В туманах Гулланктора

      Ниэльд сам повел Нейду к Главному зданию мимо удивленного Риэна, который должен был присмотреть за ней. Внезапное изменение планов, очевидно, стало и для него неожиданностью.       Нейда с первого же шага догадывалась, куда они идут, и от этой догадки мороз пополз по коже. Она отчаянно хромала, припадая на колено, чтоб оттянуть момент встречи, от которой кровь стыла в жилах.       Ну конечно. Вот и охрана. Вот снова массивная дверь, закованная в железный панцирь, мучительно длинная лестница вниз, горчащий желтый свет фонаря.       Двое из охранников в этот раз спустились в темницу вслед за Нейдой и Ниэльдом, и руки ее были свободны — фонарь нес один из них.       На лестнице Нейда несколько раз споткнулась. Колено прострелило болью, она ухватилась за стену, чтоб не упасть.       «Не торопись, Ада. Мы никуда не опаздываем. Те, кто там сидят… у них полно времени».       «Кто там?» — спросила она, стараясь, чтоб голос прозвучал ровно.       «Один из твоих старых знакомых. Из того времени, когда ты еще не была до такой степени лояльна Цитадели».       «Ты хочешь, чтоб я пытала кого-то из людей Сэла, которых вы схватили… — произнесла Нейда негромко и остановилась. — Чтоб я доказала свою лояльность, запачкав руки их кровью».       Она медленно и глубоко вздохнула.       «Я лояльна Цитадели и доказываю это всем, чем могу. Но я уже говорила, Ниэльд, я получила от них кров и пищу. Моя честь не позволит мне причинить им боль. Я могу… могу разве что убить кого-то, если ты прикажешь. Ты сам перестанешь верить мне, если я так легко соглашусь терзать того, с кем некоторое время назад спала у одного костра».       «Лояльность Цитадели — выполнять то, что говорю я, и верить, что я не потребую от тебя ничего, что ты не могла бы сделать», — с абсолютной уверенностью в себе ответил Ниэльд, не останавливаясь, и ей пришлось снова начать переставлять непослушные ноги.       В середине первого коридора он остановился. Солдат догадливо отпер дверь и отступил назад.       Перед Нейдой стоял Верет. Он не выглядел исхудавшим или избитым, но все же его облик кардинально отличался от того, каким бывший каторжник запомнился Нейде. Он как будто стал меньше ростом, лицо потеряло краски. Взгляд, который ей запомнился спокойным и уверенным, теперь полнился отчаянием под маской бравады.       Ниэльд сказал: «Как видишь, Верет, эта женщина на самом деле служит Цитадели, и даже сюда она спустилась не навестить тебя, а по делам своей службы».       «Ты… подлая предательница! Я же так доверял тебе, и Сэл доверял. Ты была одной из нас, слушала наши песни, смеялась вместе с нами. Как ты могла? Как ты могла?» — воскликнул Верет, игнорируя Ниэльда. Его брови сошлись в одну линию.       Нейда посмотрела на Верета долгим взглядом. В ее глазах стояли слезы, которым никогда не пролиться.       Она обернулась к Ниэльду:       «Хорошо. Как скажешь. Что я должна у него спросить?»       «Где новый лагерь Сэла».       «Силой мысли я его убедить не смогу. Дай мне нож».       Ниэльд извлек из ножен кинжал не хуже, чем у Риэна. Сталь притягательно мерцала даже в неприятном свете фонаря, форма клинка казалась безукоризненной и смертоносной, а рукоятку обвивала искусно сделанная змея. Нейда протянула руку к оружию, но внезапно Ниэльд с лязгом бросил кинжал назад в ножны.       «Нет, — его голос прозвучал в подземелье уверенно и четко. — Конечно же, нет. Мы никогда не опустимся до такого».       «Уходи. Не могу тебя видеть, — выговорил Верет, с отвращением глядя на Нейду. — Я, даже когда несколько дней назад услышал из своей камеры, как ты выбалтываешь врагу все наши тайны, где что расположено, как найти, думал, что, может, это обман. Даже когда он благодарил тебя за обучение своих людей, я, как дурак, надеялся на ошибку. Но ты готова пытать меня?! Да я лучше вот с ним буду говорить, чем с тобой! Слышишь, Ниэльд? Я согласен говорить, только убери ее отсюда подальше!»       По знаку Ниэльда оба солдата аккуратно, но решительно вытеснили Нейду из камеры и проводили по коридору до лестницы и наверх. Нейда очутилась снаружи и прислонилась к стене. Ее колотил озноб. Зубы вот-вот застучат. Откуда-то взявшийся Риэн взял ее под руку и повел, куда — Нейда не знала, и ей было все равно, хоть на плаху.       «Что вообще случилось?» — поинтересовался он.       «Мне… мне нужно вернуться к себе. И бутылка вина. Или две».       «Хорошо, будет».       Нейда после не вспомнила, как Риэн довел ее до ее комнат. Наверное, она так и шла, опираясь на его руку, но это изгладилось из ее памяти. Не поняла и того, как он так быстро сумел организовать на столе бутылку охлажденного вина.       «Только не пей одна, — посоветовал он, глядя на нее с сомнением. — Посидеть с тобой или Вету прислать?»       «Посиди…» — она потянулась к бутылке.       «Бокала нет, забыл», — огорчился он.       «Значит, буду пить так. Открывай».       Риэн, орудуя кинжалом и пальцами, вытащил пробку и подал открытую бутылку Нейде.       Она припала к горлышку губами, запрокинула голову и сделала несколько глотков. Вздрогнула и, не убирая бутылку от губ, всхлипнула. Выпила еще… Поставила заметно полегчавшую бутылку на стол и посмотрела на молчаливого Риэна.       «Одной не хватит».       «Для чего? Чтобы стало плохо?»       «Да. Пусть мне станет плохо. Пусть я отключусь. Лишь бы, лишь бы…» — она помотала головой и хлебнула ещё.       «Отключишься? Не думаю, тебя скорее вырвет, — сообщил Риэн с привычной бесцеремонностью. — А бедной Вете за тобой убирать!»       Она подхватила бутылку и пошла в купальню. Шатаясь, припадая на разбитое колено.       «Не бросишь меня теперь?» — через плечо бросила она.       «В смысле?»       «Ты со мной? — она остановилась около купели и надавила на рычаг. Вода полилась. — Вете не придется ничего убирать».       «Что с тобой? Пить? Топиться? На последнее не согласен категорически!»       «Я не буду топиться… Ниэльд сам меня утопит».       «Ниэльд еще никогда на моей памяти никого не топил! И все же, на что ты меня подбиваешь?»       «Ты сам сказал не пить одной».       «Ну ладно, давай сюда бутылку!»       Она отдала, а сама скинула сапоги и опустила ноги прямо в штанах в постепенно наполняющуюся купель. От холода воды пальцы свело. Риэн сделал пару аккуратных глотков, изумленно наблюдая за ней.       «Может, и никогда… все бывает в первый раз, — пробормотала она. — Или честная пуля. Так, кажется, у вас говорят? Дай!»       Нейда требовательно протянула руку за бутылкой. Сейчас она напьется, сойдет с ума, потом проспится — и если услышит поворот ключа в замке, она будет знать, что все кончено… Но у нее еще есть выход. Один. Последний. Которым она не воспользуется до самого последнего момента, потому что обещала.       Риэн отдал ей вино.       «Ледяная вода, конечно, восхитительно бодрит и трезвит… Но может, тебе стоит принять ванну немного потеплее?»       «Какая, к черту, ванна… — она отпила ещё. — Я не знаю, Риэн, господи, я не знаю! За мной придут! И всё!»       «Что случилось-то? Ты запачкала Ниэльду рукав мундира? На ногу наступила? Потребовала слишком большое жалованье, и он обиделся? Что мы с тобой так спонтанно празднуем?»       «Мой конец, Риэн. Мой конец. Я не смогла это сделать. Я засомневалась. А он теперь будет сомневаться во мне. А значит, он отправит меня в темницу — и всё будет кончено», — она посмотрела на воду, которая уже подобралась к коленям.       Риэн решительно протянул руку, нажал, и вода перестала течь.       «Ничего вообще не понял. Почему тебе конец и что ты не смогла сделать?»       «В темнице Верет, — шепнула она, еще раз прикладываясь к бутылке. — Ниэльд приказал мне узнать у него, где новый лагерь Сэла. А я… я не согласилась сразу. Я попыталась оспорить этот приказ… Ослушаться!»       Она слишком хорошо помнила, что для нее означало ослушание у прежнего хозяина, и ее трясло все сильнее.       «Дай сюда, — потребовал Риэн бутылку. — Теперь мне тоже надо выпить. Выпить и подумать. Верет, значит, вот в чем дело… Я знал, что он там. Но, разумеется, не испытывал ни малейшего желания его там навещать. Плен — это худшие воспоминания моей жизни, не хотелось бы его ворошить. Так ты говоришь, Ниэльд приказал тебе? — он отхлебнул из горлышка. — Почему тебе? Впрочем, что-то он себе при этом думал... А почему ты ослушалась?»       «Я ослушалась, потому что… потому что мне страшно подумать о том, чтобы пытать того, с кем я сидела у одного костра. Я пыталась это объяснить, но Ниэльд повторил приказ. А потом просто… просто выставил меня прочь, — она потянулась за бутылкой. — Дай. Отдай. Не вздумай допить все и не оставить мне!»       Риэн помахал бутылкой перед ее глазами, будто дразнясь и не отдавая.       «Ниэльд приказал тебе пытать Верета? Ну ерунда же. Разумеется, он не мог такого приказать. Ты и не должна была никого пытать».       «Отдай!» — Нейда протянула руку, не удержала равновесие и соскользнула в наполовину наполненную купель. Риэн осторожно отставил бутылку в сторону и склонился над Нейдой, чтобы выловить ее из холодной воды.       «К тому же и пить не умеет», — пожаловался он кому-то незримому.       «Неважно, что он приказал, — прошептала Нейда, цепляясь за его плечо. — Важно, что я попыталась сказать «нет». Он ведь не простит этого».       «На самом деле это тебя хорошо характеризует. Я бы на твоем месте точно сказал «нет». Руку мою возьми и вылезай! Ну и холодная же ты!»       Пытаясь вылезти, Нейда неловко наступила на больную ногу и со стоном опустилась на пол. Не отпуская руку Риэна, повторила: «Дай мне бутылку. Я хочу забыть все это. Я хочу завтра ничего не вспомнить!»       «Ты бы так переживала, когда глотки людям перерезаешь! — поморщился он. — А то подумаешь, трагедия, сказала Ниэльду «нет». Не на все же нужно соглашаться. А что с твоей ногой?!»       «С ногой? — она в недоумении посмотрела на ногу. — А, да, с ногой. На тренировке ушибла».       Риэн обошел ее по кругу, все еще сжимая за горлышко бутылку.       «Сегодня был явно не твой день!»       «Я должна была доказать свою лояльность, — в отчаянии прошептала Нейда. — А я не справилась. Значит, он больше не будет мне верить. Меня арестуют. Или расстреляют».       Риэн рассмеялся недоуменно-высокомерно. Но все же попытался еще раз утешить ее: «Если бы Ниэльд хотел тебя арестовать, он бы сделал это сразу. А раз не сделал, значит, не хочет. То же относится и к расстрелу. Поэтому давай я позову Вету, ты примешь горячую ванну, чтобы согреться, ляжешь в постель и спокойно уснешь. А завтра как обычно пойдем завтракать и на тренировку, потому что других указаний насчет тебя мне Ниэльд не давал».       «Я не хочу ванну. Дай мне бутылку. И сядь рядом. Пожалуйста».       Он тяжело вздохнул, и без большой охоты, но все же присел рядом с Нейдой на пол, плечом к плечу, и вложил ей в руки бутыль.       Она допила последние глотки и очень аккуратно поставила бутылку в сторонку. Уронила голову Риэну на плечо и тихо спросила: «А потом ты будешь учить меня читать? И танцевать? И я снова увижу солнце, и небо, и горы, и буду видеть их день за днем?»       Он еще тяжелее вздохнул, но послушно откликнулся: «Ладно, буду. Сегодня с чтением, похоже, не заладилось, но уже с завтрашнего дня. И с танцами что-нибудь придумаем. А горы, они никуда от тебя не денутся, а тем более солнце и небо».       Нейда прикрыла глаза.       «Помоги мне дойти до постели».       Он приобнял ее за плечи и потянул вверх. Нейда, стараясь не опираться на больную ногу, выпрямилась.       «Одежду мокрую сними только сначала, — велел Риэн. — Я тебе полотенце дам, вытереться. Имей в виду, что я на тебя не смотрю, а если и смотрю, то не вижу».       «В кровати сниму. Когда ты уйдешь. Чтоб тебя не смущать».       Он фыркнул: «Ты меня не смущаешь. А в постель в таком виде нельзя. Ты вот меня тоже уже наполовину промочила и заморозила».       «Забери покрывало, оно очень теплое, ты быстро согреешься».       «Да я сейчас тебя уложу и пойду вообще сам ванну принимать. Давай, Ада, будь умницей, снимай мокрые тряпки, вытирайся, ложись и спи. Так уж вышло. Ты попалась в игру Ниэльда в качестве фигуры. Обидно, но ожидаемо. В остальном — не думаю, что твое положение здесь изменилось или пострадало».       «Жестокие у него игры», — она послушно избавилась от мокрой одежды, оставив ее лежать прямо на полу, и замерла спиной к Риэну.       Он накинул на нее сухое полотенце, помог дойти до кровати и накрыл одеялом, а сверху покрывалом. Обернулся, явно в поисках еще чего-нибудь теплого… Нейда не чувствовала холода, вообще ничего не чувствовала. Потолок над головой чуть покачивался. Не думай о плохом — легко сказать. Но… она будет стараться. Ниэльд мог ведь оставить ее в соседней камере. Зачем было бы отпускать? Он мог бы… много чего мог бы. И ничего из этого не сделал. Только заставил ее посмотреть в глаза Верету и утонуть в наполняющих их презрении и ненависти.       «Все, я ушел. Спи и ни о чем не думай!» — с этими словами Риэн ретировался, и Нейда осталась одна.       Она прикрыла глаза и снова увидела камеру. Верета. Ниэльда. Кинжал со змеиной рукояткой в его руке. Отдай он его ей — как бы она поступила? Нейда в ужасе понимала, что не знает. Разве что… разве что прикончить Верета, чтобы не заставлять его страдать — и чтобы не рассказал ничего лишнего. Он-то наверняка в лагере у Сэла бывал. А после этого она бы села в соседнюю камеру? И выпила бы аконит… И дело осталось бы не выполненным. Почему, почему она не подумала об этом раньше, до того, как сунулась сюда? Или она понадеялась на свое хладнокровие, которое дало трещину при мысли о том, чтобы причинить боль товарищу?       Она помотала головой, разгоняя туман. Лиону она убила быстро. Верета тоже могла бы. Но есть план…       Мысли спутались окончательно, и Нейда провалилась в тревожный сон.