В туманах Гулланктора

      На следующее утро после более чем скромного завтрака Дана вела в деревню Луковище Нейду и невысокого, но крепкого парня с упрямой морщинкой на лбу. Звали его Верет, и был он из бывших каторжников. Нейда надела на голову глубокий капюшон, а на шею повязала косынку, чтобы можно было при необходимости закрыть ею лицо.       «Я надеюсь вскоре тоже таким разжиться», — сказал Верет, кивая на карабин Нейды.       «Хорошо стреляешь?» — спросила Нейда.       «Неплохо. Хотя хотелось бы еще лучше».       «Всегда хочется лучше, — кивнула Нейда. — Если дело дойдёт до перестрелки — я дам его тебе».       «Спасибо. И вообще за все спасибо! Если бы вы не пришли, я бы сейчас под землей добывал игнизит. Вот в это самое время…»       «Расскажи, что там, в шахтах. Как все устроено?»       «Ну, там в самом начале, где подъемник наверх и где господа инженеры бывают и охрана ходит, там потолок повыше, и пол сухой, и подпорки деревянные. А потом шахта продолжается и разветвляется, как нора муравьев или древесных жуков. Каждому указан его тупик. В нем влажно, душно, пахнет подземной сыростью. Машешь киркой, а в кандалах это, я скажу тебе, несподручно… Фонарь горит, гадостным таким светом».       «И что вам нужно добыть из своих тупиков?»       «Руду, конечно!»             «Я никогда не видела руду. Как она выглядит? И как выглядит игнизит?»       «Под землей в свете слабого фонаря она как черное небо, в которое вкраплены звездочки. Вот эти звездочки и есть игнизит. Но на поверхности видно, что она темно-синяя с зелеными прожилками», — задумчиво ответил Верет.       «Красиво».       «Когда порубишь руду с утра до вечера, уже не так красиво».       «За что тебя на каторгу отправили?»       «Да, кажется, вообще ни за что. Наша деревня из тех, что на заметке у итарков. Как что-то случится, сразу же прилетают нас трясти. Ну и вот, в прошлом году появился у нас сам Ниэльд. Его солдаты велели выходить из домов. Я замешкался, огрызнулся, вот и оказался виноватым».       «Кто такой Ниэльд?»       «Его же все знают!» — удивился Верет.       Подала голос Дана: «Нейда, ты же видела его в Крутом Склоне!»       «Видела. Я не об этом. Кто он такой — начальник крепости? Генерал?»       «Нет, начальник Цитадели и вообще всего — это комендант. Он отдает приказы. А его старшие офицеры делят между собой, кому что делать, — с усмешкой пояснил Верет. — Ну примерно как горные пумы охотничью территорию. Например, на руднике всем заправляет Тэнселл. А Ниэльд там не показывается, он шастает по деревням и по горам… Есть под комендантом, наверное, и другие».       За разговорами день пролетел незаметно. Начало темнеть.       Деревня Луковище напоминала Крутой Склон. Только жилища и сараи не разбегались, не карабкались в гору, а сгруппировались возле горного озера. Лежала она на прямом пути к Весеннему перевалу и выглядела побогаче. Не такие домики, как в рудничном городке, но все же довольно приличные. Была тут таверна и странноприимный дом. Для дарийцев, конечно, итарки проезжали ее не останавливаясь.       «Наверное, все переговоры должен вести Верет? — предположила Нейда. — Я порядков не знаю, со мной вряд ли станут разговаривать».       «Разделимся, — решил Верет. — Мы с тобой, Нейда, пойдем в странноприимный дом, а позже в таверну. Дана пусть по улицам походит, с местными поболтает».       В нижнем этаже странноприимного дома открывался проход во внутренний двор. Там жарился целый кабанчик на вертеле, за длинными столами сидели люди. В основном мужчины.       «Кто такие, чего хотите?» — без лишних предисловий, но и не то чтобы недружелюбно обратился к Нейде с Веретом хозяин заведения.       «Переночевать бы, хоть в общем зале».       «За двоих серебрушка».       «Ты в уме ли, за ночлег в общем зале по полсеребрушки с носа?!» — возмущался Верет, но владелец заведения невозмутимо настаивал на объявленной цене.       «Ну мы уж тогда переночуем снаружи, — заявил Верет. — Только сначала немного перекусим и выпьем».       Они с Нейдой уселись за длинный стол, и Верет сразу завел разговор с соседями напротив. Они были не караванщиками, а владельцами овечьих стад, но указали ему, где сидит лавочник, а тот как раз и ужинал в компании караванщиков. Верет пересел к ним, будто чтобы выяснить, не нужны ли им погонщики ослов или носильщики. За разговором выяснилось, что сейчас, в конце лета, пока погода не испортилась, караваны идут один за другим. Все стараются запастись продовольствием до зимы, когда путешествия по горным тропам станут опасны или вовсе невозможны.       Нейда в разговоры не вступала, сидела рядом с Веретом, внимательно слушая и не поднимая головы. Слова Сэла про то, чтоб не светить своё лицо, были разумны, если планировать идти в Цитадель. Мало ли кто из караванщиков может оказаться там в то же время…       «А куда идут все эти караваны?» — спрашивал Верет.       «В Цитадель, а некоторые аж в сам Таннелон, — наперебой поучали деревенского простачка караванщики. — Чего там только не везут».       «А нельзя ли туда устроиться?»       «Да ты что, парень, туда горцев не берут. Погонщиками у них только равнинники. Свои, прикормленные. А в охране итаркские солдаты».       «Точно не берут? А если по пути заболеет один из погонщиков? Может, подождать следующего, да попроситься?»       Так Верет без особого труда выяснил, что следующий караван, идущий в цитадель, достигнет деревни через три дня. Если отряд Сэла собирался перехватить его до или после, следовало поторопиться.       Когда все стали расходиться, Верет и Нейда вышли на улицу. Теперь следовало дождаться Дану и подвести итог разведки.       «Ну, что думаешь, Нейда? Есть с чем вернуться к Сэлу?» — спросил Верет не без самодовольства.       «На мой взгляд, да. Ты отлично их разговорил, Верет. Они и не заметили, что все выложили. Послушаем Дану, переночуем и идём обратно. Атаку надо подготовить».       «Знать бы еще, сколько там будет этих охранников».       «Их всегда будет больше, чем хотелось бы».       Тут подошла и Дана. Она тоже узнала подробности про караван и еще кое-что. Якобы в Луковище вчера был Ниэльд и долго говорил со старостой.       «Должно быть, ищет Сэла», — предположила Нейда.       «Или еще какую пакость затевает», — мрачно сказал Верет.       «Зачем он его здесь ищет, если Сэл здесь не бывает?» — удивилась Дана.       «Я бы на месте Ниэльда прошла по всем деревням, и выспросила про Сэла, и пригрозила бедой за сотрудничество», — высказалась Нейда.       «Может, и так. Только Луковище и без того никогда не сотрудничало с теми, кто открыто борется с итарками. Они же живут за счет караванов. И итарки их терпят, не трогают зря», — заметила Дана.       «Да ладно, наше дело рассказать Сэлу, а он уж пускай решает», — махнул рукой Верет.       Сэл выслушал новости про караван, и его скуластое лицо озарилось улыбкой. Он даже хохотнул, недаром он носил свое прозвище.       «Этот караван пойдет в Цитадель, но не дойдет. Он нам пригодится!»       Вернувшись из разведки, Нейда пришла навестить Кая.       «Как ты себя чувствуешь?»       «Плечо заживает, но внутри еще болит. Я боюсь, вернется ли ко мне былая меткость…»       «Вернётся. Будешь постепенно разрабатывать руку. Будешь тренироваться. Я добуду тебе побольше патронов».       Все последующие дни пополнившийся новыми бойцами отряд Сэла ждал возможности вступить в бой. Как назло, погода стояла ясная, и флаеры кружили над тропой, контролируя продвижение каравана. Так ему и удалось без помех достигнуть Луковища.       «Ничего, будут еще караваны и осенние туманы!» — утешал Кай Нейду.       Нейда много размышляла над своей идеей пойти в Цитадель. Немного тренировалась с карабином. Учила Дану обращаться с ножом. Она решила ограничиться пока несколькими смертельными ударами, необходимыми, чтоб тихо убирать часовых. Преподавать девочке искусство ножевой дуэли она считала лишним. Дана училась так старательно, как будто от этого зависела ее жизнь. Впрочем, так и было. Она готова была отрабатывать удары с утра до вечера.       На следующий день Нейду разбудили еще на рассвете. Погода переменилась, горы окутались долгожданным туманом.       «Мы чуть не упустили их, но еще не поздно это исправить. Пойдем наперерез и выйдем на караван почти прямо перед Цитаделью, когда до нее останется полдня пути и они подумают, что все позади и бояться уже нечего», — говорил Сэл.       «Я иду с вами?» — спросила Нейда, не сомневаясь в ответе.       «Конечно. В мужской одежде и платке на лице».       «Каков план?»       «В прошлый раз мы следили за тропой сверху и в нужный момент устроили маленький камнепад перед передним ослом — они идут цепочкой. А потом уже открыли огонь. В этот решим на месте. Пока главное — догнать!»       Нейда взяла карабин, метательные ножи, кинжал, надела капюшон, прихватила шаль и была готова выступать.       Угнаться за горцами было, как всегда, трудно, приходилось все силы тратить на ходьбу. Нейде было не до лишних мыслей и разговоров. Как и остальным. Сэл посылал вперед разведчиков, и наконец один из них доложил, что засек караван. С этого момента все происходило очень быстро. Горцы уже не успевали устроить препятствие впереди. Поэтому Сэл послал пятнадцать своих людей, чтобы те ударили каравану в лоб, десять, чтобы не дали отступить назад, а основные силы с воплями и шумом обрушились на караван с откоса. Охрана, укрываясь за осликами, обвешанными тюками, открыла ответный огонь.       Нейда дважды выстрелила, прячась за камнями, но предсказуемо промазала. Решив больше не переводить впустую драгоценные патроны, она закинула карабин за спину и поползла вниз по склону. Замирая, прячась между камнями, она подбиралась все ближе к обложенному со всех сторон каравану.       Когда выстрелы рядом оборвались — видимо, солдат перезаряжал, — Нейда вскочила, сжимая в руке метательный нож, и бросилась вперед. Она увидела, как к ней быстро поворачивается дуло карабина, и метнула нож в стрелка, а затем налетела на итарка, который как раз только собирался прицелиться.       Он среагировал молниеносно, попытавшись увернуться, но Нейда широким ударом резанула его по плечу и заставила замедлиться. Она подскочила вплотную, чтоб не дать выстрелить ему и помешать прицелиться остальным. Итарк крутился, норовя увернуться, его движения были быстрыми, но Нейда видела, что он не знает. Не знает, как обороняться, не чувствует, как напасть. Он даже про нож не вспомнил, отбиваясь карабином. Но от этого справиться с ним было не легче. Такой скорости реакции она не встречала. Ей пришлось приложить немало усилий, чтоб обмануть эту скорость и наконец вогнать кинжал противнику под мышку.       Он вскрикнул и сполз на землю, бледнея и истекая кровью. Рядом упал другой, пуля пробила ему голову. Следующая свистнула над ухом Нейды, на пару мгновений оглушив ее. Она только сейчас поняла, что, ринувшись в рукопашную, рискует стать жертвой дружественного огня. Нейда быстро бросилась на землю рядом с умирающим. Движение внезапно отозвалось тупой болью где-то в ребрах — в пылу схватки она и не обратила большого внимания на удар прикладом.       Переведя дыхание и поудобнее перехватив нож, она огляделась. Ослы, обычно флегматичные и неторопливые, явно находились в панике, но убежать не пытались, то ли потому, что тяжелые тюки мешали им развернуться, то ли испуг так подействовал на них… Они замерли на месте, время от времени издавая пронзительные крики. Вместе с грохотом перестрелки это создавало адский шум.       Люди Сэла наступали. Солдаты отстреливались вроде бы беспорядочно, но наступающие падали… Нейда отыскала взглядом еще одного итарка, который стоял к ней почти спиной. Тщательно примерившись, швырнула нож, целясь в голень. Он со стоном упал на колено, выронил карабин, но тут же попытался снова подхватить его. Нейда бросилась на него сзади, цепляя локтем за шею и опрокидывая на бок. Кинжалом она рефлекторно ударила под ребра, в печень, но лезвие не вошло в тело. Она вспомнила про защиту, о которой говорил Кай. Итарк бился в ее «объятии», пытаясь вырваться, и замер только тогда, когда Нейда перерезала ему горло.       За мёртвое тело пришлось тут же спрятаться, потому что в ее сторону повернулся еще один враг с карабином… Он выстрелил почти без раздумий, пуля пробила тело его товарища и ударила Нейду в бедро. Она еще успела увидеть, как, пользуясь тем, что карабин разряжен, на стрелка прыгнул один из людей Сэла, и оба покатились по земле, но тут ее обожгла пришедшая с опозданием боль.       Нейда стиснула зубы, давясь криком. Она отвыкла, давно отвыкла от такой боли — несколько лет после возвращения из Святой земли ни одной раны, ни одного пропущенного удара. Ну что же, пора вспомнить.       Она опустила взгляд на рану. Штанина быстро набухала кровью. Нейда сдернула с лица платок и прижала к ране.       Сражение между тем заканчивалось. Откуда-то выскочила Дана и, сразу сообразив, что случилось, стала перетягивать рану Нейды полосками ткани, которые носила с собой. Постепенно ей удалось остановить кровь.       «Сквозная?» — хрипло спросила Нейда. Она не чувствовала ничего, кроме ощущения объявшего бедро огня.       «Сквозная, и кровотечение, к счастью, не такое сильное, как бывает, когда порвет жилы… Тебе, кажется, ужасно повезло, Нейда», — не глядя на нее, пробормотала Дана.       К ним подошел Сэл, огибая по дороге ослов и трупы.       «Что с тобой, Нейда? Зацепило? Эх, кто убит, а кто ранен, а я вот как будто заговоренный. Ни одной царапины. Дорого нам дался этот проклятый караван».       «Ну оно хотя бы того стоило? Добыча хорошая? Оружия с мертвецов точно соберём немало. Живых не взяли? Мне вот обоих пришлось убить, — она судорожно вздохнула. — Надо разобраться… — она запнулась, пережидая приступ боли. — Я хочу понять, что у них за броня такая под мундиром».       «Мы снимаем с них эту одежду, когда есть время и смысл… Ты имей в виду, что прямое попадание она не держит, и если в ней уже дыра на груди, то она становится бесполезной. Вот с твоих можно было бы и снять. И надо узнать, не осталось ли среди солдат кого живого», — заметил Сэл.       «У меня дома носили рубашки из железных колец. Это что-то другое, и на ощупь, и весит меньше», — Нейда еще раз коснулась плеча лежащего рядом мертвеца.       «В железе, наверное, жарко летом и холодно зимой?»       «Под кольчугу мы надеваем толстые стеганые куртки, так что холод не очень страшен. А вот жара… в Палестине было пекло. И дышать приходилось пылью. Воздуха сквозь шлем тоже попадало мало, и он был горячий, как в печи. А ночами было холодно, как у вас здесь, в горах».       «Ладно, так, ты займись трофеями, если хочешь. А потом Дана подсобит тебе сесть на ослика. Пора отступать, а тебе сейчас трудно было бы идти самой».       Нейда кивнула и обернулась к девочке:       «Поможешь встать? Соберём у них ружья, патроны...»       «Ты лучше сиди, Нейда, а то рана опять откроется. Я сама соберу и вообще все сделаю, что скажешь!»       «Ну хорошо. Тогда тащи сюда все оружие, какое найдешь».       Дана забрала два карабина у лежащих поблизости мертвецов и несколько лент с патронами. Трупов она не боялась ни капли. «Это все?» — повернулась она к Нейде.       «Давай с них куртки снимем. Я должна лучше понимать, как она защищает и как ее можно пробить».       Дана принялась снимать ремни, потом мундир. Под ним оказалось что-то вроде жилета из нескольких слоев ткани, как будто склеенных друг с другом.       «Хм… любопытно. И эта ткань останавливает пулю не в упор и нож… — Нейда покачала головой, — ну и ну…»       «Еще с одного снимать?» — спросила Дана.       «Сэл сказал, вы забираете эту одежду, если она целая. Так что со второго тоже снимай. Вы потом ее тоже используете на своих стрелках при нападении?»       «Не все это любят… Знаешь, снятое с мертвеца, да еще с итарка. Я вот, например, не хотела бы носить».       «Если это помогает оставаться в живых, то неважно, с кого снято, — нахмурилась Нейда. — Ну что, теперь надо топать в лагерь, пока в Цитадели не хватились пропажи?»       Дана освободила одного из ослов от поклажи и помогла Нейде залезть на него, не беспокоя ногу. В это время остальные вокруг них сортировали содержимое тюков, выбирая самые ценные продукты, которые необходимо было взять с собой.       «Живым никто из солдат не попался?» — спросила Нейда ближайшего горца.       «Верет одного захватил», — спокойно ответил тот.       Нейда одобрительно кивнула. И тут же была вынуждена ухватиться за гриву ослика, потому что в глазах на мгновение потемнело. Дана решительно взяла ослика за ремешок и потянула за собой. Рядом медленно шагали люди Сэла, каждый был нагружен тяжелыми тюками. Нейда покачивалась в такт шагам, балансируя на грани обморока и яви.       День длился бесконечно. К вечеру пошел сильный дождь, и Сэл объявил привал. От дождя и флаеров укрылись в большом гроте. Дана с помощью подошедшего Верета аккуратно пересадила Нейду на пол.       «Спасибо, не надо тратить на меня столько времени! — попыталась отмахнуться от помощи Нейда. — Я жива, помирать не собираюсь».       «Да мне не трудно, — улыбнулся ей Верет. — Ты легкая, куда легче тюка, который я таскал целый день. А утром зовите меня, помогу сесть на твоего осла. Главное, что ты жива. А нога заживет».       «Конечно, заживет. На мне все быстро заживает. А ты, говорят, взял пленного?»       «Да, ты разве не видела? Рядом же с тобой было. Но тебе, наверное, не до того было, с ногой-то… Сэл сказал, что я молодец, что подумал об этом».       «Согласна с Сэлом, ты молодец! Я тоже хотела, но они слишком сопротивлялись. А так все-таки будет кого расспросить».       «Ну не знаю, пока он, если честно, не особенно говорит, — пожал плечами Верет. — Вот пускай Сэл его и расспрашивает».       Нейда улыбнулась через силу — в ноге продолжала тлеть боль, ребра гудели. Потом она откинулась головой на камни и прикрыла глаза.       «Нейда, тебе нужно попить! И поесть!» — голос Даны пробился к ней издалека.       «Есть не хочу, спасибо, — вынырнула из своего омута Нейда. — От воды не откажусь».       Дана притащила ей воды и помогла устроить ногу поудобнее. Ночь прошла беспокойно. Нейда засыпала, но просыпалась от каждого неловкого движения. Утром Верет пришел, как обещал, подсадить ее на ослика.       «Тебе сегодня лучше?» — заботливо спросил он.       «Да, — решительно ответила Нейда. — Правда, наперегонки пока бегать не рискну».       Этот день опять выдался туманным. Можно было двигаться вперед, не опасаясь глаз врага. Нейде не терпелось вернуться в лагерь, вызнать, что получится, у итарка и снова вернуться мыслями к своей авантюре с Цитаделью. Теперь времени на обдумывание плана вынужденно прибавилось. С высоты своего ослика она осматривала идущих рядом людей Сэла. Рядом с Веретом шагал пленный. Руки связаны за спиной, ни ремней, ни лент с патронами, естественно, не осталось, мундир сидел кривовато, перепачканный во время драки, зато на него не навьючили груза. Нейде показалось, что это тот, что прострелил ей ногу, но она не была уверена. Итарки с их правильными, лишенными особенностей и характерных черт лицами казались ей все одинаковыми.       «Интересно, как выглядят итаркские женщины, — задумалась она. — Наверняка они должны быть в Цитадели».       Вечером Верет и Дана сняли ее с ослика, и Дана пожаловалась ему, что Нейда ничего не ест, только пьет. Нейда посмотрела на девочку укоризненно.       «У Верета других дел по горло, зачем ты его ерундой грузишь. Я сейчас сил не трачу, еду себе и еду. Вот и не голодна!»       Верет взглянул на Нейду с беспокойством: «Ну как же так? У нас с собой такие прекрасные вещи. Вот хочешь, принесу тебе этот… как его… апельсин?»       «Апельсин? — переспросила Нейда. — Было дело, пробовала когда-то, необыкновенно! Но я правда в порядке. Не надо так за меня переживать! Вон, пусть лучше Дана апельсин съест. Ей силы нужны!»       «Я съем, если ты съешь половину!» — воскликнула Дана.       «Ну ладно, уговорили», — со вздохом сдалась Нейда.       После к ней подошел Сэл: «Извини, что не проведал тебя вчера, много было дел. Как ты, как твоя нога? Дана о тебе хорошо заботится?»       «Дана умница. Но что, других раненых нет? Что она только со мной возится… я нормально, и не такое заживало, так что спасибо, можешь за меня не беспокоиться».       «Да о других нашлось кому позаботиться, не волнуйся. Просто у нас в этот раз нет больше тяжелораненых. Не хотелось бы потерять тебя, Нейда».       «Я выживу, обещаю. И мы провернем наш грандиозный план».       «Ты, Нейда, как всегда, — хохотнул Сэл. — Даже раненая, так и рвешься снова в бой. Ты уж давай сначала поправься».       «Привычка, — хмыкнула Нейда. — Бой всегда был для меня жизнью. Да и с ранами я долго не валялась. Хотя, конечно, пули ловить до сих пор не доводилось».       «Скоро уже доберемся до лагеря. Там сможешь поваляться столько, сколько надо. Торопиться тебе некуда и незачем».       «А вы меня просто так кормить будете?» — Нейда рассмеялась.       «А разве ты не заработала свою долю от этих продуктов? И своей кровью не оплатила?»       «Всегда можно и нужно больше», — Нейда глубоко вздохнула и поморщилась от боли в ребрах.       «Не нужно больше. Мы ведь там, на тропе еще троих из наших старичков потеряли», — мрачнея, сказал Сэл.       «Тем длиннее счет к врагам. Рано или поздно им придётся заплатить сполна».       «И семерых из бывших каторжников. Недолго они порадовались свободе».       «Умереть с оружием в руках приятнее, чем сгинуть под землёй».       «Это конечно, — вздохнул Сэл. — Но потому я и хочу, чтобы ты добралась до лагеря без происшествий. Мне больше потерь не надо».       «Доберусь, обещаю. Даже поем, чтоб вас успокоить!»       «Ну вот и молодец», — сказал Сэл, разворачиваясь, чтобы уходить.       Нейда прикрыла глаза. На душе, несмотря на физическую боль, было спокойно. Когда Верет принес большой зеленовато-оранжевый апельсин, она почистила его и разломила на три части. Одну дала Дане, вторую себе отложила и третью Верету протянула.       «Сначала ты», — хитро улыбнулся он.       «Не доверяешь?» — наигранно возмутилась Нейда.       «Доверяю. Но лучше всегда убедиться своими глазами!»       «Эх ты», — Нейда закатила глаза и демонстративно одну за другой съела апельсиновые дольки. Кисловатый сок потек по подбородку. Дана и Верет тут же последовали ее примеру.       «Вкусно едят итарки», — задумчиво протянул парень.       «Хозяева всегда едят вкусно», — пробормотала Нейда и вздрогнула от неприятных воспоминаний.       На другой день туман был еще гуще, Нейда даже удивлялась, как Сэл и остальные могут находить в нем дорогу. Да еще такую, чтобы не только пешие носильщики, а еще и ее ослик мог пройти. Но к вечеру они действительно достигли лагеря. Усталые люди с наслаждением скидывали с себя тяжелые тюки. Встречать Нейду выскочил Кай.       «Что с тобой?» — разволновался он, видя, как Дана, в этот раз при помощи подскочившего Кэллина, осторожно ставит ее на землю.       «Ничего страшного, Кай, не волнуйся, — улыбнулась через силу Нейда — дорога утомила, несмотря на всю ее силу воли и привычку терпеть. — Подстрелили. Но неопасно. Поболит немного и заживёт!»       Кай и Дана позаботились о том, чтобы устроить Нейду как можно удобнее. Дана сделала ей новую перевязку из чистых полосок ткани, нашедшихся в лагере.       Но на следующее утро Нейде, вопреки всем надеждам, сделалось хуже. Края раны припухли и казались горячими на ощупь. Боль, которая раньше вроде бы слабела с каждым днем, несмотря на неудобства дороги, внезапно усилилась и расходилась по всей ноге пульсирующими волнами. Не было сил шевелиться. Нейда лежала, закрыв глаза. В голове бродили мрачные мысли о том, что в ее родном мире, если у раненого начинался жар, чаще всего он уже не выживал. Она пила, когда Дана и Кай приносили ей воду, но от еды отказалась совсем. Мысли о еде вызывали отвращение. На лбу выступил пот.       На следующий день уже ясно чувствовался неприятный, гнилостный запах.       «Неужели пуля была отравлена?» — бормотал Кай.       Дана куда-то исчезла и больше не приходила, но он постоянно сидел с Нейдой, даже поесть не отлучался.       «У них бывают отравленные пули? — слабо спросила Нейда. — У меня на родине, бывало, ядом смазывали клинки. Но я никогда этого не делала».       Она забылась на полуслове, провалившись в горячечный бред. Ей приснилось, что она окунулась в прохладную воду. Придя в себя, Нейда обнаружила, что Кай догадался положить ей на лоб прохладный компресс. Да и боль в ноге, кажется, стала немного слабее… Она благодарно коснулась его руки.       «Не сиди тут все время, Кай. Иди узнай, какие новости. Поешь. Ты уморишь себя, если будешь только горевать надо мной!»       В следующий раз она пришла в себя с ощущением, что очнулась от тяжелого сна. Нога не болела вообще. На лбу вместо компресса лежала чья-то легкая ладонь, по телу шло тепло, приятное и укутывающее. Первой мыслью было, что продолжается сон, потому что слишком плохо было перед этим. Затем она заставила себя открыть глаза и поняла, что все же не спит. Около головы кто-то сидел, но она не могла рассмотреть лица.       «Кто здесь?» — спросила она и удивилась, как слабо и хрипло звучит ее голос.       «Да кто же? Я это, Ласса. Вот и встретились снова, Нейдочка, — послышался знакомый успокаивающий голос. — Когда тебе стало хуже, Сэл послал Дану разыскать меня. А я, так уж Ренизи распорядилась, как раз была в Крутом Склоне, вот и поспешила к тебе…»       «Спасибо. Видишь, вашим богам оказалось угодно, чтоб я нашла Сэла — и получила пулю… что с ногой? Надеюсь, ты мне ее не отпилила?»       «Да не хватало еще, чтобы я занялась такими ужасами… Хотя как знать, задержись я еще на пару дней, не найди меня Дана, может, и пришлось бы. Но теперь все будет хорошо. Обещаю, ты поправишься, хотя похромать тебе еще придется!»       «Чем же ты меня вылечила?»       «Надеждой на милосердие богини, это первое дело… А вдобавок еще промыванием, травами и своей силой, дарованной мне Ренизи».       «Спасибо. Я твоя должница».       «Что ты, за такое долга не бывает. Я всех лечу. Было дело, дикого козленка охромевшего лечила… А тебе как не помочь?»       «Но хоть что-нибудь я могу для тебя сделать?»       «Можешь, конечно. Беречь себя и не рисковать так, как будто ты стремишься к скорейшей смерти. Мне Верет все расказал о твоих подвигах. Ты же чудом еще жива. А теперь отдыхай, ешь, пей, набирайся сил, а я займусь остальными ранеными. Они и без меня поправятся, таких сложных ран у них нет, а все же со мной быстрее и легче».       Нейда протянула руку, казавшуюся тяжелой и неуклюжей, ухватила Лассу за запястье и поднесла ее ладонь к губам.       «Я буду жить и помогу вам, чем только смогу. Клянусь!»       Ласса погладила ее по голове и исчезла. Вместо нее над Нейдой склонились Дана и Кай. Они наперебой предлагали ей поесть, и попить, и вообще все, что в их силах.       Через несколько дней Нейде стало гораздо лучше, и она уже могла понемногу вставать. Спала она крепко и без кошмаров, просыпалась отдохнувшей.       «Рассказывайте, наконец, какие новости? Что с отрядом? Рассказал ли что-нибудь итарк?» — потребовала она у Кая и Даны, осторожно садясь на камень и подставляя лицо прохладному ветерку.       «Нас теперь всего четыре десятка. Ну, и Сэл, конечно. Припасов у нас много, конечно, самых разных. И зерна, и всего. Хватит на всю зиму», — доложила Дана.       «Итарк… — Кай отчего-то смутился. — Да всем пока и не до него было».       «Что такое? — нахмурилась Нейда. — Он сбежал? Умер?»       «Нет, он тут. Его приковали подальше, в пещере, — безмятежно пояснила Дана. — А Кай тут просто подумал, что пуля была отравлена, и пошел с ним разбираться. Прежде такого вроде не бывало, но от итарков всего можно ожидать, а тебе было так плохо, и твоя рана выглядела ужасно… Потом уже Ласса сказала, что ты не такая, как мы, и твое тело не так устойчиво, как наше, и, вроде бы, твоя кровь не любит, когда в нее что-то попадает извне, частицы оружейной смазки, следы пороха».       «То есть Кай побил пленного и теперь переживает?» — переспросила Нейда в недоумении.       «Ну не то чтобы побил… — протянул Кай. — Так, пару раз в морду дал».       «Так это нормально. Почему ты расстроен?»       «Потому что итарк сказал, что раз так, вообще говорить с нами ни о чем не будет, что мы низкие, подлые, омерзительные дикари… Ну то есть ничего такого, чего бы мы и так про себя не знали, — рассмеялась Дана. — А потом еще Ласса наговорила Каю, что Ренизи такое не одобряет».       «На войне как на войне, Кай, — улыбнулась Нейда. — Боги могут призывать к милосердию, но спасает оно далеко не всегда. А итарка я все же попробую разговорить, когда силы накоплю».       «Вот и копи. Хочешь немного бульона?» — деловито предложила Дана.       Выздоровление Нейды теперь шло быстро, она по требованию Лассы подолгу шевелила пальцами на ноге и вскоре уже начала понемногу ходить. Народу в лагере осталось мало, в основном выздоравливающие, такие, как Кай и теперь уже Нейда. Сэл куда-то исчез, и никто не мог ей сказать толком, куда. Замещать себя он поставил Верета и Орвина, одного из самых пожилых повстанцев.       «Зимовать здесь будем? — спросила как-то Нейда Дану. — Какие у вас зимы? Чего ждать?»       «А я не знаю, это как Сэл скажет, — по тону Даны было понятно, что она безоглядно и убежденно доверится любому его решению. — А зимы холодные, конечно, но мы можем уйти поглубже в пещеру, там тепло».