В туманах Гулланктора

      Колокол пробил шестнадцать раз, и только тогда Дарселл опомнился: «Мне пора, Ада».       «Это было невероятно интересно! — честно призналась Нейда. — Я бы очень хотела еще тебя послушать, когда будет такая возможность. Можно?»       «Буду очень рад!» — Дарселл торопливо распрощался, но пообещал завтра вечером быть в библиотеке вновь.       Нейда проводила его взглядом, глубоко вздохнула и, машинально считая шаги, пошла искать Риэна. Тот сидел над книгой, раскрытой на изображении парусного многомачтового корабля.       «Ну как поговорили?»       «Очень увлекательно! — Нейда тихо села напротив. — Мне нужно сюда завтра вечером. Он снова придёт и обещал рассказывать ещё. Сможешь меня проводить?»       «Привести тебя мне не трудно, только…»       «Что?» — Нейда напряглась.       «Только оставаться тут так долго не всегда удобно. У меня есть и другие занятия. Может, тебе пора уже попросить у Ниэльда разрешения хотя бы в библиотеку ходить самостоятельно, без моего сопровождения?»       «Думаешь, он согласится?» — с сомнением протянула Нейда.       «Не знаю, но отчего не попросить?»       «Попрошу… — она опустила взгляд в его книгу. — Про что ты читаешь? Какое красивое судно. Наши корабелы такие не строили».       «Про корабли, на которых открывали далекие земли у нас, на Тарнилле. А какие строили у вас? Расскажи!»       И Риэн принялся расспрашивать Нейду о кораблях крестоносцев. Нейда как могла описывала широкие низкие коги, хотя основным впечатлением от плавания была качка, затхлый воздух трюма и ужас при мысли о бездне под ногами.       «Я слушала, как плещут за бортом волны, и могла думать только о том, что если наша посудина перевернется, я ни за что не выберусь из этой тесной комнатушки. Да и если выберусь — проку никакого. Плавать-то я не умею…»       «Как можно не уметь плавать? Ты, наверное, просто не пробовала… То есть, в открытом море умение плавать не особенно полезно, так и так утонешь. Но плавать недалеко от берега приятно».       «Тебя как ни послушай — все само собой должно получаться, и плавание, и танцы».       «Кстати, о танцах! Раз уж у тебя есть теперь деньги, нужно заказать музыкальную шкатулку».       «Я понятия не имею, что это такое, но раз нужно — давай закажем. Где и как?»       «Я, кажется, упоминал когда-то, что один из помощников Эннерта занимается заказами всякой всячины. Если ты согласна, я просто скажу ему».       «Согласна, — кивнула Нейда. — Что касается плавания — некогда мне было пробовать, да и негде. Я жила далеко от моря. А когда мы стояли лагерем на побережье, не до того было. Может, конечно, оказавшись в воде, я и поплыву — но скорее утону, и дело с концом»       «На Тарнилле мы все живем более-менее близко от моря… Да и потом, есть реки, озера. А тебе, кстати, понравилось море, когда ты его увидела?»       «Не особо. Огромное, жуткое, бездонное… кто его знает, какие кракены и морские змеи там прячутся. Хотя закаты и рассветы над морем красивые».       «Я вот люблю его куда больше, чем горы, которые нависают над тобой, заставляя чувствовать себя крошечным и незначительным, безжизненные и подавляющие. Таких гор, как Гулланктор, у нас вообще нет. А тебя, судя по тому, как внимательно ты слушала Дарселла, как раз влекут горы и то, что они прячут. Может, ты и в шахты хотела бы заглянуть?»       «Я таких гор никогда не видела, — призналась Нейда. — У нас они были куда меньше. Но да, я бы и в шахты заглянула, и по руднику побродила. Это ведь… невообразимо. Камни, камни, камни, а среди них раз — и находишь сокровище».       «Не знаю только, разрешат ли тебе выход за ворота».       «Время покажет. Хотя что плохого может быть, если я выйду… впрочем, Ниэльду виднее», — Нейда усмехнулась.       «Пойдем, я провожу тебя до твоих комнат!»       «Когда читать в следующий раз будем?»       «Ты просто хочешь с Дарселлом поболтать, а в библиотеке его удобнее всего ловить, в остальных местах он бегает бегом и опаздывает, — понимающе улыбнулся Риэн. — Ладно уж, на днях опять сходим».       «Я про чтение. Я выучила тот свиток».       «Да ну? Уже? — Риэн прищурил глаз, как будто не вполне ей веря. — А давай проверим!»       Он взял один из листов, свободно лежащих на отдельном столике — подходи кто хочет, бери. Окунул перо в чернильницу и вывел два символа, которые назывались «ры» и «ба». А под ними еще три, «по», «бе» и «да».       «А ну-ка, назови их мне! Сначала верхние, потом нижние».       Нейда прищурилась в ответ, всмотрелась в написанное.       «Это «ры», это «ба». Это «по», это «бе». Это… «до»… нет! «да»!»       «Хорошо. А теперь еще раз назови только верхние. Быстро!»       «Рыба… рыба? — Нейда с некоторым недоумением посмотрела на лист, потом на Риэна. — Это рыба!»       «Рыба, — согласился он. — Видишь, когда они стоят вместе, они означают слова. И зная их, ты можешь читать слова. Скажи теперь вслух три нижние, так же быстро и вместе».       «Победа», — после недолгого размышления прочла она.       «Именно! — согласился Риэн. — Причем твоя. Поздравляю, теперь ты умеешь читать, осталось для тебя дарийские книжки раздобыть».       «Спасибо!» — Нейда от порыва благодарности стиснула Риэну руку.       Он немного поморщился, но стерпел, даже улыбнулся ей в ответ.       А на следующее утро, зайдя, как обычно, перед завтраком, положил ей на столик лист, заполненный его уже знакомым Нейде каллиграфическим почерком.       «Вот, почитаешь это, пока у тебя книжки нет. Только пошли быстрее, я с утра дописывал, задержался».       Нейда кивнула и быстро пошла следом. Спала она эту ночь на удивление крепко, хотя после рассказов Веты про призрака думала, что и вовсе не уснёт. В столовой за завтраком удалось углядеть Дарселла, сидящего с Ниэльдом. Инженер издали приветливо кивнул ей.       «Ты вчера произвела на него хорошее впечатление», — заметил Риэн.       «Он столько всего знает… — она задумчиво поддела с тарелки кусок блинчика. — Чтение, книги, геология… знаешь, в моём мире столько всего не знали, наверное, даже церковники».       «У нас знание применяется для какого-то дела. Вот, например, его знание полезно для добычи игнизита, золота и так далее… Хотя Дарселл, конечно, так увлечен этим всем, что бегал по окрестностям и копался бы в горах только ради удовольствия. Впрочем, он этим и занимается в свободное время. А… церковники — это ваши жрецы, да?»       «Да, именно. Они толкуют слово Божье, объясняют, как жить, чтоб после смерти попасть в рай. Совершают обряды. И учат читать. Я тебе про них говорила. Семей им нельзя заводить, богато жить тоже — хотя вот это мало кто соблюдает».       «Рай? А это что такое?»       «Это место, куда попадут после смерти хорошие люди. Там нет горя, войн, кровопролития, там красиво и спокойно. Чтоб попасть туда, надо вести праведную жизнь. И это точно не про меня, — Нейда криво усмехнулась. — Я в рай не попаду, это я знаю наверняка. Но и мои подруги тоже. Мы все жили совсем не праведной жизнью. Так что после смерти встретимся в аду. Предваряя твой вопрос: ад — это страшное место, где все грешники обречены страдать за грехи».       «Понял… Часто к вам возвращаются умершие, поведать о своих впечатлениях о пребывании в раю или аду?»       «С того света не возвращаются, — Нейда нахмурилась. — Не должны возвращаться. Иначе это темное колдовство. А колдунов у нас казнят».       «Так откуда вы знаете про то, что рай и ад вообще есть, тем более, о том, как там кому приходится?»       «В священной книге написано. Библия называется. И сомневаться в ней тоже нельзя. А те, кто сомневаются, — это язычники или иноверцы. И их… казнят».       «Очень убедительно! — серьезно согласился Риэн. — А почему семей-то вашим этим церковникам нельзя заводить? Про богатство я понимаю, вот дарийские жрецы тоже живут небогато. Странствуют, лечат, денег за это не берут… Откуда им разбогатеть? Но что в семье такого плохого?»       «Не знаю, я же говорила, женщин до дел веры не допускают. Наверное, потому, что в этом случае священник будет больше думать о жене и детях, чем о делах церкви. Или просто потому, что лишний раз смотреть на женщину или думать о ней — грех. Хотя это правило все постоянно нарушают».       «Да, ты говорила что-то вроде того, что женщины неугодны вашим богам. Но… тогда тебе и расстраиваться нечего. Если ты и так уже плоха только тем, что женщина, спокойно можешь вести неправедную жизнь».       «Да я и так веду ой какую неправедную жизнь, — она вздохнула. — А вы во что верите?»       «В богов, которые нас создали, всему научили и подарили нам Тарнилл. А потом ушли, а почему ушли, разное говорят…»       «Ушли совсем? И больше не следят за вами?»       «Вот в этом и вопрос. Одни из нас верят, что насовсем и не следят, и в храмы потому почти не ходят, только разве что по традиции и для самых важных церемоний. Другие считают, что богам никакое расстояние не помеха, что они слышат всё, что им говорится. И когда-нибудь все же вернутся. А третьи вообще уверены, что боги не только не раз их услышали, но и часто помогают. Что до жрецов, то их у нас вообще нет».       «А после смерти вас что ждёт?»       «Никто из живущих ныне этого не знает. Боги нам этого не открыли».       «А правила жизни вам боги какие-нибудь оставили? Не убей, не укради, не пожелай жену ближнего своего».       «Правила? Ну, разумеется. Боги не одобряют грехи. А что такое грех, кажется, любой и сам понимает. Злое дело. Убить, ударить или ограбить соплеменника — грех. И вообще любая несправедливость — грех. Ты их можешь искупить только равноценным добрым делом. А еще у нас есть Заветы крови и слова. Не от богов, от нас самих. Когда мы в древности начали расселяться по Тарниллу, то спрашивали себя, как мы сохраним единство и позже узнаем, что мы — один народ. Что мы это мы. Было установлено, что тарни нельзя, вообще никогда и ни при каких условиях: жениться на родственниках, неволить женщину, есть трупы разумных и хищников, а также нарушать договор, быть неблагодарными благодетелям и убивать детенышей».       «Хм… у нас правил как будто больше, но вот соблюдают их меньше».       «Ну, ваши правила почти невозможно соблюсти. Как не убивать, если ты на войне и перед тобой враг? Как не желать женщин?»       «Потом грехи искупают. Делают подарки церкви. Молятся подолгу. Впрочем, я никогда и не пыталась этого делать. Мне мои грехи все равно не отмолить… А вот как ты будешь искупать грех, если опоздаешь на тренировку?» — лукаво ухмыльнулась Нейда.       «Никак. Этот грех не искупить ничем. Поэтому поторопимся!»       Они быстро вышли из столовой и зашагали в сторону тренировочной площадки. Там уже собирались солдаты. Нейда разглядела среди них Талиана. Ниэльд пока не появился. Нейда усиленно думала, какие бы слова найти, чтоб упросить его про библиотеку…       «Успели», — протянул Риэн.       Ниэльд не опоздал. Конечно, он никогда не опаздывал, но пришел ровно с боем колокола, как всегда, когда завтракал с Дарселлом. Нейда про себя подмечала все эти привычки и правила. Ей казалось, в ее памяти накопилось уже столько мелочей… которые никак не хотели сложиться ни во что более крупное и полезное… Она выучила протяженность всех коридоров первого этажа, знала, сколько ступеней на лестницах, знала, что Ниэльд пунктуален, а Риэн с ленцой, что слугам тут по большей части наплевать на реальную борьбу горцев, а Сэл был для них просто эпическим героем, который меркнет после своего поражения… Знала, где арсенал, знала, где стоят флаеры. Знала, что около бюро Ниэльда есть какая-то тайная комната, что патрули здесь ходят неслышно и видят в темноте… Она столько всего уже знала — и столько еще предстояло узнать!       Поприветствовав Ниэльда, она привычно взяла тренировочную деревяшку и замерла в ожидании соперника. Это оказался совсем юный паренек лет шестнадцати на вид, субтильного телосложения. Вроде бы не серьезный противник, хотя сражался он азартно и одновременно осторожно.       Нейде бой дался легко. Вообще, тот факт, что ей перестали каждую схватку норовить выбить зубы или вывихнуть колено, заметно увеличивал удовольствие, получаемое от этих поединков. Подраться бы еще на настоящем оружии… несбыточная мечта!       Паренек ожидаемо проиграл, замерев с ножом под подбородком. Странно, Нейде даже показалось, что он не испепеляет ее взглядом за поражение…       Еще один поединок, и Нейда присела отдохнуть, запомнив уже, что Ниэльд не одобряет, когда она проводит бои один за другим. Некоторое время она наблюдала за следующей парой, высказала несколько замечаний и стала искоса посматривать на самого Ниэльда, ожидая, когда можно будет задать главный беспокоящий ее сегодня вопрос.       Солнце, поднявшееся выше зубчатого края гор, выше крепостной стены, светило непривычно ярко. Сделалось тепло, захотелось даже скинуть небрежно наброшенную на плечи куртку… И Нейда явственно ощутила приближение весны. Когда-то она обещала Каю, что он покажет ей Гулланктор весной…       Нейда вздохнула и, набравшись решимости, повернулась к Ниэльду.       «Мы можем сейчас поговорить?» — спросила она вполголоса.       «Мы уже говорим».       «Я прошу разрешения ходить в библиотеку без сопровождения, — проговорила Нейда так же тихо. — В библиотеке я слушаю Дарселла. Я встретилась с ним вчера, он сказал, что сможет прийти и сегодня. Он рассказывает потрясающие вещи. Но у Риэна не всегда будет возможность проводить меня туда к тому моменту, когда Дарселл скажет. И ждать меня там много колоколов подряд ему тоже неудобно. Ниэльд, я очень прошу тебя об этой милости!»       Ниэльд нахмурился.       «Разрешать тебе свободно ходить по третьему этажу — против моих договоренностей с Эннертом… — медленно начал он, обдумывая ее просьбу, не отказывая с самого начала, но вслух перебирая возможности. — Поручать Дарселлу следить за тобой совершенно бесполезно, это ему, скорее, нужен кто-то, кто мог бы проследить за ним. Нет, Ада, договаривайся с Риэном или… Когда ты хотела туда отправиться в ближайший раз?»       «Сегодня вечером после ужина», — замирая в душе, ответила Нейда, понимая, что нельзя слишком настаивать.       «Ну что же, тогда я сам провожу тебя туда».       «Благодарю», — отозвалась Нейда.       Спорить нельзя. Настаивать нельзя. Только просить. Попросить потом по дороге еще раз. Хотя было бы слишком большим везением, если бы удалось добиться успеха…       Тренировка между тем шла своим чередом. Пришла очередь Талиана. Он с легкостью победил первого вышедшего против него противника. Потом второго…       «Он отлично усвоил мои уроки, — заметила Нейда. — Лучше, чем многие».       «Он азартный и не любит проигрывать».       «О, это я успела заметить».       «Умения владеть собой ему не хватает. Пока».       Талиан закончил поединок и оглянулся на Ниэльда. Нейда посмотрела на Ниэльда вопросительно: «Могу я сейчас выйти против него?»       «Я не возражаю».       Она поднялась с ящика, прихватила деревяшку и направилась к площадке, навстречу Талиану.       «Сразишься со мной?»       «Давай», — со сдержанным энтузиазмом откликнулся он.       И тут же посерьезнел. Нейда была сложным противником, а проигрывать Талиан, как известно, не любил. Нейда сосредоточила на противнике всё своё внимание, отключив мысли о библиотеке, о третьем этаже и о свободе перемещений. Она думала только о движении ножа в ее руке и о реакции Талиана. Атаковала первой, быстро и яростно. И на душе воцарился долгожданный покой.       Она отступала и наступала, кружила вокруг Талиана, намечая несмертельные попадания, выжидая момент для итогового удара. Он же ждать не хотел, поэтому сам перешел в атаку. Нейда увернулась от укола в плечо, блокировала выпад в лицо, обошла сбоку. Талиан развернулся к ней с неимоверной скоростью, снова встречая атаку лицом к лицу. Их оружие со стуком встретилось, раз, другой, третий. И наконец они замерли, Нейда — нацелив нож ему сбоку в шею, Талиан — ей между рёбрами.       Он улыбнулся Нейде, отступая на шаг. Она тоже улыбнулась.       «Ничья становится традицией».       «Похоже на то», — легко ответил Талиан.       Нейда больше не чувствовала исходящей от него злости. Только азарт и жажду победы. Вполне здоровые, ожидаемые эмоции. Может, Ниэльд был прав, и их неприязнь не бесконечна?       Она вышла с площадки почти довольная собой. Ей ведь и нужно было, чтобы к ней привыкли, ослабили контроль. И за зиму она в этом преуспела. А весной продолжит развивать успех, кропотливо и постепенно. Она не будет торопиться. Шанс у неё будет всего один, никаких проб и вторых попыток. Все нужно продумать до мелочей. Значит, ждать и не вызывать подозрений…