В туманах Гулланктора

      На следующий день резко похолодало, и с неба начал падать снег отдельными снежинками. Они таяли в воздухе, но Нейде все равно стало понятно, что зима приближается. Неподалеку Ласса что-то внушала Дане, девчонка послушно кивала головой. Нейда подумывала снова навестить Риэна, но потом решила день выждать.       «Нейда, пойдешь с нами? — подскочила к ней Дана. — Ласса говорит, сейчас лучшее время собирать некоторые травы. Если только твоя нога позволяет».             «Пойду, — решительно отозвалась Нейда. — Нога отлично, ей только на пользу нагрузка будет!»       Ласса привела их к ручью, где брали воду, и показала валериану.       «Накопайте побольше корешков. Они осенью в самую силу входят».       Потом отыскали дикий шиповник и собирали темно-красные плоды. После Ласса повела на луг и указала на подсохшие стебли.       «А эти-то куда? Разве что в костер», — фыркнула Дана.       «Скажешь тоже, это девятисил. Вот настойкой из его корня я как раз и промывала Нейдину ногу. А собирают эти корни после того, как засохла верхняя часть. Так что давай, копай», — распорядилась Ласса.       Нейда все распоряжения выполняла молча, сосредоточенно. Потом посмотрела на Лассу очень внимательно и, убедившись, что Дана не слышит, тихо спросила:       «Ты разбираешься в ядах?»       «Как и всякая целительница».       «Мне нужен яд. Быстрый. На самый крайний случай».       «Зачем?» — резко вскинулась Ласса.       «Я собираюсь в Цитадель. Если что-то пойдёт не так… я не хочу выдать итаркам то, что знаю про Сэла и остальных».       Ласса задумчиво и печально посмотрела на нее.       «Ты собираешься в Цитадель? И Сэл об этом знает?»       «Да. Сэл и Кай. Больше никто. И не должен».       «Не понимаю, как он мог согласиться с этим безумным планом?!» — покачала она головой.       «Это шанс. Шанс, которого у вас долго не было. Я знаю, на что иду. Я подготовлюсь».       «Но даже если так, Нейда, даже если я не смогу уговорить тебя не рисковать так… я спасала тебя не для того, чтобы ты убила сама себя. Пока ты жива, есть надежда. Не выдашь ты им ничего, ты не такая».       «Ласса, поверь, рано или поздно выдам. Однажды мне пришлось проверять себя на прочность. И знаешь, тогда меня спасли в последний момент. Я уже была готова сломаться. Если я попадусь здесь — меня не спасут, ты же понимаешь, — она вздохнула. — Ты спасла мне жизнь, чтоб я снова могла распоряжаться ею. И я хочу распорядиться так. Помочь вам».       «Ты готова была сломаться? — покачала головой Ласса. — Да я не могу в это поверить. Просто не могу. Кроме того, подумай, Нейда, что бы ты могла о нас выдать такого секретного? Местоположение лагеря? Прости, но ты не слишком хорошо ориентируешься в горах и не найдешь в него дороги от цитадели. Имя Сэла? Так Ниэльду оно, наверное, и так уже снится по ночам. Что еще, ради чего стоит умирать?!»       «Просто ты не до конца представляешь степень человеческой жестокости. Возможно, в вашем мире ее меньше. В моём ее хватало через край. И мне бы очень не хотелось снова почувствовать свою слабость и беспомощность. А что до информации — я знаю, сколько вас. Я знаю, в какие деревни мы ходили за сведениями. Я, может, и не ориентируюсь в горах так же, как вы — но все равно запоминаешь какие-то приметы. К тому же итарки могут ориентироваться лучше».       Ласса долго молчала, глядя куда-то мимо Нейды. Потом безрадостно произнесла:       «Я дам тебе то, что ты просишь, хотя это против моих правил. Совсем-совсем против».       «Спасибо. Я обещаю, что не использую его без крайней нужды».       «Да уж, пожалуйста!»       «Когда?»       «Ну... Тебе бы еще подлечиться. Дней через десять сделаю, а раньше тебе и не собраться».       «Хорошо. Я не тороплюсь. Мне еще многое надо обдумать и придумать».       «О чем вы там шепчетесь?» — обиженно позвала Дана издали.       «Я спрашиваю, чем можно головную боль снять», — откликнулась Нейда.       И они пошли дальше, а после неторопливо, стараясь щадить Нейдину ногу, вернулись в лагерь, по дороге беседуя о самых мирных вещах — лекарственных травах, погоде и теплой одежде на зиму.       На следующий день Нейда позвала Кая потренироваться с карабином. Она воочию оценила мастерство итаркских стрелков и решила, что стрельбу пора продолжить совершенствовать. Он еще не мог стрелять сам, зато мог учить Нейду и делал это очень терпеливо, не забывая хвалить самые скромные успехи.       «Жаль, что пистолета не достать. Его можно носить под одеждой. Вот бы раздобыть для тебя», — сказал он.       «Пистолет — это такой же, но маленький?» — уточнила Нейда.       «Да, примерно. У Сэла два таких».       «Зачем же он мне. Ты про Цитадель думаешь?»       «Да. В бою карабин почти всегда удобнее. Он стреляет дальше и точнее. А вот для тайной миссии…»       «Для тайной миссии нет ничего удобнее ножа. Если пистолет так же грохочет, он быстро сделает все тайное явным!»       «Ну, может, ты и права», — покачал головой Кай.       «Я вообще не уверена, что смогу пронести туда оружие. Они не дураки, наверняка всех обыскивают».       «У наших соседей две дочки работали в Цитадели… Мне тогда и в голову не приходило их расспрашивать о тамошних порядках. Да и приходили они навещать родителей редко», — вспоминал Кай.       «Найдем, кого расспросить, не переживай. В конце концов, у нас вон итарк есть. Его спросим. Я не полезу туда очертя голову. Сначала все обдумаем».       Кай посмотрел на Нейду с беспокойством, но промолчал, видя ее решимость.       «Не волнуйся ты так, ну правда! — воскликнула Нейда, видя его напряженное лицо. — Я в разных передрягах побывала и отовсюду выбралась».       «Хочется верить. Но ты же видела Цитадель. Она... старая и страшная. А итарки хитрые, коварные, и никто никогда не знает, что у них на уме».       «Мой хозяин… — внезапно сказала она тихо. — Мой хозяин тоже был хитрый, коварный, и я никогда не знала, что у него на уме. Он нашел меня за морем, на другом конце мира. И все равно погиб. Потому что дома не носил кольчугу, несмотря на всю свою хитрость. Я видела, как мерк свет в его глазах. Знаешь, после него я уже никого не боюсь».       Кай понимающе покачал головой. Они вернулись уже в сумерках. В лагере царило оживление — возвратился Сэл.       «Рад видеть тебя уже на ногах, — сказал он Нейде, осторожно обнимая ее. — А мы скоро будем перебираться на новое место. Дней через десять-двадцать».       «Нам надо будет поговорить потом, когда все уляжется. И про планы, и про итарка, про всё», — отвечала Нейда.       «Давай после ужина отойдем в сторонку».       Ужин прошёл бодро и весело, все были рады возвращению Сэла. Когда последние крошки были съедены, Сэл и Нейда переглянулись и вышли из круга света, отбрасываемого костром.       «Ну, что ты мне хотела рассказать?»       «Что ты думаешь делать с итарком, когда мы переедем?»       «А что надо с ним делать? Верет говорит, он упрямится».       «Ты отпустишь его? Или он умрёт?»       «Отпустить? Ни в коем случае. Зачем мы тогда его брали? Убивать пока не собираюсь по той же причине. Вот будет у меня время поговорить с ним…»       «Он рассказывает, в Цитадели две тысячи человек. И что флаерам для полетов нужен игнизит, который специальным образом нагревают, чтоб он отдал силу их летающим машинам. Скажи, есть ли хоть где-нибудь в горах упавший флаер? Хоть какой-нибудь. Посмотреть поближе».       «Это все тебе удалось узнать? Уже неплохо. И стреляешь ты все лучше, как я слышал… И хромаешь, как вижу, совсем немного. А Ласса говорит, что тебе еще лечиться и лечиться, — хохотнул Сэл. — Беспокоится она за тебя, ты ей пришлась по сердцу. Что касается флаера, я слыхал, они после крушения все обломки собирают, ничего не оставляют лежать».       «Мы с ним поговорили на днях. Завтра еще поговорим. Он не слишком словоохотлив. Я пока не давила. Под угрозой боли он может лгать, а мы не распознаем ложь. Время ещё есть. Попробую дальше по-хорошему. Пусть никто больше к нему не ходит и никак с ним не общается — ну, кроме еды. А с флаерами прямо беда… подкараулить бы крушение или сбить хоть один… но, конечно, вряд ли нам так уж повезёт».       «Он с тобой куда словоохотливее, чем с Веретом и мной, так что пробуй, конечно. Помни, что итарки не лгут. Ну, по крайней мере, они так уверяют. И еще про них говорят, что они умеют… умеют чуять ложь. Поэтому тебе в Цитадели нужно будет все время думать, что говорить, а о чем молчать».       «В Цитадели я буду говорить чистую правду. А вот про «не лгут» это интересно. Совсем-совсем? Даже, например, для спасения жизни? Или из чувства долга?»       Сэл с сомнением пожал плечами. И они в задумчивости вернулись к костру.