В туманах Гулланктора

      Риэна не было ужасно долго. Наконец дверь открылась, и он пригласил Нейду внутрь. Она оказалась в очень просторной комнате. В одной стене было прорезано большое тройное окно, забранное стеклом удивительно ровным и прозрачным. Нейда никогда раньше не видела ничего подобного. Даже стеклянные крыши флаеров состояли из кусочков, а тут… Они находились в высокой башне, и отсюда казалось, что за стеклом лежит весь Гулланктор, покоренный и близкий, все его пики и склоны, хотя на самом деле речь могла идти только о небольшой части горного массива.       Но как ни прекрасен был вид, Нейда потратила на него только пару мгновений, сосредоточившись на главном. Ниэльд стоял посреди комнаты и выглядел как всегда свежеотглаженным, причесанным и вообще таким, как будто его только что изготовили, целиком, вместе с безупречным мундиром, безупречной осанкой и непроницаемым, то есть не менее безупречным выражением лица. В кресле рядом с ним в расслабленной позе расположился пожилой итарк с почти совсем седыми волосами. К подоконнику небрежно прислонился еще один, со светлыми волосами и неопределенной улыбкой на губах. По виду он казался немногим старше Ниэльда. А в кресле возле письменного стола сидел четвертый офицер с резкими чертами лица, хмурился и вертел в тонких пальцах перо. Глаза его горели нетерпеливым огнем.       Нейда сделала несколько шагов от двери, остановилась так, чтобы видеть всех четверых, и отвесила неглубокий поклон. Она чувствовала, что ладони потеют от волнения, но не попыталась их отереть о штаны. Руки так и висели вдоль тела. Она выпрямилась так же спокойно и негромким ровным тоном проговорила: «Приветствую уважаемых офицеров. Я случайно попала сюда из другого мира. В родном мире мне не нашлось места, может быть, найдется в этом. Я была в отряде Сэла Хохотуна, но не нашла там себя. Теперь я иду к вам и готова предложить то немногое, что знаю и умею, в обмен на шанс отыскать для себя путь здесь».       Тот, что вертел перо в руках, резко отшвырнул его в сторону.       «Ты была в отряде этого негодяя? А теперь приходишь к нам и думаешь, что мы вот так просто забудем это?!»       Пожилой офицер, не слишком впечатленный этой вспышкой, заметил ровным тоном: «Однако эта девушка пришла не с пустыми руками».       Риэн вслух не сказал ничего, но шагнул вперед и встал рядом с Нейдой.       «То, что Риэн жив и вернулся назад, определенно говорит в твою пользу, — Ниэльд внимательно взглянул на Нейду. — А то, что ты оказалась в рядах дикарей… Так это простительно, ты пришла из другого мира и сразу на них напоролась. Но скажи, как же тебе удалось так быстро выучить их язык?»       «Язык я начала понимать сама собой, очень быстро, в течение первого дня, как очнулась. Слова, которые сначала казались непонятным набором звуков, обрели смысл, да и меня стали понимать. В чем магия этого процесса — мне неведомо», — ответила Нейда, глядя прямо в глаза Ниэльду.       Затем она перевела взгляд на вспыльчивого офицера: «Очутившись здесь, я встретила именно горцев. Я не знала о том, что тут происходит. Я солдат, у себя на родине я только и делала, что воевала. Ничего другого я не умею. Так что и здесь я пошла воевать. Поэтому нет, я не думаю, что вы забудете. Но я думаю, что могу поделиться чем-то, чего у вас нет. Я плохо умею стрелять, потому что в моем мире карабины делать не умеют, но Риэн может подтвердить, что моя сила на поле боя в другом. И я готова делиться знаниями и опытом».       «Риэн рассказал, что ты творишь настоящие чудеса. С разрешения господина коменданта я бы охотно посмотрел демонстрацию твоих талантов», — сказал Ниэльд.              Вспыльчивый офицер недовольно дернул уголком рта.       Пожилой поддержал Ниэльда: «Почему бы и нет, господа? Все, что это девушка, Ада, кажется, рассказывает о себе, звучит очень складно. И она определенно не дарийка».       «Для демонстрации мне понадобится нож и доброволец», — Нейда пожала плечами.       Вспыльчивый офицер побарабанил пальцами по краю стола и жестко произнес: «Никакого ножа! Ты… безусловно любопытный объект для изучения. Но изучать мы тебя можем, надежно упрятав в тюремной камере, — он обвел взглядом остальных и с сарказмом добавил: — А тем, кто желает посмотреть ярмарочные трюки, стоит дождаться следующего приезда в Цитадель циркачей, бродячих артистов. Они и ножи метать умеют, и шпаги глотать, и будущее предсказывать».       «С вашего позволения, господин комендант, в тюремной камере я вряд ли буду представлять интерес. В том, как я ем и сплю, нет ничего любопытного. Но сможет ли бродячий артист убить ножом стрелка с ружьем так, чтоб он не успел подать сигнал? Или уложить противника вдвое крупнее и тяжелее себя? Стрелять не всегда удобно и не всегда есть возможность, господин комендант. И мой недолгий опыт в этих горах показал, что нож может решить немало проблем, хотя во многом и уступает пуле. Ваши солдаты практически не умеют драться ножом. Я умею. И могу их научить. Но не из камеры. Отправив меня в камеру, вы просто сможете посмотреть, как я умру. А умираем мы так же, как и горцы, так же, как и вы, тарни».       «Арнит, давай не будем слишком уж запугивать Аду. Камера, объект изучения…» — мягко улыбнулся седоголовый офицер.       Они как будто обсуждали, утопить приблудного щенка или оставить.       «Допустим, я дам тебе шанс. Один-единственный, — комендант, которого только что назвали по имени, мрачно уставился Нейде в глаза. — Чем ты гарантируешь свою лояльность и послушание?»       «Я могла убить Риэна, пока он сидел в пещере. Я могла просто дать ему замерзнуть там насмерть. Я могла убежать, когда ваши люди прилетели громить Сэла. Но я дала ему слово, что выведу. И я вывела, хотя с появлением флаеров понимала уже, что моя ценность для него теперь ничтожна. Я держу данное слово, — проговорила Нейда ровным тоном. — В конце концов, вы всегда сможете убить меня, если вам вздумается».       «Поклянись своей честью, что не будешь злоумышлять против тарни и безопасности Цитадели!» — потребовал комендант.       «Клянусь своей честью воина, — ответила Нейда, — клянусь, что не буду замышлять зла против тарни и Цитадели».       Комендант обвел вопросительным взглядом своих офицеров.       «Я выслушал Аду и выступаю за то, чтобы дать ей шанс проявить себя», — высказался Ниэльд.       «А я и всегда был за. Ради Риэна, — отозвался седоголовый офицер и добавил вполне дружелюбно: — Меня зовут Эннерт, Ада, я отвечаю за внутренние дела Цитадели, если что, обращайся».       Блондин молча пожал плечами.       Комендант опять сосредоточился на Нейде: «Ты можешь оставаться в Цитадели на правах гостьи. Риэн покажет тебе твою комнату. Тебе запрещается покидать ее без разрешения моего, Эннерта или Ниэльда. И даже с разрешением ты можешь перемещаться по Цитадели только в сопровождении одного из офицеров… ну, или вот Риэна. Малейшее нарушение этих правил приведет к тому, что твой статус гостьи аннулируется. Все понятно?»       «Понятно, господин комендант», — Нейда снова отвесила легкий поклон.       Пришлось опять подождать Риэна снаружи, и немало. Когда же он повел Нейду галереей назад, потом вниз по широкой и непригодной для обороны лестнице, она с некоторым удовлетворением обнаружила, что конвоя больше нет. Только она и Риэн. И перед ними новая галерея, абсолютно безлюдная. Может, ей в самом деле удалось их убедить?       «Что ты им про меня наговорил?» — спросила она, мысленно снова возвращаясь в ту комнату.       «Рассказал, как ты сражалась тогда, при нападении на караван. Кое-что еще про твое попадание в наш мир и про твой мир. Про твою историю там — считай, ничего, захочешь, сама расскажешь…» — принялся добросовестно перечислять он.       «Ты рассказал про караван, но Эннерт не захотел моей крови? И вообще, кажется, был самым доброжелательным из всех? — подняла брови Нейда. — Как это получилось?»       «Я не упоминал этого, когда был в плену… — Риэн небрежно покачал рукой в воздухе, — потому что не хотел создавать у вас совершенно превратное впечатление насчет моей ценности, но, хотя я, как ты знаешь, простой солдат, мы с Эннертом родичи».       «Вот как… — протянула Нейда. — тогда понятно. Жизнь родича ценнее, чем несколько груженых ослов… и как теперь понимать этот статус гостьи? Будешь меня выгуливать во дворе два раза в день?»       «Как и куда скажут выгуливать, туда и буду, — равнодушно отозвался Риэн. — А пока отдыхай. Это твои апартаменты».       Он остановился возле высокой двери из массивного дерева, украшенной и укрепленной медными накладками, вынул из кармана такой же медный и вычурный ключ, два раза повернул и вошел. Нейда, шагнувшая за ним, оказалась в зале, обставленном с небрежной роскошью. Окна были куда больше, чем в тех замках, где ей довелось побывать, и, что уже не удивляло, забраны большими пластинами цельного стекла, на полу не камень с брошенной на него соломой, не доски, а блестящий паркет. Середину комнаты устилал ковер. Мебель так и манила присесть. Только кровати видно не было…       Нейда обвела комнату взглядом.       «Красиво, ничего не скажешь. А спать, видимо, на ковре? Тогда хоть бы тюфяк с сеном дали. Или гостям вроде меня не положено?»       Риэн покосился на нее со странным выражением и распахнул другую дверь. Во втором помещении нашлась кровать, более низкая и широкая, чем те, что Нейда видела раньше, и без полога, но определенно кровать. И столик, и комод…       «Там, — махнул Риэн в сторону еще одной дверцы, на этот раз не такой внушительной, — все удобства. Может, ты хочешь помыться или даже переодеться во что-то более приличное. А сейчас я тебя оставлю, потому что я очень хочу все это сделать. Хотя переодеться-то тебе пока не во что… Ладно, придумаем что-нибудь. Слушай колокол. Когда будет тринадцать ударов, я опять приду».       Нейда проводила его взглядом, услышала два щелчка в замке и медленно обошла спальню. Потрогала приятно спружинившую под рукой кровать, провела ладонью по мягкому покрывалу. Так роскошно спал, пожалуй, только Филипп.       Над комодом висело зеркало, и Нейда долго рассматривала своё отражение. Она не видела себя очень давно. Седые пряди в волосах, обветренные губы. Зрелище так себе…       Она вздохнула и прошла в соседнюю комнату с удобствами. Это помещение не походило на то, что она видела дома. Вместо большого деревянного корыта прямо в полу оказалось пустое углубление, глубиной ей выше колена. В это углубление выходила труба. Рядом торчал рычаг.       Нейда обошла все это сооружение, потрогала рычаг — он сдвинулся, и в углубление полилась вода. Несколько мгновений Нейда смотрела на это как завороженная, потом вернула рычаг на место — поток иссяк. Нажала — и вода снова полилась.       На комоде лежал клубок трав. Пахли они приятно. Нейда подумала, потом с наслаждением стянула пропыленную пропотевшую одежду и забралась в воду. Она оказалась ледяной до стука зубов, но ее прикосновение вызвало восторг, так что Нейда долго терлась душистыми травами, окуналась в воду с головой и вылезла только тогда, когда зуб перестал попадать на зуб.       Там же на комоде нашелся кусок пушистого полотна, которым она с удовольствием растерлась. Было очень хорошо. Хотя и дико холодно.       Со вздохом Нейда натянула старую одежду, отжала и вытерла волосы и села на кровать ждать Риэна, продолжая постукивать зубами. Колокол, чей звук проходил даже через массивные двери, пробил девять ударов. Потом десять. Часы в Цитадели тянулись как-то особенно долго, или он отбивал вообще не часы, а время молитв, темных ритуалов или еще чего-нибудь? И если день начинался на рассвете, то сколько же было сейчас?       Снаружи было довольно пасмурно, но еще светло. Нейда вспомнила, что целый день ничего не ела. Хорошо еще, что воды сколько угодно… Без еды обходиться ей было не впервой. В конце концов, поняв, что времени до прихода Риэна еще достаточно, она стала разминаться, чтоб согреть кровь. Отрабатывать выпады и блоки, воображая в руке меч или кинжал. Ей быстро стало теплее и спокойнее на душе.       Наконец пробило тринадцать, и явился Риэн. В чистом мундире, темные короткие волосы еще немного влажные, вид довольный.       «Я почти все это время провел в купальне, даже заснул там и чуть не проспал ужин», — похвастался он.       «Спать в такой ледяной воде? — переспросила Нейда. — Так ты на самом деле не боишься холода. А я-то за тебя беспокоилась…»       «В ледяной… — тут Риэн неожиданно и заметно смутился. — Она не была ледяной, Ада. Она была горячей. Я забыл тебе сказать и показать, как она греется. Сожалею».       «Ты хочешь сказать, что эту огромную каменную лохань можно нагреть?» — переспросила она недоверчиво.       «Лохань нельзя, а воду в ней можно. И даже нужно, особенно зимой. Ладно, пойдем, поедим, — скомандовал он бодрым тоном. — Умираю с голоду. И слушай, пока я и это не забыл: не надо никому кланяться, если хочешь, чтобы тебя принимали всерьез. А если желаешь показать уважение, просто держись скромно, не говори, пока тебя не спросят, и опускай глаза… Как же неудачно, что тебе нечего было переодеть! Но ничего, Эннерт завтра пришлет служанку, она тебе все покажет и расскажет. Ты ей все опиши, что тебе надо. Всякие женские штучки, — говорил он, почти таща Нейду за собой. Шли новым путем, незнакомой галереей на незнакомую, но такую же широкую лестницу. — Ее Вета зовут. И вот еще что, не наказывай ее. Если тебе что-то не понравится, просто скажи мне, я сам разберусь».       «Мне и в голову не придёт никого здесь наказывать, — пробормотала Нейда, торопливо шагая следом. — У вас, наверное, и за столом куча правил…»       «Не стоит волноваться, — утешил он. — Ты так одета, что на твои застольные манеры никто уже и внимания не обратит».       «Потом мне придётся носить платье? — хмуро спросила Нейда. — И вести себя по-женски, тихо и не привлекая к себе внимания?»       «А ты не хочешь носить платье?! — Риэн на мгновение остановился и уставился на Нейду. — Я был уверен, ты эту одежду носишь, потому что у тебя другой нет! Если ты хочешь и дальше носить нечто в таком роде, только чистое, скажи Вете, она обо всем позаботится», — говорил он, опять ускоряя шаг.       «Не хочу. Я никогда их не носила. В них неудобно драться, сам же должен понимать. Почему ты так бежишь? Боишься не успеть и остаться голодным?»       Он молча покачал головой, но темп несколько снизил. Тем более, они уже почти пришли. Двойные двери, отделанные уже не медью, а как бы не серебром, были приоткрыты, и Нейда, пройдя за ним внутрь, оказалась в огромном зале. С потолка свешивались большие люстры, каскады стекла, в них горели странные свечи, и узорчатые кристаллы играли в их свете, подхватывая и ловя его отблески. С некоторым трудом Нейда перевела взгляд вниз, на столы. Они были побольше, человек на десять, и поменьше, на двоих или троих. Их тут помещалось великое множество, так что, хотя народу в зале было немало, около половины оставались незанятыми. Риэн скользнул за один из них. Ей оставалось только сесть напротив. Перед ней лежало нечто, похожее… Похожее на стеклянный лист. И лежал нож, празднично серебрился в свете волшебных люстр. Был он с одной стороны плоский, с другой зубчатый, да еще и заканчивался двумя выступающими зубцами.       Тут же от стены, из простенка между колоннами, отделился незамеченный Нейдой до того парень, дариец. Впрочем, в серой рубашке, поверх нее серый же передник, он и вправду выглядел так неприметно и невзрачно, как только возможно.       «Тушеная баранина и оленина в соусе».       «Давай, — согласился Риэн. Потом посмотрел на Нейду. — Может, ты вина хочешь? Или чего-то другого?»       «Я буду есть то же, что и ты, — продолжая искоса рассматривать невиданное убранство, отозвалась Нейда. — Так что вино и прочее на твоё усмотрение».       Он молча махнул рукой, и слуга исчез. Почти тут же появилась девушка в сером платье и переднике, тоже сером, но темнее, и поставила на стол графин с водой и два бокала, все из тонкого стекла, которое страшно было даже держать руками, как бы не разбилось и не треснуло от нажатия пальцев. Нейда заметила, что за ближайшими столиками, да и дальше, насколько хватало глаз, сидели почти только одни молодые мужчины в форме. Некоторые из них были офицерами, некоторые, как и Риэн, очевидно, рядовыми. Почему их пустили сюда? Неужели есть еще более роскошный зал для высшего общества?       Эти размышления прервало появление слуги с подносом. Большая миска с крышкой, из которой упоительно пахнуло тушеным мясом. Свежий хлеб, видно, только сегодня испеченный. По нему Нейда особенно соскучилась в горах. Неизвестные овощи. Известные фрукты, в том числе яблоки, виноград и апельсины… Это был целый пир.       Она ела вдумчиво, наслаждаясь каждым куском. Стараясь подражать Риэну в обращении со столовым прибором и не присматриваясь к остальным ужинающим, чтоб не показаться невежливой.       «Здесь очень красиво», — сказала она наконец вполголоса, доев душистый апельсин. Похожий, но куда менее сладкий, они совсем недавно разделили с Даной и Веретом… сердце кольнуло грустью, но виду Нейда не подала.       «Чем закончился ночной налёт, ну, кроме твоего освобождения? Или мне теперь уже не положено задавать вопросы?» — она мрачно усмехнулась.       «Вопросы задавать тебе можно сколько угодно», — преувеличенно вежливо откликнулся Риэн.       Некоторое время ели молча. Наконец он расщедрился на дополнительные сведения: «Сэлу удалось сбежать. К сожалению. С ним еще паре разбойников. Но большая часть уже не представляет опасности. Ты вовремя решилась помочь мне».       Нейда молча кивнула. Было бы слишком большой удачей, если бы этой парой оказались Кай и Дана… но надеяться-то можно…       «Что значит «дельв аттелит»? Когда мы летели обратно, солдаты много раз повторили эти слова. Мне любопытно, хотя ваш язык я вряд ли выучу».       «Мы так называем Цитадель. По-нашему, просто Старая крепость».       «Да, помню про восемьсот лет строительства… — Нейда задумчиво рассматривала оставшуюся на тарелке апельсиновую кожуру. — Покажешь когда-нибудь библиотеку?»       «Завтра. Проведу тебя по главному крылу, объясню, где что».       Нейда кивнула. Ждать, слушать, смотреть, запоминать всё и снова ждать. Когда-нибудь про неё и старшие офицеры вспомнят, и придётся доказывать свою полезность, когда-нибудь и удача улыбнётся. А пока просто ждать и наблюдать…       После ужина Риэн отвел ее назад и запер за собой дверь. Снаружи было уже совсем темно. Колокол Цитадели отбил пятнадцать раз. Нейда вздохнула.       Она зажгла лампу на столе и некоторое время наблюдала, как чуть подрагивает огонёк. Потом откинула покрывало и долго разглядывала сияющую свежестью постель. Спать здесь одетой было бы кощунством. Разложив одежду в изножье кровати, погоревав об отнятых ножах и задув лампу, Нейда тут же провалилась в сон. Этот долгий безумный день наконец закончился.