В туманах Гулланктора

      Провожая до ее апартаментов, Ниэльд все так же мягко, но определенно, так что любой другой ответ кроме согласия и не предполагался, сказал, что ожидает увидеть ее завтра на тренировке в качестве консультанта.       Нейда вошла к себе и устало опустилась в кресло. Было о чем подумать. Она поняла, что по шее и спине струится пот. Хотя сейчас, переведя дух, она признала, что отделалась легко. Куда хуже было бы, вздумай Ниэльд поинтересоваться, кто ей первым встретился, где она нашла приют и как попала в отряд Сэла. Собираясь в Цитадель, только еще обдумывая весь этот безумный план, она боялась, что ее начнут расспрашивать про лагерь Сэла, где держали Риэна, про численность его отряда или то, куда он обращался за помощью и сведениями. Но отряд разгромили, и эти вопросы, похоже, больше не имели значения. Наверное… но ей ни за что не угадать, что в следующий раз заинтересует Ниэльда. И как приготовиться к его следующему допросу. А в том, что он будет, она теперь уже не сомневалась. Ей была дарована передышка в несколько дней сразу по прибытии, но бесконечно такое везение точно не продлится.       На следующий день Риэн опять проводил ее в столовую. Все эти дни Нейде приносила еду Вета, и она поняла, что соскучилась и по возможности двигаться, и по прекрасной обстановке.       Если бы еще окружали пускай не друзья, а просто люди, не такие чуждые.       Хотя они вроде бы похоже ели, смеялись и беседовали, а все же по-другому. И многие из них ее ненавидели за то или за это…       А многие… проходя к выходу, она внезапно обнаружила Ниэльда. И не просто так, а в оживленной беседе. Вернее, Ниэльд выглядел как всегда непроницаемо, зато его собеседник, примерно того же возраста, за тридцать, с темными волосами того же оттенка, был для тарни невероятно эмоционален. Он казался в поведении полнейшей противоположностью Ниэльду: говорил быстро, смеялся, много жестикулировал, и по лицу было видно, что он невероятно увлечен собственным рассказом. Был он не в мундире, а в простой, потертой коричневой куртке, рукав вроде даже запачкан какой-то едой — наверное, махнул рукой и угодил, не глядя. С Ниэльдом подобное не могло бы, конечно, случиться никогда в жизни.       Нейда некоторое время краем глаза наблюдала за разговором. Потом обернулась к Риэну, который, как всегда в последнее время, поел с равнодушным видом, не поддерживая разговора, и теперь так же равнодушно и молча вёл ее к выходу из столовой.       «С кем это Ниэльд беседует? Тут не часто увидишь такую живость разговора».       «Это Дарселл, один из наших главных инженер-геологов, — отвечал Риэн. — Тебе известно, что это такое?»       «Нет. Но ты можешь быть так любезен, чтоб объяснить».       «Буду так любезен, — согласился Риэн, совершенно игнорируя ее сарказм. — Он исследует горы на предмет запрятанных в их недрах сокровищ. И он может сказать, как лучше и безопаснее проложить шахту, чтобы она не разрушилась».       «Как он это узнает?»       «В самом деле хороший вопрос, — хмыкнул Риэн. — Никогда им не задавался!»       «Кто же тогда сможет мне на этот вопрос ответить?»       «Спроси… да хоть Ниэльда спроси, он, наверное, знает побольше моего».       «Спрошу. Ты рассказал ему, что я не умею читать?»       «Ну да, когда просил принести какую-нибудь книжку для малышей».       «Красивая. У вас-то, наверное, читать умеют все?»       «Не все, но большинство. Ну а здесь, в Цитадели, да, все. Ты не только в армию, ты вообще никуда не попадешь, если школу не окончишь».       «Зачем солдату уметь читать… — задумчиво пробормотала Нейда. — Я была два года в походе — и чтение ни разу не понадобилось».       «Ну, значит, у вас армия по-другому организована. Возможно, это маленькие группы, едва связанные друг с другом… А вот у нас часто бывают письменные приказы сверху. А иногда нужно написать донесение. Например, послали тебя в разведку. Если ты устно рассказала вышестоящему, он рассказал дальше, что-то не так понял, что-то забыл, пока дойдет до старшего, все перепутается. Или вообще забудут доложить. А донесение или рапорт всегда на месте, не меняется, и можно перечитать. Как по карте ориентироваться, если ты названия городов и деревень не можешь прочитать? Кроме того, каждый рядовой может выйти в офицеры, а там тем более без грамоты никуда».       «Ну да, у нас было иначе. Про офицеров я тебе рассказывала. Да и карты только у командиров были, наверное… Я ни одной не видела. Мне просто говорили, куда ехать — или идти. И никаких вопросов».       «А как ты узнавала, куда это, «куда»? Рукой, что ли, махали? Или проводник был? А если «куда» далеко, туда ведут разные дороги? Ты можешь ехать одной, можешь другой. Какую выбрать?»       «Ну да, рукой. Или по солнцу. На запад, на север. Или по следам шли, если нужно было выследить врага».       «Но иногда трудно или невозможно бывает сразу показать направление. Вот в Гулланкторе вообще прямых путей нет. Или ходить только теми, которые уже знаешь, или карта нужна. И потом, если ты годами не бываешь дома, хочется хоть письма от родных читать и ответы писать. Ну или просто почитать, чтобы понять что-то про мир, в котором живешь… Ладно, мы почти пришли, дальше давай сама. Уж здесь-то ты точно не потеряешься, хоть с картой, хоть без».       Риэн указал в том направлении, где обычно проводили тренировки, и поторопился сбежать по своим загадочным делам.       Нейда впервые за время пребывания в стенах Цитадели осталась одна, без присмотра и сопровождения. Она стояла в огромном внутреннем дворе, за ее спиной высилось Главное здание, обрамленное крыльями, в которых ей пока не довелось побывать, под ногами были каменные плиты, слева в пристройке, судя по стуку молота, помещалась вторая кузница, справа, через двор, должно быть, конюшни. Пара слуг, пересекавших двор в разных направлениях, не обращали на нее внимания…       Она неторопливо оглядывалась, стоя на месте. Был ли этот внезапный уход Риэна запланированной проверкой? А ну как, едва без присмотра останется, сразу побежит тайны Цитадели высматривать и вынюхивать. Или ему просто окончательно надоело с ней возиться, заинтересованность, которую она пыталась в нем взрастить во время бесед в пещере, прошла, потому что он наконец попал домой, и находиться рядом с чуждой всему тарнийскому девушкой вовсе расхотелось? Она пожала плечами, сама себе признаваясь, что не знает. И зашагала точно в сторону тренировочной площадки, не сворачивая и больше не глядя по сторонам.       И только достигнув ее, поняла, что попала в неприятную ситуацию. Группа молодых солдат, среди которых было несколько ее прежних противников по поединкам, в ожидании начальства развлекалась болтовней, пара парней разминалась, но что те, что другие при появлении Нейды уставились на нее с видом стаи гончих, которые обнаружили, что им перебегает путь легкомысленная дворовая кошка. То ли Ниэльд изменил своей обычной пунктуальности, то ли Риэн время перепутал… значения уже не имело.       Нейда замедлила шаг. Она не была уверена, что они решат предпринять что-то против неё. Если вон Талиан — и тот устоял перед соблазном заглянуть в пустой ночной госпиталь и высказать ей всё, что думает, с глазу на глаз, значит, они не хотят неприятностей с начальством. Дисциплина и порядок превыше личных амбиций. Но, с другой стороны, кто же этих тарни разберёт… одно она решила для себя твёрдо: она не побежит от них.       Под острыми взглядами Нейда прошла на край и присела на ящик, где было больше всего свободного места. Тот, кто сидел на его дальнем углу, тут же пересел, как будто она заразна. Остальные сделали вид, что ее не существует. Обидно, но не смертельно.       Почувствовав спиной укол очередного неприязненного взгляда, Нейда сделала еще одно неприятное открытие: Талиан оказался тут же, погруженный в разговор с приятелями. Но когда она попыталась поймать его взгляд и переиграть в гляделки, получилось, что он вроде бы вовсе и не смотрит на нее.       Ей оставалось только ждать и следить, чтоб сзади не обошли. А они все время, слоняясь по площадке, как будто невзначай заходили ей за спину. То один, то другой, то по двое. Вынуждая сидеть, как на иголках, почти непрерывно изворачивая шею. И едва она ловила в поле зрения одного, тут же за спиной оказывался другой. Они не подходили слишком близко, но расстояние, которое оставалось между Нейдиной спиной и любым из них, можно было преодолеть одним прыжком. И оно сокращалось. При этом никто не коснулся ее, даже не сказал ни слова, только напряжение становилось все ощутимее.       В конце концов она встала. Эта игра на нервах выматывала не меньше долгих разговоров с Риэном в пещере.       Черт бы побрал Ниэльда с его приемами… Нейда была уже почти уверена, что он сегодня опаздывает специально.       Она стояла и смотрела на них. Молча. Если они не считают ее достойной слов, она уж точно не станет пытаться их разговорить. Почувствовала движение за спиной, совсем близко… Резко обернулась. И тут же услышала шуршание песка с другой стороны, которое перекрыл начавший отбивать удары колокол… С последним ударом наконец явился Ниэльд. Очевидно, он еще издали оценил сцену, потому что, хотя ругать никого не стал, нахмурился. Негромко сказал: «Ада. Хорошо, что ты снова с нами».       «Ниэльд», — ровным голосом поприветствовала его она.       Возможно, он всё-таки и был ни при чём… но внутри ее потряхивало от напряжения.       В этот день Ниэльд, кажется, гонял своих подчиненных жестче обычного. А Нейду просил комментировать каждый бой после его окончания. Она высказывалась обо всем с предельной объективностью, не щадя никого. Досталось почти всем — кто-то слишком медлил в обороне, у кого-то не согласовались действия рук и ног, кто-то чересчур заигрывался с обманными движениями и пропускал удар. Талиану в этот раз изменило чувство дистанции, на что Нейда немедленно обратила внимание, когда его атака началась слишком близко к противнику и в случае реального боя могла бы сразу нарваться на встречный удар.       Тот выслушал замечания, сжимая губы, как и его товарищи. Тренировка продлилась дольше обычного, а потом Ниэльд сам проводил Нейду назад. У дверей уже ожидала Вета и буквально просияла от радости, увидев их.       «Ванну, Ада? — спросила она, оставшись с Нейдой вдвоем. — Или хочешь просто посидеть? А платки я принесла, я их в комод в спальне положу, хорошо?»       «Ванну, — согласилась Нейда. Хотелось смыть со спины ощущение недобрых взглядов. — За платки спасибо, пригодятся. Расскажи пока, может, какие новости интересные есть?»       «На господской кухне сегодня такое было… одна из девушек, Урмила, пролила на себя целую кастрюльку горячего соуса. Бедная! — охотно делилась новостями Вета. — А еще скоро праздник господский, работы будет в два раза больше. Еще говорят, господин комендант поругался с господином Тэнселлом. Может, врут, конечно. Но у господина коменданта всегда вид такой недовольный, так что неудивительно было бы».       «А что за праздник?»       «А я не знаю, праздник и праздник. Это уж господам лучше знать, а нам, слугам, никакого праздника не будет, только еще больше работы».       «Ты тоже будешь на кухне работать или здесь останешься, со мной?»       «Я и там, и там успею!» — оптимистично пообещала Вета.       «Ты молодец», — Нейда улыбнулась, направляясь к уже наполненной купели.       Быстро, привычно аккуратно раздевшись, она с наслаждением погрузилась в воду, с головой, и несколько мгновений лежала там, в тишине, глядя на дрожащий сквозь прозрачную толщу потолок. На дне было так спокойно, что выныривать не хотелось…       После купания Вета помогла ей одеться и просушить, а после расчесать волосы. Нейда прикрыла глаза, доверившись ее осторожным умелым движениям. Но, несмотря на свежесть и ощущение чистоты, на душе с каждым вздохом становилось все паршивее. Остро кололось в груди чувство одиночества. Тем более страшное, что она уже давно его не ощущала, давно привыкла, что оно мертво. То ли сказалась нервная вчерашняя прогулка в темницы и последовавшая за ней утренняя неприятная тренировка, то ли просто накопилась усталость — но Нейда вдруг почувствовала, что к горлу подступают слезы.       Когда она последний раз плакала? И не вспомнить. А теперь она старалась удержать их изо всех сил. Слезы по погибшим товарищам, по Дане, по Каю, слезы по самой себе, оказавшейся в этом змеином гнезде, где каждый второй змей не прочь её проглотить и не подавится. Слезы по всему, чего у нее никогда не было и быть не могло. Она торопливо прижала к глазам подушечки пальцев.       «Все в порядке?» — прошептала Вета.       «Да, Вета, не волнуйся, всё хорошо — шепнула она в ответ, не опуская головы, чтоб слезы не обманули ее и не выкатились. — Наверное, я прилягу».       «Конечно! Ты, похоже, сегодня очень устала».       «Точно, — Нейда порывисто встала с кресла. — Я что-то пропустила, сколько колоколов было последний раз?»       «Одиннадцать, до ужина есть еще время».       «Вот и славно», — Нейда легла прямо поверх половины покрывала и накрылась второй половиной.       Теперь Вета не видела ее лица, слезы можно было отпустить. А ужин… ужинать она не пойдет. Сил ее нет сегодня видеть их всех. Но… это только сегодня, — мысленно приказала себе Нейда, — только сегодня она будет лежать здесь и оплакивать себя. А завтра с утра она снова примет бой, снова будет стараться выиграть, и, может быть, однажды победа останется за ней. А если нет — она коснулась кувшинчика, который на коротком шнурке прятался под рубашкой. Один выход у нее всегда есть.       Она пригрелась и почти задремала, когда явился Риэн. Вету он отправил восвояси, потом неторопливо подошел к открытой двери в спальню.       «Почему ты лежишь? Ты не голодна?»       «Уйди», — тихо отозвалась Нейда, не поднимая головы.       Ответа не было. Когда Нейда после долгой паузы все же подняла голову, оказалось, что он бесшумно вышел и запер за собой дверь. Она облегченно выдохнула и расплакалась, теперь уже в голос. Теперь никто не будет задавать вопросов, даже тихая верная Вета, которой совсем не хотелось врать. Но не говорить же правду…       На следующее утро Риэн задерживался. Но все же появился перед самым завтраком. Нейда к тому времени успела умыться, спрятать в рукав носовой платок, привести в порядок волосы. Отражение в зеркале оставляло желать лучшего, под глазами набрякли темные пятна, но слез больше не было, осталась только упрямая решимость. Миг слабости закончился.       Она вышла из спальни и выжидающе посмотрела на Риэна.       «Надо поговорить, Ада, — бросил он. — Обсудить ситуацию».       «Какую?» — Нейда села в кресло.       «Очевидно, что мое присутствие тебя раздражает. Да и мне трудно стало тебя выносить. И вообще иметь с тобой дело. Я подумываю попроситься о переводе назад под начало Ниэльда. Или все же в охрану Цитадели… В любом случае, ты получишь другого караульного, я вернусь к своим обязанностям».       «Почему это тебе трудно иметь со мной дело? Тогда у Сэла ты бывал рад нашим встречам», — поинтересовалась Нейда, мысленно прикидывая, насколько изменится ситуация с появлением нового караульного.       «Даже тогда я раздражал тебя. А теперь, кажется, все больше и больше. Мне это надоело, терпеть дальше твои придирки я не собираюсь. Быть твоим охранником имело свои преимущества. Много свободного времени, необременительные обязанности… Но не стоит оно того».       «Меня раздражает не твое присутствие, а твое равнодушие и высокомерие, — проговорила Нейда тихо, — то, чего в первые дни после прибытия сюда я за тобой не замечала. Потом твое поведение изменилось, и вот тогда стало тяжело».       «Высокомерие? Равнодушие? — взорвался он. — Да это же зеркало твоего отношения ко мне!»       «Ошибаешься, — Нейда вздохнула. После недолгого размышления она поняла, что другого охранника ей вовсе не хотелось бы: с ним не было бы вовсе никакого контакта, ничего общего. — Я была вынуждена стать такой, как ты, потому что иначе ты бы увидел мою слабость, а вы здесь слабость презираете. Мне тяжело здесь одной, и ты казался тем, кто мне чуть ближе, чем остальные, но потом я осознала, что стала тебя тяготить. Меня здесь все либо не видят, либо ненавидят. Не знаю, что хуже».       «Я не могу сказать, что в восторге от тебя, но я тебя не ненавижу, — прозвучало это искренне, так что Нейда сразу поверила. Но он продолжил: — Не ненавижу уже хотя бы потому, что ты все же меня не убила. Правда, в пещере у Сэла мне все время казалось, что, разговаривая с тобой, я танцую по лезвию ножа, очень острому… Когда речь зашла о язычниках, которых вы убиваете даже не ради жадности или пользы для вас, а потому, что вам не нравится, во что они верят и как, я чуть не брякнул, что, судя по твоему описанию, я как раз и есть самый язычник. Еле удержался, а иначе мне, наверное, здесь не стоять бы…       В библиотеке, как раз тогда, когда я задумался о том, как тебе помочь, ты опять завела речь об этих ужасных монахах, а потом еще и сказала, что я «не должен» о них судить… Не должен?! С какой стати? Я нахожусь в здравом уме и трезвой памяти, Ада, и могу судить обо всем в меру своего разумения. И я не люблю, когда мне затыкают рот!       К тому же, в ответ на самые невинные вопросы ты огрызаешься, изображая меня нарушителем клятвы, которому ты «стала бесполезна». Ты сообщила мне, что я «не человек», причем это звучало совсем не как комплимент, как раз в момент, когда я, опять-таки пытаясь помочь, повесил тебя себе на шею в буквальном смысле слова.       Представь себе, Ада, мы различаем «не показывать слабость кому-то» и «вести себя с этим кем-то так, будто ты его презираешь и тяготишься его обществом».       «Я никогда не тяготилась твоим обществом, Риэн, — вздохнула Нейда. — Мне жаль, что я не обучена светскому обращению и не умею не показывать слабость так, чтобы не напугать собеседника. Ты знаешь, меня совсем не учили манерам. Я не сужу твою веру и твоих богов, хотя я уже поняла, что богов у вас много и, стало быть, вы действительно, с моей точки зрения, язычники. Но это ваш мир и ваша вера. Я не имею права ее осуждать. А моя вера осталась далеко-далеко, просто как воспоминание о том, что когда-то я во что-то верила. Возможно, мне не следовало говорить тебе об этом так резко. А не человеком я тебя назвала просто потому, что поразилась, насколько ты пахнешь свежестью, в то время как от меня разило пОтом», — она грустно улыбнулась.       «Я тебя совсем-совсем не понимаю, — пожаловался Риэн. — Ты подумай сама, как ты звучишь! Тебя скручивает пополам от боли, и при этом тебя, оказывается, больше всего заботит, как от тебя пахнет?! Да какая тебе разница?! Почему это тебя заботит в такой момент?! И при том нормально от тебя пахло».       «Да, представь себе, здесь, с ванной каждый день, я стала замечать, как сильно пахнет пот. Ваш комфорт меня совсем развратил… Раньше мне вообще не было до этого дела. А тогда ты оказался слишком близко, и я поняла, что ты не можешь этот запах не заметить».       «Кто тебе сказал?! — Риэн возмущенно фыркнул. — Нет, ну кто тебе сказал, что мне мешает этот запах? Ты вообще знаешь, какие запахи нам нравятся, а какие нет?»       «Не знаю, — Нейда подняла на него взгляд. — А какие?»       «Какие? Резкие не нравятся. Уксус — вот это ужас. Перцем вообще можно пытать. А телесные всякие запахи, они нам не мешают. Смола нравится, древесный дым, водоросли гниющие. Розы нравятся. Жасмин, лаванда, свежесрезанная трава и сандаловое дерево… Хотя при чем тут это, и что ты вообще привязалась к этим запахам?!       Вчера ты сказала мне «Уйди». Так говорят тому, кто опостылел, кого вообще не хочешь видеть. Так говорят слуге! Или у вас по-другому?»       «Я не хотела, чтобы ты видел меня вчера», — тихо ответила она, отворачиваясь.       «Э… по-видимому, мне не дозволено будет узнать, почему не хотела? Хотя мне совершенно все равно… Но можно же было сказать что-то вроде: «Я хочу провести вечер одна»!»       «Это была слишком длинная фраза для того момента, — Нейда смотрела под ноги. — Вчера я уступила своей слабости. И если бы ты это видел, это оказалось бы унизительно. Слабая я вам здесь не нужна».       «Ты бываешь слабая? Не представляю себе, как это», — Риэн состроил скептическую гримасу.       «Да, и чаще, чем хотелось бы, — она глянула на него искоса и вздохнула. — А ты вон только смеешься».       «Я вообще никогда не смеялся над тобой. Хотя бы из чувства самосохранения».       «Ты думаешь, я могу что-то тебе сделать? Я же без оружия», — она подняла бровь в явном недоумении.       «Ну… Можешь меня в столовой ножом пырнуть. Если ты туда все-таки со мной пойдешь».       «Я не хочу тебя убивать. Никогда не хотела, мог бы и заметить, — она поднялась с кресла. — Если ты хочешь — ты можешь просить перевода, кто я, чтобы вмешиваться. Но мне будет очень тебя не хватать».       «В таком случае, давай попробуем… не раздражать друг друга, быть откровеннее и оставаться союзниками».       «Я буду стараться», — Нейда протянула руку.       Он задумался, потом осторожно протянул навстречу левую руку. Еще немного подумав, заменил на правую. Пальцы неуверенно обхватили ее ладонь снизу.       «Вы никогда не пожимаете рук при договоренности?»       «Нет, мы вообще не пожимаем рук».       «Не знала, запомню», — она потянула руку назад, разрывая рукопожатие.       «Теперь пойдем завтракать, Ада?»       «Пойдем, Риэн».       Вроде бы все осталось как раньше. Игнорирующие их тарни вокруг, занятые исключительно друг другом. Но в этот раз за завтраком Нейде показалось, что атмосфера в столовой стала теплее. Она ела с аппетитом, восполняя пропущенный ужин. В мыслях воцарился покой.       «Сегодня Ниэльд меня вызывает как обычно?» — спросила она, дожевав и откладывая нож.       «Да, и я не хочу торопить тебя, но мы слишком долго говорили, а теперь время поджимает. Он рассердится, если до пятого удара ты не окажешься на тренировочной площадке. На меня, естественно, рассердится, не на тебя».       «Почему ты вчера отправил меня одну?»       «Во-первых, не было у меня ощущения, что ты безумно наслаждаешься моим обществом. Ну и зачем мне торчать рядом? А во-вторых, подумал, что тебе приятно будет пройтись немного не под конвоем. А что, не надо было?»       «Даже не знаю… — она на мгновение задумалась, стоит ли рассказать, и решила, что стоит — ради укрепления обновленного доверия. — В общем, пока Ниэльд не пришел, я мысленно себе уже могилу выкопала».       «А что случилось-то?»       «У меня было четкое ощущение, что они меня там растерзают».       «Кто?!»       «Твои товарищи, солдаты Ниэльда, которые ждали начала тренировки».       «Вот еще! За кого ты их принимаешь? За диких зверей? Ну подумай сама, что бы они тебе могли сделать?»       «А я не знаю, что они могут сделать чужачке, которую ненавидят. Я не знаю о ваших порядках многого. Но убить или покалечить человека голыми руками не так уж сложно, если захотеть. И по их глазам я видела, что они хотели бы. Очень хотели».       «Не сказать, конечно, чтобы ты им очень нравилась, Ада. Но, может, они еще привыкнут к тебе. А я не сообразил, что Ниэльд был еще в столовой, когда мы спустились во двор. Не нарочно вышло, сожалею», — говорил Риэн, провожая ее к тренировочной площадке.       «Я очень сомневаюсь, что они когда-нибудь перестанут видеть во мне источник раздражения», — вздохнула Нейда.