Когда их губы соприкоснулись, Сичэнь собирался закрыть глаза, чтобы оставить на губах возлюбленного хоть и целомудренный, но достаточно чувственный поцелуй. Однако он не успел сделать этого, поскольку глаза Цзян Чэна внезапно приоткрылись и тут же широко распахнулись от изумления. Сичэнь вздрогнул и, чуть дёрнувшись назад, застыл, глядя на Ваньиня глазами, полными паники. Они с секунду смотрели друг на друга, пока Лань Хуань не очнулся и не вскочил на ноги, тут же отворачиваясь и прикрывая пылающее лицо рукой. - П-простите, глава... я... знаю, оправдания прозвучат глупо, но я бы не сделал ничего такого... чёрт... Я не думаю, что могу объясниться... Цзян Чэн приподняв брови смотрел на затылок Лань Сичэня, видел, что уши и основание шеи у того сделались малиновыми и слушал, как собственное сердце бьется как сумасшедшее. Он даже мечтать не смел, что когда-нибудь сможет проснуться от того, что Лань Сичэнь попытается поцеловать его. От этой мысли Цзян Чэн чувствовал, как вспыхивают румянцем смущения щёки. - Я... думаю, я должен уйти. - Лань Сичэнь обреченно вздохнул и уже собирался двинуться с места, когда... - Гэгэ! - одно это слово заставило Лань Хуаня остолбенеть. - Почему ты уходишь?! Вчера мы... ты сделал всё это, просто потому, что был пьян? - Нет! - Лань Сичэнь резко обернулся, тут же сталкиваясь с взволнованным обеспокоенным взглядом серых глаз. Цзян Чэн поспешил опустить голову, и тихо произнес: - Тогда... Сичэнь сложил в поклоне руки и низко опустил голову: - Этот недостойный глава... позволил себе дерзость влюбиться в вас, глава Цзян... Теперь Цзян Чэн мог видеть только пылающие уши Лань Хуаня, в то время как лицо его было скрыто за белоснежными рукавами нижнего одеяния. Услышав слова, сказанные заклинателем, Цзян Чэн почувствовал, будто в его голове взорвался фейерверк из разных чувств и эмоций. Он побледнел, потом стремительно покраснел, продолжая неподвижно смотреть на опустившуюся в поклоне голову Сичэня. - Я всё-таки пойду... - тихо проговорил Лань Хуань. В этот раз Цзян Чэн остановил его, схватив за руку. Открыв его лицо он чуть нахмурился, заглядывая в глаза и продолжая держать - Не уходи... Я не против. То есть, я хочу сказать, что очень рад... То есть, я тоже... Чёрт... - Цзян Чэн, смирившись с тем, что его признание не будет ни красивым, ни выдающимся, опустил голову и разочарованно вздохнул. - Я испытываю к тебе такие же чувства. - Что... - Лань Хуань поражено воззрился на него. - Я тоже тебя люблю... - Цзян Чэн сильно покраснел. Неловко такое говорить вслух, да и сам он совсем не привык обнажать свои чувства перед кем-то. Но признание Сичэня, вселило в него уверенность и подарило храбрость. Лань Хуань замер. Может он ослышался? Разве мог самый неприступный заклинатель этого столетия столь просто ответить на его чувства? После накатившего потрясения в сердце Сичэня разлилось ликование и волнение, такие сильные, что даже его ладони вспотели. Цзян Чэн поднял голову и посмотрел в глаза напротив. Замешательство, не скрытое за ресницами, было легко рассмотреть в темноте зрачков Сичэня, как и зарождающуюся бурю радости и страсти. Цзян Чэн успел подумать, что, если эта буря вырвется наружу, он наверняка не сможет выдержать ее напора. В тот же момент его губы были смяты жарким поцелуем, а талия оказалась в плену двух сильных рук. Цзян Чэн зажмурился. Всё тело вспыхнуло, будто его обдало потоком горячего воздуха, но сейчас не было смысла сопротивляться естественной реакции. Он позволил чувствам захватить мозг и опьянить сердце. Его руки упёрлись в грудь Сичэня. Не для того, чтобы оттолкнуть, а напротив, чтобы крепко сжать тонкие одежды, сквозь которые ясно можно было ощутить неровное сердцебиение его возлюбленного. Их губы столкнулись, задержались так немного, как будто пытаясь насладиться теплом друг друга, прежде чем окунуться в сжигающее пламя страсти. Затем чуть приоткрылись и начали ласкать друг друга. Только сейчас Цзян Чэн заметил, что Сичэнь действует не более умело, чем он сам. Неужели вчерашнее было и его первым опытом тоже? Впрочем, неважно, насколько они оба были хороши, сейчас им казалось, что в мире не может быть ничего слаще этого горячего, полного страсти и нежности, хоть и немного неловкого, поцелуя. В этот момент для них двоих не существовало времени, прошёл час или минута было неважно: они ощущали это как вечность. Стало жарко. Они начали задыхаться, но не от недостатка воздуха, а из-за переизбытка эмоций. Цзян Чэн почувствовал, что колени ослабли и невольно отступил назад, при этом тут же споткнулся и, потянув за собой Сичэня, упал на кровать. Они больно стукнулись зубами и вынуждены были разорвать поцелуй. - Ох, прости... - Цзян Чэн, чувствуя себя виноватым, протянул руку и погладил щёку Сичэня. Тот, кажется, даже не заметил болезненного зуда в зубах и смотрел на лежащего под ним, раскрасневшегося, с припухшими от долгого поцелуя губами, заклинателя. Ко всему прочему тонкие нижние одежды главы распахнулись, обнажив изящные ключицы и сильную, быстро вздымающуюся и опускающуюся грудь. - Блять... - Что? - Цзян Чэн изумлённо расширил глаза. - Что-то не так? - Нет, я просто... - его голос дрогнул и он легко коснулся губами виска своего возлюбленного, отчего тот невольно прищурил один глаз. - Ты очень красивый... - А? - Цзян Чэн вдруг понял, в каком положении они находятся. Пусть вчера они уже успели сделать столько смущающих вещей, сегодня оба были трезвы и только что признались друг другу в чувствах. Разве можно было теперь легкомысленно относится ко всему, что между ними происходит? Сичэнь до сих пор нависал над ним, отчего перед его глазами открывался совершенно незаконный вид на светлую кожу на красивой шее и мускулистое плечо, обнажившееся по его же вине во время их страстного поцелуя. Ко всему прочему колено Сичэня упиралось в кровать между ног Цзян Чэна, из-за чего их поза была настолько откровенно развратной, насколько возможно. Кажется, Лань Хуань тоже подумал о чём-то подобном, потому поспешно слез с главы Цзяна и сел рядом с ним на кровать. Его лицо покрывал легкий румянец, а пальцы чуть подрагивали, сжимая белоснежное одеяние. Цзян Чэн тоже поднялся и сел в кровати. Не то чтобы он не хотел продолжить... Но, что именно продолжить? Что они могли бы сделать? В юности он не был большим любителем весенней литературы, только изредка читал что-то подобное и тем более он никогда не интересовался подробностями однополых отношений. Вэй Усянь конечно пытался делиться с ним своим невообразимым опытом, получаемым вместе с Лань Ванцзи, но Цзян Чэн закрывал уши и отказывался что-либо слушать. Может, зря?.. Теперь Цзян Чэн не был уверен, готов он к ещё большему сближению с Лань Хуанем или нет, учитывая, что он не знал, как именно это "сближение" происходит. И всё же обидно было столько времени прождав, остановиться на такой малости как поцелуй. Лань Сичэнь тем временем думал о том, что стоило больше расспрашивать брата о его отношениях. Может в таком случае сейчас он бы знал что делать? Очень хотелось просто сорвать с Цзян Чэна эти чёртовы нижние одеяния, прикрывающие до неприличия мало и в то же время ужасно раздражающие своим существованием. Потом задрать ноги любимого, и ворваться в его тело, не переставая целовать вожделенные губы, слушать едва сдерживаемые вздохи и стоны и делать всё, чтобы этот человек забыл о любом достоинстве под шквалом одуряющего удовольствия. Но он не решался даже смотреть в сторону Цзян Чэна, думая только о том, как подавить сжигающий сердце и лёгкие, заставляющий возбуждаться и тут же краснеть от стыда, огонь. Ваньинь бросил на него несколько нерешительных взглядов и не мог не заметить, что уши и основание шеи заклинателя стали краснее осеннего клёна. Почему-то именно этот смущенный вид придал Цзян Чэну внезапной решимости и желания немного подразнить его. Он и не подозревал, что делать это было все равно, что подносить горящую свечу к только что высушенному стогу сена. - Гэгэ... - тихо произнес он, осторожно касаясь обнаженного плеча Сичэня, который тут же вздрогнул от прикосновения, но не решился обернуться. - Почему ты не смотришь на меня? - А-Чэн, я немного... если честно я... Ммм... - он остановился. Воздух словно выбило из лёгких, когда рука Цзян Чэна забралась под одежду и коснулась его груди. Он смог только сдержанно застонать. Нет, это решительно было невозможно! Терпеть, когда он, его запретный плод, лежал прямо перед ним на блюдце. - А-Чэн, если ты... если ты не остановишься, я... Он резко повернул голову и все мысли покинули его голову. Цзян Чэн, всё ещё держа руку на его груди, был слишком близко. Его щеки покрывал румянец, а дыхание сбилось. Любому было бы ясно, что он и сам сгорает от нетерпения, желания и стыда одновременно. Опустив глаза он смущенно покусывал губы, а его рука на груди Сичэня слегка дрогнула. Лань Хуань всегда гордился своей выдержкой. Он был уверен, что ни один человек не мог бы соблазнить его. Каким бы красивым и обаятельным он ни был, какие бы средства не использовал, ничто не могло заставить его сердце дрогнуть. Но сейчас это сердце горело так, что сложно было сделать вздох. Всё было из-за этого молодого главы ордена, сидящего на постели с таким невинно-развратным видом! Сичэнь не мог больше сдерживаться. Целый год игнорировать желание взять Цзян Чэна было сложно, но когда тот сам готов был отдаться - не было никакой возможности устоять. Сичэнь обнял его за талию и одним рывком усадил себе на колени лицом к себе. С тихим рыком он опустил голову и губами припал к шее Цзян Чэна. Оставил легкий поцелуй, провёл языком от ключиц до судорожно вздрагивающего кадыка, прихватил губами чувствительную кожу под ухом и наконец взял в рот мочку мгновенно заалевшего уха, посасывая языком и с восторгом слыша стон, который Цзян Чэн уже не мог сдержать, как ни старался. Да и был ли в этом смысл? Свидетельство его возбуждения уже было твердым и упиралось Сичэню в живот, говоря красноречивее любых звуков. - Гэ... гэ... - Цзян Чэн вцепился в белоснежные одежды Сичэня, которые и так уже были изрядно потрёпаны. Цзян Чэн неожиданно понял, что уши являются наиболее чувствительной частью его тело, иначе он не мог объяснить, почему от каждого движения губ Лань Хуаня, засасывающих и облизывающих мочку, по всему телу проходила дрожь, мешавшаяся с жаром и достигающая кончиков пальцев. - Хватит... п-прекрати... Он не хотел, чтобы Сичэнь останавливался, но и удовольствие уже было более чем невыносимым. Цзян Чэн ощущал, как его член становится ещё тверже. Ему нужна была разрядка, а Лань Хуань только больше возбуждал его развязными поцелуями в уши, шею и губы. Впрочем, Сичэню тоже было непросто. Цзян Чэн сидел прямо на его возбуждённом органе, то и дело ёрзая и задевая чувствительные места, отчего хотелось безжалостно стянуть с него штаны и, наконец, взять. Знает ли Цзян Чэн о том, что он хочет с ним сделать? - Не двигайся, пожалуйста... - выдохнул Сичэнь ему в ухо. - Я не могу... сдерживаться. - Зачем... - Что? - Зачем ты сдерживаешься? - Цзян Чэн хотел бы умереть со стыда, но вряд-ли можно было донести, что он готов ко всему, если не сказать прямо. - Я... не знаю, что и как делать, просто сделай сам, я тоже хочу... - Если передумаешь, скажи. - хрипло отозвался Сичэнь и в тот же момент сдёрнул штаны с Цзян Чэна, а затем уже высвободил свой член. Ваньинь всё ещё сидел у него на коленях, но теперь был почти полностью обнажён. Только раздражающая белая накидка ещё болталась на поясе и плечах. Сичэнь нетерпеливо снял ее и отбросил. Цзян Чэн вспыхнул, когда одежды совсем не осталось. Когда же взгляд темных глаз с играющим в нем пламенем прошёлся по каждому сантиметру его тела, Цзян Чэн ощутил, как весь начинает гореть. Захотелось прикрыться, хоть как-то спрятаться от этого изучающего, полного страсти взгляда. Только в этот момент он наконец понял, что попал в ловушку, что дразнить Лань Сичэня было опасно, что сейчас он полностью беззащитен перед этим человеком, уже готовым сойти с ума из-за него. Но он всё равно не хотел останавливаться. В этом уже не было смысла. Да и собственное возбуждение стало почти болезненным. Теперь их члены тёрлись друг о друга, доставляя удовольствие, которого было недостаточно. Сичэнь потянулся к прикроватной тумбочке и выудил что-то из своих одежд. Это оказалась небольшая баночка с ароматическим маслом, увидев которую Цзян Чэн постепенно начал догадываться, что должно произойти дальше. - А-Чэн, если ты не хочешь... - начал было Сичэнь, но Цзян Чэн перебил. - Всё я хочу! Хватит спрашивать! Я всё сделаю, только... - с этими словами он наклонился и сдёрнул с Сичэня остатки нижнего одеяния. Ему тоже хотелось видеть тело своего возлюбленного. От вида перекатывающихся мышц под гладкой кожей он почувствовал только ещё большее возбуждение и потому прошептал. - Быстрее... Сичэня не нужно было уговаривать. Он вылил несколько капель масла на слегка подрагивающие пальцы, а затем осторожно дотронулся до ягодиц Цзян Чэна, намереваясь раздвинуть их. - П-погоди! - Ваньинь прикусил губу. - Ты уверен, что мы не должны лечь? Они всё ещё сидели в прежней позе: Цзян Чэн с разведёнными ногами на коленях Сичэня. - Как хочешь! Давай ляжем, если тебе так нравится. - Сичэнь неровно дышал, но заставил себя говорить уверенно. Цзян Чэн задумался на секунду. - Нет, пусть будет так. - прикрыв глаза проговорил он. - Хорошо. Сичэнь глубоко вздохнул и наконец раздвинул ягодицы Цзян Чэна, после чего как можно осторожнее и деликатнее нащупал нужное отверстие. Слегка надавив он ввёл первый палец внутрь. Благодаря маслу это оказалось несложно, однако Цзян Чэн всё равно коротко выдохнул. - Эт-то... точно так? - с небольшой паникой спросил он стараясь не думать о том, как сейчас неподобающе выглядит. - Всё правильно. Если больно, говори, я не хочу чтобы только я испытывал удовольствие. Цзян Чэн кивнул и уткнулся лбом в плечо Сичэня. Смотреть в глаза сейчас было невозможно, слишком неловко, учитывая то, что происходило там, внизу. Сичэнь аккуратно провёл пальцем внутри него. Потом ещё раз. Затем добавил ещё один палец, потягивая, поглаживая и всячески стараясь успокоить судорожно дышащего у него на плече Цзян Чэна. - Не бойся, если будет больно, мы ничего не будем делать. Если неприятно, говори. Его голос звучал ровно, но чуть хрипло, совсем немного выдавая его нетерпение и снедающее желание. Цзян Чэн молчал. - Тебе нравится? Где тебе приятно? Цзян Чэн тяжело вздохнул. Наконец, чуть сжав пальцы на спине Сичэня произнес тихо, голосом, в котором будто собрался весь стыд и смущение этого мира. - Немного... в бок. Там... да, ах, чёрт... хаа... Н-не надо... так часто, ах... - Здесь? Где ещё? - Не спрашивай! - взмолился он наконец. Словами было не передать, как ему было стыдно. Но от этого чувства, он, кажется, только сильнее возбуждался. И всё же эти вопросы были невыносимы. Ощущение растяжения было непривычным, но не неприятным. Были места, от которых по всему телу прокатывались волны возбуждения и удовольствия. Ему казалось, что если бы пальцы Сичэня проникли чуть глубже, стало бы невыносимо хорошо, но он не мог заставить себя вслух попросить сделать это. Сичэнь попытался уловить желания Цзян Чэна по реакции его тела. Он внимательно следил, когда тот чуть содрогался, когда сдерживал стоны, когда сжимал зубы, когда пытался свести ноги и отгадывал все приятные места. Наконец это стало невыносимо. Цзян Чэн понял, что терпеть дальше не сможет, он крепко прижался к Сичэню, обнимая за талию. Горло пересохло. Как же это было ужасно, говорить об этом вслух! - Гэгэ! Я больше не... могу. Делай. Что там... дальше... Сичэнь судорожно сглотнул. Затем приподнял голову Ваньиня и жадно, хоть и коротко поцеловал в губы. - Я войду. Их взгляды встретились и они несколько секунд они смотрели друг на друга. Почему-то именно в этот момент оба как будто осознали, чем сейчас занимаются, насколько всё это невообразимо и даже невероятно. Ещё вчера кто из них смог бы представить, что произойдет сегодня? Оба покраснели, но взгляд не отводили. Цзян Чэн сглотнул и несмело поцеловал Лань Хуаня в уголок губ: - Давай уже. У меня там всё уже горит. - А... ага. - Сичэнь снова взял баночку с маслом и вылил остатки на руку, а затем размазал по всей длине своего члена. Сейчас Цзян Чэн не был до конца уверен, сможет ли принять его целиком и это немного напрягало, но и возбуждало почему-то. - Приподнимись, немного... Цзян Чэн приподнялся, опираясь на плечи Сичэня и тот направил свой член в разработанное отверстие. Головка коснулась входа и легко скользнула вперед. Оба судорожно вздохнули. Цзян Чэн сильнее вцепился в плечи Сичэня. Тот тяжело сглотнул. Член вошёл лишь вполовину. - Позволь, дальше... - выдохнул Сичэнь, руками сжимая талию Цзян Чэна. - Пожалуйста, А-Чэн... Золотце... Цзян Чэн вспыхнул. Что это ещё за прозвище?! Но спорить сейчас было слишком непросто. Он сам чуть опустился медленно выдыхая, чтобы привыкнуть. Стон Сичэня раздался у самого уха, отозвавшись мурашками во всём теле. Было немного больно, непривычно, но Цзян Чэн почти не почувствовал этого. Он всё ещё был уверен, что чуть глубже будет гораздо приятнее. И потому уже через несколько секунд полностью сел на возбужденный орган. - Ха... - он коротко выдохнул. Головка Сичэня пришлась на какое-то невыносимо чувствительное место. Это действительно было до безумия приятно. Но не только. Не то чтобы больно. Слишком необычно. От ощущения наполненности он на секунду задохнулся. Захотелось тут же встать, но сил на это уже не было. Он беспокойно поёрзал, однако только сильнее насадился на член, который от его действий стал ещё твёрже. Только тут он посмотрел в лицо Сичэня, по которому уже струился пот. Темные глаза будто заволокло пеленой. Кажется, все силы, накопленные за годы тренировок он тратил только на то, чтобы сдержаться и не начать вбиваться в тело любимого, не думая больше ни о чём, кроме собственного желания. - Не двигайся... золотце... ты сведёшь меня с ума, хаа... Цзян Чэн вспыхнул. Он руками и ногами обнял торс Сичэня. Теперь ощущение наполненности стало более привычным. Заставлять Сичэня ждать и дальше было бы просто жестоко. - Двигайся. Сичэнь прикусил губу. Как он мог и далее сопротивляться своим желаниям? Он прильнул всем телом к Цзян Чэну и начал двигаться. С остервенением он начал вбиваться в него, задыхаясь от ощущений и слушая уже не сдерживаемые стоны и вздохи Цзян Чэна. - Золотце... в тебе... так хорошо... - Ах... Не зови меня... так. - Почему? - Это... неловко... - Но тебе ведь нравится! Каждый раз, когда я так называю тебя, твой... Цзян Чэн заткнул ему рот поцелуем. Сичэнь был прав. Он возбуждался сильнее, когда тот звал его так нежно и бесстыдно, но признать это вслух у него не хватало духу. Их губы ласкали друг друга в такт движениям Сичэня. - Золотце... - снова выдохнул Сичэнь прямо в губы возлюбленного. Тот ещё сильнее покраснел. - Гэгэ... не говори... - тихо попросил он, снова закрывая ему рот. Цзян Чэн вздрагивал каждый раз, когда головка члена проходилась по тому самому чувствительному месту внутри него. Однако Сичэнь слишком быстро двигался. Хотелось чтобы он задержался там хотя бы немного... - Гэгэ... пожалуйста. - Что такое? Больно? - Н-нет... но, остановись... Сичэнь недоуменно вскинул брови, но остановился. Его член во всю длину был в Цзян Чэне. Это ощущение сводило с ума. - Что такое, почему ты... - Сичэнь не договорил. Он понял всё по выражению лица Цзян Чэна. Тот с силой прикусил губу. Его лицо залило лихорадочным румянцем. Он свёл ноги, не в силах выносить слишком яркой волны удовольствия. - Значит там... - Сичэнь едва заметно улыбнулся, а затем, обхватив Цзян Чэна за талию, вместе с ним поднялся. Его член вошёл ещё сильнее, делая ощущения невыносимыми. Цзян Чэн в панике, мешающейся с возбуждением и невозможностью больше терпеть, широко распахнул глаза: - Гэгэ! Ах, чёрт возьми! Аха, н-нет, это слишком. Вернись... Мм... нет, это невозможно. Ты слишком глубоко! - Но тебе ведь приятно там... - крепко держа его за талию Сичэнь тяжело дышал. Ему тоже было приятно от прикосновения головки члена к тому месту. Настолько приятно, что разрядка показалась совсем близкой. - Всё равно слишком... - Цзян Чэн всхлипнул, пытаясь сжать ноги, чтобы как-то усмирить волну дрожи, расходящейся по всему телу. Сичэнь был слишком жесток. Он немного приподнял его и Цзян Чэн уже выдохнул с облегчением, но затем сразу насадил ещё глубже, снова замирая в самой чувствительной, до болезненности приятной, точке. Цзян Чэн издал громкий стон. - Аха, гэгэ, почему ты такой... Ах, я больше не могу, я скоро... Гэгэ, ты жесток... блять, ха... - Я знаю, что тебе приятно... - Сичэнь поцеловал его в губы. - И мне тоже приятно. Там, внутри тебя... - Гэ...гэ, ты такой... бесстыдный! Глава ордена Гусу не должен быть та... Ах, чёрт! Сичэнь снова медленно сделал один заход. - Ты невозможный, ты... просто потрясающий, гэгэ... - последнее слово вырвалось жалобным всхлипом. Всё его тело вздрогнуло. Руки крепко вцепились в спину Лань Хуаня. Он задрожал и наконец получил долгожданную разрядку. При этом нутро Цзян Чэна так крепко сжало орган Сичэня, что тот почти сразу, с судорожным вздохом, тоже кончил. Он вышел из него и положил Цзян Чэна на кровать, а после лёг рядом. Схватив первую попавшуюся тряпку он вытер со своего пресса сперму, а затем и вытекающую из дырочки Цзян Чэна. Тот вздрогнул, отчего-то залился краской. Казалось, после всего уже ничего не могло бы смутить его. Но вот, когда Сичэнь заботливо ухаживал за ним, убирая следы их страсти, он почувствовал себя смущённым. Стало так приятно, что хотелось только снова поцеловать этого красивого заклинателя. Когда последний лёг на кровать рядом с ним, Цзян Чэн протянул руки и обнял его, зарывшись лицом в растрепанные волосы. Сичэнь погладил его по спине. Оба медленно приходили в себя. Может, они бы вечность ещё лежали так друг с другом, но внезапно в комнату постучали и раздался голос Лань Ванцзи: - Брат, нам пора идти. Ты ещё не проснулся?