В туманах Гулланктора

      На следующее утро, не слишком рано, явился Риэн и сопроводил Нейду в столовую.       Лестница в Цитадели была куда шире, чем в любом замке, который она видела до сих пор. Как такую оборонять? По ней могли бы прорваться вверх сразу несколько рыцарей в ряд. Сбоку шел широкий, закругленный каменный поручень, ступени тоже были широкими и низкими, чтобы спускаться и подниматься по ним важно, неторопливо, в нарядном платье, каких у Нейды сроду не бывало. Впрочем, и не нарядных тоже. Лестницу освещали монументальные люстры, развешанные через равные промежутки друг от друга.       По дороге встретилось несколько солдат, со всеми Риэн обменивался приветствиями. Они произносили его имя, какие имена произносил он — Нейда не запомнила. Когда они после плотного завтрака (он предупредил, что обеда не будет) вернулись назад, в коридоре уже маялась дарийская девушка лет восемнадцати, удивительно хорошенькая. Золотистые кудряшки, схваченные скучной серой лентой, спадали на плечи, большие голубые глаза смотрели невинно и робко и, вместе с тем, с радостной надеждой юности. Даже серое платье не могло ее изуродовать, даже штопка на локтях выглядела на ней как украшение, а тонкая талия, туго перехваченная лентами передника, казалась еще тоньше.       «Меня зовут Вета, госпожа», — произнесла она ломким голоском, немного испуганно разглядывая Нейду.       «Я тебе не госпожа, — покачала головой Нейда. — Зови меня Ада».       «Вета, побудь при Аде до седьмого удара, помоги принять ванну, если она захочет, выясни про одежду…» — пока Риэн перечислял все, что она, по его мнению, должна была сделать, девушка стояла, как статуя, опустив длинные ресницы, и почтительно слушала. Как только он ушел, вопросительно посмотрела на Нейду.       «С чего ты желаешь начать, го… Ада?»       «С ванны, — подумав, отвечала та. — Риэн сказал, что воду можно подогреть? И по поводу одежды — мне бы чистые штаны, рубаху и куртку. Вроде вот этого, — она кивнула на себя. — И шнурок волосы завязать».       На этот раз бассейн заполнила теплая, почти горячая вода. Согрел ее маленький железный ящичек. Нейда вспомнила, как описывал Риэн действие игнизитов. Наверное, такой волшебный камень скрывался и в глубинах ящичка.       «Может быть, ты пока завернешься в полотенце или одеяло? А когда придет господин Риэн, он выпустит меня, и я мигом сбегаю к кладовщику и попробую раздобыть что-то вроде этого. Если ты не побрезгуешь грубой мужской одеждой», — предложила Вета.       «Чудеса», — Нейда все еще находилась под впечатлением от блаженства в теплой купели. Да, в ней действительно можно было бы уснуть…       «Мне мужская одежда и нужна, — кивнула она, оборачиваясь в полотенце и понадеявшись, что Вета не заметила старые рубцы от кнута на спине. — А пока Риэн тебя не выпустил, расскажи мне про себя что-нибудь».       «Про меня?! — удивилась Вета. — А что про меня рассказывать? Я же просто служанка».       «Откуда ты, почему решила устроиться сюда работать, как тебе тут живётся?»       «Может, помочь тебе волосы причесать и заплести, пока я буду болтать про всякую ерунду, — смущаясь, сказала Вета. — Просто чтобы мне не стоять без дела. Не положено».       «Ну давай», — согласилась Нейда, поворачиваясь к ней спиной.       «Я из горской деревни, из дикарей, — простодушно поведала Вета. — Четыре года назад была такая злая зима, что хоть ложись и помирай. Хворост по окрестностям весь пособирали, даже кусочка мха подо льдом не отрыть было. С охотой тоже не ладилось в той деревне, где я жила… Холодно, голодно. Мой отец — он еще раньше погиб под обвалом. А мать просто не справлялась, нас же пятеро детей… А тут итар… Я хотела сказать, тарни появились. Чего-то искали или просто проверяли, что мы достаточно плохо живем, чтобы не бунтовать и не вмешиваться в их дела. Ну и моя мать вдруг взяла и предложила меня господину Ниэльду в услужение. Он взял. Как же я испугалась во флаере! А потом, как попала в Цитадель, пристроили меня на кухню. Я долго отъесться не могла досыта», — девушка доделала прическу, откуда-то наколдовав чистую ленту для волос, не забыв извиниться, что та серая и невзрачная, и радостно закончила: «И вот с тех пор я здесь!»       «И как тебе тут живётся? Не бойся меня, говори как есть, — мне правда интересно. Ты здорово справилась с волосами, я так никогда не умела!»       «Так это же мне просто, я сзади стою, волосы твои прямо передо мной, не то что самой мучаться… Как мне живется? Да прекрасно же! Меня кормят. И даже жалование дают. А я очень-очень стараюсь никого не рассердить!»       «А на что они сердятся?»       «Если все делать правильно, то вообще не сердятся».       «А про Риэна что-нибудь знаешь? Какой у него нрав или еще что».       Вета задумалась, приложив к губам тонкий пальчик.       «Я тут не всех знаю. Кого только по лицу, кого по лицу и по имени. Господин Риэн… Ну, он иногда завтракает вместе с господином Эннертом, вроде бы они в родстве. И в библиотеке часто бывает. Иногда один там и сидит по ночам. А это… не всегда удобно… потому что нам ведь положено убираться, когда никого из господ нет в помещении, чтобы не мешать. Вот и ждешь нужного момента дотемна».       Нейда кивнула. Читает допоздна… может, это знание тоже однажды пригодится.       Один за другим раздались семь ударов колокола. Риэн появился с последним, не моргнув взглядом, пронаблюдал Нейду в полотенце и отпустил Вету. Девушка поспешно упорхнула за обещанной одеждой, а он расположился на приспособленном для сидения подоконнике.       Нейда смерила его долгим взглядом и поправила полотно, сползшее с плеча.       «Мои ножи я больше не увижу?»       «Это решаю не я. Спроси Ниэльда. Он, кстати, скоро придет».       «Сюда?»       «Да».       «Надеюсь, Вета принесёт одежду раньше. Встречать старшего офицера голышом мне бы не хотелось…»       «Ой, — отозвался Риэн с подоконника. — Я тебя что, смущаю?!»       «А ты не старший офицер, — хмыкнула Нейда. — Да и меня трудно смутить. Но вообще в моём мире, если женщина раздета, к ней абы кто без спросу не заходит».       «Так мне выйти или можно сидеть?»       «Сиди уж, раз зашёл. Но можешь пока развлечь меня разговором. Во искупление вины за вторжение», — она рассмеялась.       «Все у вас сложно — покачал ногой Риэн. — Если я это я, то ничего, а если бы был старшим офицером, то смущал бы. А что, если бы я был младшим офицером?»       «Неважно, старший или младший офицер. Перед командиром надо быть во всеоружии и готовым ко всему».       «Хорошо, что я не офицер и никогда им не буду. Ответственность, неприятности, непростые решения, — комично закатил глаза Риэн. — Все перед тобой во всеоружии».       «Тоже верно рассуждаешь, — Нейда села поудобнее, подтянув ноги под полотенцем к подбородку и положив на колени голову. — Кто-то и просто воевать должен. А ты теперь что же, тут меня караулить будешь или к службе вернёшься — и дальше с карабином шагать?»       «Пока так и буду караулить. А когда окончательно решится, что с тобой делать, или тебя просто поручат кому-то другому, придется вернуться к обычной службе».       «Придётся? А ты не хочешь?»       «Ну, как тебе сказать… Не особенно. Но я тоже больше ничего не умею, а тут и уметь нечего. Как ты сама сказала, шагай себе с карабином».       «А про меня что, еще ничего не решили?»       «Ты же сама слышала, они даже по-дарийски говорили. Ниэльд хочет посмотреть тебя в деле, Эннерт хочет, чтобы тебя не бросили в тюрьму, Тэнселлу все равно, а комендант нехотя, но согласился с первыми двумя».       «И больше ничего не слыхать… — она вздохнула и понурилась. — Пока они там думают, я с ума сойду от безделья. Хотя тюрьма тут получше, чем пещера, спору нет…»       «Это не тюрьма, это наши апартаменты для гостей. Нужно было тебя сажать или уж в тюремную камеру, или сюда. Решили, что сюда не обидно, и в то же время ты почти так же надежно под присмотром».       «Ладно. Ты не виноват. Посмотрим, что они надумают», — она поднялась на ноги, придерживая полотенце, и пошла к зеркалу.       На спине полотенце сползло, явив взгляду Риэна посветлевшие от времени, но по-прежнему хорошо заметные шрамы. Он побледнел и отвернулся. Нейда заметила в зеркале его движение и быстро поправила сползшую ткань. В комнате повисло напряженное молчание.       «О чем задумался?»       «Ммм, — Риэн забормотал, упорно не глядя на нее. — Ада, может быть, я все-таки пока выйду, ну ты же сама говоришь, ты женщина, ты раздета».       «Только что сидел спокойно, а тут вдруг удумал… Ну, ты здесь хозяин положения и сам волен решать, где быть. Что тебе меня-то спрашивать… — она пожала плечами. — Но мне ты тут не мешаешь, если тебя это заботит».       «Ну тогда я останусь, — несколько более успокоенным тоном сказал Риэн. — Но я не смотрю. Вообще на тебя не смотрю».       «Понимаю, насмотрелся уже, — она глянула на него и неожиданно подмигнула. — Впрочем, я не сержусь. Не в моем положении сердиться. Как думаешь, что скажет Ниэльд?»       «Так он же…» — с облегчением от смены темы начал Риэн, и тут наконец вернулась Вета с целой кипой мужской одежды.       Они втроем подобрали штаны, две рубашки… Про сапоги договорились, что Вета их смажет и начистит, и будут как новенькие. Нейда обновлением гардероба осталась довольна. Забрав штаны и одну рубашку, она ушла в спальню одеться.       Потом еще немного поспорили. Риэн настаивал, что одежды нужно больше, Нейда вяло отбивалась, Вета готова была согласиться с обоими, но немного терялась, кого слушать.       Тут колокол пробил одиннадцать, и явился Ниэльд, так четко войдя с последним ударом, что Нейде показалось, что он некоторое время ждал под дверью ради пущего эффекта.       «Риэн. Ада», — его внимательные глаза скользнули от одного к другой, а мимо Веты прошли равнодушно, как будто она была всего лишь подставкой для одежды.       Нейда подавила порыв встать и поклониться и просто опустила взгляд.       «Если ты уже достаточно отдохнула, — Ниэльд сделал маленькую паузу, как бы предоставляя Нейде шанс возразить, — я приглашаю тебя размяться с моими солдатами».       «Я отдохнула достаточно, благодарю, — откликнулась Нейда. — Если нужно показать, что я умею, я готова. Правда, я бы предпочла получить для этого какой-нибудь нож».       «Нож не нож, а что-нибудь подберем. Ты, Риэн, можешь быть пока свободен. Я сам провожу Аду».       Риэн вытянулся и отбил пальцами правой руки выше запястья левой.       Вета, которой никаких указаний не дали, прихватила ненужные вещи с собой и буквально растворилась в галерее. Нейда начала подозревать, что умение растворяться, когда в их услугах не нуждаются, это важнейшее качество, по которому отбирали и на которое дрессировали дарийских слуг. Нейда проводила ее взглядом. Да, ей бы никогда не научиться быть такой незаметной…       Если Риэн, сопровождая ее по лестницам и переходам, то спешил, то останавливался на месте, а мог вообще пойти в одном направлении, а потом передумать, то Ниэльд шагал ровно и целеустремленно. Нейда, даже не поднимая глаз, чувствовала, что он продолжает изучать ее. И он, в отличие от Риэна, не отвечал на вопросы, а предпочитал их задавать: «Ты так представляла себе Цитадель?»       «Замки у меня дома гораздо меньше. И внутри больше приспособлены к обороне, так, чтоб за каждую комнату и каждую лестницу можно было дать бой».       «Лучшая тактика для победы — вообще не допустить противника внутрь своей крепости».       «Когда бой идёт внутри замковых стен, о победе уже нет речи. Скорее, о том, чтоб продать свою жизнь подороже. Впрочем, я участвовала только в штурмах».       «Значит, ты была среди тех, кому давали бой за каждую лестницу и каждую комнату? И ты выжила».       «До жилых помещений я не доходила. Выживала под стенами, на стенах, во дворах. Один из замков пал. Второй… второй это был не замок, а город, укрытый крепостными стенами и башнями. Его мы взять не смогли».       «Итак, в твоем мире много и постоянно воюют. Даже женщины. А что еще делают?»       «Крестьяне сеют зерно и разводят скот. Купцы торгуют. Возят между странами ткани, оружие, украшения и прочие товары. Люди знатного происхождения собирают со всех налоги, воюют между собой за землю и порой любят посмотреть, как на арене им на забаву люди дерутся — до первой крови или насмерть, как захотят благородные гости… церковь организует походы против иноверцев и тоже собирает налоги. Короли воюют между собой. Так и живут».       «Кем же в твоем мире хорошо быть?»       «Богатым знатным человеком, у которого есть высокий замок и своя армия. Его женой, которую он сможет защитить. Возможно, еще священником, — они не платят налоги, и их убивают только в крайних случаях. Но женщины в церкви не служат».       «В церкви не служат, а в воинах могут?»       «В солдаты их не берут. Вот на арене драться рабыни могут, да. Некоторым богачам такое зрелище по нраву».       «Драться на арене… Но ты говоришь, ты сражалась и в настоящий войнах?»       «Тебе рассказывать с самого начала? Это очень долгая история».       «С начала ты расскажешь мне после… Я обязательно спрошу тебя об этом, но сейчас мы уже почти пришли. Итак, ты виртуозно владеешь кинжалом?»       «Моё оружие — кинжал или меч, но мечи в вашем мире, похоже, вышли из моды».       «Мечи… Верно, мы теперь сражаемся ими почти исключительно в дружеских и тренировочных поединках. А кинжал это оружие не воина, а убийцы».       «Я и была убийцей. А здесь в горах оказалось, что кинжал что-то значит даже против стрелка с карабином».       В этом разговоре Нейде приходилось следить за каждым словом и жестом, поэтому она сама не заметила, как вышли во двор Цитадели. Один из дворов. Скалистое основание было обтесано в ровную площадку, тут и там были выбиты надписи, буквы, похожие на кинжальные насечки, складывались в непонятные слова. Были ли это девизы? Проклятия врагам? Кое-где надписи перемежались рисунками. Медведь атаковал невидимого противника, грозно встав на дыбы… Пума потягивалась всем телом, припадая на передние лапы… В левой половине двора, там, где насыпана была земля и пробивалась редкая травка, между двумя строениями неясного предназначения разминались несколько солдат, в основном молодых. Еще несколько, постарше, сидя на деревянных ящиках, наблюдали за ними. При приближении Ниэльда все встали.       «Вот Ада, противник, которого вы еще не встречали. Не стоит ее недооценивать, — начал он. — Допустим, ты стоишь на часах, — Ниэльд указал одному из юных солдат занять позицию у стены. — Возьми твой карабин и пару мелких камешков».       Потом повернулся к Нейде.       «А ты нападаешь на него с кинжалом».       И Ниэльд с самым серьезным видом вручил ей грубо вырезанную деревяшку в форме кинжала. Очевидно, тут такие использовали для тренировок.       «Я должна снять его тихо, или это неважно?» — уточнила Нейда, подбрасывая деревяшку на ладони и прикидывая, есть ли у нее баланс.       «Как хочешь. В полевых условиях у тебя был бы эффект неожиданности. Сейчас тебе придется труднее. Как только ты выхватишь свой кинжал, но не раньше, мой человек имеет право кидаться камешками. Если попадет, будем считать, он успел тебя убить или ранить».       Пока Ниэльд говорил, Нейда продолжала подкидывать деревяшку. Прежде, чем он успел договорить последнюю фразу, она нырнула на одно колено и выбросила вперед руку. Деревянный нож крутанулся в воздухе и неловко стукнул «часового» в лоб.       «Боюсь, ты убит!» — прокомментировал Ниэльд.       Парень прикусил губу и ожег Нейду таким ненавидящим взглядом, что она понадеялась, что его карабин не заряжен. Горцы, которых она тренировала, вели себя спокойнее и не теряли добродушия, сколько бы она ни побеждала их в тренировочных боях.       «Теперь твоя очередь, — обратился к ней Ниэльд. — Сама скажи, что хочешь нам показать и на ком».       «Я могу показать, как использовать нож в ближнем бою, если дистанция уже не позволит выстрелить», — она не спеша подошла к тому месту, где валялся тренировочный нож, и, не глядя на «убитого» тарни, подняла деревяшку.       «Противник на твое усмотрение».       Она чувствовала, что сейчас эти молодые солдаты дружно ее ненавидят. Но в конце концов, неужто ее мало ненавидели, чтоб она не научилась с этим жить? Обидно будет, если кто-нибудь из них в сердцах решит ее прикончить где-нибудь в темном закутке Цитадели. Но одна она сейчас не ходит. Да и впервые разве выживать? Она справится… всегда ведь справлялась!       «Могу показать на добровольце», — добавила она, обводя солдат взглядом и останавливая его на Ниэльде.       «Ну что же, давай это буду я», — согласился тот, одним ленивым движением оказавшись напротив.       Он принял карабин у сраженного Нейдой неудачника и безропотно занял его позицию у стены, изображая караульного. Остальных Нейда уже не видела, как будто их и не существовало, целиком сосредоточившись на предстоящей атаке. У него наверняка есть немалый опыт, иначе офицером ему здесь не быть, судя по рассказам Риэна. А еще скорость, немыслимая для человека скорость реакции…       С этой мыслью, настороженная, сосредоточенная, Нейда медленно пошла, обходя противника по дуге, покачивая своим «ножом», примериваясь… Ниэльд следил за ней. Камешками не бросался — в этот раз не было речи о том, чтоб подкрасться незамеченной.       Выждав момент, Нейда метнулась вперед, кувыркнулась Ниэльду под ноги, отбивая его карабин в сторону и коротко метя деревяшкой в бедро. Карабин отлетел неожиданно легко, так же легко и сбитый с ног Ниэльд рухнул на Нейду, деревяшка четко скользнула по его бедру, но в это же мгновение в ее грудь уперлось твердое железо.       «Маленький карабин», — мелькнула мысль. Тот, что носят с собой офицеры, что можно спрятать на себе.       «Ты застрелена, Ада, — сообщил Ниэльд светским тоном, неторопливо вставая на ноги. — А я, кажется, ранен».       «Ты тоже мертв, — отозвалась Нейда, садясь. — Вернее, вот-вот умрёшь. У тебя пробита большая жила, как раз на внутренней стороне бедра. Кровотечение оттуда не остановить даже прижиганием».       «Жила? — немного удивился он. — Ах да, кровеносный сосуд. Хорошо».       Его солдаты переглянулись. Атмосфера неуловимо изменилась.       Они ей не поверили. Они другие.       «А теперь, Ада, просто покажи пару атак на нем и на нем, — предложил Ниэльд, кивнув на нескольких подчиненных. — По очереди, конечно. Они тоже вооружатся ножами».       Нейда остановилась перед первым из сменивших карабины на такие же деревяшки солдат. Дистанция пока была великовата. Она приглашающе опустила нож, обманчиво открываясь для атаки. Солдат не повелся, сверля ее взглядом и не опуская своего оружия. Нейда внезапно подскочила к нему с обманным выпадом и уворотом, обходя слева, перекинула нож в левую руку и остановила колющий удар у его кадыка. Он отпрянул в сторону, но поздно. Будь это настоящая схватка, он был бы уже мертв.       Следующий, наученный горьким опытом предшественников, не торопился атаковать, предоставляя это право Нейде, выжидал, тянул время. Она метнулась к нему и в последнее мгновение сделала вид, как будто споткнулась, и в то же время извернулась всем телом, готовая «вонзить» деревяшку ему в низ живота… Но тут он неожиданно и грубо ударил Нейду локтем в нос и тут же добавил, жестко врезав носком сапога ниже колена. Боль прострелила давно, казалось бы, зажившую ногу, деревянный клинок опасно мелькнул перед глазами.       «Тассиди!» — негромко бросил Ниэльд, и противник тут же опустил свое неострое оружие, даже шагнул назад, мол, ничего не случилось, это просто тренировка.       «Хорошо, Ада», — резюмировал Ниэльд все тем же ровным тоном.       Нейда выпрямилась, опустила нож и обернулась к Ниэльду, выжидая и не позволяя себе обратить внимание на боль. Он все с тем же неопределенным выражением лица подал Нейде белый платок, приложить к носу. Только сделав это, Нейда поняла, что у нее идет носом кровь — белая ткань окрасилась красным. Она подержала платок у ноздрей.       «Продолжаем?» — спросила она чуть глуховатым тоном.       «Похвальный энтузиазм, но, думаю, на сегодня достаточно. Ты посидишь здесь немного или тебя прямо сейчас проводить до твоей комнаты?»       «Я бы посидела на свежем воздухе».       Ниэльд согласно кивнул, но свободным оставался только ящик рядом с тем солдатом, которому Нейда первому засветила «ножом» в лоб. Она на мгновение задумалась о таком соседстве. С одной стороны, он явно с удовольствием испепелил бы ее взглядом за тот удар. С другой — она не может шарахаться от них, сторониться и прятаться. Она должна доказать свою силу и отвоевать для себя здесь право на спокойную жизнь. До поры…       С этой мыслью она неторопливо подошла к ящику и села. Не слишком близко к тарни, но и не на самый краешек. Он выждал не больше пяти ударов сердца, чтобы это не выглядело слишком явным. И то не в ее глазах, конечно, а в глазах Ниэльда, а потом встал и пошел к одному из своих, якобы ему понадобилось обсудить что-то важное.       Между тем несколько их товарищей тренировались быстро снимать карабины с плеча. Тренировка оставалась удивительно тихой. Никакого рявканья команд, только неприметный жест, и вот уже правая рука каждого отработанным рывком за ремень срывает оружие с плеча. Левая рука перехватывает и фиксирует, приклад плотно ложится в плечо. Голова чуть склоняется к прицелу. Всё это происходит в единый миг. Слаженность, чёткость, дисциплина… Нейда невольно вспоминала разрозненное оружие бойцов Сэла, их торопливые тренировки урывками в нечастые спокойные дни… разница казалась воистину вопиющей.       А в небе стрекотали флаеры, один за другим совершали свои круги, заходя на посадку. Главное оружие и непобедимый козырь Цитадели.       Наконец Ниэльд снова вспомнил о ней.       «Пойдем, Ада, я провожу тебя назад».       Нейда послушно встала и зашагала чуть сбоку и позади. Она старательно примечала дорогу по цитадельному лабиринту. Нога все еще немного ныла, особенно когда пришлось подниматься по лестницам. Собравшись с духом, уже недалеко от комнаты, она негромко проговорила: «Могу ли я задать тебе вопрос?»       «Задавай!»       «Что ждёт меня теперь? Когда ты сделал свои выводы о моей полезности или бесполезности».       «Раз уж ты здесь оказалась, то поможешь моим подчиненным стать лучше. Это на ближайшее будущее. А что касается будущего дальнейшего… Чего ты сама хотела бы от Цитадели? Ты говорила о шансе, но что для тебя означает шанс? Бывает, что сюда приходят от отчаяния, ища крышу над головой и кусок хлеба, но это не твой случай. Так что же ты хочешь здесь найти, Ада?»       «Смысл моего дальнейшего существования, — медленно проговорила Нейда. — Хотя и крыша над головой тоже пригодится», — добавила она, чуть усмехнувшись.       «И как же он выглядит, этот смысл? В чем он? И почему ты ищешь его тут, у нас?»       «Я не знаю, каким он будет. Я сражаюсь всю жизнь, сколько себя помню. На арене. На войне. Снова на арене, — осторожно подбирая слова, продолжала Нейда. — Я потеряла смысл этой битвы после гибели моих друзей и врагов. В отряде Сэла для меня ничего не изменилось. Я сражалась, потому что другого не умею. А потом Риэн предложил сделку. Рассказал о величии и великолепии Цитадели. Пообещал, что проводит меня сюда. Может быть, здесь я окажусь наконец на своем месте и найду, за что стоит драться».       «Я видел сегодня, что тебе нравится драться. Нравится само по себе. Это не недостаток, Ада. Но бросается в глаза. Почему бы тебе не быть честнее к себе самой и не признать, что только в бою ты живешь самой полной жизнью?» — спокойно спросил Ниэльд.       Ответить она не успела — они уже стояли перед дверью ее комнаты.       Ближе к вечеру явился Риэн и при виде Нейдиного опухшего носа ничего не высказал, только вздохнул и поинтересовался, нужна ли врачебная помощь.       «Ерунда, — отмахнулась Нейда. — Уже всё прошло».       «Если меня после сегодняшнего ужина станут спрашивать, не бил ли я тебя, я буду все валить на Ниэльда», — весело трещал Риэн по дороге в столовую.       «А могут спросить? — удивилась Нейда. — Мне кажется, я здесь невидимка, мой нос и не заметят».       «Да нет же, тобой все живо интересуются. Просто у нас не принято делать это навязчиво».       «Вот как? Любопытно. И что же всех интересует? О чем тебя расспрашивают?»       «В основном о том, почему комендант проявил такое великодушие в отношении тебя. Ну, или почему ты так одета, или почему ешь в нашей столовой. Кстати, если ты не хочешь, ты не должна это делать. Можно поручить Вете носить тебе еду с кухни».       «Вероятно, все бы предпочли, чтоб комендант отправил меня в камеру? — Нейда хмыкнула. — Носить еду мне не надо. Пройтись мне в радость. И столовая у вас очень красивая».       «Кто как. Некоторые считают тебя любопытной и забавной. Тем более, ты из другого мира».       «А ты ведь вчера обещал мне показать библиотеку, — внезапно напомнила ему Нейда. — И вообще главное крыло».       «Сразу после ужина», — не стал спорить Риэн.       Расправляясь с утиным суфле, Нейда внезапно заметила сидящих за небольшим столом в отдалении коменданта и Эннерта. Эннерт сидел, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, и неторопливо рассуждал о чем-то. Комендант не выглядел таким раздраженным, каким запомнился Нейде по их прошлой встрече. Он внимательно слушал собеседника, время от времени качал головой в знак согласия.       Риэн говорил, что они иногда вместе обедают. Но вот так запросто сидеть среди простых солдат? Это выглядело… странным и непривычным. Сам Риэн сосредоточенно поглощал суфле. В этот раз он уже не спрашивал Нейду про вино, рассудив, очевидно, что если спутница захочет, то попросит. Так что они опять обходились простой водой.       «А старшие офицеры часто здесь сиживают? — спросила наконец Нейда вполголоса. — У меня на родине командиры всегда четко отделяли себя от солдат и вот так к общим столам могли выйти, только если напутствовать перед боем, например, надо, боевой дух поднять».       «Это единственная столовая. Общая. Другой нет. А командир должен отделять себя от солдат не тем, что он ест и где при этом сидит. Впрочем, все они имеют возможность заказать еду в комнаты. Только для Арнита и Эннерта, двух старых холостяков, это не имеет особого смысла. Куда веселее есть в обществе, поэтому их часто можно видеть здесь, если, конечно, у коменданта нет других дел или посетителей».       Нейда кивнула, взяла салфетку, промокнула губы. Случайно задела нос и нахмурилась.       «Я ведь пропустила этот проклятый удар, в простом поединке, черт, это непростительно!»