В туманах Гулланктора

      После завтрака Риэн сразу отвел ее на тренировку, мол, Ниэльд распорядился, отныне тренировки будут начинаться с разминки с ней. Сначала уже традиционно Нейда оказалась против одного из солдат с изрядно поднадоевшим деревянным ножом в руке.       После неспокойной ночи она чувствовала себя паршиво. Сейчас она смотрела в такие правильные, такие идеальные лица тарни и чувствовала, что в груди закипает отчаянная злость. На них — за стойкую неприязнь в глазах. На Риэна — за отстраненное равнодушие, как будто она превратилась в пустое место. На Ниэльда — за то, что она по-настоящему безоружна… на всех — за то, что Кай, скорее всего, мёртв.       Самообладание дало трещину. Злость вырвалась на волю.       Нейда налетела на противника вихрем. Задела ножом по второй руке, левой сбивая его оружие в сторону, заступила его ногу под коленом, ударила бедром, роняя подсечкой. Он ударил ее кулаком в живот, прежде чем упасть. Она рухнула сверху, не дав ему высвободить руку с ножом и занося кулак над его лицом, но в последнее мгновение справилась с собой и вместо удара до крови прижала нож к его горлу.       Разумеется, он реваншировался убийственным взглядом и поспешил вывернуться из-под нее. Живот болел так, что пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сгибаться, Нейда надеялась, что гримаса боли на ее лице сойдет за выражение хищного триумфа. Она медленно выпрямилась и обернулась к наблюдавшему бой с ящика Ниэльду.       «Кто следующий?»       А следующим оказался тот, которого она «убила» в самый первый раз ножом в лоб. Он двигался много и непредсказуемо, заставляя Нейду кружить на месте. Несколько ее выпадов прошли мимо, а живот протестующе откликнулся на них волной боли. Нужно было сделаться еще быстрее, перехватить противника, но Нейда чувствовала только усталость, да и злость вся потратилась на первого, осталось лишь упрямство.       Она поняла, что не сможет потягаться с ним в скорости и маневренности, и закрылась в оборону, отбив пару его выпадов, обжегшись об его взгляд, полный лютой злобы, и придя к выводу, что, скорее всего, он попытается ее покалечить.       Ну что же, пусть пока кружит, пусть тратит свои силы. Оставался шанс, что он сделается нетерпелив, решит, что Нейда совсем выдохлась, расслабится, а там и раскроется невзначай, чтобы добить ее эффектнее. А уж Нейда бы свой шанс не упустила!       Но его предыдущие дни явно чему-то научили. Он не торопился, выматывая ее.       Слишком медленно для Ниэльда, который что-то сказал.       Теперь уж Нейда ожидала немедленной атаки, но парень, несмотря на злобу и даже на то, что начальство подгоняло, продолжал проводить свою тактику. Быстрота, неутомимость и, конечно, то, что у него ничего не болело, были его козырями.       Она почти пропустила момент, когда противник решился разорвать дистанцию, но все же успела, деревяшки встретились с глухим стуком, запястье онемело, хотя Нейда удержала свою… только вот удар коленом в живот, в то же самое место, уже не успела перехватить.       Она не удержалась от стона, падая на спину, а оказавшийся сверху противник, блокируя ее руку, приготовился ко второму удару. Он не торопился касаться ее горла своим «ножом», он собирался воспользоваться ситуацией, но слишком затянул момент…       «Все, время вышло. Ничья», — объявил Ниэльд.       Нейде показалось, что ей все-таки вонзят сейчас нож в шею, пускай и деревянный. Но противник, хотя и неохотно, отстранился и сполз с нее, переставая удерживать. Нейда тяжело перевернулась на живот, приподнялась на четвереньки и судорожно закашлялась. Парень, прищурившись, наблюдал за ее маневрами, и по выражению его лица понятно было, что он уже планирует следующий поединок, такой же личный. Она подняла голову и встретила его взгляд. Хотелось сказать «я буду ждать», но она не стала подавать голос, чтоб не показать, как хрипит.       Нейда встала на ноги, не дала себе пошатнуться и выжидающе посмотрела на Ниэльда.       «Ну что же, это был эффектный бой», — светским тоном заметил Ниэльд, жестом усаживая ее на ящик рядом с собой.       «Я… — она-таки закашлялась и с трудом подавила этот кашель. — Я буду приходить сюда каждый день? Мне бы хотелось знать порядок своей жизни немного наперёд».       «У тебя есть другие пожелания? Ты уверяла в самый первый день, что хочешь найти в Цитадели свое место и можешь быть полезной своими боевыми навыками. Что-то изменилось?»       «Не изменилось. Я просто хочу точно это знать. Когда мне нечем себя занять, я схожу с ума от скуки. Может быть, я могла бы получить возможность выходить на воздух и тренироваться еще и сама по себе? Естественно, под присмотром», — добавила она с кривой усмешкой.       «Естественно, — невозмутимо согласился он. — Кому как не тебе, Ада, понимать, что безопасность превыше всего. Я передам твою просьбу Эннерту».       «Благодарю», — кивнула Нейда.       И снова закашлялась. Почудилось, что во рту стало солоно. Нужно было держаться, не показывать никому вида. Между тем тренировка шла дальше, Ниэльд не упускал случая спросить Нейду о советах и тут же заставлял своих подчиненных применять их на практике. Сидя с прямой спиной на своем углу ящика, еще пару раз она чувствовала на себе взгляд того парня. Хорошо бы, чтоб Ниэльд сегодня не изменил своей привычке и не устроил ей третий поединок…       Ровно к концу занятия, с последним ударом колокола, отбившего не то восемь, не то девять ударов, появился Риэн, не то чтобы запыхавшийся, но видно было, что он сюда бежал. Он формально поприветствовал Ниэльда, перебросился парой шуток с остальными солдатами и повернулся к Нейде.       «Что я вижу? Сегодня обошлось без травм?»       «Как видишь», — хрипло отозвалась на его сарказм Нейда и встала с ящика.       Очень осторожно, чтоб не разбудить дремлющую боль.       «Или не обошлось», — пробормотал он сам себе и умерил свой обычный скорый шаг.       Она шла за ним как могла быстро. Но не успевала. Стоило ускориться, как она начала задыхаться. В конце концов, на середине лестницы она привалилась к стене и замерла, переводя дух.       «У меня созрело два вопроса, — иронически приподнял бровь Риэн. — Нет, даже три. Или все же два… Тебе помочь идти? Ты все еще хочешь в библиотеку? Или предпочитаешь провести вечер в своих апартаментах?»       «Мне… помочь», — прохрипела она, закашлялась и с трудом подавила болезненный стон.       Он приобнял Нейду за талию, а ее руку положил на свое плечо. Внезапно ей пришло в голову, что от нее пахнет пОтом, а от Риэна не пахло ничем, кроме легчайшего запаха, даже намека на запах трав для ванны, и проглаженной горячим утюгом одежды. Как будто он не был живым, не бегал, не потел.       «Вы… совсем не люди, — пробормотала она. — А мне нужна ванна».       На следующем шаге она запнулась, рука Риэна задела ушиб, и она громко зашипела сквозь зубы.       «Не люди», — согласился Риэн, как будто ему сделали комплимент.       Потом оглянулся по сторонам. Его взгляд упал на спешившего мимо них вверх по лестнице солдата. И надо же было такому случиться, чтобы это оказался сегодняшний Нейдин соперник, которого на тренировке еле оторвал от нее Ниэльд. Риэн что-то бросил ему, тот остановился и вытаращил глаза, так, как будто услышал предложение поцеловать жабу. Нейда дышала сквозь стиснутые зубы. Рука сама собой сжалась на плече Риэна, чтоб удержать равновесие. Риэн настаивал, солдат явно отказывался и озирался, ища другую жертву, но мимо, к его досаде, никто не шел.       «Что… ты ему сказал?» — спросила Нейда тихо.       «Чтобы он помог, естественно: я не собираюсь тебя один тащить по лестнице, а идти ты не можешь».       «О да, он поможет… — Нейда хрипло рассмеялась. — Поможет меня добить, чтоб не мучилась».       Но Риэн не обращал внимания на ее слова, как будто и не слышал, продолжая свои увещевания, и, очевидно, ему удалось найти необходимые аргументы. Оба сомкнули руки так, что Нейда оказались сидящей на них, как на перекладине качелей, а свои руки ей пришлось положить им на плечи. Так без особого труда можно было нести ее вверх по лестнице.       «Ванну? Вот еще. Перебьешься без ванны, — бормотал Риэн на ходу. — Сначала сдам тебя врачу. А то, если ты умрешь, мне, конечно, совершенно все равно, но придется же возвращаться к регулярной службе. А я так хорошо провожу время без нее!»       Второй солдат насмешливо фыркнул, его плечо дрогнуло под рукой Нейды, но комментировать эти слова не стал.       Нейда не спорила больше. Врач так врач. Хотя ванна была бы отличным лекарством. Полежать, расслабиться… глядишь, боль бы отпустила. Она поняла, что успела очень привыкнуть к теплому купанию.       Нейда и не заметила, как оказалась в бюро врача. Выглядел он немолодым и уютным, насколько это слово вообще могло быть применимо к тарни. Серо-голубые глаза смотрели очень спокойно и без обычного для них жесткого, почти хищного фиксирования, от уголков глаз и рта разбегались морщинки. Седые волосы были подстрижены длиннее, чем у солдат, почти спадали на плечи.       Начал он разговор по-тарнийски, но тут же перескочил на дарийский. И речь его звучала так умиротворяюще, что хотелось прикрыть глаза, слушать и тихо улыбаться про себя. Риэн и его приятель довольно осторожно сгрузили Нейду на стоящую наискось в светлом, просторном помещении низкую широкую кушетку. Она осталась сидеть, держа спину ровно и дыша осторожно и не глубоко.       «Здравствуй», — сказала она негромко.       «Хотел бы я и тебе пожелать того же, но пока не получается», — он приложил руку Нейде ко лбу в жесте, который неким странным, искаженным образом напомнил манеру Лассы, надавил, заставляя улечься на спину.       Еще прежде, чем ее спина коснулась поверхности кушетки, Нейда осознала, что боль стала меньше. Нет, даже почти незаметной. На самом деле… она исчезла.       «Меня зовут Луэнс, я вот, как видишь, занимаюсь тут всякой врачебной практикой».       «Ада, — представилась она. — Наверное, я немного нуждалась в твоей помощи. Хотя сейчас… — Нейда еще раз вслушалась в себя. — Сейчас уже не болит».       «Уже не болит? — он покачал головой по поводу ее наивности. — Нет, болит. Просто ты этого не чувствуешь».       «Тебе виднее», — смиренно ответила Нейда.       Луэнс обнажил ее живот и долго осторожными движениями прощупывал его, качал головой, как будто удивляясь чему-то. И наконец объявил: «Придется тебе остаться у меня на пару дней».       «Пару дней? — переспросила она. — Два дня лежать здесь?»       «Или больше».       «А нельзя выпить какой-нибудь отвар, и всё?»       «Это всегда можно, это легче легкого. Выпьешь, и всё, — добродушно согласился врач. — Только ты, наверное, все-таки хочешь еще пожить, а не «всё»?»       Риэн и его приятель развеселились. Нейда хмыкнула вслед за остальными.       «Да уж, лучше бы пожить… хорошо, как прикажешь. Ну хоть вставать можно будет?»       «Можно, но не нужно», — отрезал Луэнс.       «Как ты сделал, чтоб перестало болеть?» — спросила она тише, примиряясь с новым неизбежным.       «Любая твоя боль — это послания, которое тело тебе посылает о своих повреждениях. Вот сейчас живот настоятельно извещает, что ему нехорошо. Зачем он это делает? Чтобы ты не вставала, не скакала, не танцевала и вообще хорошенько запомнила это чувство и в будущем обращалась с ним прилично. Послания эти идут по маленьким ниточкам внутри твоего тела, ниточки дрожат. А я руку положил, их успокоил. И вот послания идут теперь и не доходят… А лежать смирно ты теперь будешь не потому, что тебе больно пошевелиться, а потому, что ты все и так поняла».       Он говорил, как говорят с маленьким ребенком, и это одновременно и раздражало Нейду, и сладко гипнотизировало. От его слов, и голоса, и тона тянуло закрыть глаза и действительно почувствовать себя ребенком, о котором позаботятся и за кого думают. Захотелось совершенно отдаться этому блаженному чувству, и Нейда не стала больше противиться, смежила веки. Фигуры Риэна и его товарища поодаль от кушетки расплылись при взгляде сквозь ресницы. Она чувствовала, что засыпает, хотя ее тревожило уже не столько самочувствие, сколько реакция Ниэльда на происшедшее. Вдруг он решит прекратить тренировки, раз с ней столько беспокойства? Тогда она окажется совсем бесполезной, и от неё в итоге избавятся.       Проснулась она, кажется, в середине ночи от звона колокола. Отсчитала девятнадцать раз и открыла глаза. Она находилась не на той кушетке, на которой заснула, и не в бюро врача, а в куда бОльшем помещении. Наверное, Риэн и тот, второй, перетащили ее сюда по указанию старичка, когда она заснула. На приставном столике горела единственная свеча. Среди множества узких кроватей только ее была занята, но Нейда была в комнате не одна. Рядом на стуле, подобрав под себя ноги, дремала Вета.       Когда Нейда зашевелилась, девушка тут же пробудилась, улыбнулась и негромко спросила: «Чего тебе хочется, Ада? Попить, поесть? С туалетом я тебе тоже помогу. Тебе все-все можно, только вставать нельзя».       «Где я?» — спросила она сразу.       «Так в госпитале же, господин Луэнс решил тебя здесь оставить, ты разве ничего не помнишь?»       Госпиталь…! В памяти всплыл госпиталь в Палестине — грязь, кровь, мухи, живые и умирающие вповалку вдоль стен прямо на полу, потому что кроватей не хватало на всех.       «Хороший госпиталь, — пробормотала Нейда и спросила уже громче: — А помыться можно?»       Вета окинула ее озабоченным взглядом.       «Сейчас сбегаю, раздобуду тазик с теплой водой и оботру тебя».       «Спасибо, — Нейда улыбнулась. — Значит, теперь нас с тобой заперли тут… Риэн или доктор? Кто здесь хранитель ключей?»       «Нет, не заперли, — пожала плечами Вета и добавила тихонько: — Госпиталь вообще не запирается. Господин Риэн отдежурил снаружи несколько колоколов, а сейчас его сменил господин Талиан».       «Господин Талиан — это тот, кто вместе с Риэном притащил меня сюда?»       «Ну да».       «Хм… пожалуй, мне будет плохо спаться при мысли о том, что он за дверью».       «Почему?!» — испуганно распахнула голубые глаза Вета.       «Он зол на меня. Очень зол».       «Помилуй нас Ренизи, почему? За что?!»       «Я унизила его на тренировке, одержав верх. А он сегодня не сумел победить меня. Сошлись вничью. Он бы меня взглядом убил, если бы мог».       Вета сочувственно вздохнула.       «Одержала верх? Такого господа не прощают».       Потом решительно сжала губы: «Но я с тобой. И ни на шаг не отойду… Вот только за водой и сразу назад. И спать больше не буду, мне даже и совсем-совсем не хочется. А ты спи!»       «Спасибо, моя храбрая Вета, — Нейда улыбнулась. — А господам придется смириться. И не одному Талиану. Они сами этого хотели».       «Я не храбрая, — тут же смутилась Вета. — Но спать все равно не буду!»       «Храбрая. Мне виднее. Давай умываться».       Вета сбегала за водой, и они при свете свечи занялись умыванием. Вернее, Нейда позволила себя умывать. Когда все было готово, девушка тщательно обтерла освеженную Нейду чистым полотенцем и спросила: «А теперь что? Поспишь?»       «Да», — Нейда откинулась на подушку и прикрыла глаза, но сон не шёл.       Ей мерещилось, что она слышит шаги. Вета опять свернулась на стуле и мужественно старалась не дремать. Затем Нейда опять почувствовала нарастающую боль в животе, которая не предвещала ничего хорошего, и совсем разволновалась.       Наконец с первыми проблесками утра появился Луэнс. Он прогнал Вету за завтраком, а сам осмотрел Нейду. Под его руками и боль ушла, и страхи рассеялись. К тому же он, вопреки всем ночным опасениям, объявил, что отпустит ее скоро, уже завтра утром. Предстояло перетерпеть в госпитале еще примерно сутки.       «Когда ты меня отпустишь, я смогу вернуться к тренировкам?» — с беспокойством спросила Нейда у врача.       «Каким еще тренировкам?! — зафырчал тот, как еж, на которого наступили. — Декаду проживешь без тренировок!»       «Сколько?»       «Десять дней, Ада!» — показал он ей на пальцах обеих рук, как несмышленному ребенку.       «Значит, я десять дней буду бесполезна… — пробормотала Нейда. — Ниэльд будет недоволен».       «А если тебя опять принесут сюда в таком состоянии, буду недоволен я», — изрек врач тоном, в котором так и слышалось: Кто такой твой Ниэльд против меня?       «Я не хочу гневить его, — повторила Нейда с тяжелым вздохом. — От него зависит моя судьба. Можно ли хоть как-то ускорить выздоровление?»       «Гневить?! Да я сам страшен в гневе, — махнул на нее рукой Луэнс. — Вот встречу Ниэльда, скажу ему пару слов про его методы тренировок».       «Не надо!» — Нейда едва удержалась, чтоб не схватить его за руку.       «Почему это?» — задиристо спросил тот.       «Я должна тренировать его солдат. Я здесь ради этого. Иначе ждёт меня или тюрьма, или расстрел».       «Чтобы тренировать солдат, тебе надо выздороветь, такую простую мысль даже Ниэльд способен понять. Хотя это и не занятие для женщины, сказал бы я, но ведь ты меня не послушаешь. Твой живот тебе следовало бы беречь, как… Ах, ладно, не буду тратить время на поучения, о которых меня не просили. Отдыхай и ни о чем не думай. Ты скоро поправишься и станешь совсем здоровой, если прекратишь беспокоиться о вещах, которые все равно не изменить».       Нейда внимательно посмотрела на него, потом кивнула.       «Сделаю, как ты прикажешь».       В этот момент в приемной звякнул колокольчик. Луэнс поспешил навстречу новым пациентам, но дверь не закрыл. До Нейды донеслись детские голоса, смех, усыпляющее бормотание Луэнса. Она вспомнила, что Вета упоминала детей Тэнселла. Видимо, и у других семейных тут есть дети.       Ладно… надо принять новые обстоятельства. Во всяком случае, она теперь знает, что госпиталь не запирается. Это знание тоже может однажды пригодиться.       В детский смех включился беззаботный женский. Нейда не могла видеть эту женщину, но сразу подумала, что та красива, а может, просто миловидна, но, в любом случае, никогда не знала ни боли, ни голода, ни холода, ни предательства… И тут же оборвала полет своей фантазии о той, кого даже не видела в лицо, все придумав по ее смеху.       В дверь проскользнула Вета с подносом, на котором красовался завтрак.       «Что за дама там у Луэнса?» — спросила Нейда, беря с тарелки кусок хлеба с маслом.       «Это госпожа Линдис и трое ее отпрысков, — доложила Вета. — Один из них, кажется, снова сломал себе ногу. Или вывихнул. Или даже не один».       Нейда рассеянно кивнула и сосредоточилась на еде.